Текст книги "Мужчина - подделка (ЛП)"

Автор книги: Бет Ашворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

сделал мне так больно, Алекс. Ты так много не знаешь. – Слезы скапливаются в ее

покрасневших глазах и, в конечном счете, текут по щекам. – Можешь ли ты

предположить, через что я прошла? – Она склоняется, и наши лица оказываются в дюйме

друг от друга. – Ты не представляешь. Все было круто, потрясно в твоих глазах, но ты

никогда не знал, как в действительности уничтожал меня… Даже разрушал. – Ее плечи

резко опускаются с каждым душераздирающим всхлипом, который вырывается из ее

горла.

Я ошеломлен внезапным горьким признанием Либби, мои глаза удивленно

расширяются. Острая скручивающая сила хватает меня за горло и выпускает воздух из

легких мощным потоком.

У меня нет слов, я не знаю, что ответить ей. Она не сказала мне, что вызвало эти

страдания. И сейчас была не в том состоянии, чтобы говорить об этом. Ее рыдания эхом

раздаются внутри автомобиля, и я вижу, как ее слезы горят на покрытой пятнами коже.

– Я любила тебя всем сердцем. – Задыхается она. – И я чувствовала, что ничего

не получаю в ответ.

Сила ее печальных криков разбивает оковы, опутавшие мое сердце. Хранившийся

все это время глубоко внутри меня «сосуд», переполненный страданием и болью, лопается, и хлынувший поток эмоций разрывает меня на части.

Я не могу дышать.

Я не могу толком думать.

И тогда я делаю единственную вещь, на которую способен в этот момент: схватив

Либби за руки, я притягиваю ее к себе и целую, вложив в этот поцелуй все чувства, которые испытывал.

Прекрати думать сердцем! Ты показываешь ей свою слабость. Будь сильным.

Сохрани свою скрытность.

Я снова игнорирую свой внутренний голос. Мои губы горят, практически полыхают

огнем, и я продолжаю прижиматься к теплому, залитому слезами рту Либби. Я

наслаждаюсь ее знакомой свежестью и хочу проглотить ее всю.

И так и сделал.

Либби прекращает бороться со мной, ее кулаки разжимаются от моей хватки, и она

подчиняется, разомкнув губы. Она все еще плачет, и я чувствую, как ее слезы текут между

нами. Выпустив ее руки, я беру ее лицо в ладони и нежно убираю с него соленую влагу.

Мое прикосновение интимное и нежное. В нем к ней было больше любви, чем ко

всем, с кем я был после нее. Но это было делом случая.

Либби всегда была исключением для меня. Лишь раз откусив вишенку, я всегда

буду хотеть большего.

Помни, что она сделала.

В моей голове яркими вспышками проносятся воспоминания о нашем минувшем

счастье и о нашем отчаянии.

Но среди всех них я задерживаюсь на одном. Оно целиком заполняет мою голову.

Я вспомнил Либби, оставшуюся на несколько дней у своих родителей после нашей

ссоры из-за денег, конечно, однажды утром, перед тем, как я уехал на работу. Вообще-то, это было довольно мерзко. Ее слова были гадкими и отвратительными, и у нее не было

стыда или раскаяния. Они лились с ее губ садистским потоком о том, что я злоупотребляю

своим отсутствием… так, если верить ей. В конце концов, я уехал на работу в самом

ужасном настроении, оставив ее бушевать дома одну. Я хотел, чтобы она поразмышляла

над тем, что сказала. Это был урок, который я ей преподал, но он не означал, что я ее не

любил.

Я имею в виду, каждая пара переживает взрывы в отношениях, но это… Я знал, что

эти претензии были большим. Я почувствовал это после того, как все случилось, и я

боялся.

Поэтому, когда позже тем утром она написала мне о том, что проведет какое-то

время у своих родителей, я не сделал и не сказал ничего, чтобы попытаться ее

переубедить. Я полагал, что передышка пойдет на пользу нам обоим: немного

пространства, чтобы снять напряжение.

Но оказался неправ.

Прошла почти неделя, прежде чем Либби вернулась домой. Я повернул ключ в

парадной двери и обнаружил ее чемодан и дорожную сумку, ждавшие у лестницы. С этого

момента мой разум начал выходить из-под контроля. А потом я увидел ее в коридоре.

Ожидание.

Она сидела за кухонным столом, ее глаза опухли и покраснели от пролитых слез.

Либби сжимала массивный конверт, и это было в то время, когда все на меня свалилось, и

я мечтал повернуть все вспять.

– Алекс, я хочу развода.

***

Губы Либби дрожат под моими, и я осознаю, что возвращаюсь в автомобиль, где

совершаю смертный грех. Я позволяю себе чувствовать, когда обещал не делать этого.

Всего этого я точно не хотел.

Я позволяю ее власти поглотить меня снова. Это скользкий путь в яму, куда я

падаю, и мне нужно восстановить контроль. Быстро.

Я снова нападаю на нее, мои губы властно и требовательно захватывают каждую

унцию власти, чтобы остаться на вершине.

Теперь мое время делать шаг.

План требует развития… Сейчас.

Мне необходимо более твердо управлять всем, чтобы отодвигать чувство вины и

сожаления и сохранять в уме на первом месте последствия воспоминаний.

– Алекс, – шепчет Либби мое имя и быстро выдыхает.

Я бормочу неслышный ответ и провожу губами от ее рта к скуле.

– Алекс, – гаркает она снова, пока мои губы бегают по ее шее, оставляя сладкие

пятна, что, я знаю, ей нравится. – Мы не должны этого делать. Это неправильно.

Каждое слово отпечатывается в моем мозгу, но я делаю вид, что не слышу ее. Такая

возможность не представится снова, и я был бы глупцом, если бы не воспользовался

преимуществом, пока могу это сделать.

План в том, чтобы она провалилась. Поэтому я не могу позволить такому шансу

пропасть. Бизнес зависит от того, получу ли я ее подписи на документах по поглощению

компании в ближайшие несколько месяцев. И я знаю, что если трахну ее, то получу

больше шансов на победу. Я только добился того, чтобы держать голову высоко поднятой

и не позволять чертовым эмоциям вмешиваться! Совсем как тот педиковатый мерзостный

ублюдок, которым я был рядом с ней. Я должен играть в игру по своим правилам.

– Хочешь, чтобы я остановился? Только скажи, – бормочу я, посасывая мочку ее

уха.

– Я-я не знаю.

– Я остановлюсь, если ты хочешь, – выдыхаю я.

– Д-да.

– Да?

– Нет!

– Милая, я не понимаю, что ты говоришь. – Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.

Мой взгляд в полной мере отражает то, что я чувствовую в своих брюках: твердеющий

голод и пылкую потребность покорять.

Вне всяких сомнений.

Мой член хочет ее.

И думаю, часть меня тоже ее хочет.

Этого не должно было произойти. Это выбрасывает меня из безопасной зоны и

вмешивается в мой план, но я должен продолжить. Я просто надеюсь, что смогу одержать

верх во всем этом.

Либби задерживается с ответом, и мой взгляд скользит по ее надутым губам, покрасневшим и опухшим от нашего поцелуя.

Я знаю, что она борется с моральными принципами, которыми забита ее голова, и

пытаюсь делать то же. Но сейчас наше растущее желание было на первом месте.

– Не буду отрицать, что хочу тебя.

Ее веки дрожат, и проходит несколько секунд, прежде чем она произносит слова, которые я так жду услышать:

– Я тоже тебя хочу.

Не тратя время зря, я выхожу из автомобиля и хватаю ее за руку. Мы отправляемся

прямо к лифту.

***

– Куда мы идем? – спрашивает она, не отставая от моего быстрого шага, когда мы

входим в лифт, и я нажимаю кнопку на панели.

Когда двери закрываются, и мы остаемся одни, я не теряю времени даром и

приникаю к ней снова. Наши губы со страстной силой сталкиваются, и я проглатываю

резкий выдох, вырвавшийся изо рта Либби.

– Я не собираюсь спустя семь лет трахать тебя в машине, милая. К счастью, здесь

есть еще и отель, – говорю я, прикусывая ее нижнюю губу.

Я рад, что Мэйлбокс-парк, отвечая дорогим модным веяниям, обеспечивает

желающих жильем в своем отеле «Мэйлмэйсон».

Я останавливался здесь раньше, когда начинал свой бизнес, и был уверен в том, что

у них остались мои данные. Можно было быстро снять комнату. Регистратор кидает на

нас несколько взглядов, но я уверен, что она видит такое ежедневно. Мы не особенные.

Мы точно такие же, как и все остальные, кто берет номер в гостинице в середине дня.

– У нас только пара убранных комнат. Обычно до трех мы не открываем

регистрацию, – говорит она, подавая мне ключ от комнаты.

Я стараюсь говорить по минимуму, пока мы входим в лифт и поднимаемся на этаж.

Либби была тихой. Даже слишком тихой. Мысль о том, о чем она размышляет, проникает

в мою голову, но тут же испаряется, когда дверь комнаты отеля закрывается за мной.

Либби набрасывается на меня. Ее руки скользят по моему пиджаку, пока поспешно

не скидывают его на пол. Она добирается до моей рубашки и галстука, но я перехватываю

ее руку и киваю на кровать в центре комнаты.

Срывая с себя галстук и рубашку и швыряя одежду на пол, я приближаюст к Либби.

Мой голый торс полностью открывается ее широкому взгляду. Либби приоткрывает губы, и я вижу, как она с трудом сглатывает. Я знаю, что она не скажет «нет»; лишь немногие

женщины были способны на это.

И Либби никогда не была исключением.

Дотронувшись до ее талии, я притягиваю ее ближе и хватаю за подол платья. Оно

взлетает над ее головой и приземляется на пол около нас. Но недолго оставалось там в

одиночестве, поскольку ее супер-сексуальное белье сливового цвета падает следом.

Вероятно, нужно было больше времени уделить ее раздеванию, но мне жутко не

терпется. Мой член твердеет и становится крепким с каждой секундой.

Мои брюки, боксеры, туфли и носки отправиляются в кучу белья на полу, оставив

меня голым, как яйцо, и я смотрю на обнаженное тело моей бывшей жены, о которой я

фантазировал в течение прошлых семи лет.

Она настоящая, но ты знаешь, что это неправильно.

Мое подсознание продолжает соблазнять меня, и я чувствую, что замечтался. Я

дотрагиваюсь до безупречной фарфоровой кожи Либби и, поймите меня, не могу больше

впустую тратить время. Мы падаем на кровать в клубке переплетенных ног, рук, губ, соединяясь в единое целое. Не было никакой прелюдии, я просто погружаюсь в теплое

влажное открытое лоно Либби с блаженным стоном.

Мое возбуждение настолько велико, что я без замедлений увеличиваю темп.

– Черт. Я скучал по этому, – говорю я между вдохами, пока руками спускается

вниз и слегка дотрагивается до клитора Либби.

– О, боже… здесь, Алекс. Да, прямо тут, – стонет она, закрыв глаза и наклонив

голову назад.

Мой член твердеет до боли, но тело замирает.

– Как ты меня назвала? – рычу я, наблюдая, как открываются ее глаза и плотно

сжамаются губы. – Либби, – надавливаю я, требуя, чтобы она повторила это еще раз.

– Эйс, – шепчет она нервно.

Мой член мощным движением глубоко входит в нее, и я знаю, что она чувствует.

– Э йс, – повторяет она снова, ее голос становится громче.

Я закрываю глаза и вынимаю член, чтобы снова вонзиться в нее с большей силой и

ждать своей награды.

– Черт. Эйс, – скулит Либби.

Последнего ее вскрика оказывается достаточно, чтобы разжечь пламя в моей груди.

Сейчас я не Алекс Льюис, я – Эйс. Тип, который забирает мой разум, когда я трахаю

Либби, и никто иной.

Он доминирует надо мной.

Он доминирует над ней.

И ей это, черт подери, нравится.

– Это то, чего ты хотела, а? Скучала по этому? – спрашиваю я ее, продолжив

постоянные толчки.

Либби снова закрывает глаза и просто чувствует наше единение. Ее рот

приоткрывается с коротким «о», когда я смещаюсь и откидываюсь назад. Проведя

пальцем по бедру, я кладу ее лодыжку на свое плечо и разворачиваю нас так, чтобы

суметь вставить член так глубоко, как только смогу.

Я – властный хозяин.

Мой член – отбойный молоток.

Я собираюсь пробить Либби путь в новую вселенную наслаждения.

Пот покрывает мой лоб бисером, и я вижу все размытыми пятнами, поскольку

капли стекают по всему лицу. Глаза стекленеют от глубоко зарождающегося блаженства, которое с каждым движением проходит по моему члену, пока я продвигаюсь в ее узкую, розовую теплоту.

– Господи, Либби, – говорю я, стиснув зубы.

Она двигается подо мной, ее бедра поднимаются мне навстречу с каждым толчком, усиливая наш контакт еще больше. Стон вырывается из ее полураскрытых губ. Звук эхом

отражается от стен скромного гостиничного номера, побуждая во мне движение вперед со

взрывом адреналина и потребность быть стойким в своих требованиях.

Наши тела двигаются в верном ритме, наше дыхание вырывается короткими

острыми всхлипами. Я пытаюсь отгородиться от всего вокруг и сосредоточиться на

женщине, лежащей подо мной. Ее волосы были в диком беспорядке, макияж размазался, и

все же для меня она оставается самой красивой женщиной в мире.

Чем пристальнее я смотрю на ее закрытые глаза и прекрасное лицо, тем больше

ощущаю, как нарастает момент моего высвобождения. Отправить меня прямиком в

задницу не займет много времени, и я сопротивляюсь давящему блаженному потоку, который угрожает вырваться.

Где-то на задворках разума подсознание говорит мне, что это неправильно, и я, как

предполагалось, делаю это из мести. Но я бы солгал, если бы сказал, что не чувствовал

связи между нами сейчас, в этот момент, и меня это совершенно не устраивало. Часть

меня позорно угодила в сети. И все из-за одного чертова траха.

– Черт, – бормочу я, замедляясь, – я кончу в любую секунду. – Я подношу

пальцы ко рту, облизываю, а затем пропускаю руку между нами. Мой большой палец

ищет местечко, которое я должен приласкать, чтобы подвести ее ближе к экстазу, так

желанного ею.

Я влажно прохожусь по ее клитору, мой палец двигается с легким давлением.

Либби выгибается подо мной, отвечая на мое прикосновение резким выдохом.

Мы продолжаем так в течение нескольких минут, пока ее дыхание не ускоряется, и

я понимаю, что она почти дошла то точки. Я улавливаю явные знаки. Ее руки комкают

простыни, костяшки пальцев белеют, красивая кожа с головы до пят приобретает теплый

розовый оттенок.

– Я сейчас кончу, – выкрикивает Либби, и я чувствую, как ее внутренние стенки

сжимают мой член. – Черт, Эйс. – Она кричит мое имя долго и протяжно, и я ускоряю

темп для заключительного момента. Прошло семь лет, в конце концов, и я должен был

удостовериться, что обо мне не забыли.

Я выдаю все, что у меня было.

Тот мудак никогда не будет рядом с ней. Дэниел не доберется до того, что есть и

всегда будет моим.

Либби мощно кончает, и я следую за ней спустя секунду. Мой член дергается, высвобождаясь в ее жадной маленькой киске, выжимающей меня до последней капли.

До. Последней. Чертовой. Капли.

Она долго и рвано выдыхает, ее тело мягко дрожит подо мной, ее киска сжимается

вокруг моего постепенно смягчающегося члена.

Было тихо. Никто не произносит ни слова, мы просто слушаем звуки вокруг нас.

Мы слышим девиц в соседних номерах и хлопающие в коридоре двери.

Это не романтично.

Но я и не хочу, чтобы так было.

Это был просто я, одержавший верх над Либби, использовавший в своих интересах

эмоции, которые она вывалила в автомобиле. Я увидел возможность и схватился за нее.

С этим все в порядке.

Хотя я бы солгал, если бы сказал, что не почувствовал разницы между тем, что

было с Либби и моим обычным трахом время от времени. Много времени прошло с тех

пор, как я так кончал во время секса. Мне это чуждо. Такое чувство, будто это не должно

было быть настолько хорошо.

Либби открывает глаза и смотрит прямо на меня. Я вижу в ее взгляде смесь

разочарования и унижения. Несомненно, она чувствует себя как полная дура, позволив

мне лечь с ней в постель снова, но она не должна была жалеть об этом или чувствовать

вину. Выражение ее лица говорит мне о том, что она не хочет этого так же, как я. И еще

это – мой позор бизнесмена, а никак не удовольствие.

Так ты себе сказал.

Я вздрагиваю от своих мыслей, зная, что хотел бы верить, что трахнул свою

бывшую жену на благо компании, а не потому, что позволил чувствам выйти наружу. Но

прямо сейчас я не был до конца уверен, что сделал все, чтобы затолкать их обратно.

Поэтому я ощущаю вину, хотя, по идее, не должен был. Это должно было быть

чувством победы, но я не чувствую ничего, кроме жестокой холодной дыры вместо

сердца.

– Что мы наделали? – шепчет Либби.

Я хочу ответить ей, что понятия не имею, но не могу толком сосредоточиться.

Вместо этого мне хочется биться головой о стену, чтобы попытаться вразумить себя. Я

только что трахнул свою бывшую жену, наслаждался этим, зная, что сделал неправильно.

Но я должен был это сделать.

По крайней мере, я пытался в это верить. Я должен был сделать то, что должен.

Прошлое должно было стать моей движущей силой. Пока я помню и храню эти

воспоминания, я должен быть в состоянии использовать их в своих целях. Я могу

заставить их работать себе на пользу.

Сохраняй контроль.

Я выскальзываю из Либби и роняю ее ногу на кровать.

– У нас был секс, – категорично заявляю я, садясь и поднимая боксеры с пола, маскируя внутреннюю борьбу.

Я вижу ее краем глаза и отмечаю очевидный ужас на ее лице.

– Мы не должны были этого делать. Это было ошибкой, Алекс.

Алекс. Мы вернулись к формальностям, и прозвища остались позади. Я вижу, как

она мгновенно пожалела обо всем.

– Мы не можем изменить то, что сделали. Ты почувствовала это так же, как и я.

Если бы ты не была согласна, ты бы не пошла до конца, – заключаю я.

Я знаю, что ради бизнеса должен поддерживать эти отношения независимо от того, насколько трудно мне справиться с борьбой собственных эмоций и делового разума. Она

должна думать, что я забочусь о ней.

А ты заботишься?

Я качаю головой и рассеиваю намерение убедить ее, вместо этого я заполняю ум

всеми ненавистными причинами, по которым я продолжу то, что делаю.

Это игра.

Я должен играть осторожно.

Она снова медленно затягивает меня. Я пойман в ее властную ловушку. Мои

собственные эмоции начинают меня расстраивать, потому что мне кажется, что я не могу

ими управлять. Я мечусь между сердцем, которое все еще жаждет ее, и своим

искореженным больным разумом, который хочет видеть, как она потерпит крах.

Я монстр.

– Алекс. – Либби касается моего плеча, выражение ее лица полно беспокойства.

– Перестань лгать на секунду. Давай поговорим. – Она разглаживает постель и

освобождает пространство возле себя.

Поставив колено на угол кровати, я окидываю взглядом ее голые формы и

подползаю к ней. Она хочет поговорить, но у меня были другие мысли на этот счет.

Строго связанные с бизнесом, конечно.

Глава 8

Мой желудок урчит при виде свежеприготовленной еды. Официантка выставляет

набор блюд с острыми закусками на стол и удаляется, оставив меня пировать всем, что я

заказал.

– Господи, как же я голоден, – бубню я, накалывая на кончик вилки покрытую

соусом фрикадельку и запихивая прямо в рот. Мясо тает на языке, мои вкусовые

рецепторы ощущают неземной вкус.

– Такое чувство, будто я смотрю порно с едой, – фыркает Элис, взяв несколько

оливок с тарелки. – Но все равно спасибо за бесплатный ужин.

– Да, спасибо. – Холли наклоняется, чтобы проще было съесть фрикадельку. —

Иисусе, он был прав. Это очень, очень вкусно, – говорит она парой секунд спустя, закрыв

глаза и протяжно застонав.

– Я же говорил, что знаю чудную закусочную. – Я указываю на них вилкой и

говорю: – Я не против приглашать вас обеих на ужин. Это позволяет мне быть в курсе

того, что у вас происходит. Ну, знаете, со всей этой драмой, которую вы разводите. – Я

подмигиваю Элис, наколов другую фрикадельку.

Я полагал, что при виде Холли буду чувствовать себя плохо. Сегодня должны были

быть только мы вдвоем, но после того, как я провел день с Либби, то не мог представить

себе еще одно натуральное свидание.

Она прекрасная девушка. Мне просто не нужна связь сейчас и ничего из того, что

могло бы отвлечь меня от Либби. Я должен хранить тайну и держаться подальше от

проблем так долго, как смогу.

– Итак, чем ты был сегодня занят? – спрашивает Элис с набитым ртом. – Холли

говорила, что связывалась с тобой ранее, и ты был действительно очень занят. Я

удивилась, что тебе удалось втиснуть нас в график.

– Мне нужно было появиться на одной встрече, но я закончил раньше, чем

ожидалось, – отвечаю я, взяв свой Джэк Дэниелс с колой.

Это была большая ложь.

Не было никакой встречи. Я провел весь свой день с Либби. И я был бы с ней и

сейчас, если бы у меня была хоть одна мысль о том, где она. Либби натурально

испарилась с лица земли и совершенно исчезла. С самого дня я не удостоился и взгляда.

Мы завалились спать в номере отеля, ее идеальное маленькое тело плотно

прижималось к моей груди, пока мы лежали, как ложечки, в нашем уютном коконе. Это

было как в старые времена. А потом я проснулся и обнаружил, что она сбежала.

Ни записки. Ни сообщения. Ничего.

Она оставила меня с чувством полной необратимой пустоты. Меня будто

использовали. Почти так, будто мой член использовали бесплатно и отшвырнули ради ее

удовольствия.

Я имею в виду, что она, мать ее, о себе возомнила?

Никому не позволено так со мной обращаться.

– Алекс, – Элис щелкает пальцами напротив моего лица, – ты выглядишь

бледным. Ты уверен, что в порядке?

Я кладу вилку, у меня пропал аппетит.

– Я не голоден.

Элис наклоняет голову на бок и сморщивает лоб.

– Не убедил.

Я подношу ко рту свой стакан с Джэком и колой, не колеблясь, выпиваю его до дна

и подаю знак официантке, чтобы она повторила.

– Перестань, – рявкаю я, ощутив, что сестра все еще пялится на меня.

Она не обрадовалась, но делает то, что было сказано: недовольно продолжает

бормотать шепотом, роясь в своих острых закусках на блюде.

Ожидая свой новый напиток, я беру телефон и проверяю, не удосужилась ли Либби

ко мне вернуться. Я отправил ей одно сообщение, когда покидал отель, но ответа так и не

получил.

Я не из тех, кто будет ползать на коленях в попытках узнать, где же она. У меня

есть стандарты, которых я придерживаюсь. Преследовать мою бывшую жену по всему

большому городу – точно не один из них. Так что, если ей плевать, то и хрен с ней…

– Спасибо, – бурчу я, когда Джэк Дэниелс оказывается передо мной на столе.

Кинув телефон в карман, я беру стакан и опрокидываю жидкость в рот легким движением

руки.

– Как продвигается ваш большой заговор? – внезапно спрашивает Холли.

Элис вскидывает голову.

– Какой заговор?

– Никакой, – уверяю я.

– Какой-то должен быть, – давит Элис. Она поворачивается к Холли и говорит:

– Колись. Я хочу знать, что происходит.

Я хмурюсь.

– Не смотри на меня так. – Смеется Холли. – Я ничего не скажу, если ты не

хочешь.

Элис тычет подругу в бок.

– Скажи мне.

– Оставь это, Элис, это просто бизнес, – говорю я ей, поставив стакан на стол. —

Ничего такого, во что тебе стоило ввязываться. И ничего такого, о чем вам можно было

бы посплетничать.

Элис закатывает глаза.

– Приплыли.

– Приплыли? – Мои губы дергаются в ожидаемой улыбке.

Холли фыркает, прежде чем объяснить:

– Однажды она напечатала все равно в сообщении, а автокоррекция исправила это

на приплыли. Самая веселая вещь, которая только случалась.

Никогда не понимал, как мыслят молодые женщины, и не думаю, что хотел бы

понять. Улыбаться и кивать – лучший способ прожить жизнь, поэтому я так и делаю.

– Верно. Я оплачу счет и покину вас обеих, – говорю я, выпив остатки виски и

вытащив бумажник.

– Не уходи. – Холли выпрыгивает из-за стола, как только я встаю. – Мы

подумывали о том, чтобы выпить пару напитков выше по Брод Стрит после ужина.

Немного, потому что завтра нам обеим на работу. Почему бы тебе не остаться на парочку?

Покачав головой, я передаю кредитку ближайшей официантке.

– Не могу. Мне многое нужно сделать сегодня вечером. Мне нужно просмотреть

несколько и-мейлов.

– Не будь занудой, – хнычут они обе.

Посмотрев на часы, я вздыхаю. Уже почти девять вечера, и я не горю желанием

идти на Брод Стрит. Это место может быть довольно гнусным по ночам, с полицейским

патрулем и машинами скорой помощи, выстроенными по переулкам в готовности

подобрать алкашей. Не уверен, что готов к этому.

– Элис, тебе стоит вернуться домой после всего этого. Вы не можете выпить в

Ковентри? Будет проще и дешевле взять такси.

Мои доводы входят в одно ухо и вылетают в другое, как и ожидалось.

– Нет. Давайте пойдем, – говорит она, закидывая в рот последнюю закуску, прежде чем встать и пойти со мной. – Идем, Холли.

***

Я угодил в свой худший ночной кошмар.

Элис уже выпила слишком много, и Холли была близка к тому, чтобы оказаться на

том же уровне. И, конечно, я оказался единственным наполовину трезвым с ними двумя.

Я выпил пару виски, но не смог с этим справиться.

– Алекс, попробуй этот, – кричит Элис, хлопнув глоток передо мной, – они та-а-

а-акие вкусные.

– Что это? – спрашиваю я, аккуратно исследуя черную жижу. Пахнет это как

лакрица, что заставило меня задуматься. Я не люблю лакрицу или что угодно со вкусом

аниса.

Элис отбрасывает голову назад и опрокидывает свой шот.

– Почему ты такой скучный? – начинает она снова ныть, указывая на полные

стопки на липкой барной стойке.

– Я возьму их, – Холли наклоняется вперед, хватает стопку и проглатывает

тошнотворный черный алкоголь. Она вздрагивает, прежде чем хлопнуть пустым стаканом

по бару. – Очень хорош, – нечленораздельно произносит она.

Учитывая, сколько напитков они уже всосали внутрь, я был удивлен, что их не

тошнит. Холли выглядит так, будто близка к этому, но на счет Элис я начинаю всерьез

беспокоиться.

– Я иду в туалет, – говорит Элис, протянув руку к Холли. – Идем со мной.

– Я останусь с Алексом, – кричит Холли сквозь жуткие музыкальные басы в

отвратном баре, который мы отыскали. – Мы будем здесь.

Черт.

Я просительным взглядом взываю к своей сестре, упрашивая не оставлять меня с ее

пьяной подругой, но она не замечает, алкоголь в ее венах затуманил и отключил обычно

острый интеллект. Поэтому она меня оставляет. Одного. Ну, не одного, а с чертовой

Холли.

Я просто знаю, как она будет себя вести. И в ту же минуту, как моя сестра уходит, Холли начинает ошиваться и тереться возле меня, обвив мою руку своей.

– Почему ты ничего не пьешь? – спрашивает она, учитывая отсутствие такого

количества алкоголя у меня по сравнению с бутылками водки VK возле нее.

Я отвечаю коротко:

– Мне слишком много нужно сделать завтра.

– Не будь таким кайфоломом, – дразнится она, слегка сжав мою руку пальцами.

– Выпей один из этих. – Она склоняется через меня, чтобы дотянуться до одной из тех

слабоалкогольных штук, которые пила, но промахивается и начинает падать на стойку

бара.

Моя реакция молниеносная. Я обхватываю ее руками вокруг талии и не даю упасть

лицом на деревянную столешницу.

– Господи, – бурчу я, повернув ее лицом к себе. – Что ты творишь? – Мои глаза

пытаются уловить признаки жизни, но все, что я вижу, было стеклянным пьянством. Ее

игривая улыбка в режиме супер-яркости, и я чувствую, что опасность возрастает.

– Тебе нужно, чтобы кто-нибудь заботился о тебе, Алекс, – бормочет Холи. Ее

руки касаются отворотов моего пиджака. Она плотно хватает ткань и притягивает меня к

себе.

Я знаю, что она пытается сделать, и сопротивляюсь изо всех сил. Моя шея

напрягается, потому что я отбиваюсь от ее принуждающего очарования.

– Думаю, ты все неправильно поняла, – говорю я, когда она начинает тянуть за

пиджак сильнее. Мои глаза в наносекунду пробегаются по ее лицу, и я тут же смотрю на

ее ноги, открытые простым мини-платьем, которое она надела. Эти чертовы ноги

насмехаются надо мной. Хороший загар, идеальная форма…

Сфокусируйся, Алекс!

– Я знаю, ты хочешь меня. Все в порядке, я тоже тебя хочу, – слышу я голос

Холли, прежде чем почувствовать давление ее губ на моих.

– Что вы, черт вас дери, тут делаете вдвоем? – Элис объявляется, когда я пытаюсь

увильнуть от Холли. Она на взводе. Я чувствую огненные кинжалы, летящие из ее глаз.

– Все не так, как выглядит. – Я отступаю, подняв обе руки в воздух, сдаваясь на

милость там, где был не виновен. – Она набросилась на меня.

– Не притворяйся, будто не наслаждался каждой секундой, – фыркает Холли.

– Если ты так думаешь, значит, неправильно поняла, – мой ответ спокойный и

ровный, но пропитанный высокомерием. И, конечно, Холли именно на этом и

зацикливается.

– Что это было? – выгибает она бровь.

– Ладно, вам обоим нужно сбавить обороты, – говорит Элис, пытаясь смягчить

напряженность между нами. – Я не хочу устраивать сцен, поэтому давайте просто

уйдем…

Холли поднимает руку и заставляет Элис замолчать.

– Ты обманывал меня с самой нашей первой встречи, – говорит она, уставившись

на меня.

И она права… вроде. Это было ненамеренно. Она была просто еще одной

миловидной девушкой, на которую встал мой член.

– Ты не была мне интересна в этом смысле, – отвечаю я, пренебрежительно

махнув рукой в ее сторону. – Ты слегка перегнула палку.

– Что со мной не так?

Холли окончательно впадает в безумие вспыльчивой суки. Изменения происходят

молниеносно, и я ослеплен этой скоростью. Руки ее лежат на бедрах, волосы отброшены, она ждет моего ответа.

Я абсолютно ошеломлен.

Обычно я за словом в карман не лезу, но сегодня вечером меня застали врасплох. У

этой девочки была худшая позиция пьяного человека, которая только могла быть. И, судя

по ее взгляду, она находилась на грани нервного срыва. Яркий свет, которым она

пригвоздила меня, обдавал ледяной дрожью каждый мой позвонок.

Это было чистым злом.

Она разозлилась.

– Ты не в моем вкусе, – пытаюсь я солгать.

– Думаю, в твоем, – усмехается Холли и закатывает глаза. – Я видела, как ты

смотришь на девушек вроде меня. Ты пожираешь их глазами, Алекс.

Сейчас самое время остановить эту игру. Какого бы прекрасного мнения я о ней не

был, у меня нет времени на это дерьмо. Ее истинное лицо открылось, и она предстала в

образе подзаборной шлюхи.

Обычно я бы набросился на кого-то, кто выглядит, как она, но так как она дружит с

моей сестрой, тут слишком многое потянется следом. Это не будет простым трахом, и ее

нельзя будет вышвырнуть в ту же ночь. Ее личность кричит о навязчивости. А я не вожусь

с навязчивыми. Вообще.

– Послушай, сладкая. Я не знаю, что ты там надумала себе про нас, но тебе нужно

вернуться в реальный мир. Не всякий, кого ты встретила, хочет с тобой переспать. Только

от того, что у тебя реально миленькие ножки, не получится щелкнуть пальцами и

получить все, что хочешь.

Я вздыхаю и кидаю беглый взгляд на ее ноги напоследок, в последний раз сегодня

вечером.

– Ты думаешь, что знаешь таких парней, как я? Ха! Но ты вообще меня не знаешь.

Я тот тип парней, который трахнет тебя для своего удовольствия и вообще не озаботится, кончила ты или нет. Ты будешь для меня ни чем иным, как пустой посудиной, в которую я

суну свой член. Это то, чего ты хочешь? Если так, мы можем пойти и трахнуться за углом

или на ближайшей аллее? Тебе нужно только сказать…

Прежде чем я заканчиваю свою маленькую речь, Холли жалит мою левую щеку

тяжелым жгучим ударом. Она замахивается снова, но, к счастью, Элис ловит ее руку в

воздухе.

– Ты ублюдок! – визжит Холли, изо всех сил пытаясь вырвать руку из хватки

моей сестры. – Ты ни хрена обо мне не знаешь. Как ты смеешь так со мной

разговаривать!

– Так, ладно, успокойтесь, – останавливает Элис нашу перепалку, отдернув