Текст книги "Охотницы за мужьями"

Автор книги: Барбара Картленд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Один слуга распахнул дверцу экипажа.

Ступив на подножку, Андрина постеснялась захватить с собой саквояж и свой дорожный плащ, брошенный на сиденье экипажа. Ей подумалось, что появляться в первую же минуту с поклажей в руках, да еще в такой роскошной обстановке, очень неудобно.

Поэтому она проявила неоправданную щедрость и велела вознице дожидаться ее возвращения.

На ступенях ее встретил важного вида торжественный и невозмутимый, словно священнослужитель, человек, Андрина сразу же догадалась, что это дворецкий.

– Что вам угодно, мадам?

Вопрос был задан таким тоном, что привел ее в трепет.

– Я хотела бы видеть герцога Броксборна.

– У вас заранее назначена встреча с его светлостью, мадам?

– Нет, – ответила Андрина. – Но не будете ли вы так добры сообщить его светлости, что я проделала большой путь, и назвать ему мое имя. Я мисс Андрина Мелдон – дочь полковника Гая Мелдона.

Она произнесла все это медленно, так, чтобы дворецкий хорошо понял, что она говорит. Эту свою речь Андрина дома репетировала неоднократно.

– Прошу вас следовать за мной, мадам, – предложил важный дворецкий.

Он шествовал медленно, словно жезлоносец, ведущий певчих на хоры кафедрального собора. Во всяком случае, так показалось оробевшей Андрине.

Она очутилась в мраморном холле, поражавшем своими размерами, со статуями в нишах. Двойная лестница с поблескивающими бронзовыми перилами вела наверх. Огромная хрустальная люстра свисала с потолка, а на стенах были зеркала в дорогих рамах, в которых отражение Андрины бесконечно множилось.

По ее мнению, толпа лакеев, заполняющих холл, была чересчур велика. Эти люди, молча взирающие на нее, внушали ей робость.

И чтобы скрыть свои чувства, она высоко подняла голову и выпрямила спину, как учила ее матушка.

Дворецкий открыл перед ней массивную дверь из черного дерева.

– Если вы подождете здесь, мадам, – произнес он, – я доложу его светлости о вашем прибытии.

Впустив ее в комнату, дворецкий тотчас удалился, плотно прикрыв дверь за собой, и Андрина с любопытством огляделась вокруг.

Комната была не очень большой по размеру, но прекрасно обставленной. Она не могла и вообразить себе, что такое количество сокровищ может быть собрано в одном месте.

Ей доводилось иногда посещать богатые дома в Чешире, но нигде она не видела предметов, которые можно было бы сравнить с французским комодом, инкрустированным секретером, с изящными стульями с высокими спинками и роскошной обивкой из ткани, которая одна стоила, наверное, целое состояние.

Там были еще картины, несомненно принадлежащие кисти знаменитых живописцев, китайский фарфор, эмали, миниатюры, статуэтки. У Андрины мелькнула мысль, что все это бесценно.

«Жаль, что папа так мало рассказал мне о герцоге», – подумала девушка.

Теперь она понимала, почему на ее отца произвело такое впечатление загородное поместье герцога. Но здесь, конечно, роскоши было гораздо больше.

Отец взахлеб описывал столовую с золотыми подсвечниками и севрским фарфором, салоны, полные старинной мебели, парк, сады, конюшни, но Андрина не помнила, чтобы он рассказывал ей, как выглядит сам герцог.

Все, что она знала о нем, было то, что он был очень старым человеком даже в годы молодости ее отца, и то, что он соизволил согласиться стать крестным отцом Андрины.

«Я надеюсь, что он не настолько глух, чтобы не услышать то, что я ему скажу», – подумала Андрина, охваченная недобрым предчувствием. Ей казалось, что все самые неожиданные затруднения и препятствия встанут на ее пути.

А вдруг, например, герцог прикован к постели? В таком случае трудно ожидать, что он возьмет на себя заботу представить трех молодых девушек высшему свету.

А если предположить, что он от старости страдает потерей памяти или слабоумием?

Такие тревожные мысли приходили ей в голову и раньше. А вдруг он слеп? Как тогда герцог может оценить красоту Черил и Шарон? К тому же половина из того, что она собиралась ему сказать, пропадет впустую.

Но сейчас было уже слишком поздно для предположений и колебаний.

Она сделала первый шаг и попала не только в Лондон, но и даже уже находилась во дворце герцога. Само по себе это уже было достижение.

Андрина ощутила, что пальцы ее дрожат, а ноги предательски подгибаются. Поэтому она решилась присесть на краешек стула с такой роскошной обивкой.

На каминной полке громко тикали бронзовые часы. В этом звуке была какая-то особая надменность, и даже внешний вид этих часов производил на Андрину такое впечатление, будто сами часы внушали девушке, что ей не место здесь, заставляли ее убраться прочь – туда, откуда она без приглашения заявилась.

Часы тикали – минуты проходили – пять минут… десять… четверть часа…

Андрина испуганно подумала, что ей делать, если про нее вдруг забыли. Вполне возможно, что дворецкий отправился в буфетную и в памяти его напрочь стерлось, что какая-то посетительница дожидается его светлости.

Она размышляла о том, сколько еще можно оставаться здесь, не напоминая о себе кучеру наемного экипажа. Ведь он мог поднять скандал или просто уехать с ее вещами.

Напрасно девушка убеждала себя, что ее предположения абсурдны. Разумеется, герцог не сидит в одиночестве в своем особняке, ожидая, что какая-нибудь девица, вроде нее, явится к нему.

Несомненно, он занят с гостями. А может быть, он отдыхает или, наоборот, переодевается к обеду.

Андрина с опаской поглядела на часы. Было уже без десяти шесть, и так как большинство обитателей Чешира обедали очень рано, то, конечно, время было позднее с их точки зрения.

Но тут же она вспомнила рассказы Шарон о том, что принц-регент садится обедать не раньше семи, а иногда даже в половине восьмого.

Так ли это?

Ей казалось, что оглушительно тикающие часы как бы пожирали минуты.

Когда Андрина окончательно уверилась, что про нее забыли, дверь отворилась и дворецкий произнес тоном, каким судья зачитывает преступнику приговор:

– Его светлость готов принять вас, мадам. Прошу следовать за мной.

Андрина порывисто вскочила, но заставила себя идти медленно и с достоинством через холл вслед за дворецким.

Они прошли по широкому коридору и приблизились к двери, возле которой стояли два дежурных лакея.

При приближении дворецкого и Андрины лакеи одновременно распахнули двойные створки двери, и дворецкий громогласно объявил:

– Мисс Андрина Мелдон, ваша светлость.

Чувствуя себя так, словно она отправляется на гильотину, Андрина вошла в комнату.

Обилие книг сразу подсказало ей, что она попала в библиотеку. Ее взгляд скользнул вдоль стен, заставленных томами в кожаных переплетах, и уперся в мужчину, который стоял спиной к зажженному камину.

Андрина сделала шаг вперед и внезапно застыла на месте.

На какой-то момент она подумала, что задремала и ей приснился кошмарный сон, потому что перед ней был не старик, которого она ожидала увидеть, а тот самый джентльмен, который на почтовой станции назвался сэром Танкредом Уэнсли.

Молчание было гробовым, и Андрине пришло в голову, что сэр Танкред не менее изумлен, чем она сама.

Не отдавая себе отчета в том, что она произносит, Андрина спросила:

– Что вы тут делаете?

– Я только что собирался задать вам этот вопрос, – холодно ответил сэр Танкред.

Вид его внушал благоговейный страх. Выглядел он еще более величественно, чем накануне вечером. Андрина подумала, что это из-за того, что на сэре Танкреде был вечерний костюм.

Темно-синий атласный смокинг с длинными фалдами подчеркивал ширину его плеч, кончики воротника накрахмаленной сорочки подпирали подбородок, а шелковый шейный платок был завязан искусной рукой затейливым узлом.

По сравнению с прошлым вечером в этом мужчине произошла метаморфоза – в нем прибавилось важности и величия.

Но почему-то при виде сэра Танкреда робость Андрины улетучилась и сменилась внезапным приступом гнева. Ей вспомнилось, как нагло вел он себя вчера в придорожной гостинице.

Она поспешила убедить себя, что никак не может позволить этому наглецу поколебать ее решимость встретиться с герцогом Броксборном.

– Я просила свидания с герцогом Броксборном, – произнесла Андрина, с облегчением обнаружив; что голос звучит достаточно твердо.

– Так я и понял, – сказал сэр Танкред, – но я искренне удивился, когда обнаружил, что мисс Морган, с которой я ужинал прошлым вечером, вдруг превратилась в мисс Мелдон, едва попав в Лондон.

Андрина испугалась, что он расскажет старому герцогу о том, что случилось в придорожном трактире.

Ведь вряд ли кто-то поверит, что она не поощряла ухаживания сэра Танкреда и не преследовала никаких сомнительных целей, согласившись отужинать наедине с мужчиной, которого никогда прежде не встречала.

Она предположила, что сэр Танкред гостит в доме герцога, и в отчаянии пыталась сообразить, будет ли с ее стороны правильно умолять его держать в секрете тот факт, что они накануне познакомились.

Затем она подумала, что это будет нелепая и унизительная просьба и он вполне может отказаться ее выполнить.

– Не собираетесь ли вы мне сказать, почему вы здесь? – поинтересовался сэр Танкред.

– Разумеется, не собираюсь, ответила Андрина. – Я просила свидания с его светлостью, и, когда он появится, я буду очень обязана вам, если вы соизволите оставить нас наедине.

– У вас с ним есть какие-то секреты?

– То, что я ему скажу, это мое личное дело, – вспыхнула Андрина. – И вас оно никоим образом не касается!

– Но мне любопытно, – возразил сэр Танкред. – И, кстати, если это вас может заинтересовать, то моя нога весьма пострадала и до сих пор при ходьбе причиняет мне боль.

– Рада это слышать.

– Вы проявили большую находчивость, выпутываясь из беды, в которую сами себя ввергли. Вероятно, вы имели большую практику в подобных делах.

Андрина гордо вскинула голову.

– Я не имею желания вступать с вами в объяснения. Тем более о вчерашних событиях. Если вы намерены оставаться в этой комнате до прихода герцога, то давайте подождем его в молчании.

Ей было трудно придать своему голосу уничтожающий оттенок, так как глаза сэра Танкреда искрились смехом, а на губах играла ироническая, а может, даже и циничная усмешка, на которую она обратила внимание еще вчера.

– А теперь прекратим обмениваться колкостями и опустим шпаги, – предложил он после некоторой паузы. – Остыньте, пожалуйста, и скажите мне, что привело вас сюда и что вы от меня хотите?

– От вас?! – вскинулась Андрина. – Абсолютно ничего…

И тут она смолкла.

Ужасная мысль заставила ее похолодеть.

Увидев, как ее глаза расширились и заняли чуть ли не половину маленького личика, сэр Танкред, как бы отвечая на ее незаданный вопрос, произнес:

– Я и есть герцог Броксборн.

– Как вы можете быть им? – машинально возразила Андрина, не задумываясь, о чем говорит – Его светлость стар… очень стар…

– Мой отец – к кому, как я понимаю, вы приехали – умер три года тому назад. За месяц до своего восьмидесятилетия.

У Андрины перехватило дыхание.

– Но вы сказали, что ваше имя Уэнсли… – возразила она совсем по-детски.

– Ну и что из этого? Уэнсли – один из моих титулов, и я им обычно пользуюсь, когда путешествую.

Герцог властным жестом указал ей на стул.

– Не присядете ли, мисс Мелдон? А затем будьте так добры объяснить, что заставило вас искать встречи со мной, а вернее, с моим отцом.

– Герцог Броксборн умер? Вот этого я уж никак не могла предвидеть, – посетовала Андрина, уверенная, что произносит эту тираду мысленно.

– Подобная неприятность рано или поздно произойдет со всеми нами, – отозвался герцог.

Андрина ужаснулась, сообразив, что герцог услышал ее слова.

По взгляду его она поняла, что он внутренне давится от смеха и смеется он, конечно, над ней.

– Может быть, вам это покажется смешным, – заявила она агрессивно, – но я была так уверена, что застану его здесь и он согласится выслушать меня.

– Я слушаю.

– Вы – это не он! Вы – совсем другое дело, – раздраженно произнесла Андрина.

– Это почему же? – поинтересовался герцог.

– Хотя бы по той простой причине, что вы не мой крестный отец, – сказала Андрина.

Герцог улыбнулся.

– Так вы одна из многочисленных крестниц моего папаши? Я никак не мог понять, почему он так часто берет на себя столь ответственную миссию, причем никогда не предпринимает никаких попыток проследить за их религиозным воспитанием, ничем не помогает им и не упомянул ни одну из них в своем завещании.

– Я не ожидала от него никакого наследства, – возмутилась Андрина, – я только рассчитывала на его помощь… Я собиралась воззвать к его совести!

Герцог откинул голову и уже открыто расхохотался.

– Впервые я услышал от кого-то, что у моего почтенного папаши имелась совесть. И чтобы вам все стало ясно, мисс Мелдон, насчет его предполагаемой помощи, то скажу вам с полной откровенностью – он был самый эгоистичный человек из всех, живущих на свете. Может быть, за исключением меня…

Андрина нервно переплела пальцы, стараясь сдержать свои чувства.

– А не кажется ли вам, ваша светлость, что обязательства вашего отца перекладываются на вас?

– В принципе нет, не кажется, – ответил герцог. – Но я готов выслушать от вас, в чем заключается его обязательство перед вами, мисс Мелдон.

Это было очень трудно. Гораздо труднее, чем Андрина представляла себе раньше. Как бы она ни старалась, но не могла забыть, что человек, сидящий напротив нее, так неучтиво вел себя с ней накануне.

И как возмутительно он поступил, как ее унизил!

Она надеялась, что никогда в жизни больше не встретится с ним, но причудливый поворот судьбы свел их вновь, и по капризу той же судьбы он оказался единственным человеком, который в состоянии помочь Черил и Шарон достойно выйти замуж.

От таких мыслей можно было прийти в отчаяние.

Неожиданно герцог заявил:

– Как я понимаю, вы с раннего утра на ногах. Разумеется, вы и устали, и голодны. Разрешите предложить вам бокал вина и какие-нибудь закуски, мисс Мелдон.

Андрина вспомнила тот роковой вечер, когда он предложил ей бокал вина и она согласилась его выпить, и к чему это привело. Поэтому она поспешно отказалась.

Девушка собралась с духом.

– Если вы выслушаете меня, то я готова рассказать вам, почему так важно было мое свидание с вашим отцом.

– Пока я только теряюсь в догадках, – насмешливо сказал герцог.

Он откинулся на спинку стула, приняв непринужденную позу, и это еще больше увеличило неприязнь Андрины к нему.

Как же она могла обращаться к этому человеку, когда ненависть и презрение переполняли ее сердце. Наверное, в ее тоне будут ощущаться эти чувства. Как их скрыть?

– Мой отец… полковник Гай Мелдон – был другом герцога… не вашим другом, а другом вашего отца… – начала она, запинаясь. – Вероятно, ваш отец однажды проявил доброе чувство… может быть, по молодости… В общем, он пригласил моего отца погостить у него в загородном поместье… А мой отец часто вспоминал потом об этих незабываемых днях.

Чувствуя, что она говорит что-то не то, Андрина смутилась, замолчала и облизала пересохшие губы.

– Продолжайте, – невозмутимо сказал герцог.

– Мой папа лишился всех денег… из-за страсти к игре.

Андрине это признание далось нелегко.

– Ну а после этого он и моя матушка вынуждены были покинуть Лондон и поселиться в Чешире, где у них был небольшой дом, и потеряли всякие связи со старыми друзьями.

– Мой отец ни разу не наведывался к вам и не писал писем?

– Нет, – честно призналась Андрина.

– Это на него похоже. Мой отец никогда не был преданным другом… «С глаз долой – из сердца вон» – такой поговоркой руководствовался он в общении с друзьями.

– Мой отец всегда отзывался о своем друге с величайшим уважением, – настаивала Андрина. – А теперь, когда он… пребывает на небесах, я думаю, что ему было бы приятно, что его наследник печется о крестных детях… его светлости.

К концу этой трудной речи голос Андрины совсем стих и превратился в еле слышный шепот.

Почти невозможно было произносить эти слова, подготовленные для старого герцога перед молодым, самоуверенным и высокомерным вельможей, который смотрел на нее с откровенной усмешкой.

Нервы ее были на пределе, она готова была впасть в истерику.

– И каких, интересно, действий или поступков вы ожидали от моего папаши? – осведомился герцог, догадавшись, что Андрина уже исчерпала до конца свое красноречие.

– Я хотела, чтобы он… ввел моих сестер… в высший лондонский свет…

Эти искренние слова вырвались у нее помимо воли, она почувствовала всю их неуместность, и личико ее залила багровая краска, но только огромные лучистые глаза, в которых стояли слезы, умоляюще смотрели на герцога.

– Ввести ваших сестриц в высший свет?! – переспросил герцог, не скрывая иронии. – Да мой папаша взвился бы от ярости при одном упоминании о высшем свете. Он его ненавидел! Он бы никогда не согласился помочь вам в этом. Он вообще не допускал к себе никаких молоденьких девиц.

После паузы, во время которой он с любопытством рассматривал визитершу, герцог продолжил:

– Боюсь, что последние лет двадцать мой папаша гнал от себя любую юбку.

Андрина совсем пала духом.

– Тогда никто не может нам помочь… А Черил такая красивая… Вы, ваша светлость, никогда не видели девушки прекраснее, чем она… И Шарон тоже очень хороша, но только на другой вкус. Они обе удивительные… необыкновенные… гораздо более привлекательные, чем Элизабет и Мария Ганингс, вы помните их историю, которую печатали в газетах? И так несправедливо, что они пропадают в глухой провинции.

– Если бы мой отец вдруг согласился на эту идиотскую затею, в чем я сильно сомневаюсь, то вы, конечно, рассчитываете, что он бы оплатил все расходы на экипировку ваших сестриц к выходу в свет, я не ошибаюсь, мисс Мелдон?

Он разговаривал с ней, как с попрошайкой, и это вновь подняло в душе Андрины горячую волну гнева. Но если она даст себе волю, то это будет иметь роковые последствия. Ей надо сломить свой характер, быть вежливой просительницей, ведь от решения этого самодовольного аристократа зависело счастье ее сестер.

– Разумеется, нет, сэр, – несмотря на все разумные решения, в тоне ее ощущалась оскорбленная гордость. – У нас будет достаточно средств, чтобы взять расходы на себя.

О Боже, она говорит с ним, будто с судебным клерком или лакеем! Сейчас он ее выгонит!

Но герцог этого не сделал.

Багровая от смущения, Андрина извлекла из кармана, скрытого в складках платья, футляр с матушкиным ожерельем.

Всю дорогу из Чешира в Лондон оно находилось в саквояже, потом в «Двуглавом Лебеде» она вытащила его оттуда и бережно хранила его при себе во время путешествия в дилижансе к особняку герцога. А прибыв туда, не решилась оставить его в экипаже.

Она протянула футляр герцогу.

– Что это такое? – в недоумении вскинул тот брови, не соизволив даже попытаться взять его в руки.

Андрине пришлось встать, пересечь пространство, разделяющее их, и вручить ему футляр.

Герцог ногтем поддел крышку и взглянул с удивлением на индийское ожерелье. Потом поднял глаза на Андрину.

– Мой отец привез его из Индии, – пояснила она. – Мама хранила это ожерелье и отказывалась продать, как бы трудно нам ни приходилось. Я уверена, что она намеревалась приберечь его до свадьбы Черил и Шарон, чтобы оплатить расходы…

Герцог молчал, и поэтому она вынуждена была продолжить:

– У них нет никакой возможности достойно выйти замуж там, где мы живем. Им надо приехать в Лондон.

– А кто будет платить за пребывание ваших сестер здесь? – спросил герцог.

– Ожерелье стоит не меньше пяти сотен фунтов, – заявила Андрина, – и этого хватит на их пребывание в Лондоне до окончания сезона. Уверена, что за это время они встретят подходящих молодых мужчин.

– Я вижу, что вы продумали все до мелочей.

– Я только старалась обрисовать вам ситуацию и дать понять, насколько это для нас важно, – сказала Андрина.

– Для нас? – переспросил он. – По-моему, вы впервые упоминаете, что вся эта грандиозная затея каким-то образом касается и вас. До этого я думал, что вы печетесь только о своих сестрах.

– И вы были правы. Но… ведь я тоже должна быть здесь, чтобы позаботиться о них и посмотреть, как все складывается… И может, как-то их направить…

С каждым произнесенным словом речь Андрины становилась все более сбивчивой.

– Они ведь… они такие разные… и трудно предвидеть… Но если они обойдутся без меня, то, конечно, мне нет смысла дольше оставаться в Лондоне.

– Какое редкое самопожертвование, мисс Мелдон! Я просто вами восхищаюсь!

Эти слова герцог произнес таким тоном, что Андрина догадалась, что он никоим образом не делает ей комплимент. В его голосе звучала явная издевка.

Но ей было все равно, лишь бы он помог ей.

– Вам надо понять, почему я так хотела увидеться с вашим отцом, – продолжала она умоляюще. – Мне казалось, что он почувствует, что должен… нет, что он раскается в том, что пренебрегал старым другом, который так любил его, и как-то очистит свою совесть… проявив доброту к его дочерям…

– Мой отец никогда не выполнял никаких обязательств и нарушал все клятвы, которые с легкостью давал. И я мало чем от него отличаюсь. И если ваш отец выпал из карусели, то винить он должен в этом только самого себя.

После такого откровенного оскорбления Андрине нечего было сказать.

Наступило гнетущее молчание. Герцог не собирался его нарушать. Пришлось это сделать Андрине:

– Значит, вы… не склонны выполнить мою просьбу?

– Разумеется, нет, – ответил герцог. – Я холостяк, мисс Мелдон, и, конечно, не та личность, которая может сопровождать трех дебютанток, как бы ни были они очаровательны.

– Но есть одна тема, которую я не затронула…

– Какую же? – иронически поинтересовался герцог.

– Существует какая-то родственная связь между вашим отцом и моим… Я думаю, что ваша прапрапрабабушка… Мой отец иногда называл герцога своим кузеном.

– Боже мой! Сколько же у него разбросано по свету кузенов! Назовите имя этого родственника.

Несмотря на явно насмешливый тон герцога, Андрина решилась:

– Бенти…

Герцог наморщил лоб.

– Да-да, что-то подобное я припоминаю. Это имя как-то появлялось на нашем генеалогическом дереве.

– Значит, вы признаете, что мы не совсем чужие вам?

Она чувствовала, что это, разумеется, бесплодные попытки проникнуть в его сердце, но что делать, если ее план рушится, как карточный домик.

Андрина с робостью взглянула в лицо герцога. Выражение его лица не менялось, он походил на мраморную статую.

Она протянула руку и забрала у него футляр с драгоценным ожерельем, на которое возлагала все свои надежды.

– Ну и куда вы теперь отправитесь, мисс Мелдон? – осведомился герцог.

– Домой, куда же еще.

– В этот поздний час? – не без цинизма спросил хозяин дома. – Моя милая девушка, вы не можете бродить по Лондону в одиночестве в столь позднее время. Это опасно…

– Ваша светлость не должны об этом беспокоиться. Я как-нибудь позабочусь о себе.

– Неужели так, как прошлым вечером? – намекнул он.

Горячая волна ненависти вновь нахлынула на нее.

– Вы не имеете право упрекать меня за мое поведение!

– Почему же? Вы путешествовали одна, без подобающей спутницы и даже без горничной. И к тому же сказали мне, что намереваетесь в Лондоне подыскать себе подходящего мужчину…

– Я не знала, что вы, ваша светлость, так превратно истолкуете мои слова.

На ясные глаза Андрины надвинулась черная грозовая туча.

– Как вы посмели подумать… Вы – развратный негодяй!

– А что бы вы подумали на моем месте?

– Все-таки вы должны были почувствовать… Неужели я выгляжу такой… женщиной?

– Моя бедная невинность! – Он в молитвенной позе воздел руки к потолку, явно забавляясь происходящим. – Хорошенькая девушка, которая не хочет попасть в беду, никогда не отправится в путешествие в одиночестве. И никогда – вы слышите меня, моя юная леди, – никогда не примет приглашение отужинать с незнакомым джентльменом!

Та жестокая правдивость, которая ощущалась в его тоне, заставила Андрину покраснеть от стыда. Щеки ее пылали.

Чтобы скрыть это, она, полностью униженная, повернулась и шагнула к выходу.

– Нет-нет, я не позволю вам уйти, пока вы не скажете мне, где намерены провести эту ночь. Вы прежде уже бывали в Лондоне или приехали первый раз?

Андрина могла бы соврать, но она сказала правду.

– Да.

Больше всего ей хотелось убежать отсюда, скрыться в какой-нибудь уголок, но почему-то она чувствовала, что она не сделает ни шагу, пока герцог не разрешит ей удалиться.

– Из всех безумных, фантастических идей ваша самая невероятная, – обрушился на нее герцог. – Как вы могли быть такой наивной, чтобы придумать всю эту дурацкую историю.

– Я думала… что ваш отец… согласится помочь мне… – У Андрины сердце ушло куда-то в пятки от его грозного тона. – Я совсем не собиралась поселиться в его доме… Я думала, что мы сможем арендовать… какое-нибудь приличное жилье, а он раздобудет нам покровительницу…

– Вся ваша идея – это полное сумасшествие от начала и до конца! – возмущенно воскликнул герцог. – Вам еще, ко всему прочему, нужна покровительница? Боже мой! Неужели вы подумали, что мой отец знаком с подобными благопристойными дамами? И где я, черт побери, найду вам покровительницу среди ночи?

– Тогда я вынуждена буду… устроиться в отеле…

– А какой более-менее приличный отель примет одинокую девицу? – издевательски спросил герцог.

– Но где-нибудь такой, наверное, существует… – в полной растерянности начала было Андрина.

И тут же она ощутила страх. Лондон был так огромен, и она слышала, живя у себя в провинции, столько рассказов о преступлениях в столице, о девушках, перенесших надругательства или проданных в публичные дома.

Она как-то даже не принимала в расчет, что может столкнуться с подобными преступниками.

Какой же Андрина казалась маленькой, юной и достойной жалости, когда она стояла возле двери, готовая покинуть особняк герцога и отправиться в путешествие в неизвестность.

Ее глаза излучали и отчаянное горе, и решимость не дать унижать свое достоинство.

Герцог молча смотрел на нее. Во взгляде его было то же чувство, что Андрина испытывала к нему. Они оба не понравились друг другу.

Она была уверена, что миссия ее окончена и ей остается только одно – выйти из этого дома и раствориться в темноте.

Внезапно резким жестом герцог вдруг дернул за шнур звонка, вызывая слугу.

– Вернитесь, пожалуйста, и сядьте, – распорядился он. – Возможно, что я кое-что могу для вас сделать.

Прежде чем Андрина решила, стоит ли подчиняться его приказу, дверь распахнулась.

– Разыщите мистера Робсона, – велел герцог лакею, который появился за спиной Андрины.

– Будет исполнено, ваша светлость.

Андрина опустилась на тот же стул, на котором сидела во время их разговора.

А герцог, наоборот, встал, немного прошелся по комнате, а потом опять оперся спиной о каминную полку.

По тому, как жестко напряглись его губы и вздернулся подбородок, было видно, что он раздражен до предела.

Две бесконечные минуты прошли в молчании, пока дверь не открылась и на пороге появился среднего возраста человечек с совершенно седыми волосами и, как показалось Андрине, в дурном расположении духа.

– Вы хотели меня видеть, ваша светлость?

– Да, Робсон. Мне нужна покровительница для этой юной леди.

– Покровительница, ваша светлость? – У вошедшего мужчины брови поползли наверх.

– Зачем вы переспрашиваете?

– Я подумал, что не совсем вас понял, ваша светлость.

– Тогда постараюсь вам разъяснить, – резко откликнулся герцог. – Перед вами мисс Андрина Мелдон – дальняя кузина, очень дальняя – но, несмотря на это, все-таки моя родственница. Ее отец и мой папаша были друзьями, если, конечно, у прежнего герцога Броксборна были друзья, – при этих словах герцог усмехнулся.

Мистер Робсон вежливо поклонился Андрине, она ответила ему тем же.

– Мисс Мелдон сообщила мне…

Герцог продолжал свою речь тоном, в котором никак нельзя было уловить – шутит ли он или говорит всерьез. Он повторил, как бы подчеркивая последнее слово:

– Она сообщила мне, что является крестной моего папаши, и поэтому утверждает, будто мой отец должен был бы взять на себя заботы о ней и ее сестричках. Ей хотелось бы, чтобы он представил всю троицу в свет для последующего удачного замужества.

Андрина не могла не вскрикнуть от возмущения его словами, а еще больше тоном, каким они были сказаны.

Она была зла на герцога, и в то же время сердце ее радостно забилось.

Он согласился! Она победила! Ей с трудом верилось, что она действительно услышала то, что он сказал.

– Вы должны буквально запомнить то, что я вам сейчас скажу, Робсон, – продолжал герцог, словно бы диктуя некий документ. – Вот эта самая мисс Мелдон должна быть немедленно снабжена покровительницей, причем дамой благопристойной, перед которой открыты все приличные дома в Лондоне.

– Я понимаю вас, ваша светлость, но сделать это не так легко, – откликнулся мистер Робсон, и лицо его стало еще более озабоченным.

– Я разделяю ваше беспокойство, – угадал его мысли герцог. – Но надеюсь, что какие-то ископаемые существа, обладающие нужными нам качествами, еще живут на свете.

– Да, конечно, ваша светлость, если хорошенько поискать… Может, ваша тетушка графиня Хинли… – начал было мистер Робсон.

– Эта жуткая особа! – Герцог даже передернулся от отвращения. – Я не хочу иметь с ней никакого дела. Как вам взбрело в голову, Робсон, упомянуть ее имя?

– Прошу прощения у вашей светлости.

Наступило молчание, которое, казалось, нарушалось только скрипом мыслей в голове бедного мистера Робсона.

Наконец он произнес радостно и в то же время неуверенно:

– А что, если я предложу вам, ваша светлость, леди Эвелин Линдсей? Она тоже кузина вашей светлости, и, как вы, наверное, помните, ее покойный муж был послом в Брюсселе. Ей, должно быть, очень скучно жить на вдовью пенсию, и, как я осмелюсь предположить, она обрадуется возможности вернуться к светским развлечениям, то есть туда, где она когда-то блистала.

– Я знал, что ты меня не подведешь, Робсон, – сказал герцог. – Леди Эвелин нам подходит. Садись в экипаж и доставь ее сюда немедленно.

– Сюда, ваша светлость, и в этот час?

– Мисс Мелдон останется ночевать в этом доме, и ей нужна покровительница.

– Да, конечно, ваша светлость. Я тотчас же отправляюсь.

– Леди Эвелин живет где-то на Дорсет-сквер. Узнай точный адрес и тащи ее сюда, Робсон.

Герцогу уже не хватало терпения, чтобы соблюдать приличествующую вежливость.

Секретарь поклонился и исчез.

Андрина вскочила.

– Я не знаю, что сказать… Я никак не надеялась, что вы согласитесь… Я просто… я переполнена благодарностью, ваша светлость.

– Давайте подведем итоги, – жестко оборвал ее герцог. – Я ввязался в вашу совершенно идиотскую интригу вопреки всем правилам, которыми руководствовался прежде, и мне это очень неприятно.

– Но вы… вы… согласились.

Андрине от восторга не хватало дыхания.

– Да, я согласился, и боюсь, что скоро пожалею об этом… Да поможет мне Бог выпутаться как-нибудь из этой безумной затеи! Но позвольте мне хотя бы далее не участвовать, насколько возможно, в ваших дурацких предприятиях!