Текст книги "Удержать Уинтер (ЛП)"

Автор книги: Айви Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

14

УИНТЕР

Габриэль не просыпается ещё два дня, и хотя врач говорит, что нам остаётся только ждать и надеяться, что он очнётся, я чувствую, что моё сердце может не выдержать, если мне придётся ждать ещё дольше. Кто-то дежурит у его постели днём и ночью, и хотя я бы с радостью проводила там весь день, каждый день, я знаю, что это вредно для ребёнка, если я буду спать сидя в кресле.

Рико и Нейл следят за тем, чтобы в больнице Гейбу ничего не угрожало. Когда мне нужно пойти домой и отдохнуть, Старла обещает присмотреть за ним вместо меня. К счастью, Далласа выписывают из больницы к концу первого дня, но сейчас ему меньше всего нужно находиться в клубе. Старла соглашается, и вместо того, чтобы позволить ему остаться в недавно отремонтированном помещении, над которым сейчас нависла тёмная туча насилия и опасности, мы поселяем его в свободной спальне в нашем с Гейбом доме.

Для Старлы мы надуваем надувной матрас и кладём её в детской, где, по её словам, она хотела бы находиться. И хотя я бы хотела настоять на своём, у меня нет сил спорить с ней. Габриэль лежит без сознания в больнице, а его лучший друг с трудом передвигается по дому из-за сломанного запястья и треснувших рёбер. Почему-то мне кажется неправильным испытывать благодарность за то, что Рико – единственный, кому наложили швы на бедро, о котором он отказывался заботиться, пока все не обустроятся и не подождут, пока Габриэль очнётся.

Рано утром на третий день в больнице я слегка задремала в кресле рядом с Габриэлем, положив руку ему на ладонь, и тут меня напугал хриплый стон. Я резко открыла глаза, и сильные пальцы Габриэля сжали мою руку.

– Уинтер? – Его голос звучит хрипло и сухо, что неудивительно, учитывая, что он ничего не пил уже несколько дней. Вся жидкость поступает к нему через капельницу, установленную прямо в руке.

– Габриэль, – выдыхаю я, сжимая его руку и поднимаясь со стула, чтобы страстно поцеловать его в губы. – Ты очнулся. – Я глупо указываю на очевидное, но слёзы, которые наворачиваются мне на глаза, отражают моё невероятное облегчение.

Габриэль пытается поднять руку, чтобы коснуться моей щеки, но с его губ срывается шипение от боли, и он заметно вздрагивает.

– Старайся не двигаться. Тебя избили до полусмерти, – настаиваю я. Я снова беру его за руку и укладываю обратно на кровать.

– Как долго я был без сознания? – Спрашивает он, оглядывая комнату, словно пытаясь понять, сколько времени прошло.

– Два дня. – Я не могу удержаться и нежно целую его в правую часть лица, где уже начали сходить небольшие синяки. Я нежно поглаживаю его подбородок, убеждая себя, что он настоящий, и это не один из моих ярких, желанных снов.

– Два дня? – Спрашивает он, и его голос становится громче, когда он начинает садиться в кровати.

– Габриэль Мартинес, немедленно ложись в постель, – приказываю я, откидываясь назад, чтобы как следует его рассмотреть.

На его лице отражается удивление, прежде чем он медленно откидывается на подушки.

– Знаешь, ты напугал меня до полусмерти. Сейчас не время изображать из себя крутого парня и бросаться в бой, – отчитываю я его.

– Ты плачешь? – Недоверчиво спрашивает он, снова поднимая руку с кровати, словно чтобы вытереть мои слёзы.

Я грубо отмахиваюсь от него, чтобы он не навредил себе, пытаясь дотянуться до моего лица.

– Да, может, ты и упрямый, но, судя по всему, когда дело доходит до ломов, твой череп такой же, как у любого другого человека.

Из его груди вырывается глубокий смешок, который быстро переходит в мучительный кашель. Габриэль морщится и хватается за перевязанный бок. Тревога нарастает во мне, когда я сжимаю его мускулистую руку, пытаясь успокоить и ругая себя за то, что рассмешила его.

Когда приступы кашля, наконец, стихают, Габриэль откидывается на подушки с совершенно измученным видом.

– Что случилось? – Спрашивает он.

Я не знаю, с чего начать. Он получил достаточно сильный удар по голове, интересно, не потерял ли он немного памяти. После того как я столкнулась с амнезией, я ни в чём не могу быть уверена, когда дело касается этого.

– Что ты помнишь? – Спрашиваю я.

– Я знаю, что на нас напали в клубе и меня ударили трубой по голове. – Габриэль нежно прижимает пальцы к своей перевязанной голове. – Когда я пришёл в себя, ребята уже разобрались с нападавшими. А потом ты позвонила… – в глазах Габриэля появляется настойчивость, и он крепко сжимает мою руку. – Что случилось? Рико спросил, всё ли с тобой в порядке.

– Ш-ш-ш, – успокаиваю я, нежно касаясь его плеча на случай, если он снова попытается сесть. – Всё в порядке, так что тебе нужно успокоиться, если ты не хочешь, чтобы я сходила за доктором. – Я пристально смотрю на него, одновременно впитывая красоту его льдисто-голубых глаз. Хотя я стараюсь говорить строгим тоном, чтобы заставить его меня выслушать, я могу думать только о том, как сильно мне хочется, чтобы он смотрел на меня так же, как сейчас.

– Я буду вести себя хорошо, – говорит он, и на его губах появляется улыбка, растягивающая шрам.

Я слегка провожу по нему большим пальцем, обхватив его подбородок.

– Кто-то порезал мне шины, пока мы со Старлой были в городе. Но к тому времени, как мы вернулись к машине, их уже не было. – Это не вся правда, но я не хочу ещё больше напрягать Гейба, который только что очнулся. – Я пару раз пыталась тебе дозвониться, но ты не отвечал. А когда Даллас тоже не взял трубку, я начала думать, что случилось что-то плохое. Я дозвонилась до Рико, и он чуть не напугал меня до смерти, едва успев сказать пару фраз, прежде чем начал кричать, что тебя нужно отвезти в больницу. В общем, он приехал в «Милую пчёлку», чтобы забрать меня и Старлу, где мы прятались до его приезда.

Габриэль с трудом сглатывает, его голубые глаза смотрят прямо мне в душу.

– Я не мог собраться с мыслями, но каждый раз, когда я просыпался, моей первой мыслью были ты, ребёнок и то, всё ли с вами в порядке.

Я снова наклоняюсь и нежно целую его в губы.

– У тебя несколько переломов черепа, за которыми нужно было тщательно следить. Врач беспокоился, что у тебя может начаться отёк мозга. Три твоих ребра сломаны. Одно из них проткнуло лёгкое, и тебя срочно прооперировали. Кажется, ты разбил губу одному из медбратьев, когда он пытался тебя удержать.

Габриэль из вежливости смущается, но меня это забавляет.

– Ты был практически без сознания, когда это сделал. Не думаю, что он на тебя злится. – Я начинаю улыбаться, но когда губы Габриэля растягиваются в ответной улыбке, я показываю на него пальцем. – Не надо. Не смейся. Я не хочу, чтобы ты снова вздрагивал.

Габриэль прочищает горло, пытаясь сдержать улыбку.

– Да, мэм.

Не успеваю я сказать что-то ещё, как в дверь врываются Рико и Нейл.

– Мне показалось, я услышал голос... – начинает Нейл.

Они оба замолкают, увидев улыбающееся лицо Габриэля.

– Ты очнулся! – Говорит Рико и в два шага оказывается у кровати.

– Аккуратнее, – приказываю я, беспокоясь, что он может быть слишком резок со своим кузеном.

Улыбка Габриэля становится шире, но когда я сурово смотрю на него, он пытается сдержать её.

– Не смешите его, – наставляю я мальчиков. – Ему все ещё очень больно.

– Я не сломаюсь, – настаивает Габриэль, его пальцы снова тянутся к моим.

– Я знаю, потому что ты и так уже в таком состоянии, что больше ничего не сможешь изменить, – ворчу я.

Я вижу, как губы Гейба подёргиваются, когда он пытается скрыть улыбку на своём лице. Затем его лицо становится серьёзнее, и он оглядывается на Рико и Нейла.

– Даллас?

– С ним всё в порядке. Его выписали через день. У него тоже было сотрясение, но не такое сильное, как у тебя. Несколько треснувших рёбер и сломанное запястье. Ничего такого, с чем не справился бы небольшой отдых и восстановление, – уверяет его Нейл.

– А что с клубом?

– Мы всё убрали, и парни по очереди дежурят у входа, чтобы никто больше не смог проникнуть внутрь. Мы не оставим это без внимания, пока не выясним, кто это сделал.

И снова этот безмолвный обмен взглядами, который говорит о том, что они не хотят обсуждать это при мне. Если понадобится, я выбью это из Гейба. Но сейчас не время.

– Даллас пока живёт в свободной спальне, пока не поправится, – добавляю я. – Старла настояла. Она на надувном матрасе в детской.

Габриэль кивает, и его лицо становится серьёзным.

– Мне жаль, что вам, ребята, пришлось обо всём позаботиться...

– Отвали, – перебивает его Рико. – Ты думаешь, мы будем злиться на тебя, пока твои мозги вытекают из черепа?

Габриэль тихо стонет и осторожно прикладывает ладонь к виску.

– Такое ощущение, что он всё ещё пытается пробраться сквозь трещины.

– Я пойду позову врача, – мягко говорю я. Я целую его ещё раз, наслаждаясь тем, как его губы отвечают на мои, зная, что он очнулся, жив и помнит, кто я.

Врачу не требуется много времени, чтобы осмотреть Гейба. Он светит Гейбу в глаза, приподнимая веко, чтобы проверить реакцию зрачков. После проверки зрения и способности отслеживать движение они обсуждают уровень боли у Габриэля и то, слышит ли он звон в ушах. Забавно наблюдать за тем, как кто-то разбирается с травмой мозга у Габриэля, ведь не так давно я сама пережила нечто подобное. И всё же это совсем другое.

В итоге врач настаивает на том, чтобы оставить Гейба ещё на одну ночь и внимательно наблюдать за ним. На следующий день он выписывает Габриэля, строго-настрого наказав ему не вставать на ноги ещё несколько дней и вести себя спокойно. Любое обострение травмы может привести к чему-то гораздо худшему.

Я подвожу его до дома на «Руби», которую Нейл тем временем починил и поставил на неё новые шины. Это не та статья расходов, которую мы можем себе позволить, но я не собираюсь позволять Гейбу сесть на мотоцикл. Старла уже приготовила суп для мальчиков, и после такой безумной и напряжённой недели приятно, что в доме полно народу.

В течение следующих нескольких дней мы привыкаем к рутине: мы со Старлой ухаживаем за ранеными мальчиками, которые осторожно передвигаются по дому. Хотя Даллас, возможно, не в таком тяжёлом состоянии, как Габриэль, он всё равно беспомощен, ведь у него работает только одна рука, и я ловлю себя на мысли, что мне очень нравится, что мы вчетвером живём в одном доме.

– Итак, – говорит Старла однажды утром, когда мы с Габриэлем присоединяемся к ней на кухне.

Кажется, Даллас ещё спит, но запах яиц и бекона заставляет нас с Гейбом рано встать с постели.

– Итак? – Одновременно спрашиваем мы с Гейбом.

– Я тут подумала. Ну, не столько подумала, сколько сделала… – Она оборачивается и смотрит на нас, стоя у плиты.

– Ой-ой, я знаю этот взгляд, – говорит Габриэль, нахмурившись.

– Выслушай меня, – настаивает она. – Я уже поговорила с отцом, и он согласился помочь вам с обустройством дома. Так вы сможете полностью обустроиться, пока будете восстанавливаться.

– Старла! – Восклицаю я.

– Это уже слишком. Мы не можем принять такую благотворительность, – настаивает Габриэль.

– Вряд ли, – говорит она, нахмурив идеально очерченные брови. – Ты так много сделал для моей семьи за эти годы, – говорит она, встречаясь взглядом с Гейбом. – И ты можешь считать это подарком на новоселье, который никто не смог тебе преподнести, потому что у нас не было возможности устроить вечеринку по случаю новоселья.

– Тебе правда не нужно этого делать, – вмешиваюсь я.

Старла упирает кулаки в бока.

– Ну что ж, тогда как насчёт этого? Как гостья в твоём доме, я отчаянно хочу пройтись по магазинам. И мне нужно провести время с Уинтер. Так что вам с Далласом придётся сегодня самим о себе позаботиться, потому что мне давно пора заняться тем, ради чего я сюда приехала. И первым пунктом в моём списке был поход по магазинам с Уинтер.

– Ты уверена? – Сдержанно спрашиваю я.

– Я с удовольствием. – Тепло улыбается Старла.

Два часа спустя мы со Старлой бродим по маленькому магазину подержанной мебели на окраине города. Один из новых участников «Сынов дьявола», Тощий, должен встретиться с нами на своём грузовике чуть позже, когда мы закончим с покупками. И пока мы разглядываем мебель, я должна признать, что шопинг каким-то образом снимает напряжение, вызванное событиями этой недели, которые давили на меня.

Мы выбираем деревянный журнальный столик приличного размера и несколько комодов, которые встанут в главной спальне и комнате для гостей. Мы также берём прикроватную тумбочку в тон и милую антикварную лампу с абажуром, украшенным фиолетовыми бусинами. Наблюдать за тем, как Тощий и продавец загружают всё это в кузов грузовика, то ещё зрелище. Я не представляю, как мы всё это разгрузим дома, ведь с нами только Тощий, которого так и назвали, и две девушки. Гейб и Даллас не в том состоянии, чтобы помочь.

Но когда мы приезжаем домой, Нейл и Рико уже там, они валяют дурака в гостиной, а Даллас и Габриэль изо всех сил стараются не смеяться. Приятно видеть, как наш маленький дом становится единым целым. Я наконец-то смогу распаковать остальные вещи. А теперь, когда в гостевой комнате есть комод и прикроватная тумбочка, Даллас сможет устроиться поудобнее, пока выздоравливает.

Возможно, Старла не планировала ничего подобного, когда приезжала в гости, но я не знаю, что бы я без неё делала. Она – идеальное сочетание друга, сестры и помощника.

– Итак, я тут подумала, – говорит Старла, пока мы сидим на качелях на крыльце и любуемся закатом.

Мы слышим приглушённые звуки: мальчики шутят и смеются, пока мы ждём, когда мультиварка приготовит ужин.

– Ещё подумала? – Спрашиваю я, широко раскрывая глаза и поджимая губы, чтобы показать, что я знаю, о чём она думает.

Старла смеётся.

– Да, я тут подумала. Я знаю, что планировала остаться только на неделю. Но раз Гейб и Даллас ранены, может, тебе нужна дополнительная помощь по дому? Почему бы мне не остаться ещё ненадолго? Если ты считаешь, что это будет полезно, – быстро добавляет она. – Я не хочу доставлять неудобства.

– Правда? – Обнимая Старлу за плечи, я притягиваю её к себе. – Я очень рада! Ты уверена, что не возражаешь так долго спать на надувном матрасе?

– Всё в порядке. Ты делаешь из этого нечто большее, чем есть на самом деле. Могу гарантировать, что я спала и в гораздо худших условиях. – Старла улыбается, её глаза тепло блестят.

В тусклом свете вечерних сумерек я поражаюсь тому, насколько прекрасна моя подруга и внешне, и внутренне. Иногда я задаюсь вопросом, как мне так повезло? Гейб не только нашёл меня, когда я больше всего в этом нуждалась, но и привёл в мою жизнь эту добрую, любящую женщину, которая без особых усилий показала мне, что значит жить полной жизнью. Быть счастливой от простых вещей, таких как мой милый домик с Гейбом, который наконец-то обустроен.

15

ГАБРИЭЛЬ

В течение следующих нескольких недель постоянная пульсация в голове и рёбрах постепенно сменяется тупым пульсом. Как только мне разрешают снять повязку, закрывающую скобы на коже головы, через десять дней после операции, состояние немного улучшается. Я очень благодарен Старле за то, что она осталась и помогает мне. И приятно, что Даллас находится дома и выздоравливает вместе со мной. Благодаря этому я чувствую себя чуть менее бесполезным, когда мы вместе пытаемся справиться с рутинными делами. Если бы я не был так зол из-за нападения, то, возможно, смог бы найти что-то смешное в том, какими беспомощными мы кажемся с треснувшими рёбрами и гудящей головой.

Мне никогда раньше не приходилось проявлять столько терпения по отношению к своему телу. Первые несколько дней я едва мог ковылять по коридору, не чувствуя головокружения и не желая сесть, чтобы не упасть лицом вниз. Но под бдительным присмотром Уинтер и Старлы мы с Далласом, кажется, уверенно движемся к выздоровлению.

Поддерживать клуб в рабочем состоянии становится всё сложнее. С новой командой, которая всё ещё пытается разобраться в иерархии и в том, что значит быть членом клуба, нам с Далласом приходится сохранять властный вид, что не так-то просто, когда мы оба перебинтованы и покрыты синяками, как пара спелых бананов.

С другой стороны, в этой ситуации была и положительная сторона: после того как я неудачно приземлился в баре в тот день, когда на нас напали, Рико и Нейлу пришлось так быстро доставить меня в больницу, что они не успели убрать за собой. Так что для них это был своего рода ускоренный курс того, с чем им, возможно, когда-нибудь придётся иметь дело, ведь им пришлось помогать избавляться от тел.

И я могу сказать, что мы заслужили хоть какое-то уважение за то, что так наглядно продемонстрировали, в каком состоянии мы можем оставить тело, когда того требует ситуация.

Тем не менее команда новая, и я могу только надеяться, что не зря им доверяю. А страх перед последствиями заставит их держать язык за зубами о том, что они видели. Уинтер, похоже, гораздо менее склона скрывать подробности того дня. Она не стала сразу выпытывать у меня подробности, но к концу первых двух недель моего пребывания дома я понял, что она не оставит это просто так. Она намекнула, что знает, что я что-то от неё скрываю, и, по правде говоря, так оно и есть. Я благодарен, что Рико и мальчики не проболтались о трупах, пока я лежал без сознания на больничной койке.

И после того, как Уинтер в последний раз узнала, что я кого-то убил, я не особенно радуюсь возможности снова рассказать ей о чем-то подобном. Но однажды вечером, когда все уже легли спать, а я сижу, приподнявшись на кровати, Уинтер выходит из ванной с озабоченным выражением на лице.

– Что у тебя на уме? – Спрашиваю я, когда она смотрит куда-то вдаль, перебирая пальцами свои рыжие локоны, пока направляется ко мне и кровати.

Когда она встречается со мной взглядом, я вижу в её зелёных глазах боль, смешанную с беспокойством.

– Я не хотела поднимать эту тему, пока ты ещё восстанавливаешься… – нерешительно начинает она.

– Если это беспокоит тебя, то это беспокоит и меня, – рассуждаю я, притягивая её к себе, пока она забирается под одеяло.

Она осторожно прижимается ко мне, устраиваясь поудобнее, кладёт голову мне на плечо, и долго смотрит мне в глаза.

– Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду, – непреклонно заявляет она.

Блядь. Я не знаю, к чему она клонит, но начало не сулит ничего хорошего. Не то чтобы я привык лгать Уинтер, но у нас уже был случай, когда я утаил правду. Я киваю, но в горле стоит ком, и я не могу ничего сказать.

– Я знаю, что вы с мальчиками что-то скрываете от меня о том, что произошло в тот день, – говорит она, слегка касаясь моего всё ещё чувствительного левого виска. – Ты упомянул что-то про уборку после беспорядка, – многозначительно намекает она.

Иногда эта девочка бывает слишком проницательной. У меня сжимается сердце, когда нервы берут надо мной верх. Отвергнет ли она меня, как в прошлый раз, когда увидела, как я убиваю кого-то? Заберёт ли она нашего ребёнка и сбежит? В моём состоянии я не уверен, что смог бы догнать её, если бы попытался последовать за ней.

– Гейб, – шепчет она, легко проводя пальцами по моей разбитой губе. – Ты можешь сказать мне, – настаивает она.

Закрыв глаза, я с трудом сглатываю.

– А что, если из-за моих слов ты захочешь уйти? – Спрашиваю я, чувствуя, как сердце подступает к горлу.

– Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня уйти, – бормочет она.

– Ты не можешь этого знать, – рычу я, и мои слова звучат резче, чем я хотел.

Уинтер садится в кровати, чтобы смотреть мне прямо в глаза, и я сразу же начинаю скучать по её тёплому присутствию рядом.

– Знаешь, почти сорок восемь часов, пока ты лежал без сознания на больничной койке, я не была уверена, выживешь ты или умрёшь.

В её глазах блестят слёзы, отчего у меня болезненно скручивается живот. И когда одна из них медленно скользит по её щеке, я протягиваю руку и осторожно вытираю её большим пальцем, обхватывая её подбородок.

Уинтер наклоняется к моей ладони, прежде чем продолжить говорить.

– И всё, о чём я могла думать, сидя у твоей кровати, это то, что я не смогу сделать это без тебя.

– Сделать что? – Спрашиваю я.

– Жить. – Её зелёные глаза яростно сверкают, когда она смотрит на меня. – Я не хочу жить без тебя, Гейб. Ни дня. Так что, что бы ты ни сказал, какой бы «беспредел» ни устроили парни, мне всё равно. Я просто хочу, чтобы ты был честен со мной. Мы вместе в этом деле.

Мне кажется, что моё сердце вот-вот разорвётся от мощной волны эмоций, захлестнувшей меня. Запустив пальцы в её огненные локоны, я страстно притягиваю Уинтер к себе и прижимаюсь губами к её полным, мягким губам. Моя губа протестует, но мне всё равно. Я чувствую отчаянную потребность поцеловать её.

Когда я наконец отпускаю её, мы оба хватаем ртом воздух. У меня начинает кружиться голова, когда я понимаю, что кислородное голодание, вероятно, не лучший вариант для меня. Закрыв глаза, я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. А когда я снова их открываю, Уинтер внимательно наблюдает за мной.

Вздохнув, я решаюсь на полную откровенность.

– Я не знаю точно, что тебе сказали мальчики, но когда на нас напали, в комнате была кромешная тьма. Нас было меньше, и они так быстро повалили нас с Далласом на пол, что я едва успел осознать, что произошло, прежде чем меня начали бить со всех сторон. Я знал, что если не буду действовать быстро, то, скорее всего, потеряю сознание, стану совершенно беспомощным и поставлю под угрозу безопасность мальчиков. – С трудом сглотнув, я вглядываюсь в лицо Уинтер, пытаясь уловить малейшие изменения в её эмоциях. – Как только я увидел возможность, я достал нож, спрятанный в ботинке, и ударил им парня, который пинал меня в спину. Когда он упал, я увидел общую картину. Нас было меньше, и я не был уверен, что Даллас ещё жив. Я видел, что Нейл пытается отбиваться сразу от двух человек, поэтому я просто... ударил ближайшего ко мне.

Уинтер нахмурила брови, выражая глубокую обеспокоенность. Я качаю головой и опускаю взгляд.

– Я ударил его ножом в шею. Я знал, что это его убьёт, но я мог думать только о том, что, если я ничего не сделаю, Нейл может погибнуть. Он и сам мог погибнуть, если бы моя тупая башка не встала между ним и тем парнем, с которым он дрался. Думаю, тот парень собирался ударить Нейла трубой, а моё лицо просто оказалось не в том месте. Следующее, что я помню, это то, что я растянулся на полу, а Нейл смотрел на меня сверху вниз. Я... я убил его, Уинтер, человека, которого я ударил ножом в шею, а Нейл убил того, кто ударил меня трубой.

Внезапно отчаявшись заставить её понять, я заглядываю ей в глаза.

– Но это было не то же самое, что случилось с Маком и другими, которых нам пришлось казнить. Это была самооборона.

– О, Гейб, – нежная рука Уинтер гладит мою щёку. Её глаза наполняются слезами, и я чувствую себя так, словно за всю прошедшую неделю только и делал, что заставлял её плакать. И от каждой её слезинки у меня болезненно сжимается сердце. – Ты боялся, что я уйду от тебя из-за этого? Я знаю, что это не то же самое, что с Маком, но, более того, сейчас я смотрю на вещи совсем иначе, чем тогда. Я гораздо лучше всё понимаю. Я знаю, что всё, что ты делаешь, ты делаешь для защиты своей семьи. Я бы не стала наезжать ни на одну из этих вещей.

Наклонившись, она страстно целует меня, и напряжение в моей груди сменяется облегчением. Уинтер хихикает, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Но, может быть, в следующий раз не пытайся подставить трубе свой череп. Я знаю, у тебя твёрдая голова и всё такое, но мне нравится, когда она без вмятин.

Я не могу сдержать смешок, хотя мои рёбра протестуют.

– Договорились.

Обхватив Уинтер за талию, я притягиваю её к себе, насколько это возможно в моём ослабленном состоянии. То, что я не могу сделать, она компенсирует, придвигаясь ближе, пока наши губы не встречаются. Я все ещё чувствую себя так, будто меня переехали грузовиком, но мне всё равно. Так приятно обнимать Уинтер, знать, что она хочет быть со мной. Огонь струится по моим венам, проясняя разум так, как не могут никакие обезболивающие. Моя невеста, мать моего ребёнка, здесь, рядом, и я могу ею любоваться.

А потом кто-то кричит.

От этого ужасающего звука, доносящегося из детской, у меня кровь стынет в жилах. Не раздумывая, я вскакиваю с кровати.

– Оставайся здесь! – Я командую Уинтер, врываясь в дверь, ведущую в коридор. Мои глаза лихорадочно ищут в темноте то, что могло так напугать Старлу.

Даллас уже стоит у своей двери, и на его лице такое же безумное выражение, как и у меня. По его лицу пляшут оранжевые блики, и моё сердце бешено колотится в груди, когда я понимаю, что это значит.

– Крыльцо горит! – Кричит Старла, выбегая из детской.

В дальнем конце комнаты я вижу зловещее оранжевое свечение.

– Блядь! – Кричу я, поворачиваясь, чтобы вытащить Уинтер из нашей комнаты.

Она уже рядом со мной, её глаза широко раскрыты от страха.

– Бежим к гаражным воротам, – приказываю я. Поскольку крыльцо в огне, это наш единственный путь к спасению.

Все одновременно бросаются к двери в дальнем конце кухни. Даллас идёт впереди с ножом в руке, не желая снова оказаться застигнутым врасплох, если это ловушка. Но в гараже никого нет, и я приказываю девушкам сесть в машину Уинтер, а сам открываю гараж.

Старла достаёт телефон и звонит в службу 911, пока Уинтер выезжает на улицу. Тем временем мы с Далласом тянемся к садовому шлангу, прикреплённому к стене дома. Мы тушим пламя, охватившее входную дверь. Крыльцо уже превратилось в руины, а деревянные качели лежат на полу в виде груды обломков.

Пожарные приезжают, кажется, через несколько часов, но на самом деле не проходит и нескольких минут, и мы отступаем, пока они работают, туша огонь, пока он не уничтожил весь дом. Пока они яростно борются с пламенем, мы с Далласом присоединяемся к девушкам, которые выбираются из машины, чтобы посмотреть с конца подъездной дорожки, как крошечное строение, которое мы называли домом, извергает в ночь чёрный дым. Несколько любопытных соседей выходят на свои лужайки перед домом, чтобы посмотреть, что произошло.

Наконец пожарным удаётся потушить последние угли. Но они настаивают, чтобы мы отошли подальше, пока они не проверят здание на предмет возможной опасности.

– Кто мог это сделать? – Выдыхает Уинтер, и её глаза округляются от ужаса.

Я притягиваю её к себе, прижимаю к груди, и ярость бурлит в моих венах. Я не знаю, кто это сделал, но я уверен, что это те же люди, которые напали на меня и парней в клубе и прокололи шины Уинтер. И я мог бы убить их голыми руками, кто бы они ни были. Когда я их найду, я разорву их на части.

– Ты думаешь... это ещё один клуб в округе? – Спрашивает Старла дрожащим голосом.

Словно почувствовав её тревогу, Даллас притягивает её к себе, и она без колебаний принимает защиту в его объятиях. Меня убивает то, что она так напугана. Но я не понимаю, как такое возможно. Ближайший к нам клуб находится почти в часе езды в Бостоне. И они не такие, как мы. Они бы не стали нападать на клуб, который даже не вторгся на их территорию.

– Я так не думаю, – говорю я, стараясь звучать убедительно, хотя на самом деле понятия не имею, что происходит.

– Думаешь, это Джон с нами так развлекается? – Предполагает Даллас.

Я хмурюсь, не обращая внимания на то, как от этого выражения у меня пульсирует висок.

– Может быть, но я в этом сомневаюсь. Он не похож на того, кто будет вредить хорошему бизнес-плану. А мы значительно облегчаем ему задачу своим присутствием.

– Может быть, это Афина и наследники Блэкмура пытаются отомстить мне за то, что я сделала? – Её голос звучит так тихо и испуганно.

Я притягиваю её к себе.

– Не думаю. Если они сказали, что мы можем уходить, пока держимся подальше от Блэкмура, они бы не стали менять своё решение. Они могут быть придурками, но я думаю, это точно не они.

Но всё же, кто, чёрт возьми, мог это сделать? Знают ли они, что внутри были две женщины, одна из которых беременна? Если знают, то они больные ублюдки и заслуживают смерти. Когда я встречаюсь взглядом с Далласом я вижу в её глазах ту же решимость.

– В доме никого нет, – говорит пожарный, подходя к нам в полном противопожарном снаряжении. – Удивительно, но дом не пострадал от дыма, хотя крыльцо обгорело, и входную дверь придётся заменить. Но вы можете остаться на ночь, если хотите. Хотя я бы не советовал.

– Почему нет? – Спрашивает Старла.

– Судя по тому, как горело крыльцо, я бы предположил, что кто-то налил туда какой-то легковоспламеняющийся состав и поджёг его спичкой. – Пожарный покачал головой. – Кто-то, вероятно, сделал это намеренно, судя по тому, как быстро все загорелось.

– Спасибо, – говорю я, протягивая руку для пожатия пожарному.

После того, как пожарные уходят, я тяжело вздыхаю.

– Давайте вернёмся внутрь. Даллас, позови ребят. Я хочу, чтобы они присмотрели за этим местом сегодня вечером. Похоже, у нас есть ещё одно место, которое они должны охранять, пока мы не разберёмся с этим.

Даллас кивает.

– Хорошо, что у нас есть ребята Филипа, которые дополняют нашу команду. Иначе нам бы не с кем было вести бизнес.

Я киваю в знак согласия, но мои мысли далеко. Нам нужно выяснить, кто это делает, и как можно скорее. Если я не смогу взять ситуацию под контроль, наш новый клуб может развалиться ещё до того, как мы сможем поставить его на ноги. И более того, я не хочу, чтобы это переросло во что-то, что в итоге поставит под угрозу жизнь Уинтер или нашего ребёнка.