Текст книги "Охотницы за мужьями"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Конечно, я постараюсь никак больше вас не беспокоить, – торопливо пообещала Андрина, но сердце ее пело.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Андрине казалось, что все, что с ней происходит, ей только снится. Она так приучила себя после кончины матушки обдумывать заранее все свои поступки, жестко по плану управлять домашним хозяйством, руководить своими сестрами, что теперь ей было странно ощущать чью-то заботу о ней самой.

Чудеса начались с первого же вечера пребывания ее в доме герцога.

Когда Андрина очутилась наверху, в отведенной ей комнате, и после того, как две горничные распаковали ее саквояж и она начала переодеваться к ужину, раздался осторожный стук в дверь и пожилая женщина, шурша одеянием из темного шелка, вошла в комнату.

Андрина догадалась, что это домоправительница.

– Мистер Робсон был бы очень благодарен вам, мисс, если б вы сообщили ему ваш домашний адрес, чтобы наш кучер смог бы съездить за вашими сестрами. Он хотел бы рассчитать, сколько времени ему понадобится на поездку в ваше поместье. Удобно ли будет, если он выедет завтра утром на рассвете?

– Завтра… на рассвете? – изумленно переспросила Андрина.

– Да, конечно. Я именно так поняла распоряжение нашего хозяина, мисс, – ответила экономка. – Я сама лично отправлюсь в экипаже, чтобы позаботиться о ваших сестрах на обратном пути.

Пожилая женщина выглядела настолько достойно и респектабельно, что лучшей спутницы для своих сестер Андрина не могла себе и представить.

Невольно девушка улыбнулась, подумав, что герцог решительно настроился на то, чтобы обеспечить безопасность ее хорошеньких сестричек и уберечь их от происшествий, подобных тем, какие случились с ней самой, правда, не без участия его светлости.

Разумеется, воспоминания о досадном приключении в придорожной гостинице для Андрины было не очень приятными, она не могла забыть ту наглость, с которой герцог повел себя с ней. Гнев вновь и вновь вскипал в ее душе.

Но все-таки ему надо было воздать должное, ибо он всеми способами старался загладить свой промах.

А главное заключалось в том, что, к ее радости, Черил и Шарон присоединятся к ней гораздо скорее, чем она надеялась.

– Боюсь, что для вас это будет долгое и утомительное путешествие, – обратилась она к экономке.

– Вы зря тревожитесь за меня, мисс. Его светлость уже послал верхового лакея вперед к лорду и леди Дрейтон с просьбой приютить меня на ночлег по дороге. Они проживают неподалеку от Харборо, а это как раз на середине пути, и я расположусь там со всеми удобствами, – отвечала экономка. – Так что мне не придется прибегать к услугам этих жутких почтовых станций.

Не в силах сдержать свое любопытство, Андрина как бы невзначай заметила:

– Но я так поняла, что его светлость сам иногда останавливается в придорожных гостиницах.

– Насколько я знаю, такое изредка случается, – невозмутимо откликнулась респектабельная домоправительница. – Ему приходится это делать потому, что он очень строг в выборе тех знакомых, кого он удостаивает своим посещением. А также его светлость предпочитает не беспокоить других людей. Лорд и леди Дрейтон, например, придерживаются очень старомодных взглядов и поэтому ложатся спать рано, а встают с первыми петухами, что не очень удобно для его светлости.

«Да, Черил и Шарон явно не попадут ни в какую неприятность с такой солидной спутницей», – подумала Андрина.

Она написала свой адрес, как просила домоправительница, а также черкнула короткую записку девочкам, сообщая, что все складывается даже лучше, чем она ожидала, и что она с нетерпением ожидает их прибытия.

Она могла себе представить, какое волнение вызовет эта весть в родном доме.

Конечно, ей было бы приятнее самой лично сообщить хорошие новости сестрам, увидеть, как вспыхнут от счастья их глаза, как зардеются от восторга их милые личики, но ведь у нее столько неотложных дел в Лондоне.

Когда девушка спустилась к ужину, одетая в скромное вечернее платье, которое, к счастью, все-таки захватила с собой, то больше всего ее тревожила предстоящая встреча с леди Эвелин Линдсей.

Герцог отложил ужин на самое позднее время, и появление Андрины было тому причиной. Он не желал, как предполагала Андрина, чтобы девушка сидела с ним за столом без обязательной для молодой леди спутницы.

«Как это, вероятно, свойственно ему, – подумала она, – что он даже не засомневался в готовности уважаемой вдовы прибыть в его особняк на поздний ужин по первому его зову».

Вполне возможно, что у этой женщины были какие-то другие планы на этот вечер или она просто отдыхала. Однако герцог вел себя так, как будто он центр мироздания и вся вселенная вращается вокруг него.

Андрину встретил все тот же седовласый дворецкий, похожий на епископа, и попросил ее пройти в салон, где, по его словам, герцог ожидает свою гостью.

Девушка очутилась в новом для нее помещении, которое показалось ей еще более роскошным, чем те покои, с которыми она уже успела ознакомиться.

Его светлость был занят там беседой с леди, чья внешность мгновенно повергла Андрину в робость.

На первый взгляд, покровительница, избранная герцогом для Андрины, смахивала на тех закованных, словно в рыцарские латы, в жесткие корсеты, высокомерных аристократических вдовушек графства Чешир, которым нравилось так пугать и унижать бедную Черил из-за ее необычайной красоты.

Просто эти дамы завидовали юной девушке, потому что они сами, а также их дочери не обладали подобным природным богатством.

Но когда Андрина, не замеченная беседующей парой, сделала несколько шагов по мягкому ковру, услышала тихий, ласковый смех пожилой гостьи и разглядела ее как следует, вся ее тревога вмиг улетучилась.

Леди Эвелин, вероятно, было не менее шестидесяти, но от ее облика веяло юношеской бодростью, а свет, излучаемый ее глазами, доказывал, что умение брать от жизни все и получать от этого удовольствие еще не покинуло ее.

Пожилую леди нельзя было назвать красавицей, но в ней ощущалась пикантность, а одета она была так, что Андрина мгновенно почувствовала себя рядом с ней деревенской простушкой.

А ведь фасон платья, что было на ней в этот вечер, был взят из самого последнего номера «Дамского журнала» по совету всеведущей Шарон. Правда, девушкам пришлось шить его из самого дешевого материала. И хотя цвет ткани был к лицу Андрине, опытный взгляд все равно сразу бы распознал, что это домашняя работа портних-любительниц.

Наряд леди Эвелин, как позже убедилась Андрина при его рассмотрении, был далеко не нов, но даже без всякой этикетки было ясно, что это творение парижских портных. В каждой складке, каждом шве, каждой ленточке и оборке ощущалась истинно парижская элегантность, как, впрочем, и в каждом движении этой грациозной женщины.

При приближении Андрины герцог окинул ее оценивающим взглядом, что еще больше увеличило смущение девушки.

Впрочем, он галантно поднялся ей навстречу, а леди Эвелин приветливо улыбалась приближающейся девушке.

– Милая Эвелин, позвольте представить Андрину Мелдон. Она и ее сестры каким-то образом связаны с нашей семьей через прапрапра… я уж даже запутался в степени нашего родства. – Тут он усмехнулся. – В общем, через прапрабабушку Бенти. Из чего следует, что они не только мои кузины, но также и ваши.

Леди Эвелин протянула руку Андрине.

– Приятно, когда семьи воссоединяются, – сказала она. – Едва я взглянула на вас, дорогая, как сразу поняла, что в вашей внешности отразились самые лучшие черты многих поколений наших общих предков.

Андрина сделала реверанс, не зная, что ответить на такие любезные слова, и присела рядом с леди Эвелин на софу.

– Это, пожалуй, самое приятное событие в моей жизни за последние годы, – мягко сказала пожилая леди. – Как чудесно, что вы и ваши сестры вдруг объявились неизвестно откуда, и то, что Танкред не побоялся взять на себя ответственность выступить в роли вашего опекуна.

Для Андрины эти слова прозвучали как удар грома. Совершенно смущенная, она даже не решалась взглянуть на герцога. Ей понадобилось некоторое время, чтобы собраться с духом.

Между тем пожилая женщина как-то лукаво посмотрела на герцога.

– С ужасом представляю, что начнут болтать другие наши родственники, особенно Луиза, у которой, по-моему, не меньше пяти дочерей на выданье, и она только и мечтает, чтобы вы, Танкред, дали в их честь бал. Когда она узнает, что бал устраивается ради новообретенных кузин из провинции, я просто не знаю, что с ней будет.

– Какой бал? – вырвалось у Андрины. Это означало предел всех ее желаний.

– Бал в вашу честь, – спокойно откликнулась леди Эвелин. – А как иначе мы с Танкредом представим вас большому свету? Если мне не изменяет память, то в этом доме в последний раз танцевали не меньше чем двадцать лет тому назад.

Ужин был накрыт в большом обеденном зале, где им прислуживали шесть лакеев и сам величественный дворецкий.

Однако для Андрины все прошло гораздо легче, чем она представляла, когда спускалась вниз к ужину.

От леди Эвелин исходило такое тепло и дружелюбие, что девушка совсем забыла про свое смущение.

Пожилая леди болтала весело и непринужденно о каких-то общих с герцогом знакомых, о том, что происходило в Брюсселе после разгрома наполеоновских армий в 1814 году, когда ее покойный муж был там послом, а также о многочисленных других предметах, новых и занимательных для Андрины.

– Бедный мой Герберт! Ему так и не удалось насладиться мирной жизнью. Надо же было ему скончаться сразу же после Ватерлоо. Я так надеялась, что после Брюсселя нас переведут в Париж – ведь это Мекка для всех дипломатов. Но увы, нам не повезло!

Тень грусти скользнула по ее лицу, словно облачко по ясному небу. Но она тут же продолжила:

– Однако жизнь все-таки радует меня время от времени. Если бы воздушный шар упал в мою каминную трубу, я бы удивилась меньше, чем когда мистер Робсон заявился в мой дом сегодня вечером и сообщил, что вы немедленно хотите меня видеть, Танкред.

– Вы должны быть благодарны Робсону за его прозорливость, именно он напомнил мне, что вы способны снять с меня бремя хлопот о моих новоявленных родственницах, – сказал герцог. – Именно такая дама-покровительница мне и требовалась.

В тоне его сквозила такая холодность, хотя он как мог пытался скрыть свое раздражение, что Андрине сразу стало ясно, насколько герцог сильно взбешен ее появлением в доме. Впрочем, ее не оставляла надежда, что настроение его переменится к лучшему.

Андрина была уверена, что ее сестры – такие красивые и милые – очень скоро обретут себе женихов, а как только они выйдут замуж, то сразу же покинут Броксборн-хауз и больше не доставят герцогу никакого беспокойства.

Ей, конечно, хотелось знать, что думает леди Эвелин по поводу того, что ее так неожиданно и бесцеремонно вызвали в Броксборн-хауз.

Но узнать она этого не могла и пребывала в полном неведении до тех пор, пока ужин не подошел к концу и герцог не поднялся из-за стола, поклонившись дамам.

– Вы должны извинить меня, Эвелин, но я вас покину, чтобы принести свои извинения его королевскому высочеству, ведь я должен был отужинать с ним сегодня.

Леди Эвелин воздела руки к потолку.

– О Танкред, какой ужас! Неужели мы помешали твоему визиту в Карлтон-хауз? Я уверена, что принц-регент будет в ярости. Он не любит, когда его планы нарушаются даже в мелочах.

– У меня есть хорошее оправдание, – холодно возразил герцог. – Когда я сообщу принцу, что некоторое время спустя он будет иметь возможность познакомиться с тремя новыми красавицами, то это улучшит его настроение и он не затаит на меня обиду.

Герцог говорил о его королевском высочестве так, как будто это был рядовой человек, и у Андрины создалось впечатление, что ее новый знакомый уж слишком переоценивает себя.

«Конечно, я понимаю, что должна быть ему по гроб благодарна, – подумала она, – но как он мне ненавистен».

Однако, когда, распрощавшись с дамами, герцог проследовал к выходу, Андрина не могла не отметить, что не встречала более элегантного и красивого мужчины, обладающего такой величественной осанкой.

Дверь за ним закрылась, и тотчас же оживленное лицо леди Эвелин обернулось к Андрине.

– Вы совершенно восхитительны, мое дитя! Встреча с вами явилась для меня подарком. Я словно почувствовала себя снова молодой. Как вы смогли совершить подобное чудо? Расскажите мне, я просто сгораю от любопытства! Может быть, вы волшебница? Как вам удалось проделать этот трюк?

– Какой? – удивилась Андрина.

– Вы заставили его светлость помогать вам! Мне до сих пор не верится, что это произошло.

– Но почему? – спросила Андрина.

– Почему?! – словно эхо откликнулась леди Эвелин. Ее брови от удивления поползли вверх. – Потому что если и существует на свете человек, настолько же эгоистичный и самовлюбленный, как герцог Броксборн, то я его еще не встречала! Он точная копия своего отвратительного папаши – кстати, моего дядюшки, который был просто чудовищем и не любил никого на свете, кроме себя.

Андрина ничего не ответила на эту тираду, поэтому леди Эвелин продолжила:

– Я тотчас же подумала, что Танкред влюбился наконец-то в первый раз в жизни, но он отзывался о вас с таким пренебрежением, что я, видимо, ошиблась… Тогда почему вы оказались здесь?

Она на секунду задумалась.

– Наверное, у вас есть способы его шантажировать? Я угадала, моя дорогая?

Андрина вначале оторопела от такого предположения, потом засмеялась.

– Нет, конечно. По воле случая я оказалась здесь потому, что хотела встретиться со старым герцогом и не знала, что он скончался. Герцог Броксборн был другом моего папеньки. В молодости они встречались.

– Об этом Танкред упоминал, – нетерпеливо перебила ее леди Эвелин, – но это вовсе не значит, что он взял обязательства старого герцога на себя. Они друг друга достойны, как говорится, два сапога пара, – отъявленные эгоисты.

– Вы не слишком высокого мнения о ваших родственниках, – не сдержалась Андрина.

Леди Эвелин рассмеялась мелодичным смехом, который, наверное, принадлежал к числу ее особых достоинств. Смех ее нравился всем и Андрине, конечно, тоже.

– Все наши родственники похожи на изъеденные молью мягкие игрушки, а мозги у них – обыкновенные опилки, как у большинства плюшевых мишек. Единственное, что у них не отнимешь, – неуемное тщеславие. Поэтому мне так радостно встретить какое-то живое милое существо среди своей родни. Неужели ваши сестрички так же прелестны?

– Что вы, леди Эвелин! – воскликнула с энтузиазмом Андрина. – Я не иду с ними ни в какое сравнение! Они настолько хороши, вы даже не можете себе представить!

Ей тут же захотелось описать сестер леди Эвелин, но у нее не хватило ни дыхания, ни слов. И все-таки она нашла в себе силы продолжить:

– Пожалуйста, помогите им, леди Эвелин, ведь это единственный шанс в их жизни. Когда еще они смогут встретиться с нужными людьми и, вероятно, найти себе подходящих мужей.

– Так вот почему вы заявились в Лондон! – воскликнула леди Эвелин. – Я должна была догадаться!

– Когда вы увидите Черил и Шарон, вы все поймете. Мы вели такое унылое существование в Чешире, и поблизости от нас не было никого, кто мог бы составить моим сестрам приличную партию.

Леди Эвелин была в восторге.

– Вы, моя девочка, поручили мне работу, которая как раз наиболее мне приятна. Первым делом завтра поутру мы отправимся за покупками по самым модным лавкам. Вы должны выглядеть на должном уровне. Прежде всего, конечно, верхнее платье, а потом белье.

Андрина как-то не подумала об этом.

– Что касается ваших сестер, то, пока они не появятся здесь, я сделать для девочек ничего не, могу. Но как только они приедут в Лондон, я тут же возьмусь за них.

– А это не займет много времени? – поинтересовалась Андрина.

– Надо думать не о времени, а о том, чтобы вы и ваши сестры были одеты во все самое модное, – рассеянно отозвалась леди Эвелин, уже погруженная в свои планы. – Как я рассчитываю, большой бал состоится в конце этой недели.

– Неужели так скоро?

– Чем скорее, тем лучше, – твердо заявила леди Эвелин. – Очень важно, чтобы после первого бала вы получили приглашения на другие балы, маскарады, премьеры, праздничные фейерверки, чаепития и прочие светские мероприятия, которые происходят в Лондоне во время сезона каждый день. Если вы появитесь в Броксборн-хаузе как дебютантки, опекаемые герцогом, то любая хозяйка дома сочтет за честь пригласить вас к себе.

Слова леди Эвелин прозвучали пророчески, как предсказание древнегреческой жрицы.

И хотя до вожделенного бала еще оставалось немало времени, Андрина почувствовала, что именно он решит судьбы ее самой и ее сестер.

Утро следующего дня началось с того, что сразу же после завтрака она и леди Эвелин покинули Броксборн-хауз в экипаже, любезно предоставленном им герцогом, и отправились на Бонд-стрит. Они очутились в магазине мадам Бертин, которая, как шепнула леди Эвелин Андрине, одевает весь аристократический Лондон.

Мадам Бертин, взглянув на наряд, в котором прибыла Андрина, сразу же засомневалась, стоит ли иметь дело с подобной посетительницей, но, узнав, кто такая леди Эвелин и что ей предстоит одеть к сезону трех молодых дебютанток, находящихся под покровительством герцога Броксборна, тут же переменилась в обхождении, а на лице засияла лучезарная улыбка.

И в ту же минуту словно солнце заглянуло в магазин и осветило все наряды, развешанные в глубине мастерской и пока еще не востребованные заказчицами.

Впрочем, мадам Бертин тут же пообещала, что если ее гостьям приглянется что-либо из этих платьев, то она готова уступить им их немедленно.

Андрина была настолько потрясена красотой и изяществом этих изделий, каждое из которых казалось ей лучше другого, что согласилась бы на все, что ей предложит хозяйка салона.

Но леди Эвелин была гораздо более придирчива и тщательно перебирала наряды. Андрина была безмерно благодарна этой женщине за ее твердость, разборчивость и отменный вкус.

К счастью, она помнила наизусть все размеры своих сестер, так как на протяжении последних пяти лет шила для них сама.

– Как дебютантки, они должны быть одеты во все белое, – беспрекословно заявила леди Эвелин.

– Черил выглядит в белом замечательно, но Шарон темненькая, и кожа у нее смуглее, так что ей больше пойдет что-нибудь цветное.

– Нет! Дебютанткам приличествует появляться на своем первом балу только в белом, – настаивала леди Эвелин.

Впрочем, проблема была успешно разрешена мадам Бертин, высказавшей предложение, что одно из бальных платьев Шарон будет покрыто серебряной вышивкой на белом фоне, а другой ее наряд имеет смысл украсить кружевом из золотых нитей, обрамляющим декольте, и сделать такие же тройные оборки по подолу юбки.

Невозможно было даже вообразить, что наряды могут быть такими легкими, воздушными, словно предназначенными для неземных существ, и в то же время столь откровенно прозрачными, что даже немного смутило Андрину.

Вышивки, изящные, как паутина, невесомые кружева, легкий муслин в сочетании с шуршащей тафтой и пестрыми лентами – все пошло в дело, и, когда работа закройщицы, швеи и вышивальщицы завершилась, на свет явилось истинное произведение искусства, которое обрисовывало каждый малейший изгиб и все контуры тела будущей его счастливой обладательницы.

Шарон действительно была права, когда говорила, что современные платья должны не скрывать, а, наоборот, подчеркивать грудь женщины, ноги и бедра, чтобы возбуждать желание мужчин.

Конечно, это несколько смущало Андрину, но она целиком доверилась леди Эвелин, и когда начала примерять наряды, то убедилась, что на самом деле они не так уж вызывающе откровенны, как казались, когда она держала их в руках.

В Броксборн-хауз они вернулись как раз к ленчу. Андрине уже казалось, что они с леди Эвелин закупили целую гору одежды, и она не могла удержаться от тревожной мысли, что истратила большую часть тех заветных пяти сотен фунтов, которые, как она надеялась, выручит от продажи матушкиного ожерелья.

Но леди Эвелин на этом не остановилась. После ленча она решила посвятить время покупке шляпок, обуви, чулок, ночных рубашек, перчаток, зонтиков от солнца и еще десятка подобных предметов, необходимых дебютанткам.

Также требовались ридикюли, причем самой модной формы, потому что воздушные муслиновые платья не давали возможности пришить к ним карманы, и дамы были вынуждены носить свои мелкие принадлежности в сумочке.

Андрина позволила себе послушно плыть по течению, уже не протестуя и ничему не удивляясь.

Только когда они вновь очутились в Броксборн-хаузе и леди Эвелин поднялась наверх отдохнуть, девушка подумала, что ей следует переговорить с герцогом на тот случай, если ее затраты превысили допустимые пределы.

Поэтому, проводив свою энергичную покровительницу до спальни и отказавшись от дневного отдыха, который ей настоятельно рекомендовала пожилая леди, Андрина вновь спустилась вниз, чтобы узнать у дворецкого, дома ли его светлость.

– Он в библиотеке, мисс.

– Тогда не будете ли вы так любезны спросить у его светлости, могу ли я с ним поговорить?

– Я сообщу ему о вашей просьбе, мисс. Его светлость в данное время один.

Через некоторое время дворецкий впустил Андрину в ту же комнату, где произошла ее первая встреча с герцогом.

Она уже понимала, что выглядит совсем иначе, чем та робкая девица в самодельном платье, настаивавшая на свидании с покойным папашей его светлости. Стараниями мадам Бертин Андрина превратилась в женщину, как ей самой казалось, разодетую с праздничным великолепием.

Так как Андрина была худенькой и необычайно стройной, то ей пришлась впору модель, которую мадам Бертин создала только накануне для показа своим клиенткам и которой особенно гордилась.

Две ткани, густо-лиловая и нежно-голубая, сочетаясь вместе, не могли не радовать глаз, а фасон был истинно новаторским – с высоко поднятой талией, с пышными рукавами до локтей, щедро украшенный отделкой.

Сейчас это был последний крик моды. Так как за время долгой войны с Наполеоном украшения и кружева из Лиона и прочих мест Франции были недоступны, то теперь создатели дамских нарядов обилием оборок и рюшей как бы возмещали прежний аскетизм.

Леди Эвелин уже успела проинструктировать ухаживающую за Андриной горничную, как следует укладывать волосы разными способами, поэтому Андрина была уверена, что появилась перед герцогом в наилучшем виде.

Это придало девушке храбрости, когда дворецкий распахнул перед ней двери библиотеки и объявил еще громче и торжественней, чем в первый раз:

– Мисс Мелдон, ваша светлость.

Герцог сидел в глубоком кресле и читал газету. Он поднял голову, когда вошла Андрина, и довольно долго бесцеремонно рассматривал ее, прежде чем подняться ей навстречу.

Она проделала путь от двери до середины комнаты, стараясь ступать уверенно, вскинув подбородок и решив не поддаваться влиянию его завораживающего, действующего гипнотически, недоброжелательного взгляда.

Самоуверенность его манер вызывала у Андрины неприятие, как бы она ни убеждала себя, что должна быть ему благодарна. За поступки – да, но никак не за его манеры.

– Вы хотели видеть меня? – спросил он, не спуская с нее глаз.

– Я знаю, что вы, ваша светлость, не желаете, чтобы вас утомляли излишними деталями, – начала Андрина и тут же почувствовала, что ей почему-то не хватает дыхания. Вероятно, на нее действительно так действует герцогский взгляд.

Она глубоко вздохнула и продолжила:

– Но я подумала, что должна сказать вам…

Тут она была вынуждена вновь глубоко вздохнуть.

Герцог молчал.

– Ее милость леди Эвелин и я истратили сегодня очень много денег на покупку нарядов. Я уверена, что мы не превысили сумму, которую можно будет выручить от продажи ожерелья, но в то же время предстоят еще другие траты… а я не хотела бы быть в долгу у вашей светлости.

– Вас это беспокоит?

– Как я уже говорила однажды, – ответила Андрина с достоинством, – мы не должны быть для вас обузой. И я прошу вас сказать мне, когда надо будет остановиться в тратах.

Герцог никак не отреагировал на ее слова, и Андрине пришлось продолжить тягостное объяснение самой.

– Я не знаю, что мне сказать леди Эвелин по поводу ее собственных заказов. Она всем портнихам, как и во всех модных лавках, говорила, чтобы счета посылались к вам, но я собираюсь оплатить покупки леди Эвелин так же, как мои собственные.

– Не будет ли это чрезмерным расточительством? – произнес герцог, причем говорил он таким тоном, что Андрина сразу же почувствовала насмешку. – Даже пятьсот фунтов, если таков будет доход от продажи вашего ожерелья, нельзя растянуть на целую вечность.

– Но на два месяца можно! – заявила Андрина. – И, разумеется, мы оплатим бал, по крайней мере – шампанское и оркестр.

На лице герцога ясно читались следы душевной борьбы. Ясно было, что он старался побороть приступ обуревающего его смеха.

Справившись с собой, он холодно сказал:

– Давайте договоримся раз и навсегда, чтобы вам было ясно – если я принимаю в своем доме гостей, то беру их под свою ответственность.

– Но если бы нас здесь не было, – заикнулась было Андрина, – вам не нужно было бы приглашать гостей и тратить на это средства.

– Не в моих привычках брать деньги от женщин.

– Подобный тон в разговоре со мной ни к чему хорошему не приведет, – резко возразила Андрина. – Вы так повернули все дело, будто не я сама навязала вам свое присутствие, а вы пригласили меня и моих сестер. Но это же не так! Я не хочу, чтобы вы сочли, будто мы играем на ваших добрых чувствах и собираемся поживиться вашими деньгами.

– Если вам не нравится, какие порядки я устанавливаю в собственном доме, то выход только один…

«О Боже, как же я его разозлила!» – подумала Андрина и попыталась возразить:

– Я не могу понять, почему вы обижаетесь, когда я говорю правду, милорд. Разве в моих словах нет смысла? Ведь это я навязала вам себя и своих сестер. Но мы не хотим быть похожими на нищих родственников, рассчитывающих на унизительную подачку.

Я прекрасно понимаю, что в каждой семье существуют подобные люди, но зачем же в нас видеть таковых? Мы не хотим зависеть от вас, во всяком случае, материально.

– У вас одна точка зрения на все происходящее, а у меня – другая. И черт меня побери, если я поменяю свои взгляды. Я делаю только то, что меня устраивает, а вам остается лишь примириться с этим.

Он говорил так откровенно и зло, что Андрина едва удержалась от взрыва ярости.

– Очень хорошо, ваша светлость, – сказала она. – Я усвоила преподанный вами урок. Я вам премного благодарна!

Произнесла она это с явной иронией, сделала почтительный реверанс и удалилась из библиотеки, опасаясь, что у нее сорвется с языка то, о чем она потом пожалеет.

«Почему же он так тупоголов и не желает понять, что даже у бедных девушек есть гордость?» – подумала она. Но тут же себя одернула, придя к выводу, что и ей не следует быть такой упрямой.

Герцог уже столько сделал для них, и, вероятно, для него не имеет никакого значения, кто оплатит шампанское и оркестр. Он настолько богат, что даже не заметит эту лишнюю статью в своих расходах.

В то же время Андрину не оставляло неприятное чувство, будто ее засасывает в зыбучие пески и рано или поздно она погрузится в них с головой.

Когда ее сестры появились в Броксборн-хаузе, то именно Шарон первая решительно заявила, что Андрина мучится из-за пустяков, что нечего забивать себе голову мыслями о расходах, что самое главное то, что они все очутились наконец в Лондоне, у них есть крыша над головой и их ждет дебют в высшем свете, причем в самых благоприятных условиях.

– Подумай только, Андрина, что о нас будут говорить! Мы под опекой его светлости! Он устраивает ради нас бал! О Андрина, можно ли было мечтать об этом?

Шарон в восторге обняла свою сестру.

– Честно говоря, – отозвалась Андрина, – я не верила, что он согласится. Конечно, мы платим за себя. Я вручила ему мамино ожерелье и сказала, что его стоимость покроет наши расходы, но он не разрешил мне оплатить бал.

– И правильно сделал! – невозмутимо заявила Шарон. – В конце концов, бал состоится в его доме. Может быть, он этого и хотел. А нам зато представился удобный случай. Конечно, мы должны быть благодарны ему за его доброту.

– Я бы чувствовала себя более спокойно, если бы мы сами заплатили хотя бы за шампанское и оркестр.

– Но тогда мы имели бы меньше нарядов! – воскликнула Шарон. – Не будь такой глупой! Если мы выйдем замуж, то нам потребуются все до последнего пенни из оставшихся денег, чтобы приобрести приданое. Ты подумала об этом?

– Мне это как-то не приходило в голову, – признала Андрина.

– Тогда, ради Бога, позволь ему поступать так, как он хочет, – взмолилась Шарон. – Я так поняла, что раньше ему не приходилось делать ничего подобного.

– Откуда ты знаешь? – спросила Андрина. – Кто тебе сказал?

– Леди Давенпорт. Она была крайне поражена, узнав, что мы едем в Лондон и остановимся в Броксборн-хаузе. Герцог сообщил ей в письме, что леди Эвелин будет нашей покровительницей, но все-таки леди Давенпорт обеспокоилась тем, что мы будем гостить в доме его светлости. Ведь это может отразиться на нашей репутации.

– Это потому, что он холостяк, – сказала Андрина, – но это не главное. Она, разумеется, удивилась тому, что он оказывает нам покровительство. Герцог такой жуткий эгоист!

Черил, очень тонко чувствующая, о чем думают люди, окружающие ее, сразу же воскликнула:

– Мне кажется, что ты сразу невзлюбила его, Андрина, и относишься к милорду с предубеждением.

– Если сказать честно, то – да! Он похож на самовлюбленного тирана и деспота, о которых мы читали в книгах по истории.

Она запнулась, а потом добавила:

– Он мерзавец!

Сестры в изумлении переглянулись.

– Как ты можешь говорить о нем такое, ведь он столько сделал нам добра? – спросила Шарон, а Черил молча протянула руку и сжала холодные пальцы Андрины своими тонкими пальцами.

Вдруг у Черил проявился дар красноречия:

– Если это так тебя волнует, Андрина, – сказала она своим нежным голосом, – мы тотчас же готовы вернуться домой и отказаться от нашего дебюта в Лондоне. Хьюго сказал, что мне совсем не место в столице.

– Твой Хьюго дурак и болтает чепуху! – взорвалась Андрина. – Но это правда, что герцог невыносимый эгоист, и мы должны быть очень осторожны, чтобы его как-то не раздражать.

– Но он столько сделал нам хорошего! Проявил такое великодушие! – промолвила Черил и неожиданно залилась слезами.

– Хватит разговоров! – оборвала ее Шарон. – Я все-таки намерена встретиться с ним.

Как бы в ответ на ее желание увидеть демона зла в дверь постучали.

Все три девичьи головки мгновенно повернулись, ожидая увидеть хозяина дома.

– Войдите! – первая нашла в себе мужество ответить Андрина.

Но это была всего лишь служанка, которая объявила, что его светлость желает видеть вновь прибывших молодых леди и ждет их внизу в салоне, и немедленно.