Текст книги "Охотницы за мужьями"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

– Наоборот, вы окажете мне большую любезность. Мой друг, с которым я должен был ужинать, вдруг решил вернуться в Лондон после скачек, и мне придется съесть все заказанные блюда в одиночестве, если вы не составите мне компанию.

Говоря это, он сделал властный жест рукой, и тут же владелец трактира явился, словно бы материализовался перед ним из воздуха.

Андрина удивилась, когда наглый трактирщик низко склонился перед молодым человеком.

– Вероятно, ваш звонок почему-то не работает. Я дергал за шнур много раз, но не получил никакого ответа. Принесите две бутылки самого лучшего вина и ужин на двоих.

– Все будет исполнено, сэр, – проговорил владелец трактира совсем не тем тоном, каким он до этого разговаривал с Андриной.

Джентльмен резко повернулся, взял Андрину под локоть, пинком ноги распахнул дверь в обеденную залу и ввел девушку в отдельный кабинет.

Там на столе горели яркие свечи, и она после сумрачного света в коридоре могла хорошо разглядеть незнакомца.

Он не выглядел таким уж красивым мужчиной, но его гордый прямой нос выдавал аристократическое происхождение. В темных глазах светился огонь, а губы постоянно иронически кривились.

– Давайте представимся друг другу, или вы хотите обойтись без подобных церемоний? – спросил он насмешливо.

Андрина была в растерянности. Стоит ли называть ему свое настоящее имя?

– Я мисс Морган, сэр, – сказала она. – Мисс Морган, – повторила она, чтобы самой запомнить это фальшивое имя.

– В таком случае я – сэр Танкред Уэнсли.

Андрина сделала реверанс, а он ей поклонился с явной насмешкой.

– Вы действительно путешествуете в полном одиночестве, мисс… Морган?

В его тоне было нечто, что заставило Андрину насторожиться. Неужели это первая опасность, которая встретилась на ее пути к заветной цели?

– К сожалению. У меня нет никого, кто бы мог сопровождать меня, – ответила она.

– Значит, мне повезло, что я единственный, кто может услужить вам, – откликнулся сэр Танкред. – Пожалуйста, располагайтесь поудобней и скажите, могу ли я заказать для вас бокал мадеры.

– Благодарю вас, – ответила Андрина, – но только не знаю, стоит ли мне пить. Мой отец всегда говорил, что нехорошо пить вино на пустой желудок.

– Это одна из тех вечных истин, с которыми я теоретически согласен, но никогда не выполняю на практике, – рассмеялся ее новый знакомый.

Он плеснул в бокал Андрины немного вина, поднес его к ее губам, и она была вынуждена проглотить этот приятный напиток.

Почувствовав блаженное тепло, она откинулась на сиденье, а он слегка придвинулся к ней, впрочем, сохраняя приличное расстояние.

Его темные глаза словно пронзали ее насквозь, и от этого взгляда она чувствовала некоторое неудобство. Может быть, если б она выпила еще мадеры, то ей стало бы легче.

По прошествии некоторого времени сэр Танкред произнес:

– Вы слишком привлекательны, мисс Морган, чтобы путешествовать одной.

– Уверяю вас, что мне не нужна никакая охрана, я сама могу о себе позаботиться. – Андрина смущенно замолчала, а потом, не зная, чем заполнить паузу, зачем-то сказала: – Когда мы ехали в дилижансе, то мои спутники были настолько крикливы, что если бы что-то с нами случилось, то от их воплей мир бы весь перевернулся.

– Но сейчас ваши спутники далеко, и вы оказались одни, без защиты, – с усмешкой произнес сэр Танкред.

Андрина оторвала глаза от бокала и бросила на собеседника мимолетный взгляд.

– Не думайте, сэр, что я так уж плохо воспитана. Просто я была очень голодна и поэтому приняла ваше приглашение. Если вы будете все время насмехаться надо мной, то я пожалею, что не дождалась десяти часов, которые определил для кормления несчастных пассажиров дилижанса наш трактирщик.

– Боже мой, я никак не хотел вас чем-то обидеть. Когда я увидел вас, то сразу подумал, что девушка, вошедшая в зал, где полным-полно нетрезвых джентльменов, вернувшихся со скачек, подвергается определенной опасности. Я сделал доброе дело и уберег ее от неприятностей. Впрочем, вы можете повторить попытку и войти в этот дымный зал, чтобы убедиться, что я прав.

– Мне не надо убеждаться в том, что вы правы, – возразила Андрина, ибо она видела, как подвыпившие джентльмены уже посматривают на нее явно с целью заговорить с ней.

Но так как ложиться спать на голодный желудок было бы весьма неприятно, она не могла не чувствовать себя благодарной джентльмену, позаботившемуся о ней. Правда, ей было немного совестно перед своими спутниками за то, что они пока еще остались голодны.

Но затем Андрина подумала, что ее соседка-толстуха вряд ли так уж голодна, а женщина со своим шумным младенцем доставила всем столько беспокойства, что должна была хотя бы извиниться, чего она и не подумала сделать.

Молчание несколько затянулось, и Андрина почувствовала, что сэр Танкред ждет от нее каких-то слов.

Но в этот момент дверь распахнулась, и служанка в чепчике внесла поднос с закусками, за ней следовал официант с горячими блюдами, накрытыми крышками.

Будучи действительно очень голодной, Андрина не в силах была скрыть удовольствия, которое доставило ей это зрелище. Глаза ее засветились.

– Вот и наша еда! – воскликнула она так радостно, как будто лицезрела некое волшебство.

– Я говорил вам, что с вашей стороны было очень предусмотрительно принять мое приглашение, – сказал сэр Танкред. – Давайте же удобно расположимся за столом и насладимся тем, что нам подали. И позвольте мне еще раз заверить вас, мисс Морган, что я действительно очень многим обязан вам.

Андрина засмеялась.

– Но это же несправедливо, – сказала она. – Наоборот, эти слова должна была произнести я, а вы буквально вырвали их у меня изо рта.

Сэр Танкред улыбнулся, и, когда Андрина, стараясь не выдавать своего голода, принялась за еду, он последовал ее примеру.

Несмотря на высокомерный вид и властные манеры, то, как он двигался, как говорил, чем-то располагало к нему, и Андрина подумала, что сэр Танкред не похож на всех тех мужчин, которых ей доводилось встречать раньше.

Явно было, что он привык командовать людьми и уверен, что люди будут беспрекословно подчиняться ему, причем делать это с удовольствием.

Однако – она это инстинктивно почувствовала, – что если кто-то посмеет ему перечить, то это ни к чему хорошему не приведет.

«Автократичный – вот, наверное, подходящее слово, которое может правильно определить его характер», – подумала она. Вероятно, в прошлом он был военным, потому что каким-то образом он напомнил ей о друзьях отца, посещавших их дом во время последней войны.

Вокруг этих людей тоже ощущалась некая атмосфера уверенности в себе и в том, что весь мир вращается вокруг них и все, что в нем существует, обязано подчиняться их приказам.

Наблюдая за сэром Танкредом, Андрина все больше убеждалась, что он действительно был военным и принадлежал к той же плеяде блистательных военачальников, что и сам герцог Веллингтон.

Конечно, Веллингтон именно такой, думала она.

Знаменитый герой Ватерлоо всегда был тем человеком, к которому она относилась с обожанием. И Андрина часто просила отца поделиться с ней воспоминаниями о том времени, когда он сражался под его началом в Индии.

– Только Веллингтон – а точнее, Уэлслей, как он звался тогда, – мог выиграть битву при Ассаи, – неоднократно повторял отец Андрины, – и только Веллингтон мог победить в войне на Пиренейском полуострове.

Отец был уже тяжко болен, когда битва при Ватерлоо в прошлом году завершила кровопролитную войну в Европе, длившуюся долгих одиннадцать лет.

Андрина читала ему вслух все сообщения в газетах по поводу этого события, и, когда так возносились хвалы Железному Герцогу и его военному таланту, полковник Мелдон забывал о терзающих его болезнях и чувствовал себя счастливым.

Первое блюдо, поданное на стол, было не что иное, как куриный густой суп, щедро приправленный пряностями, который почему-то непременно подавался не только во всех трактирах, но и почти в каждом частном доме.

Сэр Танкред попробовал его и почему-то потянулся за перечницей, но Андрина была слишком голодна, чтобы привередничать.

Не произнеся больше ни слова, она опустошила свою тарелку до дна и только потом обнаружила, что сэр Танкред, откинувшись на спинку стула, наблюдает за ней с легкой улыбкой на губах.

– Теперь расскажите мне о себе. Я почти уверен, что за вашим путешествием кроется нечто интригующее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Андрина не имела ни малейшего намерения обсуждать свои личные дела с незнакомцем, хотя была уверена, что сэр Танкред сможет, если захочет, сообщить ей многое, что она хотела бы узнать о герцоге – своем крестном.

Вне всякого сомнения, человек, пригласивший ее пообедать с ним, принадлежал к высшему обществу, а может быть, даже к окружению принца-регента, о ком Шарон могла говорить часами, захлебываясь от восторга.

После некоторой паузы, во время которой он ожидал от Андрины ответа на свой вопрос, она решилась заговорить:

– Я еду в Лондон.

– И что вы собираетесь делать, когда прибудете в столицу? – осведомился сэр Танкред.

– Мне нужно встретиться с одним мужчиной, – правдиво ответила девушка, не видя смысла скрывать цель своего путешествия.

Так как она сразу же намеревалась наложить себе в тарелку второе блюдо, пока оно не остыло, и поэтому не смотрела на собеседника, то не смогла видеть, как вскинулись его брови и огонек удивления вспыхнул в его глазах.

– Что ж, это не составит большого труда, – с иронией заметил сэр Танкред.

– Да, конечно, особого труда это не составит, – откликнулась Андрина.

Точно так же она ответила и Черил прошлой ночью, когда ее сестра сказала:

– Лондон такой большой город, Андрина! Как ты разыщешь герцога, если даже не знаешь адреса?

– Это будет совсем нетрудно, там не так уж много герцогов, и найдется кто-нибудь, кто укажет мне, где его дом.

– Почти вся лондонская аристократия называет дома по своему имени, – поделилась своими знаниями об аристократическом образе жизни Шарон. – Герцог Ричмонд живет в Ричмондхаузе, маркиз Лондондерри – в Лондондерри-хаузе, а лорд Дерби – в Дерби-хаузе.

– Значит, герцог Броксборн должен проживать в Броксборн-хаузе, – сказала Андрина. – Я почти уверена, что это где-то в районе Мэйфер.

– Ты должна нанять извозчика, когда выйдешь на почтовой станции в Луд-лейн.

– Я уже думала об этом. Это обойдется, конечно, дорого, но если я попытаюсь добираться как-то иначе, то могу просто заблудиться в незнакомом городе.

– Разумеется, – согласилась Шарон. – И к тому же, если ты подойдешь пешком к дому Броксборна, то слуги могут не позволить тебе увидеться с герцогом.

Эти досадные детали вносили некоторую сумятицу в ход мысли Андрины, когда она обдумывала свой план действий.

Если папины описания дворца, в котором проживал герцог, соответствовали истине, то там обязательно должна была быть целая армия слуг, и через эту охрану Андрине придется прорываться, чтобы предстать перед герцогом.

Потом она все-таки убедила себя, что слуги поймут, что она леди, и, если она будет настойчива, они не посмеют не пустить Андрину к своему хозяину.

– Что вас заставило решиться на подобную… авантюру? – ворвался в ход размышлений Андрины голос ее нового знакомого.

Едва заметная пауза, выделяющая последнее произнесенное им слово, несколько обидела и насторожила Андрину и укрепила ее намерение не посвящать его в свои личные дела.

Ей не хотелось уже рассказывать ему о своих сестрах и спрашивать у незнакомца, какое место занимает герцог Броксборн в высшем обществе. И, уж тем более, девушка решила ничего не сообщать ему о своих дерзких планах.

Вместо этого она попробовала улыбнуться ему в ответ.

– Может быть, вы лучше расскажете о скачках? Я немного разбираюсь в лошадях, и мне интересно было бы узнать, кто победил в сегодняшних заездах.

Она не кривила душой, потому что знала клички большинства фаворитов на бегах.

Ее отец последний год своей жизни почти потерял зрение, и Андрине приходилось читать ему газеты, где большое место уделялось новостям о скачках.

Полковник Мелдон выписывал не только «Морнинг Пост», но и «Спортивный листок», посвященный скачкам и боксу. Репортажи о боксерских поединках и о травмах, получаемых их участниками, вызывали у Андрины отвращение.

Но ей нравилось читать о лошадях, а отец ее, если он был в хорошем настроении, рассказывал дочери об их владельцах, о тех, с кем он был знаком в молодые годы.

Девушке удалось с таким знанием дела провести с сэром Танкредом серьезный, умный разговор по поводу заездов, что тот выглядел весьма удивленным тем, насколько она осведомлена в этом предмете, редко интересующем женщин.

– А у вас тоже есть скаковые лошади, сэр? – поинтересовалась Андрина.

– Да, – коротко ответил он.

Судя по всему, ее собеседник явно не хотел называть клички принадлежащих ему лошадей, и она подумала, что он наверняка относится к числу тех бедняг, чьи лошади неудачно выступили сегодня на скачках, да и, наверное, ему было не по душе рассказывать, сколько он на этом потерял.

Когда обед подошел к концу и Андрина отказалась от предложенного ей стакана портвейна, сэр Танкред настоял на том, чтобы они сели поближе к огню.

– На скачках сегодня днем я достаточно промерз, да и здесь, в этом трактире, таком старом, ветхом и неуютном, по-моему, все отсырело.

– Наверное, вы не провинциальный житель, как я, – сказала Андрина с легкой усмешкой. – Нам не привыкать к холоду и сырости. Мы уже приобрели к этому иммунитет.

Она вспомнила, как действительно холодно бывает в их доме зимой. Снег часто полностью засыпает дороги, и даже чтобы добраться до деревни, нужно откапывать лопатой буквально каждый метр земли.

– Вы не выглядите деревенской девушкой с открытым сердцем, которая любит гулять по лугам, дыша холодным ветром.

Губы сэра Танкреда скривились в усмешке.

– Вам больше подходит Лондон, и я уверен, что в столице вы найдете кого-нибудь, кто не только будет готов окутать вас соболями, но и подыщет вам апартаменты, украшенные экзотическими цветами, любящими тепло.

В том, как он произносил эту тираду, Андрина сразу же ощутила нескрываемую иронию.

Разумеется, она не ждала, что герцог Броксборн закутает ее в соболя. В то же время, почему бы какому-нибудь джентльмену, которого она встретит на балу, не послать ей – а уж Черил и Шарон непременно – по букету красивых цветов?

Но что-то в манерах сэра Танкреда неуловимо переменилось, и чем-то он стал ей неприятен. В нем прибавилось самоуверенности, как будто он убедился, что ему все наперед известно о ее намерениях.

«Может быть, это произошло потому, что он решил, будто я провинциальная простушка, беззащитная и ничего не знающая про столичную жизнь», – подумала Андрина.

Ей хотелось каким-то образом доказать ему, что это не так, что нельзя судить о ней по ее скромной одежде.

– Люди судят о тебе по внешности, – однажды с горечью сказал ее отец, – а вернее, по тому, как ты одет и сколько наличности у тебя на счету в банке.

Должно быть, в этом высказывании скрывается много правды.

Если б она была одета по последней моде, то сэр Танкред отпускал бы ей комплименты и уж, конечно, не смотрел бы на нее так, что она смущалась от его взгляда.

Вместо того, чтобы подчиниться его властному тону и сесть рядом с ним у огня, она сказала:

– Я думаю, сэр, что, так как дилижанс отправится очень рано утром, вероятно, часов в пять, мне следует удалиться, чтобы немного отдохнуть. Для меня это был нелегкий день.

Действительно, ведь она поднялась сегодня на рассвете, а путешествие было весьма утомительно.

Тепло, исходящее от камина, съеденный ею обильный обед, а также бокал вина, который сэр Танкред убедил ее выпить, – после всего этого ее клонило ко сну.

– Большое спасибо вам за угощение, – сказала Андрина, – вы были так добры ко мне, а я так проголодалась, что вряд ли могла бы выдержать до срока, указанного трактирщиком.

– Не вижу причин, мисс Морган, чтобы вы покинули меня так поспешно.

Сэр Танкред отставил в сторону бокал с портвейном и, не отводя от нее глаз, произнес:

– Вы очень хорошенькая. Если вы заняты поисками мужчины, то необязательно путешествовать за этим до Лондона, если такой мужчина перед вами…

Говоря это, он обхватил талию Андрины и привлек ее к себе. Затем, когда она еще не пришла в себя от неожиданности подобного поступка сэра Танкреда, его губы уже прижимались к ее губам.

Потрясение, испытанное при этом Андриной, было настолько велико, что она на какое-то время замерла в неподвижности, потеряв способность к сопротивлению.

Его губы были жесткими и требовательными, а ощущение от их прикосновения было совсем иным, чем это представлялось в воображении Андрины прежде.

Придя в себя, она постаралась оттолкнуть его, вывернуться из его объятий, но в то же время почувствовала, что по ее телу разлилась какая-то странная слабость, сделав его безвольным.

Это чувство было настолько новым, удивительным, что девушка совершенно растерялась.

Однако она нашла в себе силы, чтобы сделать попытку высвободиться.

Но ее сил явно было недостаточно, так как сэр Танкред буквально держал ее в плену. Его рот прижимался к ее губам, а руки – сильные, цепкие – казалось, совсем лишили ее возможности двигаться.

Затем инстинкт подсказал Андрине, что может случиться в дальнейшем и что она обязана освободить себя от оков.

Тот же инстинкт надоумил ее ударить каблуком ботинка как можно сильнее по ноге сэра Танкреда.

В его восклицании ей послышалось грубое проклятие, и в тот же момент она вывернулась из его объятий и бегом устремилась к двери.

Распахнув ее и убедившись, что он не преследует ее, девушка произнесла тоном, – в котором, как она надеялась, была соответствующая холодность:

– Я думала… что нахожусь в обществе джентльмена… – Но голос ее прозвучал тихо, жалко, беспомощно. Чтобы говорить громко, у нее не хватало дыхания.

Придя в отчаяние от собственной робости, Андрина поспешила захлопнуть за собой дверь.

Взбежав по скрипучей лестнице в мансарду, она ворвалась в отведенную ей комнатку, торопливо зажгла свечу и тут же заперла дверь на засов.

Затем Андрина опустилась на кровать и погрузилась в размышления о том, что только что произошло.

Ее поцеловали! Поцеловали первый раз в жизни! Причем это сделал мужчина, который был ей совсем незнаком.

Конечно, было некоторое количество особ мужского пола, время от времени пытавшихся поцеловать Андрину, – сыновья местных сквайров, старых маразматиков, навещавших ее отца и положивших глаз на хорошенькую юную девушку, был даже такой памятный случай, что ее вознамерился поцеловать один член парламента.

Он был женатым человеком, отцом многочисленного семейства. В ответ на яростный протест Андрины он тут же начал оправдываться, что заинтересован в ней как в будущей избирательнице.

Но все эти поцелуи, если можно было их так назвать, ограничивались лишь только легким прикосновением к ее щеке, обычно вызывающим щекотку.

В глубине души Андрина была твердо уверена, что никогда не позволит мужчине прижаться к ее губам до тех пор, пока она не полюбит его.

Девушка не очень-то понимала, что подразумевалось под жуткой аморальностью, о которой столько толковали и которую беспощадно осуждали многие ее знакомые, когда речь шла о развратном поведении принца-регента и тех, кто постоянно посещает сборища в Карлтон-хаузе, столь прославившиеся распущенностью нравов.

Но она была уверена, что это каким-то образом связано с поцелуями, и поэтому считала, что целоваться с мужчиной, который ее не любит по-настоящему и не собирается на ней жениться, означает Пропасть грехопадения.

Однако теперь, когда это случилось с нею, Андрина нашла, что поцелуй несет в себе и нечто приятное, хотя весьма странное и таинственное.

Невозможно описать то сочетание удовольствия и боли, которое возбудило в ней прикосновение сэра Танкреда к ее губам.

Ее очень интересовало, почувствовал ли он то же самое. Но она одернула себя, мысленно заявив, что это, конечно, не так. Ведь он действовал настолько нагло и с таким явным знанием подобных ситуаций, что, конечно, поцелуй для него – это мимолетное развлечение.

Андрина всегда старалась хорошо думать о людях, но сэр Танкред удостоился самых нелестных эпитетов. А как иначе, если он с необычайной легкостью приглашает одинокую – без спутницы – и, следовательно, совсем беззащитную женщину отобедать с ним, а потом оскорбляет ее своими действиями.

Сейчас ей хотелось, чтобы у нее было время высказать ему все, что она думает о его поведении, а она сама лишила себя этой возможности, убежав от него так трусливо.

Но потом Андрина сказала себе, что поступила правильно, ведь он так силен и так настойчив, что если б он снова поймал ее, то уже освободиться она вряд ли смогла.

Она лишь надеялась, что все-таки нанесла хоть какой-то урон его достоинству, хлопнув дверью перед его носом.

Ну и конечно, сэр Танкред должен запомнить, как ее каблук вонзился в его «благородную» ногу.

Так как в трактире было холодно, она, спускаясь к обеду, надела не только плотное бархатное платье с высоким воротом, но и кожаные дорожные ботинки, снабженные крепкими каблуками. И вот этот каблук и послужил ей сегодня как весьма эффективное оружие.

– Надеюсь, я здорово его приложила! – вслух произнесла Андрина не без некоторого озорства. А затем она вновь вспомнила про странное ощущение, которое возникло у нее, когда его губы сомкнулись с ее губами.

Все произошло очень быстро и теперь, по прошествии некоторого времени, казалось не реальностью, а странным сном.

Но ведь это было! На самом деле это случилось!

– Но больше такого не случится! – сказала Андрина самой себе. – Хотя теперь я уже не могу говорить, что меня никогда в жизни не целовали.

Последующие размышления привели ее к выводу, что сэр Танкред оскорбил ее не столько поцелуем, сколько своим изречением:

– Если вы ищете мужчину, то вам незачем ехать так далеко…

Ей раньше не приходило в голову, что своим невинным ответом на его вопрос о цели визита в Лондон она дала ему повод подумать о том, что даже вслух произнести неприлично.

Но это произошло, и сэр Танкред именно так и подумал…

У Андрины от стыда загорелись щеки. Она даже мысленно страшилась назвать то, что подразумевалось в словах сэра Танкреда.

– Как он посмел?! – Она даже не заметила, что воскликнула это слишком громко. – Как он осмелился думать о подобных вещах?

Как ей хотелось накричать на него, ударить, как ей хотелось, чтобы у нее в руках оказался меч, который она вонзила бы в его ногу вместо какого-то жалкого каблука.

Потом Андрина твердо приказала себе успокоиться – бесполезно впадать в истерику, – ведь она никогда больше не увидит сэра Танкреда, и слишком много чести будет для него, что она вспоминает о нем.

Он должен быть забыт ею полностью и бесповоротно. И может быть, за столь самодовольное и наглое поведение в будущем его ждет горькая расплата.

На следующее утро, когда пассажиры дилижанса после отвратительно приготовленного и невкусного завтрака, поданного растрепанной зевающей служанкой, покидали трактир, Андрина не обнаружила никаких следов сэра Танкреда.

Все путешественники пребывали в дурном настроении, однако свежие лошади быстро домчали их до следующей почтовой станции, где они еще подкрепились и, соответственно, почувствовали себя гораздо лучше.

У Андрины проснулась надежда, что она попадет в Лондон как раз вовремя, чтобы повидать герцога в этот же вечер, и ей не придется ждать до следующего утра.

Хотя Андрина говорила сестрам с уверенностью, что в Лондоне у нее не будет никаких проблем, где остановиться, сама девушка была не столь наивна, чтобы не понимать, как нелегко ей придется в поисках подходящего ночлега.

Разумеется, в большинстве гостиниц не слишком приветливо встретят никем не сопровождаемую женщину, особенно если она будет просить, чтобы ей дали самый дешевый номер.

Время в пути тянулось мучительно медленно, но день выдался ясным, а дорога от Лестера с каждой милей становилась все лучше, все укатаннее и совсем не была похожа на ту, по которой они ехали вчера.

Возница явно торопился достичь цели путешествия, он подгонял лошадей и точно так же бедных пассажиров, сокращая до минимума остановки на придорожных станциях.

Едва они покидали свои места, как он тут же звал их обратно в карету.

Для Андрины, да и, наверное, для всех остальных было большим облегчением, когда женщина с неугомонным ребенком вышла у городского рынка в Харборо, а ее место занял пожилой краснолицый мужчина.

Правда, вскоре оказалось, что новый сосед ничем не лучше.

Ему явно не нравилась ни карета, ни пассажиры Дилижанса, ни само путешествие. После нескольких язвительных замечаний в адрес почтовой службы, а также попутчиков он развернул большой платок, накрыл им лицо и захрапел так, что перекрыл даже храп клерка, сидящего напротив Андрины.

Весь прошлый день Андрина слушала храп одного человека, теперь по соседству с ней заливался дуэт.

Но это были лишь маленькие неудобства, а главное заключалось в том, что без всяких происшествий дилижанс достиг предместий Лондона и экипаж вкатился в просторный двор гостиницы «Двуглавый Лебедь» на Луд-лейн.

Башенные часы на соседней Грэхем-стрит отсчитали пять ударов.

Постоялый двор оказался гораздо большим по размеру, чем ожидала Андрина. В нем царило необычайное оживление. Ей еще никогда не приходилось видеть одновременно столько лошадей и экипажей.

Девушка выразила свое восторженное удивление вслух, на что толстяк из дальнего угла дилижанса не замедлил ответить:

– Вы правы, мисс, Уильям Чаптер знает свое дело. Диву даешься, как он управляется со всем этим хозяйством. Тысяча триста лошадей имеется в его распоряжении – как он сам заявил налоговой службе. А на дороги он выпускает одновременно шестьдесят карет.

Промерзшие, с воспаленными от бессонной ночи глазами, измотанные тряской, пассажиры вылезали из подъезжающих дилижансов, разминали онемевшие конечности и устремлялись в комнату, где можно было выпить горячего кофе.

В свою очередь, пассажиры, ожидающие посадки, кончали наскоро закусывать, торопливо доедали свои пироги с голубятиной, бутерброды с ветчиной, допивали бренди, прежде чем погрузиться в кареты, готовые к отправке.

Помня наставления Черил о том, что прежде всего надо привести себя в приличный вид, Андрина направилась в невзрачную гостиницу «Двуглавый Лебедь» и спросила, есть ли возможность занять комнату, где бы она могла переодеться.

– Это будет стоить два шиллинга, – лаконично ответил портье.

– Два шиллинга? – воскликнула Андрина. – Но я не пробуду в этой комнате и четверти часа!

– Два шиллинга – такова наша цена, – заявил портье тоном, в котором ясно читалось – платите или убирайтесь прочь.

Андрина поняла, что спорить с ним глупо.

– Хорошо, – сказала она, доставая деньги.

Портье сделал знак коридорному мальчишке, и тот провел ее в маленькую, скудно обставленную каморку с окнами, выходящими на задний двор.

Андрина сняла с себя дорожное одеяние и, умывшись, надела более элегантный наряд, который, как решили сообща сестры, вполне подходил для первой встречи с герцогом.

Платье выглядело достаточно модным, хотя было немного велико для Андрины, а талия его находилась слишком низко. Но девушка подтянула его пояском и добавила кружевной воротничок, найденный ею в материнском комоде.

Пошито платье было из бледно-розовой ткани, которая немного освежила бледное от усталости лицо Андрины.

Шляпка, которую была на ней во время путешествия, тоже принадлежала ее матери. Правда, Шарон своими искусными руками сделала на ней вышивку, которая очень украсила ее.

Завершив процесс переодевания, Андрина посмотрела на себя в зеркало и решила, что, за неимением ничего лучшего, наряд вполне пристоен, чтобы выглядеть в нем настоящей леди.

Когда с ней рядом не было Черил и Шарон, Андрина выглядела очень даже привлекательно. Во всяком случае, хорошенькой. По мнению сестер, Андрина в таком одеянии ничем не будет уступать любой девушке, встреченной ею в Лондоне.

Они были уверены в этом там, у себя дома, но сейчас, когда Андрина наконец попала в большой, шумный город, она уже начала сомневаться, и ей пришла в голову мысль – то, что хорошо в деревенской глуши в Чешире, может выглядеть убого в блестящей столице.

Лишь в одном она была уверена твердо – пусть она и не такая красавица, как Шарон и Черил, но, во всяком случае, ее можно назвать хорошенькой. И уж совсем будет глупо с ее стороны, если она начнет в этом сомневаться.

«Кроме того, – говорила она себе, – если я не буду уверена в собственной привлекательности, то как я смогу убедить герцога помочь нам?»

Покинув гостиницу, она наняла экипаж и попросила извозчика отвезти ее в Броксборн-хауз.

– Это который на Керзон-стрит, мисс? – осведомился кучер.

– Правильно, – ответила Андрина, лелея надежду, что именно туда ей и надо.

«Шарон оказалась, кажется, права», – подумала она, когда экипаж тронулся с места.

Большие особняки в Лондоне называются по именам их владельцев, и естественно, что возницы наемных экипажей знают, где они расположены.

В то же время, пока они приближались к цели, ее охватила неприятная дрожь, которая еще больше усилилась, когда они въехали в фешенебельную часть города.

Там было столько внушительных домов и красивых площадей, среди которых были разбиты клумбы, радующие глаз весенними цветами. Гиацинты, тюльпаны, какие-то незнакомые ей цветы – все это богатство радовало глаз обильным цветением, гораздо более красивым, чем в их жалком садике в Чешире.

Андрина подалась вперед на своем сиденье, разглядывая толпы хорошо одетых людей на тротуарах и великолепные экипажи, запряженные породистыми лошадьми.

Удивительная, волнующая и совершенно новая для нее панорама разворачивалась перед ее глазами.

«Как великолепен Лондон!» – хотелось закричать ей.

Многое из того, что она видела сквозь маленькое окошечко экипажа, вызывало в ней изумление.

Как мог среди такого великолепия оказаться шарманщик с обезьянкой в красном воротничке или как попало в город стадо овец, пересекающих улицу, сопровождаемое пастухами с длинными посохами и вызывающее сердитую ругань у возниц?

Ее внимание привлекли бесконечные ряды цветочниц с корзинами, полными нарциссов и примул, разносчики с колокольчиками в руках и с большими подносами на головах, где были выложены их товары.

Все это зрелище было настолько завораживающим, что Андрина не заметила, как ее экипаж замедлил ход, и очнулась, только когда они въехали в высокие, украшенные по бокам скульптурами ворота.

Решетки раздвинулись, и в конце короткой подъездной дорожки открылся громадный белоснежный особняк.

Ей бросились в глаза превосходно возделанные цветочные грядки во дворе, алые от тюльпанов, мраморные колонны и статуи, но все это она рассмотрела как бы мельком, потому что внимание ее сразу же приковало множество слуг в напудренных париках и в темно-синих ливреях, украшенных золотыми галунами, которые выстроились на ступенях возле парадной двери.