Текст книги "Охотницы за мужьями"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Она понимала, что должна дать герцогу какое-то объяснение, убедить его, что она совсем не хотела оказаться наедине с противным лордом в темном саду.

– Вот это и свойственно вам – суетиться и кудахтать вокруг своих ненаглядных сестричек вместо того, чтобы давать им пример своим поведением, – отрезал герцог. – Вы не можете быть такой уж пустоголовой, Андрина, чтобы не догадаться, что человек с репутацией Кроухорста уводит вас в темный сад не для того, чтобы любоваться цветами!

Герцог сделал паузу и продолжил с холодной суровостью:

– Если он испугал и шокировал вас своим поведением, то, вероятно, это послужит вам уроком и вы об этом вспомните, когда в следующий раз займетесь флиртом и охотой за мужчинами!

– Как вы… смеете говорить со мной таким… тоном! – вскричала Андрина, возмущенная несправедливыми обвинениями герцога до глубины души. Она уже не в силах была более сдерживаться.

Броксборн заговорил снова, и теперь в голосе его был лед:

– Вы забыли, что сами настаивали на том, что мы родственники. Вы очень долго убеждали меня в этом. И… почти убедили. Поэтому трудно от меня ожидать, что я буду стоять в стороне и следить, как моя так называемая кузина ведет себя, мягко говоря, непозволительным образом.

Андрина набрала в легкие побольше воздуха и выпалила:

– Я ненавижу вас!

О последствиях произнесенных слов она уже не думала.

Герцог вдруг поднял голову и посмотрел куда-то ей за спину.

– Так как я вижу, что ваш пылкий поклонник направляется сюда, я советую вам поправить на своем платье этот чудесный веночек из невинных роз, обрести возможное достоинство и оказать мне честь протанцевать со мной следующий танец.

Дрожащими руками Андрина привела в порядок украшение на своем платье, поправила прическу, затем, как она надеялась, с горделивой грацией шагнула вперед.

Она, разумеется, понимала, почему герцог так разгневан на нее, и в то же время была ему благодарна за то, что он избавил ее от повторного разговора с лордом Кроухорстом.

Несомненно, она потом будет укорять и того, и другого за то, что они испортили ей такой чудный вечер.

Но сейчас Андрина заставила себя улыбаться, танцевать и быть приятной для всех гостей, которые подходили к ней, чтобы поздравить и сказать комплименты.

Андрина приняла с почтением выражение восторга по поводу бала от принца-регента и простила ему легкий намек на флирт, который он позволил себе в разговоре с ней.

Ведь это была, как известно, его обычная манера общения с дамами.

И все же ей было не по себе, и грусть одолевала ее. Веселье, как и огни оплывающих свечей, постепенно тускнело.

Некоторым утешением для нее было то, что, когда последние гости отбыли и уже давно забрезжил рассвет, она услышала, как Черил и Шарон наперебой восторгаются прошедшим вечером.

– Я могла только мечтать о таком бале, – воскликнула Шарон, – но никогда и подумать не смела, что попаду в подобное общество! Если бы кто-нибудь еще месяц назад сказал мне, что ради нас будет устроен такой праздник, мне показалось бы, что сплю наяву.

– Мы очень горды всеми вами, милые девочки, разве не так, Танкред? – спросила леди Эвелин у герцога.

– Да, конечно, – ответил он. – Меня без конца поздравляли и восхищались хорошим вкусом и везением, а также интересовались, где я отыскал столь очаровательных и хорошо воспитанных дебютанток.

Младшие сестры расцвели, услышав подобные комплименты из уст сдержанного на похвалы герцога, но Андрина не сомневалась, что его слова полны сарказма, особенно по отношению к ней.

– Немедленно отправляйтесь по кроватям, девочки! – с напускной строгостью сказала леди Эвелин. – Я не хочу, чтобы вы выглядели бледными поутру, потому что уже после полудня мы должны присутствовать на приеме.

– Как это восхитительно! – воскликнула Шарон.

Черил сделала реверанс леди Эвелин, потом герцогу, грациозно повернулась и взбежала вверх по лестнице.

Андрина догнала ее через несколько ступеней, взяла под руку и ласково спросила:

– Тебе было хорошо, дорогая?

– Это был чудесный вечер, – дрогнувшим голосом отозвалась Черил.

– Я видела, как ты танцевала с маркизом. Тебе он нравится?

– Он так вежлив, так добр…

Голосок Черил задрожал от переполнявших ее чувств, и Андрина догадалась – сейчас не время обсуждать ее сердечные дела. Она проводила сестру до спальни и передала с рук на руки заспанной горничной, чтобы та помогла Черил раздеться.

Затем Андрина отправилась к Шарон.

Младшая сестра, целиком погруженная в мечты, закинув голову, вальсировала по своей спальне.

– О Андрина! – сказала она, продолжая описывать круги. – Был ли в жизни у кого-нибудь такой волшебный, такой удивительный вечер?

– Танцевала ли ты с герцогом? – осведомилась Андрина.

Шарон прекратила кружиться и направилась к туалетному столику.

– Разумеется, я все сделала, как ты мне сказала.

– О чем вы говорили?

Шарон оставила вопрос без ответа, и, выждав паузу, Андрина продолжила:

– Ты знаешь, что я хочу, Шарон. Он трудный человек, но если кто-то сможет привести его в доброе расположение духа, если кто-то сможет сделать из него хорошего мужа, – так это только ты.

Шарон по-прежнему молчала. Пауза тянулась невыносимо долго.

Наконец все-таки Андрина дождалась, когда Шарон заговорила:

– Ты уверена, что положение герцогини обязательно означает счастье?

– Да, я в этом уверена, – не раздумывая, ответила Андрина. – Ты будешь иметь все – этот замечательный дом, все драгоценности, которые мы видели сегодня вечером, и кроме того, у герцога есть еще много того, что нам предстоит увидеть, если все получится, как я рассчитываю. У него загородное поместье, о котором папа рассказывал с таким восторгом, охотничьи угодья в Лестере и дом в Ньюмаркете, где он останавливается на время скачек.

Андрина помедлила, а потом продолжила убежденно:

– Я никогда не видела Черил такой веселой, какой она была сегодня в обществе маркиза, а ведь он будущий герцог. И если вы обе станете герцогинями, то подумай, какое это будет великое наше достижение!

– По-моему, герцог Броксборн не очень впечатляющий партнер, – заявила в ответ Шарон.

– Шарон! – прикрикнула Андрина. – Ты должна очаровать, свести его с ума! В конце концов, если бы его легко можно было завоевать, он бы давно был женат! Подумай обо всех тех женщинах, которые только и грезят о том, чтобы стать герцогиней Броксборн! Но я абсолютно уверена, что ни одна из них не так очаровательна, как ты!

В ответ на пламенную речь сестры Шарон широко зевнула.

– Что-то я слишком устала сегодня, Андрина.

– Это неудивительно. С моей стороны, конечно, эгоистично заставлять тебя вести со мной беседу в такой час. Ложись спать, завтра нас ждет еще немало волнений. Но запомни одну вещь, Шарон, у нас очень мало времени!

Когда она наконец очутилась в своей комнате и горничная сняла с нее бальный наряд, Андрина в одном тонком пеньюаре подошла к окну и раздвинула занавески.

Бледное утреннее солнце уже поднялось над крышами соседних домов, засверкало, отражаясь в стеклах окон. Начался новый день.

– Так мало времени! – прошептала она.

Не только от утренней прохлады, но и от этой мысли ее охватил озноб. Любыми способами она должна выдать замуж Черил за маркиза, а Шарон связать брачными узами с герцогом.

Она отдавала себе отчет в том, что последняя задача труднорешима, а точнее сказать, почти нерешима, но все же Андрина поклялась себе, что сделает все – даже невозможное – ради своих сестер. Ведь именно с этой целью она приехала в Лондон, поэтому она принесла в жертву свою гордость и умоляла герцога, чтобы он оказал им милость и объявил их своими протеже.

Тут в памяти ее всплыли саркастические слова герцога, произнесенные им на балу в ее адрес, и полный холодного презрения взгляд. Как он мог говорить такое ей в глаза?

«Он ни во что меня не ставит! – с горечью подумала Андрина. – Он уже не раз называл меня безмозглой, безрассудной, и, по его мнению, я беспринципная попрошайка…» Она едва не добавила мысленно еще одно определение, высказанное герцогом – «развратная», но это было уже слишком.

От подобных воспоминаний горячая волна поднялась где-то внутри ее, мозг запылал в гневе, снова и снова она возмущалась тем, что он обвинял ее в подобных вещах. И в то же время она не могла не согласиться, что герцог имел все основания для таких обвинений.

Конечно, безумием было с ее стороны позволить лорду Кроухорсту затащить ее в темную аллею. Она должна была вообще отказаться покинуть бальный зал вместе с ним и позволить Черил, даже если бы это была она, а не незнакомая девица, заботиться о своей репутации самой.

«Наверное, герцог прав – я очень глупа», – с грустью признала Андрина. Затем она, улегшись в постель, зарылась лицом в подушку и подумала о том, что уже недолго она будет раздражать герцога и вызывать в нем гнев и недовольство своими непристойными, по его мнению, устремлениями.

Как только Шарон и Черил благополучно выйдут замуж, она освободит его от своего присутствия.

Все же она хотела, прежде чем это время придет, доказать ему, что он зря думает о ней так плохо. Может быть, герцог пожалеет не только о том, что говорил ей в лицо такие беспощадные вещи, но и извинится за свое поведение при первой их встрече в придорожной гостинице.

«Как я могу заставить его уважать себя?» – задавалась она вопросом, но не находила ответа.

На следующий день все проснулись очень поздно, но, конечно, первой ранней пташкой была Андрина, которая спустилась вниз и увидела, что холл полон самых разнообразных и роскошных цветов.

Там были букеты, корзинки, вазы с цветами, и каждый сопровождали записки, адресованные, разумеется, Черил или Шарон. Но к ее удивлению, множество букетов были посланы и ей.

Две чудесные цветочные корзины пришли от джентльмена, который сидел возле нее за ужином. Еще две от каких-то джентльменов, о которых Андрина и понятия не имела, а одна невероятных размеров корзина белых орхидей была доставлена от поклонника, о чьем имени она догадалась прежде, чем вскрыла конверт с запиской.

Почерк лорда Кроухорста был похож на него самого, как показалось Андрине, – неровный, неразборчивый, казалось, что записку писал злой, гадкий человек.

«Андрине, которая завладела одновременно и моим сердцем, и разумом».

Она порвала карточку на мелкие клочки и выбросила их в корзинку для мусора.

«Я не могу понять, почему именно тот единственный человек в Лондоне, который мне по-настоящему неприятен, преследует меня по пятам», – подумала Андрина.

– Вы все произвели настоящую сенсацию, если судить по присланным букетам, – сказала леди Эвелин, спустившаяся вниз к ленчу и отчаянно зевающая. – Но цветы быстро вянут, а вам, мои девочки, требуется нечто более материальное.

– О чем вы говорите? – спросила Черил.

– Об обручальных кольцах, конечно же, – ответила леди Эвелин, – и предпочтительнее с крупными бриллиантами.

– А-а… теперь я поняла. Обручальное кольцо! – как-то странно произнесла Черил, и в тоне ее было нечто, что заставило Андрину поглядеть на нее внимательнее.

Сказал ли что-то определенное маркиз ее сестре прошлой ночью? Вот что интересовало Андрину.

Она ни в коем случае не хотела давить на свою сестрицу, но чувствовала, что Черил уже подумывает о бракосочетании, и было очевидно, что единственный мужчина, который представлял для нее интерес, был именно маркиз.

Шарон собрала карточки с присланных ей букетов сразу же после ленча и мгновенно спрятала их в маленький шелковый ридикюль, который носила на запястье.

– Разве ты не собираешься сказать нам имена своих обожателей? – полюбопытствовала леди Эвелин.

– Я слишком устала, чтобы разбирать их подписи, – ответила Шарон, но в голосе ее не ощущалось никакой усталости. – Попозже, может быть, к концу дня я рассортирую карточки и напишу им всем в ответ слова благодарности.

– Я думаю, мы можем отложить написание благодарственных писем, во всяком случае, до завтрашнего дня, – заявила леди Эвелин. – Сегодня, как мне кажется, нам следует прокатиться на свежем воздухе.

– Это было бы замечательно! – сказала Андрина. – Но сначала я собираюсь отнести драгоценности, которые мы одолжили на бал, обратно мистеру Робсону.

Она бережно опустила бриллиантовые звезды, которые так украсили вчера волосы Шарон, и жемчужное ожерелье, обвивавшее белоснежную шейку Черил, в предназначенные для них футляры и направилась в кабинет мистера Робсона.

– Благодарю вас, мисс Андрина, – сказал он, забирая у нее драгоценности. – Спасибо, что вы так быстро вернули их. Я не хочу сказать, что беспокоюсь, когда подобные дорогие вещи не находятся на месте под моей охраной, но я за них отвечаю. Герцог доверяет мне, и, если бы что-то пропало, я бы никого не винил, кроме самого себя.

– Ужасно чувствовать себя ответственным за что-то драгоценное. Мне это понятно, – улыбнулась Андрина.

– Разрешите мне сказать, что вы выглядели просто замечательно прошлым вечером, мисс Андрина. Вы не рассердитесь на меня за мою смелость? – спросил мистер Робсон. – Когда я наблюдал, как вы танцуете, то подумал, что вы были абсолютно правы, сказав, что не нуждаетесь ни в каких драгоценных украшениях. Они бы только ослабили впечатление на всех присутствующих. Блеск ваших глаз ярче любых бриллиантов.

Так как он был человеком пожилым, Андрина простила ему, что он расточал ей столь откровенные комплименты.

– Я вам очень благодарна, но уверена, что никто и не глядел на меня, когда в бальном зале были мои сестры. Но все же я очень рада, что все проявили к нам такую доброту.

«За исключением герцога!» – добавила она мысленно.

Он был единственным, кто не сказал ей ни одного комплимента.

Герцог, по всей видимости, избегал Андрину и этим вновь вызвал ее возмущение.

Она еще немного поговорила с мистером Робсоном о гостях, и он рассказал ей немало интересного о многих дамах и джентльменах, присутствовавших на вчерашнем балу.

Затем Андрина возвратилась в салон, где в одиночестве ожидала ее леди Эвелин.

– Готовы ли Черил и Шарон к прогулке? – спросила Андрина.

– Они уже уехали, – сказала леди Эвелин.

– Уехали?! – Андрине показалось, что она ослышалась.

– Маркиз Глен пригласил Черил прокатиться по парку. По всей вероятности, они договорились обо всем еще вчера вечером, – объяснила леди Эвелин.

– Вы отпустили ее одну? – возмутилась Андрина.

– Моя дорогая, он подъехал на коляске «визави», которая, как вы знаете, вмещает только двух пассажиров. Я вряд ли бы выглядела благопристойно на коленях кучера, и трудно было ожидать от Черил, что она согласится сидеть у меня на коленях.

Леди Эвелин рассмеялась и продолжила:

– Не смотрите на меня, как обеспокоенная курица, растерявшая своих цыплят! Слышите, Андрина, что я вам говорю? Черил и Шарон взрослые девушки и как-нибудь постоят за себя, если понадобится, уверяю вас. Да и беспокоиться не о чем, так как на дворе ясный день, а их прогулка будет проходить в самой оживленной части Гайд-парка, где полным-полно таких же девушек, как они.

– А с кем отправилась Шарон?

Задавая этот вопрос, Андрина уже заранее знала ответ.

– С кем же еще, как не с красавцем графом Иваном? Прошлым вечером я видела, как он глядит на нее, и поняла, что он влюблен по уши. Я должна вам признаться, дорогая, что граф Беркендорф один из самых привлекательных мужчин, что мне встречались за мою жизнь.

– Но совершенно не годится для Шарон, – резко заявила Андрина. – Я надеюсь, мадам, что вы не будете поощрять их общение. По моему мнению, она танцевала с ним чересчур часто на протяжении вечера, а это меня не устраивает.

Леди Эвелин ничего не ответила, и Андрина вынуждена была продолжить:

– Вы сами сказали мне, что граф Беркендорф ищет богатую наследницу. Я считаю, что его нужно предупредить, прежде чем их отношения зайдут слишком далеко, что у Шарон нет за душой ни гроша.

На губах леди Эвелин появилась улыбка, когда она сказала:

– Вы рассуждаете точь-в-точь, как моя матушка. Именно это она мне говорила, когда я была девушкой. И все же я вышла замуж за того, кого хотела, и мы были очень счастливы.

Заметив выражение протеста на лице Андрины, она добавила:

– Мой муж стал послом и сделал успешную карьеру. Когда же мы впервые встретились, он был обычным чиновником в министерстве иностранных дел. Никто его не замечал и не уважал. И ничто не могло послужить ему рекомендацией в дипломатическом ведомстве, как только его удивительная способность к иностранным языкам.

– Я хочу, чтобы Шарон удачно вышла замуж, – повторила Андрина с твердой убежденностью. – Я совершенно уверена, мадам, что граф Иван Беркендорф не тот мужчина, который нас устроит.

– Со своей стороны я думаю, что вам лучше знать, что устроит вашу сестру, – без всякой обиды ответила леди Эвелин, – но не забудьте, что последнее слово остается за герцогом.

– Это еще почему?! – вскинулась Андрина. – Я опекаю своих сестер. Он тут ни при чем.

– Совсем наоборот, – спокойно ответила леди Эвелин. – Мы заявили всему свету, что ваш опекун его светлость. Из этого следует, что, если какой-то молодой человек пожелает сложить к вашим ногам свое сердце и состояние, он должен сначала – так как вам всем нет еще двадцати одного года – добиться разрешения вашего опекуна.

– Я думала, что это совершенно необязательно, – поспешно возразила Андрина.

Леди Эвелин покачала головой.

– Большинство молодых людей готовы совершать необдуманные поступки. Такими, во всяком случае, они предстают в глазах герцога Броксборна. Его светлость, как мы уже знаем, может быть очень своеволен, решителен в своих действиях, если посчитает это нужным. Я предчувствую, что любой кандидат в мужья, которого он не одобрит, очень быстро будет выброшен за дверь и ему еще повезет, если он не разобьет себе нос при падении.

– Не думаете ли вы, что мне надо поговорить с герцогом на эту тему? – растерянно спросила Андрина.

– Я считаю, что вам следует полагаться на него во всем. Он для вас самая лучшая защита, – ответила леди Эвелин. – В то же время, несомненно, у него есть свои соображения по поводу кандидатов в мужья каждой из вас.

Тут она рассмеялась.

– Когда я думаю, какой репутацией трудного и негостеприимного человека он пользовался, то с трудом верю, что подобное превращение могло с ним произойти. В течение всех долгих лет, когда никаких балов не давалось в этом доме, Танкред ублажал только самого себя, проявляя жуткий эгоизм, а принимал лишь узкий круг самых близких друзей. И вдруг он согласился на такой чудесный бал!

– Да, бал был действительно чудесный, – подтвердила Андрина из вежливости, но особого энтузиазма не чувствовалось в ее голосе.

– Я заметила, что вы танцевали с лордом Кроухорстом. – Леди Эвелин перевела разговор на другую тему. – Хочу сказать вам, что, если вы приберете его к рукам, это будет величайшим достижением.

– Нет! – вырвалось у Андрины. – Нет! Я уверяю вас, что ни он в действительности не интересуется мной, ни я им тем более.

Сказав это, она вышла из салона и поэтому не знала, что леди Эвелин проводила ее понимающим взглядом, а когда дверь за девушкой закрылась, долго беззвучно посмеивалась.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Андрина вернулась домой вместе с леди Эвелин, честно отсидев положенное время на приеме, который, честно говоря, показался ей невероятно скучным.

Там было полно приятельниц леди Эвелин, и, хотя они проявляли самую неподдельную доброжелательность, учтивость и осыпали Андрину комплиментами, она хорошо понимала, что на самом деле их единственным желанием было посплетничать о герцоге Броксборне.

Очевидно, в Лондоне произвело настоящую сенсацию то, что после долгих лет отчуждения от общества он вдруг пустился в развлечения и проявил невиданную щедрость, а журнал «Бомонд» уже опубликовал целую дискуссию о том, на какой из его привлекательных подопечных он вскоре женится.

Андрина была весьма озабочена тем, сделала ли Шарон все так, как она ей советовала, и использовала ли все имеющиеся в ее распоряжении средства, чтобы завоевать сердце герцога.

«Если бы Шарон не была так своевольна! – при мысли об этом тихонько вздохнула Андрина. – Как трудно направить ее на путь истинный!»

В то же время, если вариант с Шарон отпадет, то невозможно было себе представить, что герцог женится на Черил, а Андрина понимала, как неразумно было упускать такого завидного жениха, как Броксборн.

На обратном пути в Броксборн-хауз, расположившись в комфортабельном экипаже, который герцог обычно использовал для поездок по городу, и пропуская мимо ушей беспрерывную болтовню леди Эвелин, Андрина все раздумывала о том, что ее ждет по прибытии.

Получила ли наконец Черил предложение от маркиза Глена?

Несомненно, он открыто оказывал ее сестре знаки внимания и выделял среди всех прочих девиц, начиная с первой же их встречи. Подтверждением его интереса к Черил послужило то, что он повез ее на прогулку в парк, причем наедине.

Цель подобного приглашения была весьма прозрачна.

Но когда Андрина вспомнила, что Шарон тоже уехала на прогулку, но в сопровождении русского графа, ее радость по поводу удачного дебюта Черил несколько померкла.

– Ты что-то слишком задумчива и молчалива, Андрина, – заметила леди Эвелин, когда на очередной свой вопрос она не получила ответа.

– Простите, мадам, если я показалась вам неучтивой, – встрепенулась Андрина. – Я все время думаю о своих сестрах. Интересно, вернулись ли они уже с прогулки?

Леди Эвелин успокоила ее.

– Я уверена, что они уже дома. Скорее всего девушки пьют чай в салоне.

К сожалению, ее предположения не оправдались. Салон был пуст, когда Андрина вернулась в Броксборн-хауз, и к своему ужасу девушка поняла, что ее сестер и след простыл.

– Почему их нет так долго? Где они могли так задержаться? – задавалась она вопросом.

– Когда ты молод и влюблен, то не замечаешь, как летит время, – легкомысленно заявила леди Эвелин и направилась наверх переодеваться.

Андрина уже собралась последовать за ней, но тут дворецкий внезапно обратился к ней:

– Его светлость сейчас в библиотеке и выразил желание увидеть вас, как только вы вернетесь, мисс.

У Андрины было такое чувство, что ее сердце подпрыгнуло вверх, а затем устремилось вниз.

Неужели герцог все еще зол на нее за то неприятное объяснение, состоявшееся между ними прошлым вечером.

Она буквально оцепенела от мысли о том, что он оскорбился ее поведением настолько, что потерял всякое желание и дальше терпеть присутствие приезжих провинциалок и намерен выставить их из своего дома.

Больших усилий стоило ей убедить себя, что она напрасно впадает в панику.

Да, он был сильно сердит на нее, но при чем тут Черил и Шарон? Пусть герцог человек со сложным характером, но должен же он быть и справедливым? А впрочем, откуда она взяла, что он справедлив, ведь она ничего не знала о нем, кроме того, что он самоуверен, властолюбив и порой бывает вспыльчив.

«Мне не везет с ним. Когда дело касается герцога, я все время совершаю какие-то нелепые поступки».

Но затем в ней вновь заговорила гордость.

«А почему, собственно, это должно меня волновать? Как только Черил и Шарон выйдут замуж, я больше с ним никогда не встречусь».

Тут Андрина очнулась от своих размышлений, сообразив, что неуместно заставлять герцога ждать, сняла с головы шляпку, сбросила шелковую накидку с милого муслинового платья и все это вручила дворецкому.

Затем с высоко поднятой головой девушка прошествовала в библиотеку.

Лакей распахнул перед ней дверь, Андрина вошла и увидела герцога сидящим за письменным столом.

Он слегка приподнялся ей навстречу, но тут же уселся обратно и небрежным жестом указал ей на стул, как бы специально поставленный для нее возле стола.

Взгляд, которым хозяин дома окинул Андрину, был еще более язвительным и циничным, чем обычно. Он явно продолжая злиться на нее, и даже сердитая морщина прорезала его лоб.

Андрина пала духом и опять почувствовала, как он подавляет ее. Чтобы скрыть свою нервозность, она первой начала разговор, но речь ее была торопливой и невразумительной:

– Мне кажется… прежде чем я услышу, для чего вы меня вызывали, ваша светлость… необходимо… – она с трудом проглотила комок в горле, – выразить вам глубочайшую благодарность за вашу доброту… и за вчерашний бал…

Андрина сделала паузу. Герцог молчал, застыв в полной неподвижности.

Девушка продолжила немного увереннее:

– Все только и говорили сегодня, что это был лучший прием, который когда-либо устраивался в этом сезоне, а Броксборн-хауз выглядел просто волшебно.

Герцог по-прежнему хранил ледяное молчание, и оно действовало на Андрину угнетающе.

Она совсем сникла и произнесла тихим голосом:

– По какому поводу вы, ваша светлость, пожелали видеть меня?

– Чтобы поздравить вас, Андрина. Вы оказались более хитроумной и ловкой, чем я предполагал. Видимо, я вас недооценил. Еще раз поздравляю!

– С чем?

– Если вы до сих пор еще не осведомлены, – откликнулся герцог язвительно, – то позвольте мне обрадовать вас приятной новостью. Ваш пылкий обожатель лорд Кроухорст навестил меня в ваше отсутствие.

– Не имею ни малейшего представления, о чем вы говорите, – сказала Андрина, но предательский румянец залил ее щеки.

– Как я уже сказал, мне следует поздравить вас, – продолжил герцог. – С общепринятой точки зрения, это блестящая партия, которая позволит вам занять положение, благодаря которому вы сможете усиленно опекать своих сестричек, на что прежде у вас не хватало средств и возможностей.

Андрина не могла оторвать взгляда от лица герцога. Голос ей изменил, и она еле слышно прошептала:

– Я не очень понимаю, что вы хотите этим сказать…

– Я ставлю вас в известность, – жестко произнес герцог, – что лорд Кроухорст попросил вашей руки, а я, как ваш опекун, естественно, дал свое согласие.

На какой-то момент Андрина почувствовала, что сердце ее остановилось. Ужас парализовал ее.

Не отдавая себе отчета в том, что она делает, девушка вскочила с места и подбежала к окну. Там она замерла, уставившись невидящим взглядом на цветущие деревья, которые купались в солнечных лучах.

– Вы добились того, ради чего приехали в Лондон. Ваши усилия не пропали даром, – звучал за ее спиной безжалостный голос герцога. – Кроухорст – предмет вожделения многих девиц на выданье. Моя кузина Эвелин может рассказать вам подробней о том, что он может предложить своей супруге.

Андрина не шевелилась. Она вспоминала, как прошлой ночью, когда лорд Кроухорст прикоснулся к ней, ее захлестнуло отвращение к нему и как она пересиливала себя, чтобы не закричать в отчаянии. Еще ей вспомнилось, как она пыталась освободиться от него и какое омерзение испытывала при мысли о том, что он может сломить ее сопротивление.

Вчера в спальне, перед отходом ко сну, она яростно терла себя мылом, стараясь смыть грязь с тех мест, где Кроухорст запечатлел свои поцелуи.

Уже лежа в постели, Андрина в темноте вспоминала, как его горячие настойчивые губы тянутся к ее лицу.

Вчера она сказала герцогу, что ненавидит его, но эта ненависть была совсем иного рода и резко отличалась от того чувства, которое она испытывала к лорду Кроухорсту. Герцог сердил ее, она неосознанно воевала с ним, часто сама не понимая из-за чего.

Но то, что исходило от лорда Кроухорста, было ей совершенно невыносимо. Когда он приближался к ней, Андрине казалось, что это воплощенное зло, которое стремится поглотить ее. Любое прикосновение его было каким-то нечистым, омерзительным.

– Я жду от вас ответа, Андрина, – произнес герцог.

Девушка повернулась к нему, оторвав взгляд от окна.

– Пожалуйста… – сказала она умоляюще, так тихо, что он едва расслышал ее, – не настаивайте… Я не могу… выйти за него замуж…

После нескольких мгновений напряженного молчания герцог спросил, удивленно вскинув брови:

– Или мне отказал слух, или я вообще ничего не понимаю, Андрина. Неужели вы сказали мне, что не желаете быть супругой его светлости?

– Я… не могу сделать это… – Андрина беспомощно повторяла эти слова, и будто стальной обруч стягивал ее горло.

Герцог поднялся из-за стола, прошел к камину и занял там привычную для него позу.

– Как ваш опекун, я обязан указать вам на все преимущества этого брачного союза. Он принесет вам большую выгоду.

Андрине очень хотелось снова повернуться к нему спиной и заняться разглядыванием мирного пейзажа за окном, но он остановил ее резким приказом:

– Будьте добры внимательно выслушать меня, Андрина! Прошу вас, сядьте на место.

Девушка послушно отошла от окна и села на указанный ей стул.

Герцог продолжал стоять, выпрямившись во весь рост.

Когда она сидела, а он возвышался над ней, это еще больше приводило ее в замешательство. Он был слишком высок ростом и слишком величествен, слишком подавлял ее свой властностью.

Так как Андрина знала, что должна беспрекословно подчиняться ему, то, опустив голову, сложила руки на коленях в ожидании его дальнейших слов.

– Лорд Кроухорст не только очень богатый человек, – начал герцог, выдержав многозначительную паузу, – но он также принят в самых избранных кругах. Он известен как заядлый спортсмен и владеет одной из лучших скаковых конюшен в Англии.

Герцог говорил размеренно, отделяя паузами каждую произнесенную им фразу.

– К тому же – а для женщины это, вероятно, очень важно – он в вас влюблен и распевал мне чуть ли не любовные арии, превознося вас до небес.

Ирония, звучавшая в голосе герцога, заставила Андрину сникнуть от унижения.

«Совершенно очевидно, – подумала она, – что сам герцог далеко не разделяет чувства лорда по отношению ко мне».

– Как мне известно, вы явились в Лондон, чтобы найти мужа.

Андрина попыталась жестом выразить свой протест, но его ледяной тон буквально парализовал ее.

– О да, конечно, я знаю, что вы свое поведение оправдываете тем, что сильно озабочены судьбой своих сестер. Но вам должно быть известно, что некоторые мужчины заинтересованы именно в вас. Таким образом, Андрина, вам удалось сорвать спелый фрукт, причем с самой верхушки дерева.

Ирония герцога хлестала Андрину, будто удары кнута. Она сжала пальцы так, что они побелели.

– Конечно, я знаю, что вы… никогда не поймете моих побуждений… Я действительно обязана помочь сестрам… Но я не могу выйти замуж за этого… отвратительного человека… я не могу…

Тут силы окончательно оставили ее, она задохнулась в рыданиях. Герцог ничем не помог ей. Он терпеливо ждал, пока кончится ее истерика. Потом осведомился равнодушно:

– Каковы же причины вашего отказа?

– Я… не люблю его…

Слова, произнесенные Андриной, донеслись до слуха герцога будто бы издалека, потому что губы ее едва шевелились.

– Что я слышу? Любовь!

Герцог повторил это слово громко и издевательски. Эхо разнеслось по комнате.

– Вы говорите о любви, Андрина? В первый раз я услышал от вас упоминание об этом иллюзорном и нелепом чувстве. Я все время думал, что для вас важно положение в обществе, титул, а также бутафорская корона, надетая на вашу хорошенькую головку. Но подобные предметы никак не согласуются с тем, что обычно называется любовью.