Текст книги "Мужчина - подделка (ЛП)"
Автор книги: Бет Ашворт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
одежду друг друга, так что надеюсь, она будет готова к этому снова.
Провожу рукой вдоль ее тела, направляясь прямо к уже раздвинутым бедрам, чтобы
посмотреть, смогу ли продвинуться дальше.
Но прекращаю еще до того, как доберусь туда.
Это может быть игрой воображения, но ее тело ощущается... иначе. Ее изгибы
кажутся более нежными и немного полными под моими пальцами, и с необычным
свечением, которое, кажется, излучает ее внешний вид.
Она выглядит чертовски великолепно.
Красавица.
Отстраняюсь и поднимаю голову, убеждаясь, что смотрю прямо в эти большие, яркие глаза, когда провожу пальцами по шелковистым складкам, скрывающими вход в
мою зависимость.
Никогда не позволю другому мужчине приблизиться к ней.
Не сейчас.
Никогда.
Глава 19
Поднимая снимок, Либби щурится и внимательно изучает его. Она так внимательно
всматривается в изображение, что мне становится очень смешно, когда я наблюдаю за
ней.
– Дорогая, ты там ничего не увидишь, – говорю я, поглаживая прохладные
диванные подушки рядом с собой. – Присядь и оставь ребенка в покое.
– Но я хочу знать, – хнычет она, крутя изображение в руках. – Почему ты сказал, что не хочешь узнать пол? Это так несправедливо. Я ведь правда хотела узнать его.
Покачав головой, я встаю и обвиваю руками ее талию, оставляя нежный быстрый
поцелуй на ее губах.
– А я не хочу. И если мы оба не будем знать, кого ждем, ни один из нас не сможет
проболтаться другому.
– Но я хотела бы составить планы и определиться с цветом. Никакого чертового
желтого или белого.
Посмеиваясь, я еще раз целую ее в губы.
– Пусть это будет сюрприз. И ты все еще можешь выбирать цвет. В мире есть не
только голубой и розовый. Мысли нестандартно.
– Но...
– Мы не станем выяснять пол, Либби. – Мои руки перемещаются от ее талии к
попке, и я притягиваю ее ближе, чувствуя небольшую выпуклость, прижимающуюся к
моим бедрам. – И точка.
Дерзко подняв подбородок, она с угрозой смотрит на меня.
– Я потрачу кучу денег на обычные вещи, а потом, как только мы узнаем пол, я
пойду и спущу еще кучу денег на мальчишеские или девчачьи штучки.
– Милая, можешь тратить столько гребаных денег, сколько твоей душе угодно.
Это не важно. Угроза обобрать меня до нитки не заставит меня сесть в машину и
помчаться обратно к женщине, которая делала узи, с требованием рассказать пол нашего
ребенка, – со смехом говорю я. – Все в твоих руках, трать хоть все. Лимит не ограничен.
Либби толкает меня в грудь, тем самым увеличивая расстояние между нами, и
скрещивает руки на груди.
– Ничего смешного.
– Хорошо, как еще можно порадовать тебя?
– Я хочу спроектировать детскую в твоей квартире.
– Договорились, – говорю я, пожимая плечами. – Делай все, что хочешь. Ты
думала о детской здесь? – Я мастерски умею менять тему разговора.
– Я выбрала мебель.
Улыбаюсь и киваю, как делал на протяжении всей этой беременности, решив, что
гораздо легче согласиться с женщиной, подверженной влиянию гормонов, чем пытаться с
ней спорить.
Хотя сегодня во время узи мне пришлось озвучить свою точку зрения.
Нам предложили узнать пол, но я отказался за нас обоих, чтобы в великий день это
стало для нас сюрпризом. Мы с Либби уже обсуждали эту тему в машине, и она знала,
насколько решительно я настроен, но все же пыталась переубедить меня во время
процедура.
Я не отступлюсь. Это единственное, касаемо этой беременности, что я
контролирую. Остальное я вверил Либби, чтобы занять ее, пока я наблюдаю за
расширением ее бизнеса.
И, к счастью, ребенок и все, что с ним связано, похоже, занимают все ее мысли и
время, так что она не докучает меня расспросами о ходе переезда. Особенно сейчас, когда
судебный процесс завершен, и у меня появился контроль над тем, чего я пытаюсь
добиться.
Во время первого узи все между нами изменилось. В тот момент, когда мы увидели
на экране ребенка и жизнь, которую создали вместе, буквально за наносекунду мир стал
другим. Тогда мы поняли, что делаем все правильно, и все это ради нашего маленького
ребенка.
Хотя надо сказать, что до сканирования, даже, несмотря на то, что мы обсуждали
желание заставить все работать, и у нас была возможность разобраться в наших чувствах, Либби все еще сомневалась насчет нас. Она не откажется от судебного процесса, пока не
почувствует, что все будет хорошо, как было, когда она держала в руках это маленькое
изображение.
Сейчас мы на сроке двадцать недель и планируем будущее. Мы по-прежнему живем
отдельно, но каждую ночь нас можно увидеть то у меня, то у нее. Мы двигаемся
медленно, пытаясь снова восстановить доверие.
– Ты думал об имени? – спрашивает Либби, нежно обнимая свой живот. – Я
знаю, тебе не понравились те варианты, которые я предложила на прошлой неделе.
– Думал насчёт парочки.
Она воодушевлена.
– Расскажи.
– Ну, мне нравится имя Оскар для мальчика и Матильда для девочки. – Только
произношу имена, как на лице Либби появляется гримаса, и я смеюсь. – Это значит нет, правда?
– Не то чтобы они мне не нравились. Просто я придумала парочку новых.
– Точно... – Я мысленно готовлюсь. Мне не понравилось ни одно из имён, которые она предлагала в течение последних недель, но посмотрим.
– Мальчик – Оливер, девочка – Сиена, – говорит она.
На самом деле они не плохи. Я просто немного обижен, что выбрал их не сам, так
что никак не реагирую на ее слова, лишь обыденно пожимаю плечами.
– Полагаю, вполне нормально.
– Тебе не нравится? – Она кажется задетой.
Я закатываю глаза и вздыхаю.
– А как насчет того, чтобы после рождения ребенка бросить монетку? Орел – мы
выбираем мое имя, решка – твоё?
Либби поджимает губы.
– Полагаю, это кажется справедливым.
– Так и есть. А теперь, может, пойдёшь и соберёшься?
– Зачем?
Кладя руки ей на плечи, я веду Либби к лестнице.
– Сегодня среда.
– Да...
– Сегодня свидание, – напоминаю я ей с мягким смешком. – То, что мы сегодня
были на осмотре, не означает, что тебе надо забить на мой вечер среды. А теперь пойди и
переоденься для ужина, хорошо? – Я целомудренно целую ее в шею и похлопываю по
попке, чтобы она пошевелилась, прежде чем откинуться на спинку кресла в гостиной.
***
– Не обязательно вести меня в шикарный ресторан, – говорит Либби, когда я
заезжаю на парковочное место под торговым центром The Bullring. – Я хочу пойти в
простое место.
– Хорошо. – Я открываю дверь и обхожу машину, чтобы открыть дверь для
Либби. – Я уже выбрал «Нандо».
– Совпадение. Я просматривала их меню раньше. – Она выходит из машины и
вешает сумочку на запястье. – Иногда хочется чего-то незамысловатого.
– Незамысловатого? Незамысловато, это значит остаться дома и приготовить ужин
самим. Не многие люди могут позволить себе постоянно есть вне дома, – напоминаю я
ей, когда нажимаю кнопку вызова лифта и прислоняюсь к стене.
– Я не об этом. Я имела в виду, что приятно выйти на ужин не с восемью
миллионами блюд, украшенными стеблями брокколи.
Я улыбаюсь.
– Тебя так легко поймать, милая. Ты всегда проглатываешь наживку.
– Наплевать, – бормочет Либби, заходя в лифт. – Я всегда попадаю на удочку.
– Угу.
– Мне не нравятся насмешки.
– Конечно же, нравятся, – шепчу я, придвигаясь к ней сзади и прижимаясь к ее
шее, когда двери лифта закрываются. – Они держат тебя в тонусе.
Либби дрожит, и я слышу ее тихий вздох.
– Не в лифте, – шепчет она, когда я провожу языком по ее шее.
– Я сегодня не попробовал и кусочка. Пытаешь морить меня голодом?
– Эйс...
Лифт останавливается, и двери открываются на первом этаже торгового центра.
Либби отстраняется, а я замечаю, как ее бледные щеки краснеют.
– Иногда ты такая милая, – дразню я.
– Я всегда милая. – Смеётся она.
– Угу. Только вот сегодня во время узи в тебе не было ничего милого, – тихо
бормочу я.
Я знаю, что Либби слышит мои слова, потому что немедленно выходит из лифта и
направляется к маленькому ресторанному дворику, даже не удосуживаясь пождать.
Я и мой большой рот.
Идя сзади, я хватаю ее руку и переплетаю наши пальцы.
– Не сердись, дорогая. – Я игриво сжимаю ее руку. – Я не хотел тебя
расстраивать.
– Все отлично.
Ее тон немного прохладный, но я списываю все на гормоны и надеюсь, что ужин не
превратится в катастрофу. Хотя теперь такое вполне ожидаемо.
Мы направляемся к «Нандо», занимая маленький столик для двоих. И оказываемся
в тесноте в окружении других столов, но в этом нет ничего необычного. Здесь всегда
много любителей цыплят.
– Ты знаешь, что хочешь? – Я даже не смотрю в меню. Я столько раз был здесь, что могу повторить свой заказ в обратном направлении, стоя при этом на голове.
– Да.
– Ты определилась?
– Да.
– Хочешь, чтобы я сделал заказ?
– Да.
– Так и будет отвечать односложно? – Выгибаю бровь, потирая подбородок. —
Скажи мне, что ты будешь.
Либби закатывает глаза и отодвигает стул.
– Я сама сделаю заказ для себя.
Она встает и направляется к стойке, я быстро следую за ней.
– Милая, – шепчу я, кладя руку ей на плечо, – с тобой все в порядке?
– Я в порядке, – отвечает она, ее глаза сосредоточены на парне за стойкой, который жарит цыплёнка.
Я знаю, что она не в порядке, но держу язык за зубами, пока мы оба не делаем заказ
и не садимся обратно за столик с нашими газированными напитками
– Тогда давай, – начинаю я, откидываясь на спинку стула. – Скажи мне, какой я, по твоему мнению, придурок.
Либби подносит соломинку к губам, и я наблюдаю, как она посасывает напиток, а
затем ставит стакан обратно на стол.
– Я же говорила, я в порядке.
– Ни черта подобного.
– Просто оставь это.
Я наклоняюсь вперед и кладу локти на стол.
– Сегодня вечер свидания, поэтому я не хочу, чтобы между нами было
напряжение. Казалось, мы хорошо справляемся, но такое чувство, что ты только что
сделала десять шагов назад.
– Алекс, перестань.
– Ты все еще злишься из-за узи?
– Да.
– Но я ведь не хотел знать пол.
– А я хотела.
Выдохнув, я обдумываю свои следующие слова, зная, что этот аргумент может
либо усугубить ситуацию, либо наоборот, в зависимости от того, каким путем я решу
пойти. Но опять же, я действительно хочу привести такой важный аргумент?
– Не хочу спорить об этом. Я понимаю твои чувства, но и ты должна понять меня.
Я не хотел знать и, готов поспорить, если бы ты узнала пол, то не смогла бы скрыть его в
секрете от меня. Это будет приятный сюрприз. – Я улыбаюсь, надеясь, что она примет
мои слова к сведению. Если нет, то мы быстро сбежим до того, как Либби устроит сцену, потому что я не хочу, чтобы меня выгнали из «Нандо».
А иначе где я получу своего острогов цыплёнка?
– Я понимаю. Не стоит ругаться из-за такого пустяка. Мы выросли и теперь не
такие, как были раньше, так что не стоит нам снова превращаться в тех, кем были. Нам
следует обсуждать такие вещи. – Либби делает еще один глоток напитка и смотрит на
меня, вздыхая. – Прости. Просто мне очень-очень сильно хотелось узнать пол.
Кивая, я тянусь через стол к ее руке.
– Я знаю, дорогая. Но обещаю, ожидание стоит сюрприза, который мы получим в
родильной палате. Я буду с тобой на каждом шагу. – Успокаивающе потираю большим
пальцем ее костяшки. – Теперь можем мы начать наше свидание с начала? – спрашиваю
я, когда перед нами ставят еду. – Хочешь после ужина пойти в кино? Сейчас идет тот
новый фильм с Томом Харди, который ты хочешь посмотреть.
И вот оно, широкая улыбка Либби возвращается.
– Мне нравится Том Харди.
Глава 20
Либби с любопытством смотрит на меня, когда я опускаю детский каталог, который
вынужден был листать весь день, и улыбаюсь ей.
– Почему ты выглядишь таким счастливым? – фыркает она, кивая на стопку
каталогов на кофейном столике. – Тебе надо просмотреть ещё те три.
– Не могу больше смотреть на детскую одежду, – вздрагиваю я. – Мне уже
хватит.
На ее лице написана грусть.
– А я думала, это было весело?
– Так и было... примерно час.
Но учитывая, что я листал каталоги примерно три с половиной часа, теперь я не
могу даже смотреть на детскую одежду.
Но, по крайней мере, я убил время и не разболтал секрет. Я впечатлён тем, что мне
удалось не проболтаться.
– Больше никаких каталогов. В любом случае, нам уже пора, – говорю я, беря
Либби за руки и медленно поднимая ее с дивана. Теперь ее живот огромный, и в тридцать
семь недель она продолжает жаловаться на боль в пояснице и на то, что ей тяжело носить
ребенка. Это, плюс продолжающиеся головные боли, означают, что я бегаю, как
полоумный, пытаясь осчастливить ее.
Либби поднимается и кладёт руку мне на грудь.
– Куда мы идём? Ты ничего не говорил об этом.
Я касаюсь указательным пальцем кончика ее носа и нежно улыбаюсь.
– Это сюрприз.
Ее лицо загорается.
– Сюрприз? – легкомысленно спрашивает она. – Что за сюрприз?
– Либби.
– Ладно, я иду, – надув губы, соглашается она и, переваливаясь, направляется в
коридор, чтобы надеть какие-нибудь шлепки на свои опухшие ноги.
Я кладу руку ей на поясницу и нежно похлопываю ее по спине, когда она слегка
наклоняется, чтобы поднять сумку с пола.
– Тебе понравится.
– Не дразни меня.
– Что? – Смеюсь я, надевая на босую ногу серые топ-сайдеры или лоферы для
вождения, как называет их Либби. – Скоро все узнаешь.
– Отлично. – Она берет мой пиджак с перил на лестнице и передает его мне. —
Надень его сегодня, – говорит она, глядя на мои приталенные темно-синие брюки, которые она закатала внизу. Еще на мне белая рубашка на пуговицах.
Наряд совсем не похож на мои обычные безупречные костюмы-тройки, но я
стараюсь выглядеть более дерзко, и Либби настаивает, что у меня получается. Как, например, сегодня. Я позволил ей одеть меня так, будто собираюсь на матч по поло в
высшее общество, где буду есть маленькие бутерброды с огурцом в форме треугольников
и пить чай со льдом, подняв при этом мизинец.
Помни, это для твоего же душевного спокойствия. Она беременна.
Я все время говорю себе, что после этих долгих девяти месяцев верну себе
контроль. И я, черт возьми, не могу дождаться этого момента.
Точно вам говорю.
***
У Либби на глазах маска для сна, мои руки лежат у неё на плечах, и я веду ее по
коридору и через двойные двери.
Поднимаю маску с ее глаз, в то время как все в комнате аплодируют.
– Сюрприз!
Либби отскакивает назад ко мне, совершенно застигнутая врасплох волной людей, приближающейся к нам. Наши друзья. Наша семья. Все здесь, чтобы отпраздновать рост
ребенка внутри нее.
– Что это? – визжит Либби, поворачиваясь ко мне лицом, ее глаза горят от
волнения. – Ты сделал все это?
– Это твой бейби шауэр (прим. пер. обычай устраивать вечеринку для будущей
матери и праздновать рождение будущего ребёнка), дорогая, – говорю я, слегка касаясь
губами ее лба. – Теперь наслаждайся им.
Она улыбается и поворачивается к группе женщин, ожидающих, чтобы отвести ее к
длинному столу, украшенному белыми и желтыми украшениями и кексами. С потолка
свисают воздушные шарики в той же цветовой гамме, а в стороне стоит стол с
множеством подарков.
– Ты проделала отличную работу, Келли, – бормочу я себе под нос, идя на
другую сторону комнаты, где мои сестра и мать стоят в стороне от сброда. – Спасибо, что пришли. – Я целую их щеки и встаю рядом с ними. – Красиво верно?
– Очень красиво, дорогой.
– Да, очень мило. – Элис пробегает рукой по волосам и вздыхает. – Не могу
поверить, что мы стоим на твоём бейби шауэре.
– Можете присесть? – Я смеюсь, но понимаю ее удивление. Никто из нас не
ожидал того, что случилось, и моя семья была просто в шоке. Но я благодарен, что они
свыклись с этой мыслью и приняли тот факт, что в семье будет ребенок.
Хоть мы с Либби и не забыли прошлое, я рад, что ради нас моя семья прилагает
усилия. Я знаю, семь лет назад им пришлось очень нелегко. Семью Либби мне тоже жаль.
Ее родители не в восторге от того, что мы снова вместе, но я чувствую, что все меняется.
Чем чаще мы видимся, тем дружелюбнее они становятся, так что, надеюсь, лишь вопрос
времени, когда они уступят.
Но на этот раз я сам осторожничаю в наших с Либби отношениях, как и она сама.
Сейчас на карту поставлено больше, и, как результат, мы можем причинить боль многим
людям, не только себе, но и нашим семьям.
– Я... М-м-м... Пойду... – Элис кивает на группу хихикающих женщин и
направляется к ним. Она кладёт руку Либби на плечо; и когда та поворачивается, они обе
улыбаются и обнимают друг друга.
– Я горжусь тобой, – говорит мама, наблюдая за Элис и Либби.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, вы оба были достаточно сильны, чтобы понять, несмотря на проблемы в
прошлом, любовь, которую вы разделяете, важнее. – Она тянется и берет меня за руку. —
Все остальное можно со временем наладить. Пока есть любовь, у тебя есть шанс двигаться
вперед.
– Мы оба согласны с этим, – говорю я, уставившись на Либби, которая ест кекс. В
этот самый момент она поворачивается ко мне с глазурью на верхней губе и посылает
милую улыбку, от которой у меня перехватывает дыхание.
С каждым днём она становится ещё красивее.
А затем я вижу, кто кто-то заходит в дверь позади неё, и моя иллюзия о счастливом
дне разбивается вдребезги.
– Дай мне минутку, мам, – бормочу я, прикасаясь к ее плечу, прежде чем пойти
через комнату. Либби замечает меня и ожидает, что я подойду к ней. Но нет. Я иду прямо
к Дейлу.
– Алекс, – бормочет он мое имя, когда я подхожу. – Не знал, что ты будешь
здесь, но я рад. Хотя я думал, бейби шауэр только для женщин? – Он самодовольно
наклоняет голову в сторону, и я сопротивляюсь желанию врезать ему.
Потому что, несмотря на то, что он сказал мне, будто «Оукли Файненс» будет
держаться подальше от наших клиентов, за последние пять недель он все же сумел
переманить еще троих из нашего списка. Он просто ублюдок, которому нельзя доверять.
Ну, по крайней мере, Либби тоже понимает это.
Смотрю на подарок в его руках.
– Спасибо за подарок. Я возьму его, и ты можешь уходить, – рычу я. – Мы бы не
хотели задерживать тебя.
– На самом деле я здесь для того, чтобы заключить перемирие, – вздыхая, говорит он. – И хочу вручить подарок ей лично.
– Либби, – зову я через плечо, – твой брат здесь.
Я специально стою с ним около двери, чтобы он мог уйти без шума. Или я могу
вышвырнуть его... выбор есть.
– Привет, – Либби с осторожностью приветствует брата и быстро улыбается ему.
– Тебе не нужно было ничего нам приносить, – говорит она, указывая на подарок в его
руке.
Дейл смотрит в мою сторону и встречает мой ожесточенный взгляд. Он прочищает
горло и отвечает:
– Вообще-то мне нужно поговорить с Алексом. Но ты можешь взять это. – Он
вручает Либби подарок и кивает на дверь. – Выйдешь со мной? – спрашивает он.
Либби смотрит то на меня, то на него.
– Мне стоит беспокоиться о том, что тут может случиться?
– Твой брат просто хочет поговорить. – Я ободряюще подмигиваю ей и
направляюсь на улицу.
***
Стоя в коридоре со сложенными руками, я жду, когда Дейл начнет говорить. Он
пару раз ходит взад-вперед, как будто не уверен, что сказать. Я собираюсь открыть рот, когда он, наконец, поворачивается ко мне, его взгляд полон боли.
– Я не могу притворяться, что рад этому, но ради сестры, смирюсь. Я видел, как
она изменилась за последние несколько месяцев, и как она счастлива. – Я молчу, позволяя ему закончить. – Она уже давно не была такой. И я знаю, что должен
поблагодарить за это тебя. Ребенок стал для нее отвлечением. После выкидыша я не знал, как она сможет справиться с новой беременностью, но ты помог ей. Я просто не могу
видеть, как она снова проходит через это. Имею в виду, если ты сделаешь ей больно…
Поднимая руку, я прерываю его.
– Послушай, я не собираюсь причинять боль твоей сестре. Я люблю ее. Но
необходимо разобраться с этой хренью между нами. Я понимаю, что у нас есть история, но не хочу, чтобы мой ребенок родился на этом поле битвы.
– Я понимаю.
– И хрень с переманиванием клиентов должна прекратиться. Твои действия
влияют не только на мой бизнес, но и на мою семью. Этот бизнес мое средство к
существованию, я охрененно много работал для этого. Поэтому, забирая моих клиентов, ты фактически воруешь еду с моего стола, – предупреждаю я его. – Ты должен
остановиться, прежде чем у меня не останется выбора, и я пойду дальше.
Я ожидаю, что он станет огрызаться и спорить. Но он лишь кивает и говорит:
– Согласен с тобой.
Простите, что?
– Ты согласен? – недоверчиво спрашиваю я, ожидая подвоха.
– Это нужно прекратить. Я слишком долго держал злобу и знаю, что это не
нормально. Прости за все. Но я всегда буду защищать сестру, и мне нужно, чтобы ты
уважал это. Потому что я не изменюсь.
Я чувствую себя мудаком.
Он стоит здесь и берет всю ответственность на себя, а я пытаюсь понять, честен он
или нет. Я много раз встречался с этим парнем, но не уверен, что действительно доверяю
ему. Но ничего не могу поделать, кроме как поверить на слово... пока, по крайней мере.
Нам просто нужно посмотреть, что из этого выйдет и что будет дальше.
– Идет. Я рад, что мы решили все до рождения ребенка, – отвечаю я, услышав, как открывается дверь в дальнем конце коридора. Я замечаю Бенедикта и Шона, идущих к
нам с воздушными шарами и подарками, но они оба останавливаются, когда видят нас. —
С нами все нормально, – кричу я им и машу рукой, чтобы подошли. – Мы с Дейлом во
всем разобрались, – говорю я, хлопая Дейла по спине. – С точки зрения бизнеса
«Оукли» больше не будет для нас проблемой, Шон, так что твои клиенты останутся с
тобой.
– Понял, приятель, – бормочет он, глядя на Дейла с явным отвращением. – И
сколько времени ему понадобится, чтобы снова обмануть нас?
Дейл самодовольно ухмыляется Шону.
– Переживаешь?
– Нет, приятель, просто хочу убедиться, что я готов к удару, который ты
получишь. – Шон щелкает костяшками. – Ну, знаешь... просто разогреваюсь и все такое.
Мои губы дергаются, и я борюсь с улыбкой.
– Довольно. Мы должны забыть обо всем. – Я поворачиваюсь к Шону и взглядом
призываю его отступить. – Парень сказал, что больше не побеспокоит нас, так что мы
должны это уважать.
Шон хмурится, прежде чем со вздохом опустить взгляд на пол.
– Хорошо, я понимаю, о чем ты, – говорит он, кивая в сторону Дейла. – На
данный момент я могу пойти на перемирие.
– Договорились, – отвечает Дейл, понимающе кивая.
Я доволен результатом, но знаю, что после всех проблем Шон никогда не будет
снова доверять ему. Я просто благодарен, что он согласился зарыть топор войны.
Я хорошо его обучил.
Шон знает, что ему нужно мыслить разумно, особенно сейчас, когда он управляет
компанией. Я передал ему контроль, чтобы сосредоточиться на расширении бизнеса
Либби, так что всеми вопросами в компании занимается Шон. Но, конечно же, он держит
меня в курсе происходящего.
– Мальчики? – Либби просовывает голову в дверь и кладет руку на бедро. – У
нас все хорошо?
Мы похожи на непослушных школьников, когда вчетвером улыбаемся ей и громко
говорим:
– Да. – Но, честно говоря, я чувствую облегчение от того, что мы с Дейлом не
подрались. Потому что последствия могли быть совершенно разными.
– Ну, если вы здесь закончили, тогда тащите свои задницы внутрь. Мы собираемся
играть в «Оплодотвори яйцеклетку», – командует она, широко открывая дверь. – Для
удачи нам нужен тестостерон. И у нас есть призы.
Я хихикаю и указываю на нее большим пальцем.
– Давайте, ребята, вы слышали беременную женщину. Идите внутрь, пока она не
оторвала вам головы.
Они все смеются и заходят внутрь, но Либби прислоняется к двери, словно ждёт
меня. Я подхожу к ней и вижу, как он вздрагивает.
– Что случилось? – спрашиваю я, когда она обнимает свой живот, испуганно
глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Она ахает.
– Думаю, у меня только что отошли воды.
Эпилог
Три года спустя...
В миллионный раз за сегодняшний день я хлопаю себя по груди, нащупывая
коробочку, спрятанную внутри моего шёлкового пиджака.
Они все ещё там... Дыши.
– Прости, Мартин, можешь повторить, что ты сказал? Сигнал прерывался, – вру
я, шагая взад и вперед перед большим эркером. Мои глаза прикованы к полу со сложным
дизайном и узору на красном с золотым ковре. Я не смотрю на бесконечные холмистые
травы и вечернее великолепное солнце, которое, как я знаю, находится всего в нескольких
шагах.
Бизнес всегда должен быть на первом месте.
Так я отношусь к работе. Я трудоголик. Всегда был и всегда буду.
– Говорю тебе, Алекс, эти парни жаждут приступить к работе. Если мы правильно
поработаем над контрактом, то в следующие шесть месяцев я представляю все основные
универмаги, продающие бренд Элизабет.
Я киваю.
– Спасибо, Мартин. Если перешлёшь контракт, который они отправили, я попрошу
адвоката взглянуть, и отправлю его обратно тебе.
– Звучит здорово. Пришлю письмо в течение пары минут. И Алекс...
– Да? – бормочу я, слыша скрип открывающейся позади меня двери и хихиканье, наполняющее воздух.
– Всего наилучшего сегодня.
Чувствую искренность в его голосе и киваю, несмотря на то, что он не может
видеть меня.
– Спасибо, Мартин. Я ценю это. И мне жаль, что ты не можешь присутствовать
сегодня здесь, так как занимаешься моими делами.
– Алекс, мы месяцами пытались привлечь корейцев к линии Элизабет, и теперь, когда они заинтересованы, я не хочу упустить эту возможность. Буду держать тебя в
курсе.
– Хорошо. Спасибо, – говорю я, закачивая разговор.
Даже учитывая то недолгое время, что я знаю своего нового операционного
менеджера, которого пригласили поддержать Дэниела из-за продолжающегося
расширения, могу с уверенностью сказать, что ему удалось порадовать меня.
С Мартином, работающим в SB, и Шоном, продолжающим возглавлять A L
Investments, наш бизнес процветает. Эти двое творят чудеса, пока я работаю над своим
последним проектом, пытаясь объединить компании, чтобы мы с Либби могли разделить
контроль между ними двумя. Таким образом, объединяя силы.
– Только ты мог ответить на звонок по работе за пятнадцать минут до того, как
женишься, – усмехается Элис, ставя на пол моего мальчика.
– Ого! – восклицаю я, убирая телефон в карман и наклоняясь. – Только
посмотри на себя в этом модном костюме. Да ты маленький сердцеед. – Он бежит ко
мне, и я подхватываю его на руки. – Рад увидеть, как мама и папа женятся, Оливер?
Я внимательно смотрю на него, мое лицо смягчается, когда он увлеченно
перебирает лепестки на моей бутоньерке. Трудно поверить, что ему уже три. Кажется, только вчера у Либби отошли воды во время бейби шауэра, а несколько часов спустя я
держал в руках его крошечное тельце. Время летит, и я оглянуться не успею, как он станет
подростком.
Так же, как было бы и с другим нашим ребёнком.
Я расслабляюсь и сдерживаю рычание. Чувствую боль в задней части горла.
Ребенку, которого мы потеряли, теперь было бы больше десяти. Но его нет здесь, потому
что я, в конечном итоге, подвел свою жену.
Она не доверяла мне, поэтому не рассказывала о беременности. Я узнал об этом до
рождения Оливера. Либби сказала, что дело было не в деньгах, она просто хотела, чтобы я
был рядом. Но меня никогда не было.
Оглядываясь назад, я согласен с выводом Либби. Тогда я был эгоцентричен и не
видел, что происходит прямо у меня под носом. Мы отдалялись друг от друга, наши
доверие и связь медленно утекали сквозь пальцы, и я все чаще стал предпочитать работу
ей.
Я просто хотел, чтобы у нас было беззаботное будущее, но не получилось. Никто из
нас никогда не говорил о том, что происходило в то время. Однако можно с уверенностью
сказать, что мы оба сделали поспешные выводы, обвинив друг друга в крахе нашего
брака, когда должны были просто поговорить.
– Я буду есть торт позже? – спрашивает Оливер, прерывая мои грустные
воспоминания, и смотрит на меня с широкой улыбкой, способной растопить сердца даже
самых жестоких и суровых людей.
– Конечно же, ты думаешь только о торте, ты, маленький любитель сладкого. – Я
щекочу его животик, и он громко смеется, размахивая руками и ногами. – Торт будет
позже. Сначала ты пройдешь по проходу с тетей Элис и принесешь папе его особенные
кольца. – Я достаю коробку с кольцами и наблюдаю, как глаза Оливера расширяются от
любопытства. – Можешь сделать это для меня?
– Дай мне? – Он берет коробочку и поворачивается к Элис, наблюдающей за
мной. Она нервничает, хоть и ничего не говорит.
– Я в порядке, – произношу я, надеясь хоть немного успокоить ее.
Она кивает и протягивает руки к Оливеру после того, как я ставлю его на пол.
– Тогда пойдем, приятель. Папа должен идти и ждать мамочку, ведь ему нужно
увидеть ее красивое платье.
– Пока! – Оливер бежит прямо к Элис и берет ее за руку, а затем на пару минут я
остаюсь один, пока Шон не просовывает голову в дверь.
– Готов, приятель? – спрашивает он, наблюдая, как я стою перед зеркалом и
поправляю галстук. – Либби будет в десять, гости начинают рассаживаться. Пришло
время начинать шоу. – Он потирает руки, распахивая для меня дверь, а затем мы вдвоем
идем по просторному величественному дому, арендованному для сегодняшней свадьбы...
Нашей свадьбы.
Происходящее кажется нереальным, но абсолютно правильным.
Меня встречают улыбки и добрые пожелания, когда я захожу в зал и иду по
проходу, по которому, как я знаю, скоро пойдет она.
Дыши глубже, Алекс.
Я ощущаю, как горят ладони, и начинает потеть шея. Такое впечатление, что в
комнате градусов сто, но я понимаю, это мои нервы.
Да, я чертов слюнтяй, когда дело доходит до единственной женщины в мире, которая держит меня в ежовых рукавицах. Но у меня не было другого пути. Таким всегда
было наше будущее. Лишь в начале мы немного сбились с пути, но я знаю, то, что у нас
есть сейчас, сильнее. Мы не юнцы, пытающиеся заставить что-то работать, несмотря на
конфликт интересов.
На этот раз мы все сделаем правильно.
– Как вы себя чувствуете, мистер Льюис? – Синди, священник, проводящая
сегодняшнюю службу, спрашивает меня с радостной улыбкой.
Моя нервозность определенно заметна.
Я наклоняюсь к ней и понижаю голос:
– Не буду лгать, Синди, но я готов обделаться от страха.
– Постоянно слышу такое, – отвечает она, успокаивающе касаясь моей руки, а
затем отворачиваясь. Я краем глаза смотрю, как она пытается вытереть руку о юбку, пытаясь стереть пот, оставленный моей ладонью, и не могу сдержать ухмылку.
А потом, прежде чем я осознаю, Шон оказывается рядом со мной и слегка хлопает
меня по спине. Двойные двери открываются, по комнате разносится прекрасный звук
арфы, и я мельком вижу свадебное убранство.
Время пришло.
Первыми по проходу идут Элис и Оливер, сияющую улыбку сына, направленную
на меня, невозможно не заметить. В его руках небольшая сиреневая подушка, на которой
аккуратно лежат два обручальных кольца. Элис идет за ним, очевидно, следя за тем, чтобы наши обручальные кольца не пропали во время короткого путешествия.
– Хорошая работа, приятель, – говорю я, когда он доходит до конца прохода и
передаёт кольца Шону. – Иди, садись с тётей Элис и бабушкой, и скоро мы добудем для
