Текст книги "Наложница для дракона инквизитора (СИ)"
Автор книги: Айза Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Эх, я так надеялась, что они сейчас улетят. И я еще тут останусь. Увы… Что-то замут Инквизитора не сработал. Если он именно этого добивался. Или? А разве разберешь, что в голове у Дарки?
И все же, зачем он приплатил дракону? В замок ведь меня все равно бы отправили, если не Женька, так другие прихвостни. Надеюсь, в ближайшее время я разгадаю эту загадку.
Спорить и упираться нет смысла. Махнув рукой на прощание Мариссе, выхожу вслед за своей надзирательницей. А она странная стала, нервная, дергается, вздыхает, то и дело волосы свои поправляет.
Хорошо, что я пойло ее заменила. Пока она на дракона отвлеклась, у меня навыки еще с улицы выработаны. Кружки у нас одинаковые, одно незаметное движение и все готово. Чем паскуда меня травануть хотела? Еще на руку сыграла вонь в халупе Мариссы, такая, что вкус перебивает, ну, и ведьма слишком озабочена была своим ухажером.
Только не спасли меня все манипуляции от главной проблемы – самовлюбленный индюк-то ждет. Усаживаюсь с Женькой в коляску, запряженную драконом. Она ерзает на своем месте, губы облизывает и на Зорака томные взгляды кидает.
– Я сейчас быстро управлюсь и вернусь, – голос изменился, жалобный скулеж проскальзывает.
Точно, пойло действует. Хоть вообще теперь ничего не пей и не ешь в замке их.
– Я буду ждать, прекрасная Эвджения, – кричит дракон, реально на славу отрабатывает.
А меня уже даже это не радует. Чем ближе дворец, тем гаже на душе. Встречи с индюком точно не избежать.
– Зачем я так быстро ему понадобилась? Можно было хотя бы дать мне время в себя прийти? – бурчу себе под нос, когда коляска довозит нас до дворца.
– А от тебя ничего особенного не потребуется, только ноги раздвинуть, – от этих слов ее дыхание становится еще тяжелее.
Берет меня за руку и ускоряет шаг, волоком тащит за собой.
– Ты куда так летишь, как на пожар. Живой дракону не сдамся, скажи, пусть лучше сразу или прибьет, или оставит эту затею!
– Ой, кому какая разница, что там твой поганый язык несет, – ведьма спешит, и мое присутствие ее раздражает больше обычного.
Я несколько раз падаю на ступенях, настолько Женька тянет. И откуда в ней столько силы?
– Тебя что, петухи в зад клюют, чего так спешишь? – выдергиваю руку. – Отвали ты от меня, а!
А ведьму трясти начинает, на припадочную похожа. Даже на мои слова больше не реагирует, будто вообще перестала речь воспринимать.
– Лурин! – орет на весь замок. Снова берет меня за руку и ведет по золотым коридорам. Пальцы такие цепкие, что фиг освободишься.
– Что случилось? Что за паника? Эвджения, что с тобой? – из одной из комнат выплывает разодетое чудо. Платье настолько пышное, что едва можно голову разглядеть.
– Займись ей. Подготовь к трапезе с королем, – командует и ногой от нетерпения притопывает.
– Я? С чего это? – надувает губы. – Не хочу!
– Не гневи меня, иначе вмиг лишишься привилегий! – приближается к ней, тычет длинным носом. Вот она реальная угроза, этим носом и проткнуть можно, устрашающее оружие. – И без фокусов. Сделай все, чтобы король остался доволен. Спрос с тебя будет!
– А ты куда? – Лурин сразу помрачнела. Но спорить не стала. Реально у Женьки тут слишком много власти.
– Дела у меня, – поворачивается и улетает прочь.
Хотела крикнуть, что за дела там у нее. Но промолчала. Удивительно, как сдержалась. Но что–то подсказывало – мне стоит сохранить ее тайну. Ведь Дарки явно непросто так купил того слащавого дракона.
– Пошли за мной, – вздыхает Лурин. – Давай без фокусов, мне это не нравится еще сильнее, чем тебе.
– Так сходи за меня к королю, в чем проблема, – пожимаю плечами. – И все будут довольны.
– Если бы я могла, – так тяжело вздыхает, словно в самодовольном индюке, точнее, в его трусах, спрятаны все сокровища мира.
И она реально старается, созывает помощниц, и меня готовят к экзекуции. Я бы сейчас с радостью на камеру пыток согласилась, лишь бы не к индюку. Не даю им меня раздеть, стараюсь все сама сделать, чтобы не запалили, что ран на мне нет. Мне выбирают одно из этих жутких пышных блестящих платьев. Прическа, макияж. И я похожа на упакованную куклу. Тошно на себя смотреть.
Лурин проводит меня в королевские покои. Резко останавливается. Заглядывает мне в глаза.
– Для тебя же лучше, если покоришься. Не нравится участь, так Мартеган удовлетворит похоть и быстро к тебе остынет. Ко мне вернется.
Как ей объяснить, что я и одной ночи с индюком перенести не смогу?! Никак.
– Оставь свои «ценные» советы при себе, – шиплю сквозь зубы.
У меня одна надежда на Дарки. Он ведь должен что-то придумать! Хоть и глупо, кто я ему? Почему он должен впрягаться? И самое паршивое в этом всем – запасного плана у меня нет. Загнали в угол, и фиг знает, как выбраться.
Лурин приводит меня прямо в спальню к индюку. Открывает дверь, толкает в спину и закрывает ее. Все… капкан захлопнулся.
Индюк восседает за накрытым столом. Горят свечи. Тьфу, блин, романтика. Одет в голубой блестящий наряд, на башке неизменная корона. Меня глазами пожирает, уже в своих мыслях раскладывает.
А рядом с ним стоит инквизитор. Мое сердце подпрыгивает, в горле застревает. Ничего с собой сделать не могу, смотрю, раскрывши рот. Пожираю Дарки глазами, как индюк меня.
– Доброго здравия, София, – воркует король, на губах слюна.
– Здрасьте…
Инквизитор только кивает в знак приветствия. И больше на меня не смотрит. Словно я пустое место. Что-то королю про какие-то войска чешет, про стратегию. Даже вникнуть в суть не могу, так меня его появление взволновало, а у надежды крылья вырастают. Вот сейчас он что-то придумает, и я буду спасена.
– Хорошо, Даркмор, я понял тебя, – важно изрекает индюк. – Позже обговорим детальней. Ступай, – машет рукой в сторону двери и продолжает меня своими глазищами раздевать.
А я смотрю на Дарки, вот сейчас он скажет. Сейчас что-нибудь сделает, подхватит меня, расправит крылья и унесет из этого гадюшника. А он…
Кивает. И даже не удостоив меня мимолетного взгляда… уходит… Предварительно растоптав мою надежду… Оставив от нее только жалкие осколки…
Глава 10
Предатель! Во рту горечь, в глазах печет. Нет, не заплачу. Фиг ему! Как же паршиво на душе. И ведь ничего он мне не обещал, ничего не говорил, он просто выполнял свою работу. Да, я для него просто задание, с которым он облажался. А то, что мой воспаленный мозг себе надумал – это уже мои проблемы.
Я всегда была одна. И надо продолжать выживать не надеясь на сомнительных инквизиторов. Опрометчивый, идиотский поступок. На улице, каждый, кто улыбается тебе, не задумываясь, воткнет нож в спину. Тут так же. Нельзя об этом забывать. Спасибо, Дарки, что ткнул носом в истину – каждый сам за себя.
– Проходи, София, – индюк явно в хорошем расположении духа. Предвкушает горячую ночку.
Хочется сказать: «Ни хрена тебе не обломится!», только, увы, боюсь, шансов у него гораздо больше, чем у меня вырваться.
Медленно иду к столу. Индюк наблюдает за каждым моим движением. Усаживаюсь за стол.
– Угощайся, сегодня повара приготовили особые блюда, – протягивает мне бокал. Влажные от слюны губы поблескивают. А за его спиной возвышается самая жуткая и пугающая штуковина – огромная кровать.
– Не стоило утруждаться, – стараюсь держать язык за зубами. Сейчас как взбеленится, ка-а-ак разложит меня…
Окидываю стол взглядом, есть и пить все равно ничего не буду, опасно. А вот ножик надо незаметно умыкнуть. Хотя сомнительно, что он мне поможет одолеть дракона, я ж не баба-воительница какая-то.
– Это особый вечер, София, – коробит от этого имени, и вдвойне тошно, когда оно исходит из его рта. – Как твое самочувствие? – прищурился и смотрит так, словно ждет особой реакции, что-то ищет в моих глазах.
– А как я себя должна чувствовать, когда меня плетью на глазах у толпы отхлестали? – чем больше на него смотрю, тем сильнее к горлу тошнота подкатывает.
Как же хочется встать и побежать от этого места как можно дальше. Верните мне мою прошлую жизнь! На улице было в разы лучше, там я была хозяйкой своей судьбы.
– Ты заслужила наказание, и я был с тобой мягок. Тем более, тебе оказали помощь, даже шрамов на коже не останется, – делает большой глоток из своего бокала и отправляет в рот кусок жирного мяса.
– А шрамы в душе? А унижение? А дрянной осадок, который остался, его как излечить?
Смотрит на меня как-то странно, словно чего-то не понимает. Хмурится. Потом вдруг плотоядно улыбается.
– София, после этой ночи ты забудешь обо всем. А если будешь покладистой, то более не ощутишь прикосновение хлыста, только если сама не попросишь, – в светло-желтых глазах появляется блеск, озабоченный, отвратный. Тянет руку, увитую перстнями, ко мне. Поспешно прячу свои руки под стол. Не вынесу его прикосновений.
– Покладистой, ваше индюшиное величие? То есть спокойно позволить себя изнасиловать? Только потому, что ты возомнил, что тебе все можно? Походу тебе корона одну извилину мозга передавила! Ты вообще в курсе, что близость по взаимному согласию происходит, а не только по твоему желанию? – все, меня снова несет.
Я держалась. Долго держалась. Но мерзотность индюка зашкаливает, и мое терпение лопнуло, разлетелось по комнате, и я готова даже ценой жизни защищаться. Помру, но гниде не дамся! Хватаю нож и сжимаю в руке. Он не обращает внимания на это. Он вообще странный. Продолжает на меня смотреть. Моргает. И не вижу гнева на лице.
– Ты изменишь свое мнение, когда попробуешь королевской ласки, – и говорит он теперь иначе, растягивает слова.
– Дари свою ласку тем бабам, которые этого хотят. А от меня отцепись!
– Удосужиться чести попасть ко мне в опочивальню… это честь. Ты знаешь, сколько наложниц мечтают… – тут он странно потряхивает головой, смотрит на меня затуманенным взглядом. Он чего, напился? Вроде нет…
– Я с радостью уступлю им место, скажи, кого позвать, мигом организую, – только, по-моему, ему пофиг на мои слова. Даже если его трехэтажным матом сейчас покрою, не отреагирует.
– София… – бормочет и… утыкается рожей в свою тарелку.
– Индюк?! – зову, затаив дыхание. Никакого ответа.
Тогда набираюсь смелости и тычу его вилкой в руку. Ноль реакции. Сильнее. Ничего. Даже не пошевелился.
Вот оно счастье, привалило! Надо ловить момент! Не успела я сообразить, как использовать предоставленную возможность, как дверь в королевскую спальню открывается. Оборачиваюсь, сжимаю нож в одной руке, вилку к другой. Я готова к атаке.
Во всем черном, в неизменной маске в спальню короля входит Дарки. Невозмутимо оглядывает открывшуюся его взгляду картину, словно именно это он и ожидал увидеть.
– Это ты его вырубил? – зачем-то еще сильнее сжимаю в руках свое орудие.
– Ага, – проходит к столу. Поднимает индюка, смотрит в его лицо в потеках жира и прилипшей зелени.
– И что теперь? – морщусь от отвращения. Зрелище вызывает рвотные спазмы.
Как это недоразумение стало королем? Как стало, еще можно понять – по наследству. А как он управляет миром?
– Надо его уложить, – поднимает индюка, не прилагая каких-либо усилий, укладывает на кровать.
– И, типа, скажем утром, что все было? – смотрю на него со злостью и чувством благодарности.
Дарки оставил меня тут с ним! А что, если бы дракон не стал есть и пить? А сразу бы на меня накинулся? С другой стороны, ему не все равно, он меня не оставил. Только вопрос, чей зад он прикрывает? Понимал ведь, что в отчаянии могу выложить правду. Пусть меня бы это не спасло, но и его бы закопала. Так что пока не знаю, как реагировать, и уж тем более сложно даже представить, какие мысли крутятся в инквизиторской башке.
– И он наивно поверит, так, по-твоему? – ухмыляется. Но кроме этого, есть некая иная эмоция в его глазах, завораживающая и пугающая одновременно – предвкушение.
– А я откуда знаю?! Ты ж у нас стратег, так выкладывай свой план, – зачем-то все равно держу нож, нацеленный в его сторону.
– Девственности тебя в любом случае сегодня надо лишить, – подходит ко мне, крадучись, как зверь, учуявший добычу. – Невинная кровь должна окрасить простыни.
– Девственности? – хмурюсь. – А я, типа, это… реально девственница?
Теперь его черед удивленно вздернуть брови, это даже видно под маской.
– Да…
– Фух, – из груди вырывается вздох облегчения. – Успокоил. Я-то я переживала, что где-то у меня может быть ребенок, ждет маму, а я даже не помню о его существовании, – вздрогнула.
Это долгое время был реально самый большой кошмар. Я даже просыпалась по ночам в страхе, мне казалось, что ребенок меня завет, а я понятия не имею, где его искать. Но девственность – это как камень с души. Значит, никого я не бросила, никто меня не ждет, с одной стороны, легче, с другой – грустно… Ребеночек, он бы меня любил, а я его. Но где мне с моей жизнью даже мечтать о подобном? И уж явно не заводить дитя от индюка, такого мой мозг пережить неспособен.
– Ты не рожала, – говорит с видом знатока, словно только что отсканировал мой организм.
– Откуда такая уверенность?
– Чую.
– И этот тоже все учуял? – кошусь в сторону похрапывающего короля.
– Естественно. Одна ты в неведении касательно своего тела, – сверкает белозубой улыбкой.
– У меня память отшибло, не забыл? Откуда мне было знать, была я с мужчиной в той жизни или нет? – отворачиваюсь.
Не до подобной ерунды мне было. Надо было выживать, думать, где взять еду, найти ночлег. А уж девственность меня волновала меньше всего.
– Сейчас это исправим, – подходит ко мне вплотную, обдает затылок горячим дыханием.
– Ты это… не поняла… – облизываю вмиг пересохшие губы, – Предлагаешь свои услуги?
– Ага, – урчащим голосом, который резонирует у меня в животе.
Правда долбанула меня со всего размаху по башке. Секс с Дарки… не сказать, что не думала… но вот так вот… сейчас…. А-а-а… все внутри вопит. Я не могу принять реальность.
А с другой стороны, этот гад снова выкручивает ситуацию в свою пользу. И мне это определенно не нравится.
– Переспать с тобой? А ты все обставишь так, что я это сделала с индюком? – уточняю зачем-то, хотя и так, все предельно ясно. Но для меня это взрыв мозга.
– Или же мы можем разбудить Мартегана, и ты сделаешь это с ним, – накручивает прядь моих волос на палец в черной перчатке. И голос хриплый, проникновенный, бесит и одновременно завораживает.
– Ты прекрасно знаешь, что я не выдержу прикосновений индюка, – смотрю в огненные глаза. Читаю там насмешливый ответ. Знает, конечно, гад, все знает.
– А девственная кровь должна украсить простыню.
– Так мы же можем это механически сделать, – краснею, щеки пылают, – Ну… пальцами… к примеру…
– Можем, – наклоняется, почти касается моих губ, – Но не будем.
– Почему? – тихо, затаив дыхание.
– Зачем портить ягодку, если ей можно насладиться…
Глава 11
Кровь застилает глаза, все же нахожу применение ножу, втыкаю его в бок интригану. Дарки перехватывает мою руку, улыбается.
– Гад, ты, инквизитор, – шиплю, вцепившись в нож. – То есть решил поиметь свою выгоду? Воспользоваться ситуацией! – на краю ножа поблескивает кровь, только мне этого мало, хочу резать кромсать, рвать и метать! – И ты реально думаешь, что я добровольно на такое соглашусь!
– Ага, – высовывает кончики раздвоенного языка.
– Не дождешься! Фиг тебе! – даже для меня самой эти слова звучат неубедительно. Но признать вслух, согласиться на подобное, покориться ему – ни в жисть!
– Предпочитаешь его? – кивает на заляпанную едой рожу.
– Предпочитаю, чтобы ты разрулил все нормально, без своих хитрожопых уловок.
У меня на языке вертятся тысячи ругательств, и я собиралась их обрушить на него все до одной, гад и тут опередил меня, накрыл мои губы своими. Впился жадно, впуская электрические разряды под кожу. Отключая мой мозг. Дергая за неведомые мне внутренние струны и распаляя странный жар во мне.
Пока я растекалась лужицей от поцелуев наглого раздвоенного языка, Дарки расправил крылья, подхватил меня, сиганул в окно, и в мгновение ока мы оказались в другой комнате.
– Дверей для тебя не существует, похоже, – оглядываюсь по сторонам. Маленькая комнатка, конечно же, в золотых тонах. Но тут все довольно скромно, нет этой кричащей вычурности.
– Так безопасней, – сжимает одной рукой мою талию, второй перебирает волосы.
– Я еще не давала своего согласия, – не хочу сдаваться. Хотя, что греха таить, порочная часть меня, которую пробудил инквизитор, так и пищит от желания попробовать.
– Ага, – ухмыляется и отходит от меня к кровати. Скидывает бархатное золотистое одеяло, извлекает из шкафчика белоснежную простынь, и умело так ее расстилает.
Девственная кровь! Новый приступ ярости меня накрывает.
– Готовишь место для своих экзекуций! Все у тебя просчитано, да, инквизитор! Пытать, так по всем правилам! Белая простынка, кровушка, мне умилиться сразу, упасть на колени и рассыпаться в благодарностях! Ах, спаситель ты мой! Этого ждешь, гад?! – жалею, что нож с вилкой выпали из рук, пока он подло меня целовал. Усыплял бдительность.
– А поблагодарить бы могла. Сколько раз я твой зад спасал, – поворачивается, расстегивает пуговицы черной рубашки. – Но ты скорее свой язык проглотишь, чем «спасибо» скажешь.
– А не за что тебя благодарить. Все произошло только по твоей вине. И играешь в супергероя ты из страха подставить свой инквизиторский зад.
Мигом оказывается рядом, так что глаз не успел уловить движения, проводит рукой в перчатке по моей щеке, нежно целует нос, губы, подбородок, спускается к шее.
– Как же ты дурочка, – урчит мне в кожу. Глаза закатываются, я должна разозлиться, вспылить, а его слова успокаивают, меня снова уносит водоворот странных ощущений.
Желание сопротивляться пропадает. Не хочу, не могу, мои пальцы помимо воли обвивают шею инквизитора, голова откидывается назад, сама подставляю ему шею. Там, где кожи касаются его губы, все горит, печет, и я хочу, чтобы такие ощущения были на каждом участке моего тела.
– Сними перчатки. Или ты собираешься ко мне в них притрагиваться? – запускаю пробный крючок. Если и поддаться его соблазнам, то на моих условиях.
Я ведь даже не видела его рук. Вообще ничего о нем не знаю. Об индюке и то больше инфы.
Смотрит на меня, в глаза заглядывает, затягивает в огненную воронку, а у него глаза постоянно цвет меняют, то обжигающе огненные, то черные, то переливаются золотыми бликами, как калейдоскоп, сколько ни смотри, а всегда разные узоры будут. А самое притягательное – то, что скрывается в их глубине, хочется нырнуть и изведать. Мотнула головой, снова он меня зачаровывает.
Инквизитор все же отбрасывает перчатки в сторону. Беру его руку, рассматриваю. Аккуратные ногти, грубая, шершавая кожа, жгуты вен выпирают, хочется провести пальцем и изучить их узор. Несколько шрамов, которые лишь украшают его руки. Облизываю губы от дикого желания почувствовать его прикосновения на себе.
Сама ведь попросила, и теперь еще больше сгораю от желания. Смелею. Протягиваю руку к его сорочке. Расстегиваю пуговицы. Дарки скидывает ее на пол.
Аж приоткрываю рот, сглатываю обильное количество слюны. Нельзя, чтобы тело было таким совершенным. Под бронзовой кожей бугрятся мышцы, идеальные пропорции. Не в силах устоять, провожу рукой, там течет лава, сила, энергия. Под левой грудью у него татуировка с какими-то символами и надписями, тянет ее погладить. Когда протягиваю руку, татуировка воспламеняется, вспыхивает, но она не обжигает, наоборот, притягивает, манит неведомым до этого момента теплом.
– Что это? Почему она… засветилась? – губы дрожат, я не в силах отвести взгляд от надписей, которые становятся только ярче.
Это странное свечение делает его тело еще более совершенным, отбрасывает блики на кожу. Дарки стоит в огненном сиянии, мышцы перекатываются под кожей, глаза сжигают меня живьем. Как тут сохранить самообладание? Как не поддаться его соблазнам? Инквизитор-искуситель! И эта татуировка, что продолжает приковывать мой взгляд, она манит, притягивает. Безумно хочу провести по ней языком и впитать этот жар в себя.
– Родовая метка, не бери в голову, – говорит небрежно.
Лицо мое руками обхватывает, словно специально, от светящейся татуировки хочет внимание отвлечь. Большим пальцем по губам проводит.
– А почему она светится? – я не унимаюсь. И глаза все туда косятся, манят она меня, словно вот в этих надписях все сокровища мира спрятаны.
– Тебя сейчас не это должно заботить, – проводит руками по моим оголенным плечам, в глазах пожар, и я хочу там гореть вместе с ним. Рот приоткрывается, ноздри втягивают запах дракона, будоражащий, сшибающий мозг напрочь.
– А что?
Одним рывком он разрывает мое платье и отбрасывает в сторону. И нагло так по моему телу проходится, лапает его глазами, ожоги оставляет.
– Совсем охренел? – бью кулаком в его грудь. – Я еще не дала согласия!
– То-то твоими соками за версту пахнет, – ведет носом, и выразительно так вниз смотрит. На мне кружевные трусы, больше на панталоны смахивающие, такое вот бельишко в драконьем мире. А лифчика и вовсе нет, такой аксессуар у них не предусмотрен. И стою я перед ним в одних этих кружевных панталонах, краснею, и понимаю, что нравится мне на себе его взгляд ловить, хоть и злит инквизитор меня неимоверно.
– Я женщина, ты мужик, ничё такой, природа берет свое. Но это не значит, что я готова. Я вот только узнала, что девственна, может, хочу в этом статусе еще походить, – задираю голову кверху, скрещиваю руки на груди, не фиг на мои соски пялиться.
– Ничё такой? – губы в чувственной улыбке разъезжаются. К себе притягивает, к торсу стальному прижимает. Вот зачем он это сделал, гад! Почву из-под ног выбил. – По нраву пришелся, – шепчет мне в ухо, и раздвоенные кончики в раковину пробираются.се… панталоны совсем промокли. Сама чувствую, как теку, и колет все внутри, словно пустоту там надо срочно заполнить.
– Не неси чепухи. Просто неотвратный. Сортом получше, чем индюк. Но… это еще проверить надо, – а-а-а… как сложно дышать, инквизитор весь кислород спер. – Маску ты так и не удосужился снять, – протягиваю руку к черной бесячей кожаной штуковине.
Инквизитор мою руку перехватывает. Каждый палец в свой рот засовывает и обвивает кончиками языка, а у меня вместо вен словно электрические провода, и напряжение зашкаливает. Так и до короткого замыкания недолго.
– И не сниму, – и продолжает разврат с моими пальцами творить.
– А я тебе девственность не отдам, раз рожи твоей не вижу. Вдруг испугаюсь. Ты, считай, вообще для меня незнакомец с дороги. И ко мне в трусы забраться надумал. Не будет этого, инквизитор, – а сама уже губы облизываю, глаза закатываются, в трусах такой пожар, что я не прочь сейчас на лед есть. Хотя чего там, и лед от гада не спасет. Он продолжает распалять, заводить за черту, и манить, искушать, по руке моей вверх крадется, поцелуями ее осыпает.
А он берет и нагло так руку мне в трусы запихивает, хозяйничает там. Татуировка еще сильнее загорается. Это что, шкала его страсти, чем больше накал, тем ярче горит?
– Уже забрался, – и ехидно так скалится, и ответить мне не дает, мой рот своими губами накрывает.
Бью его по спине. А там кожа горячая, бархатистая и в то же время грубая, и я сама не соображаю, как вместо ударов уже глажу его. Ярость схлестывается с желанием, вонзаю ногти ему в спину, рычит мне в рот, слова его по горлу проходятся, вибрации голоса внутри волнами удовольствия расплываются. Грудь об обнаженный торс трется, соски сжались и ноют, а рука инквизиторская в трусах моих безумие вытворяет. Бесстыдные пальцы искры из глаз высекают, тело больше меня не слушается, плавится, к Дарки все плотнее прижимается.
– Вот и вылезай! – губу его закусываю, исследую языком. Все же вкусный, гад.
– И не подумаю, – подхватывает меня и на кровать несет, укладывает на заботливо расстеленную простынку.
– Маску сними! – ловлю мимолетную передышку, пока не улегся рядом со мной, а над кроватью нависает.
Он снимает. Только вместо маски на пол летят его штаны…
Мгновенно сажусь на кровати. Отползаю в дальний угол. Продолжаю рассматривать инквизитора с ужасом и каким-то животным восторгом. Без одежды ему однозначно лучше, тряпье скрывает фигуру, а он, надо признать, идеальное творение матушки-природы. Кроме одной детали…
Его орган, стоит в полной готовности таранить… Меня?! Он большой, нет, огромный! Моя ладонь кажется микроскопической в сравнении с этой штуковиной. Да что там ладонь, я сама себе кажусь букашкой, которую настойчиво пытается отыметь слон.
Член, ровный увитый сеткой вен, налитый кровью, стоит между его длинными накачанными ногами. Зрелище завораживает, но еще сильнее вводит в шоковое состояние. А глаза мои бесстыдно шарят по смертоносному орудию, хочется изучить штуковину до мельчайших деталей.
Плоский живот, кубики пресса идеальных пропорций, как нарисованные, отливают бронзой, под ними сталь, сила, и снова глазами вниз, к чертовски красивому, но все же орудию пыток.
Он вообще своей башкой соображает, что тут контакта не выйдет?!
– Дарки, я ценю твою помощь, но… тут дело…. в том, – начинаю спокойно, язык заплетается, и тут же меня накрывает, – Ты что слепой?! Ты этим огурцом–мутантом меня порвешь! Как мое платье до этого, меня на две части расколешь! Фу, Дарки, брось эту затею, – мотаю головой, отползаю еще дальше.
– Жалоб не было, все девственницы остались целы и просили добавки, – заявляет с улыбочкой, берет меня за лодыжку и по простыне к себе тянет.
– Гад и кобель, так и иди к своим довольным девственницам, чего передо мной яйцами трясешь, меня не впечатлило! – руки в кулаки сжимаются от бессильной ярости. Эх, мне бы сейчас силу, разорвала бы казанову хренова.
Как представила перед глазами толпы голодных баб, так все мир помутнел. И сердце колет так, будто сейчас инфаркт меня долбанет.
– Я тебе хочу, Злата, – подминает меня под себя, в глаза мне заглядывает.
– А я не хочу тебя! – в губы ему шиплю, коленом хочу в пах ударить, сбить его кобелиный настрой.
А он своим орудием к животу моему прижимается, трется, а там огненная лава струится, мою кожу расплавляет. Только я протестовать собираюсь, как змеиный язык у меня уже во рту оказывается. Инквизитор мои руки над головой зафиксировал, и пожирает мой рот. Накал растет, в трусах потоп, и тело моих страхов не разделяет, выгибаюсь, чтобы сильнее в себя дьявольский орган впечатать, и такой кайф испытываю, что не в силах стон сдержать, пальцы на ногах поджимаются.
– Врешь, – покусывает скулы, и тут же языком зализывает.
– Отпусти мои руки! – в моем голосе появляется странный хрип.
Инквизитор отпускает, удивительно. Но я ничего не успеваю сделать, так как его руки тут же начинают блуждать по моему телу. Огромная ладонь накрывает грудь, сжимает сосок, вторая рука гладит мой живот, а губы порхают на ключицах. Он пленил меня, гад такой.
Раскрываю рот, чтобы высказать ему все, а вместо этого издаю стон. Руки уже блуждают по его спине, как магнитом тянет гладить инквизитора, от этого сносит башку, и совсем не хочется останавливаться, а ведь надо… или нет… Может, не так страшен огурец-мутант, как я его себе намалевала?
У него на спине много шрамов, обвожу каждый, исследую на ощупь, пока он подчиняет мое тело. Змеиный язык и огненные губы не оставляют без внимания шею, руки, грудь. Чувствую, как во мне, подобно неведомому монстру, растет желание, черное, едкое, и я немедленно хочу его удовлетворить.
– Откуда столько шрамов? – это у меня такой тихий и приторный голосок? Ох, Дарки, ты еще за это ответишь… вот только приду в себя… а пока ласкай, гад, не останавливайся… Как же мне хорошо… нет, это полный улет…
– Враги любят бить в спину, – отвечает, ненадолго прерывая ласку моего соска, вздрагиваю, и ноги раздвигаются шире, там все болит, и уже молит о его драконьем внимании. У меня ощущение, если он сейчас там ко мне не прикоснется, я взорвусь, распадусь на тысячи осколков отчаяния. Дарки пробудил во мне скрытого похотливого монстра, и теперь зверюга хочет пищи, а накормить его может только инквизитор.
Он как чувствует, разрывает мои панталоны, скользит рукой по складочкам, пропитанным моей влагой. Еще шире раздвигаю ноги, сама ищу его губы.
– Вот что ты творишь, а! – восклицаю, нахожу его язык, смотрю в огненную бездну глаз, и мне кажется, что мы падаем в жерло вулкана, а языки пламени жадно пожирают нас. Мое сердце, объятое огнем, переполнено эмоциями, оно сейчас взорвется, я задыхаюсь, невозможно дышать. Есть только Дарки, его язык, его руки.
– Познаю тебя, – движения пальцев внизу ускоряются, трет самое чувствительное место, напряжение нарастает, ток гуляет по венам.
Пока еще рот может произносить слова, цепляюсь скрюченными пальцами ему в плечо и выдвигаю условие.
– Дарки… ты это, попробуй только, гад, сделать меня беременной! Евнухом станешь. Усыплю, подкрадусь и отомщу, и поверь мне, возмездия тебе не избежать! – сложно говорить серьезно, когда между ног растекается лава и мышцы сводит от все нарастающей волны, чего-то мощного и пока непонятного.
– Это значит – да? – он тяжело дышит, а в огненных глазах ярче всех полыхают искры лукавства, смешанные с чисто мужским триумфом. Кобель победил, чтоб его. Он это знает, я понимаю. Но фиг признаю.
– Это значит, что я предупредила о последствиях, а-а-а, – он как-то по-особому надавил, и меня подбрасывает, как от электрошока.
Даже не хочу думать, на скольких бабах он свою технику оттачивал. Кобель. И почему сама мысль о его похождениях пробуждает во мне безумную реакцию? Так, что готова кромсать и убивать! Ох, он снова осыпает меня поцелуями, снова пальцы вытворяют постыдно-сладкие вещи. Мысли из моей головы вышибает, все мозги между ног стекаются, там, где пульсирует бугорок, там, где шершавая подушечка пальца его нещадно терзает.
– И принимаешь меня, – урчит, облизывая мои губы.
– Пообещай! – я уже вою. Такое ощущение, что сейчас сознание потеряю.
– Сегодня ты не забеременеешь, – ускоряет ритм, пальцы творят беззаконные действия.
– Что значит, сегодня? А потом… – закусываю его губу не в силах больше терпеть пытку. Вот он инквизитор в действии, сегодня запытает меня до смерти.
Все… конец… взрываюсь… внутри происходит замыкание, меня нещадно бьет током, подбрасывает в его руках, я кричу, не в силах выдержать этого удовольствия. Между ног не прекращаются спазмы. Дарки разводит мне ноги в стороны, не сопротивляюсь, сама их шире раздвигаю…
– Если твой огурец меня разорвет… я каждую ночь буду приходить к тебе в кошмарах… никогда в покое не оставлю, – кричу и тону в диком приступе кайфа.
– Не оставляй, Злата, – он входит в меня сначала плавно, а потом до упора, – Никогда не оставляй, – его слова касаются моих губ.
