Текст книги "Время безмолвия (ЛП)"
Автор книги: Барбара Фритти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Александр?
– Что-то вспомнила?
– Нет, вообще-то, но звучит знакомо.
– Ты обожала рисовать лица. Забавно, что я сейчас подумал об этом, но ты никогда не фотографировала реальные лица людей, только делала скетчи. А когда бы я ни появлялся, чтобы посмотреть, чем ты занималась, ты сминала листок и выбрасывала его. Думал, ты стесняешься, но возможно ты не хотела, чтобы я увидел эти лица. Я часто интересовался, не рисуешь ли ты людей из своего прошлого, ведь у тебя даже не было фотографий твоих родственников.
Сара снова взглянула на зарисовку.
– Не помню, чтобы рисовала это, но, может быть, это все-таки была я.
– Слушай, а почему бы нам не попробовать? – предложил он.
– О чем ты? – осторожно спросила девушка.
Он передал ей через стол чистый лист.
– Нарисуй что-нибудь.
– Что? Я ничего не помню. Я не могу нарисовать прошлое, ведь его нет в моей памяти.
– Может, оно просто зарыто глубоко, – ответил он. – Сара, присядь. И просто попробуй.
– Джейк, пустая трата времени.
– У тебя есть идеи получше?
– Да, осмотреть квартиру.
Мужчина увидел не просто нежелание в глазах, но и страх, ведь он и раньше замечал эти непонятные эмоции, что были в настоящем раздрае. Сара хотела вспомнить свое прошлое, но она этого не делала. Неудивительно, что ее память все еще не вернулась, так как ее мозг постоянно получал странные и смешанные сообщения.
– Мы ее осмотрим, – произнес он. – Но сначала попробуем это.
После мимолетного волнения Сара села за стол. Он присел напротив и увидел, как она уставилась на листок.
– Понятия не имею, что ты хочешь вытащить из моей головы, – сказала Сара. – Она чиста как этот лист.
– Ты чересчур стараешься.
– Теперь значит, стараюсь? Обычно ты твердишь мне иное.
– Просто закрой глаза и начинай рисовать то, что придет на ум. Отпусти себя. Я знаю, ты сможешь.
На несколько секунд она уставилась на него, и он почувствовал, как от непрошенных и неуместных чувств переворачивается желудок.
– Ты все еще веришь в меня, – прошептала она.
Джейк прочистил горло, не желая сворачивать с намеченного пути.
– Рисуй, Сара. Все, что почувствуешь. Слушай свое сердце, а не голову.
Сара поднесла карандаш к листку, но рука не двинулась. Несколько долгих минут она оказалась в растерянности. Он начал было думать, что этот эксперимент действительно пустая трата времени, когда она вдруг начала выводить линии, сначала медленно, затем уже более сосредоточенно и с энтузиазмом. Через несколько минут девушка закончила. Она толкнула листок через стол и посмотрела на него.
– Я чувствую, что это очень важное место для меня.
Стоило ему взглянуть на рисунок, как кровь схлынула с лица.
– Джейк? Что такое? Ты знаешь это место? – обеспокоенно спросила она. – Что случилось?
Он не знал, способен ли вымолвить хотя бы слово. Он был просто ошарашен.
– Это дом, который я спроектировал для нас, тот самый, который мы строили вместе. Ты нарисовала его даже лучше, чем я.
Он взглянул в ее глаза и почувствовал, как лед, застывший в его сердце, начал таять. Сара вспомнила их дом, место, где они хотели провести оставшуюся жизнь, создать семью. Он никогда не думал, что она запомнила дизайн до мелких деталей настолько, что смогла один в один воссоздать его.
– Я думала, это мой дом, – произнесла она.
– Должен был им стать. Мы не успели его закончить до твоего отъезда. А с тех пор… я больше ничего не делал. Я просто не смог без тебя и Кейтлин. Он уже больше не имел значения. Для меня одного дом был огромен, а еще пуст. Хотя и в квартире было довольно ужасно, ведь даже после твоего исчезновения и стирания всех следов своего существования, я продолжал слышать твой смех, видеть ползающую на полу Кейтлин, чувствовать вкус лесного ореха в кофе, что ты делала мне по утрам. Ты действительно думала, что я просто забуду тебя, потому что забрала свои шмотки из шкафа?
– Прости, – прошептала она. – Прости, что причинила тебе боль и все испортила.
Он увидел, как на ее голубых глазах навернулись слезы, и попытался сдержать собственные порывы. Джейк сложно переносил женские слезы.
– Не надо. Я не собираюсь помогать тебе облегчить душу.
– Мне этого и не нужно. Я просто очень хочу, по крайней мере, быть в состоянии объяснить тебе, почему я пошла на это.
– Этого уже не объяснить.
– Может и нет, но мне жаль. Ведь это что-то да стоит.
– Ничего не стоит, – резко ответил он, потому что несмотря на то, что Джейк хотел ей верить, он и так совершил ту же самую ошибку больше одного раза и заплатил ужасную цену. Он не мог снова это сделать. Он был благодарен Саре, что она не поддалась эмоциям. Вместо этого она вытерла глаза тыльной стороной ладони и поднялась со стула.
– Я лучше поищу какие-нибудь зацепки, – произнесла она.
Он наблюдал, как она вернулась к комоду, не пропуская ни одной полки, проверяя с особой тщательностью. Насколько он мог сказать, одежды было не так много, только самое необходимое. Ему стало интересно, что она сделала с вещами, которые забрала из их дома.
Поднявшись, он подошел к шкафу и открыл дверь. Он прошелся рукой по паре платьев, нескольким джинсам и рубашкам, но ничто из этого не выглядело знакомым. Разве она носила подобную одежду, когда была с ним? Затем он увидел большую клетчатую рубашку у задней стенки шкафа, мужскую рубашку, свою рубашку.
Он затаил дыхание, представив ее в этой рубашке, подол которой едва прикрывает задницу, особо выделяя ее прекрасные длинные ноги. Ему не надо было снимать рубашку с вешалки, дабы знать, что у нее отсутствуют две верхние пуговицы – он сам лично оторвал их, когда однажды ночью повалил ее на кровать и занялся с ней любовью.
Из-за воспоминания его дыхание стало быстрым и прерывистым. Сука! Он не желала вспоминать ее в такие минуты. Он не хотел видеть собственные руки на ее груди. Он не стремился вспоминать, какой на вкус была ее кожа, как она ерзала под ним, а ее мягкий рот умолял о пощаде.
Он громко хлопнул дверцей шкафа. Сара с удивлением воззрилась на него.
– Не спрашивай! – предупредил он. Он прошел на кухню и набрал себе стакан воды из-под крана. Ему, наверное, стоило вылить холодную жидкость прямо на голову, но вода, по крайней мере, слегка остудила все изнутри. Наконец, придя в себя, он снова наполнил стакан и вернулся в гостиную.
– Я полагала, если окажусь дома, то смогу вспомнить, – спустя мгновение раздраженно произнесла Сара. Она провела рукой по волосам, ее пальцы запутались в локонах.
И снова он отвлекся на нежелательные воспоминания о том, как запускал пальцы в ее пряди волос, когда прижимал к себе ее голову. Он громко выдохнул и снова сделал глоток воды.
– Не помогает, – продолжила Сара. – Может, я провела здесь не так много времени… несколько месяцев. Что мне сейчас нужно знать – кем я была до встречи с тобой, где жила, как меня звали – все. Проблемы начались задолго до этого, потому что иначе мне не за чем было лгать тебе. – Она тяжело опустилась на стул возле кухонного стола, словно ноги больше не держали ее.
Сара была измотана – он понял это, заметив темные круги под глазами, что сливались с ее синяками на лице. Скорей всего, ей до сих пор было больно после аварии, и, наверное, ее сон прошедшей ночью был таким же беспокойным, как и у него. Да и на завтрак они успели поесть лишь парочку глазированных пончиков. Как бы ему ни хотелось двигаться вперед, он знал – ей нужен отдых.
– Надо поесть, – сказал он. – Выглядишь так, будто сейчас грохнешься.
– У нас разве есть время? Я чувствую, как с каждой секундой Кейтлин все больше грозит опасность.
– Да, понимаю, но твой мозг заработает лучше, если ты поешь. – Он прикинул варианты. – Если честно, не хочу уходить отсюда и идти в какой-нибудь ресторан.
Сара согласно кивнула в ответ.
– Мне бы тоже не хотелось обедать на глазах у всех и чувствовать себя уязвимой, не будучи уверенной, что за нами не наблюдают.
– Почему бы нам не заказать китайской еды или пиццы? Что предпочитаешь? – он подошел к телефону и изучил несколько меню с едой на вынос, что лежали на кухонном столе. – Похоже, ты и раньше так делала.
– Китайская будет нормально. Я бы хотела…
– Говядину по-монгольски, курицу с кешью и жареного риса, – перечислил Джейк, перебив ее.
Она с удивлением посмотрела на мужчину.
– Именно это я и собиралась сказать.
– Знаю. Твои любимые блюда.
Она наклонила голову, подарив ему задумчивый взгляд.
– Странно быть с кем-то, кто знает тебя лучше, чем ты сама.
– Это не совсем правда, – вздохнув, произнес Джейк. – Я знаю ту, кем ты притворялась, когда была Сарой Такер. Но я начинаю задаваться вопросом, есть ли тот, кто знает тебя настоящую… включая тебя саму.
* * *
Дилан понятия не имел, какие травы Кэтрин Хиллиард положила в его горячий чай, но напиток стоил того. Он почувствовал себя бодрее и готовым заняться делом. К сожалению, Кэтрин заявила ему, что любые дальнейшие вопросы пока подождут, ей нужно выгулять своих собачек – двух золотистых ретриверов, которые, по-видимому, обожали океан. Со своего наблюдательного пункта на ее веранде он видел, как она закидывала палочки в воду, а собаки с энтузиазмом бросались в нее, не обращая внимания на грубые холодные волны.
Кажется, Кэтрин не волновало, когда собаки отряхивались от воды недалеко от нее. Она, безусловно, была приземленной женщиной в своей одежде, забрызганной краской, и с босыми ногами. Он не понимал, что заставило его – она или ее история о подруге Джессике – но он точно знал, что теперь хочет узнать о них обеих чуть больше.
Когда Кэтрин вместе с собачками двинулась дальше по пляжу, он вздохнул. Стало очевидно, что в ближайшее время они не вернутся, а значит, придется дольше подождать, а он ненавидел ожидания. Открытая дверь в дом Кэтрин привлекла его внимание. После ее изначальной осторожности она предложила ему лишь гостеприимство. Он не мог поверить, что она оставила его одного – абсолютного чужака – в собственном доме, совершенно не заботясь о безопасности своих вещей. Он мог вынести все самое ценное из коттеджа с того самого момента, когда она налила ему чашку чая, попросила чувствовать себя как дома и отправилась на пляж. С другой стороны, в ее доме и не пахло ценными вещами. Кроме очень маленького телевизора на кухонном столе никаких других электронных устройств Дилан не обнаружил, не было ни компьютеров, ни стереосистем, ни MP3-плееров – ничего, если только они не находились в спальне.
Не в силах противостоять соблазну собственного любопытства, он вернулся в дом, прошел через кухню в столовую, где был установлен ее мольберт. Он присел и просмотрел некоторые картины, которые нагромождали ее стену. То, что он увидел, удивило его. Он не был силен в искусстве, но мрачный тон работ Кэтрин безусловно отметил. Дилан нахмурился, изучая одну темную картину за другой. Цвета были красные, черные, коричневые, образы абстрактные, некоторые с призрачной тематикой, другие же казались настоящим злом.
В каждой ее работе чувствовалась определенное настроение – злость, беспокойство, раздраженность и чувство несправедливости. По крайней мере, глядя на ее картины, он испытал именно их. Как такая привлекательная молодая женщина рисовала столь темные моменты?
Картина на мольберте, на которой девушка, удивительно напоминающая Сару, сидела на красивом лугу, очень сильно отличалась от всех других работ Кэтрин. Словно художница хотела защитить свои воспоминания и образы о Джессике, поместив ее в спокойное и тихое место.
Что наводило его на вопрос: Джессика, подруга Кэтрин, случаем не их Сара?
– Вижу, вы уже чувствуете себя как дома, – произнесла хозяйка.
Дилан в удивлении обернулся. Она вошла настолько тихо, что он не услышал ее шагов. Чаще его инстинкты бывали чуть острее. Она должно быть оставила ретриверов на улице.
– Да. И спасибо за чай, – ответил он. – Он меня взбодрил.
– Просто мне показалось, что вам необходимо встряхнуться.
– Встряска точно не помешала бы, – сказал Дилан.
Она улыбнулась его дерзкому заявлению.
– То есть вы из тех мужчин, которые считает, что усталость – это слабость?
– Я не устал, – парировал он. – Я беспокоюсь о ребенке своего брата. Нам важно как можно скорее найти девочку.
– Понимаю. Я думала над тем, что ваша подруга и моя может оказаться одним и тем же человеком. Это кажется таким удивительным, что у Джессики уже есть ребенок. А сколько малютке?
– Шестнадцать месяцев, – ответил Дилан.
Кэтрин покачала головой.
– Сложно в это поверить. В моей голове Джессика еще молоденькая девушка. Но это не так. Ей сейчас двадцать восемь. Сколько воды утекло с нашей последней встречи.
– И не стоит давать ей утечь еще больше, – проговорил он быстро, чувствуя, что Кэтрин – одна из тех, кто может затеряться в собственном разуме. Черт, может, это и есть то самое общее между ней и ее подругой Джессикой. – Давайте вернемся к нашему вопросу. Вы сказали, что Джессика отправилась в поездку по стране с еще одной девушкой. Расскажите о ней, пожалуйста.
– Ее звали Тереза Мейерс. Она была вместе с нами в приюте. Того же возраста, что и Джессика, но совершенно от нее отличалась по характеру. Она гордилась тем, что была клевой девчонкой. Понимаете, о чем я?
Младший Сандерс кивнул. Он сталкивался с подобными среди журналистов.
– Где сейчас Тереза?
– Я не знаю, – Кэтрин покачала головой. – Я пыталась найти ее после исчезновения Джессики в Чикаго, но не смогла определить ее местоположение. Она не вернулась ни на один из своих старых адресов, и, если быть откровенной, у меня не было средств, чтобы нанять кого-либо на ее поиски.
– Значит, Тереза тоже знала, как скрываться? Что? Разве в приюте не этому обучают: делятся с вами тайнами и вручают руководство, как исчезнуть без следа?
Кэтрин лишь пожала плечами, не обращая внимания на его сарказм.
– Всем на все плевать. Приютские дети не имеют корней. Если ты не милый ребенок, которого хотят усыновить, ты просто плывешь по системе, переезжая из дома в дом, совершенно позабыв о постоянстве или чувстве безопасности. Именно так мы и росли: я, Джессика, Тереза. Это то, к чему мы привыкли. Нас не волновало, стоит ли рассказывать людям, где мы были, потому что об этом не с кем было поговорить. Никому и дела-то не было до нас!
Несмотря на ее сухой тон, в ее глазах вспыхнула злость и Дилан почувствовал себя дерьмово за свои неуместные комментарии.
– Я прошу прощения.
– И правильно делаете. В любом случае, я не знаю, где Тереза. Впрочем, где и Джессика. На этом все.
– Но они могут быть вместе. Они ведь могут поддерживать связь после того, как Тереза уехала из Чикаго?
– Конечно, но, если бы Джессика знала, где Тереза, информация, скорее всего, сохранилась ее голове, так как в квартире не было ни единого упоминания или записки об этом. Хотя, когда она исчезла, у нее была с собой сумочка.
– Правда? – удивился этому факту Дилан.
– Насколько мы можем быть уверены, да. Это и стало причиной, почему полиция не увидела в ее исчезновения состава преступления.
– Ну, я думаю, есть лишь один способ узнать ответы на ваши и мои вопросы. Вам нужно поехать со мной в Лос-Анджелес и познакомиться с Сарой, убедиться не она ли случаем Джессика. Мы можем это сделать прямо сейчас. Я поведу.
Беспокойство Кэтрин взволновало его.
– Что? Вы не хотите ехать? – спросил он с удивлением в голосе.
– Конечно, хочу, но я работаю. Я преподаю искусство в местном колледже по пятницам, а сегодня у меня промежуточные экзамены за семестр. Я не могу его пропустить.
– Во сколько все закончится?
– В пять.
Ему совершенно не хотелось ждать. Они были всего в трех часах езды к северу от Лос-Анджелеса, а из-за этих обстоятельств они смогут встретиться с Джейком и Сарой не раньше наступления ночи. Но у него не было выбора, Кэтрин была его лучшей зацепкой.
– Тогда идите на свой урок.
Кэтрин как-то неуверенно уставилась на него.
– Что еще? – спросил он.
– Я годами уговаривала себя, что, возможно, у Джессики была веская причина исчезнуть, и, пытаясь найти ее, я могла лишь подвергнуть ее опасности. Поэтому мне интересно, а не сделала ли я сейчас именно это, когда вчера вечером позвонила в полицию. Может, было лучше просто подождать. Если Джессика захочет меня найти, она сделает это.
– Может, она не знает, где вы. Вы жили в Нью-Йорке, когда она исчезла.
– Вы правы. Но если бы она хотела выследить меня, она бы начала отсюда. Когда я была маленькой, я несколько лет жила здесь. Я часто рассказывала Джесс о песчаных дюнах Пизмо-Бич и красивых волнах. Для меня это было счастливое место. Я думаю, она бы приехала сюда, если бы меня искала. Да и мое имя есть в телефонном справочнике.
– Возможно, она и направлялась сюда, – предположил Дилан, при этой мысли нервы натянулись. Сара именно по этой причине могла поехать на север от Лос-Анджелеса, она, скорей всего, искала Кэтрин. – Сара понятия не имеет, кто она, – напомнил он Кэтрин. – Ей нужен тот, кто расскажет об этом. Если она – Джессика, вы можете стать единственным человеком, способным вернуть ей память. И это важно, не только потому что пропал ребенок, а потому что кто-то пытается убить Сару.
– Что? – спросила она в шоке. – Вы не упоминали об этом раньше.
– Ее авария была не случайна. Кто-то пытался столкнуть ее с дороги, а еще пытался задушить ее подушкой вчера в больнице. И это правда. – Он прямо посмотрел ей в глаза. – Вы же видите, что я говорю правду?
– Да, вижу. Но что вы действительно скрываете от меня, так это почему пытаетесь помочь человеку, который вам совершенно не нравится. Что вы имеете против Сары?
– Она разрушила жизнь моего брата. Семь месяцев назад она забрала у него ребенка и просто сбежала. Наблюдать то, как он ищет свою дочь… – Дилан даже предложения не смог закончить. Сама мысль просто наблюдать за болью Джейка убивала его. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь брату – тому, кто в буквальном смысле спас его никчемную жизнь. Но теперь у него был шанс, и он не упустит его. Ему нужно, чтобы Кэтрин доверяла ему, а она точно была не из тех, кто мог с легкостью кому-то довериться. Притворяться с ней не стоило. Она была чересчур проницательной. – Мне не нравится Сара, но я не заинтересован в том, чтобы вредить ей, – честно признался Дилан. – Я просто хочу помочь брату вернуть дочь.
– У меня никогда не было брата, – произнесла вдруг Кэтрин. – Но мне очень хотелось, чтобы был тот, кто всегда защитит меня, как вы желаете защитить своего. Ладно, я вам помогу. Я поеду сегодня с вами в Лос-Анджелес. Но запомните, я люблю Джессику так же, как вы любите своего брата. И если мне придется выбирать между ними, я выберу ее.
– А я его, – сказал Дилан.
– Тогда мы поняли друг друга, – ответила она.
– Это точно.
И в этот момент он осознал, что верит ей не больше, чем она верит ему. И он готов поставить на кон жизнь, так как абсолютно уверен, что Кэтрин не хуже Сары знает как можно сбежать и скрыться.
Глава 12
Сара почувствовала себя лучше после их позднего ужина. Пока они ели, Джейк ни слова ни проронил, и она была благодарна за это. Она нуждалась в небольшом перерыве от неиссякаемого потока вопросов, ведь за последние несколько дней произошло много всего. Ей необходимо разобраться со всеми странными фактами, которые открылись ей, и понять, имеют ли они хоть какой-нибудь смысл. Она начала счищать тарелки, но Джейк забрал их у нее.
– Я сам все сделаю, – произнес он. – А ты присядь. Прибереги сил для больших событий.
– Спасибо. – Сара наблюдала, как он убрал еду со стола и довольно быстро и спокойно вымыл посуду. В его движениях ощущалась уверенность, словно он привык самостоятельно заботиться о себе… что, впрочем, так и было.
Она задавалась вопросом, какой была его жизнь до встречи с ней. Не считая его работы, она о нем больше ничего не знала.
– Сколько тебе лет? – спросила она.
– Тридцать три, – коротко ответил Джейк, помыв тарелку и убирая ее в сушилку для посуды.
Значит, он старше ее на пять лет.
– Где ты вырос? В Сан-Франциско?
– Да.
– Чем ты любишь заниматься в свое свободное время?
Джейк вернулся к столу, совершенно недовольный ее вопросами.
– Почему ты пытаешься узнать меня? Это не поможет вспомнить твою жизнь.
– Может и нет, но мне любопытно. И никогда не знаешь… вдруг то, что ты скажешь или чем поделишься о нас с тобой, всколыхнет память.
– Скоро само все придет, Сара.
– Понимаю, но я просто хочу заполнить некоторые пробелы. Так ты будешь со мной говорить или нет?
Джейк со вздохом присел на стул.
– Ты никогда не была такой доставучей.
– Правда?
– Правда. Ты не была похожа на женщин, жаждущих узнать обо мне все-все-все. Я порой думал, какой же я счастливчик.
– Но теперь это не так?
Он покачал головой.
– Потому что теперь я понимаю, что ты не задавала вопросов о моей жизни, так как сама не желала давать ответов. Ты просто заявила: «Пусть прошлое останется в прошлом», на что я ответил: «Ладно, почему бы нет?». Я ведь просто понятия не имел, что тебе было что скрывать.
– А что насчет тебя? Ты что-нибудь прятал от меня?
Странный взгляд, что пронзил его глаза, удивил ее. И когда он ответил «Конечно, нет», она ему ни на йоту не поверила.
– Джейк?
– У меня было не самое лучшее детство, поэтому не люблю говорить о нем. Но я ничего не скрываю. – Он нахмурился. – Ладно, вот сокращенная версия моей жизни. Как я уже говорил, мои родители развелись, когда мне было десять, а Дилану семь. Наша мать ушла, и отец один воспитывал нас, если это можно так назвать. Его никогда не было рядом. Он – бизнесмен, инвестиционный банкир. Ему интересна лишь прибыль, и только цифры имеют для него значение. У него ни на что не хватает терпения, в частности, если что-то не складывается. У него были большие надежды, которых практически невозможно было достичь, особенно это касалось Дилана. Он был жесток по отношению к брату и превратил его жизнь в ад. Каждый вечер ужин превращался в боле битвы.
– И ты пытался смягчить удары, – предположила она.
– Это не работало. Отец и брат не выносили друг друга, и что уж скрывать, папа любил его задевать. Он ненавидел признаки слабости, и даже когда Дилан был просто ребенком, отец измывался над ним за любые провинности и провалы, будь это пропущенный мяч на второй базе или неверный ответ за математический тест. Иногда я пытался отвлечь его внимание, творя более ужасные вещи.
Сара наклонилась вперед, расположив руки на столе.
– Например, что?
– Все, что угодно, – пожал он плечами, – разливал воду на полу… он просто терпеть этого не мог… врубал телевизор, когда мы якобы должны были заниматься. – Джейк уставился в пол. – Короче, все.
– Ты точно лжешь, – произнесла она. – Ты ничего из этого не делал, это все Дилан. Ты просто брал на себя вину.
– Неправда, – его голова дернулась.
– Не думаю, что ты вообще умеешь лажать и портить. Ты же обладаешь этим врожденным чувством правильного и неверного.
– Только когда касается тебя, – вспыхнул его взгляд.
– Когда это касается всего, – парировала она. – Даже если ты пытался все испортить, чтобы отвлечь отца, я абсолютно уверена, ты с этим слишком плохо справлялся.
– Ну все! Хватит!
– Нет-нет-нет, погоди, – попросила она, понимая, что он сейчас закроется от нее. – Ладно, сделаю вид, что купилась на твою историю.
– Это не история.
– Расскажи все остальное. Пожалуйста.
Джейк сделал глубокий вдох и заговорил:
– Дела у Дилана обстояли хуже, когда я уехал в колледж. Отец выгнал его из дома, едва ему стукнуло шестнадцать. Дилану пришлось переехать ко мне. Два года он спал у меня в гостиной на диване – в квартире, которую я делил с несколькими парнями. Я устроил его в местную школу и все остальное. Он стал моей ответственностью.
– Твой отец не пытался вернуть Дилана обратно?
– Даже не думал, черт бы его побрал. Думаю, он был рад, что мы оба исчезли из его жизни. Он, конечно, перечислял мне деньги до совершеннолетия Дилана, а потом заявил, что устал содержать нас и был таков.
– Похоже, ваш отец довольно суровый человек.
– Холоден как лед.
– Неудивительно, что вы настолько близки с братом. Уверена, Дилан все что угодно сделает ради тебя.
Их крепкие отношения вполне объясняли, почему Дилан так сильно оберегал брата, когда дело касалось ее.
– Мы на все готовы ради друг друга, – подтвердил Джейк.
Она задумчиво посмотрела на него.
– Я встала между вами, не так ли? Ты что-то об этом рассказывал.
– Дилан не доверял тебе, а я его не слушал. Он всегда цинично относился к женщинам, он так и не смог пережить, что мама бросила нас. Он просто с ума сошел, когда мы съехались, и уж тем более, когда ты забеременела. Он давил на меня, говоря, что я должен задавать тебе больше вопросов, чтобы быть уверенным в том, кто ты есть, прежде чем женюсь на тебе. Но у меня не было желания расспрашивать тебя, я не хотел раскачивать нашу идеальную лодку. Поэтому я вышвырнул его, попросил убираться из моей жизни, если он не готов радоваться за меня. Я не видел его вплоть до дня твоего исчезновения. Он приехал сразу же, как только услышал, что ты и Кейтлин ушли.
– Ты выбрал меня, а не брата. Я удивлена.
– Это просто говорит о том, насколько я был безумен по отношению к тебе. Я ошибался. Мне следовало сделать все то, о чем он просил. – Джейк потарабанил пальцами по столу. – В своей работе, я фокусируюсь на каждой детали. Я знаю, насколько важно иметь крепкий фундамент, который невозможно обвалить, иначе все не имеет значения. Но в своей личной жизни, с тобой, я просто облажался. Я даже думать забыл о фундаменте, меня не волновали детали. Наши отношения были выстроены на зыбучих песках, и смотри, что в итоге вышло. Все обрушилось. И чему тут удивляться?
Она не знала, что сказать, все еще будучи ошарашенной тем, что была способна разрушить столь крепкую связь между братьями. Джейк должно быть действительно любил ее, и она должно быть тоже. Но если она любила его, почему позволила ему прогнать собственного брата, которым он так дорожил? Джейк, скорее всего, рассказывал ей, как один практически вырастил Дилана. Она должна была знать, насколько эти двое близки.
– Я знала, что не нравлюсь Дилану? – задала она вопрос. – Ты мне говорил о вашем с ним разговоре?
– Не совсем, – признался он. – Ты знала немного, но я не хотел задеть твои чувства.
Потому что у него огромное сердце, поняла она. Он защищал брата и защищал ее. Джейк был хорошим человеком. Почему она вообще оставила его? Должно быть что-то еще, о чем он не поделился касательно их отношений.
– Из-за чего мы ссорились? – спросила она.
– Ни из-за чего, – Джейк вдруг воззрился на нее.
– Серьезно?
– Ты не любила ссориться. Ты никогда не жаловалась. Ты вообще никогда не спорила.
– Уау. Звучит словно я какая-то до ненормальности скучная половая тряпка. И почему я тебе понравилась?
Джейк вздохнул.
– Ты не была половой тряпкой. Мы не ссорились, потому что все делали в унисон. Нам нравились одинаковые фильмы, мы читали одни и те же книги. Нам никогда не было скучно друг с другом. Да, мы немного говорили о личном, но в разговорах обо всем остальном нас было не остановить. И ты обладала невероятным чувством авантюризма, Сара. Однажды ты прочитала статью об общественных лестницах Сан-Франциско. Их, кстати, около трехсот или вроде того. Ты решила, что мы должны их все найти и облазить. И мы это сделали. Я вырос в этом городе, но даже я его не так хорошо знал, пока не познакомился с тобой. – Он замолчал. – Ты словно остановила меня и дала почувствовать солнце на своем лице. Знаю, звучит глупо, но я никогда ничего подобного не делал.
Конечно, нет, так как Джейк был целеустремленным человеком, и прямо сейчас он испытывал нетерпение, рассказывая ей об их совместном прошлом, когда на самом деле все, чего он хотел, – это найти Кейтлин.
– Спасибо, – просто сказала она. – Приятно что-то услышать о себе.
– Обращайся в любое время, – небрежно пожал он плечами.
Мускулы на его лице напряглись, как будто он пожалел об их небольшом доверительном моменте. Она сомневалась, что сможет выяснить хоть что-то еще более личное, но Сара не хотела, чтобы их разговор закончился. Ей казалось, что каждое сказанное им слово озаряет темноту в ее голове.
– Это помогает, – произнесла она.
– Почему? Ты начинаешь вспоминать?
– Воспоминания кажутся ближе.
– Что это значит?
– Не знаю, Джейк. Просто продолжай говорить. Расскажи мне о вашей матери.
– Не буду.
– Но почему она вас бросила? Разве дети остаются не с мамами?
– В ее случае – нет, – ответил Джейк. – Думаю, все эти годы она просто была запугана нашим отцом, что просто уже не выдержала. Она начала пить, принимать таблетки. Уверен, она пыталась сбежать от отца.
– Он бил ее?
– Никогда не видел, чтобы он поднимал на нее руку. А иногда даже вспоминаю хорошие времена. Но однажды эти дни просто исчезли, а через некоторое время ушла и она. Она написала нам длинное письмо, только это. Годами мама присылала нам подписанные ею открытки на дни рождения и даже рождественские подарки, и это была ее единственная связь с нами.
– Кажется странным, что она вот так просто взяла и покинула вас.
– Неужели? Мне странно слышать от тебя, как ты утверждаешь, что это странно, – четко намекнул он, окидывая ее горящим взглядом. – Очевидно, у тебя тоже нет никаких проблем с тем, чтобы уйти по-английски.
Сара почувствовало жало обвинения. Ей не понравилось, насколько близкой оказалась история его матери с ее. Нахмурившись, она задала вопрос:
– Я знала о том, что ваша мама сделала?
– Конечно, знала, но, похоже, тебе было плевать. Или возможно ты поняла, что уйти, не попрощавшись – это идеальный способ резать меня без ножа. Не думал, что ты можешь быть такой жестокой.
Голос звучал достаточно злобно, но в его словах было столько же боли, сколько и гнева. На глазах навернулись слезы, и ей казалось, что она снова на грани, но ей нельзя плакать, так как Джейк решит, что она притворяется, пытаясь вызвать у него сочувствие, когда на самом деле ей хотелось плакать за весь тот вред, что причинила ему.
Он прав. Было невероятно жестоко повторить уход его матери. Она так сильно обидела его, этого человека, которого якобы любила, раз жила с ним и даже родила ему ребенка. Как она могла пойти на это? Она не считала себя жесткой и холодной стервой – такой, какой он ее описал. Но разве можно отрицать факты?
– Думаю, я ненавидела себя не меньше, чем ты, – пробормотала она.
– Невозможно. – Лицо Джейка помрачнело, рот напрягся, пульс на шее ускорился. Он вскочил на ноги так быстро, что даже опрокинул стул. – Хватит на этом разговоров. Что бы между нами ни было – все кончилось. Пусть останется так, как есть.
Это были его последние и запоздалые слова, что заставили ее осознать, как сильно он боролся сам с собой. Она почти боялась спросить, но слова все же вылетели:
