Текст книги "Удержать Уинтер (ЛП)"
Автор книги: Айви Торн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Но когда мы добираемся до больницы, это становится второстепенной проблемой. Я прошу Рико высадить меня у главного входа и врываюсь внутрь, направляясь прямиком к стойке регистрации.
– Уинтер Ромеро, – требую я, не обращая внимания на формальности. – Её привезли сюда около часа назад с ножевым ранением в живот. Где она? Как она? Могу я её увидеть?
– Я-я, – запинается администратор, на мгновение приоткрыв рот при виде меня в крови. – Дайте мне посмотреть. – Она переводит взгляд на компьютер и начинает лихорадочно печатать. – Похоже, её срочно прооперировали в отделении неотложной помощи. Простите, я... я больше ничего не могу вам сказать. – Её глаза округляются от ужаса из-за того, что она не может дать мне всю необходимую информацию, и я бью кулаком по стойке.
Оглядевшись по сторонам, я замечаю Старлу, которая бежит ко мне, и в три длинных шага преодолеваю расстояние между нами.
– Она жива, – успокаивает меня Старла, сжимая мои предплечья. – Бригада скорой помощи смогла стабилизировать её состояние в машине, и на тот момент они даже были почти уверены, что у ребёнка всё ещё есть сердцебиение. Они не смогли рассказать мне ничего больше, потому что внутреннее кровотечение было настолько сильным, что, как только мы приехали в больницу, её нужно было срочно оперировать. Я всё ещё жду новостей.
– Блядь! – Рыдаю я. Я не могу вынести эту муку – не знать, выживет она или умрёт, потеряли мы нашу малышку или нет. Слабое утешение – знать, что они обе были живы, когда их привезли. Но это было почти час назад, а она потеряла так много крови.
– Габриэль, тебе нужно к врачу. В тебя стреляли, – мягко настаивает Старла, глядя на моё плечо.
– Это может подождать, – рычу я сквозь стиснутые зубы.
Она упирает руки в бока, принимая самую лучшую, на мой взгляд, позу матери.
– Уинтер не станет лучше, если ты истечёшь кровью на больничном полу только потому, что ты слишком упрям, чтобы лечиться, пока ждёшь новостей. Я попрошу их сразу же идти к тебе в палату с любыми новостями.
Я знаю, что она права, но не могу сдержать хмурый взгляд. Вместо этого я молча позволяю ей отвести меня обратно к стойке регистрации, где бедная сотрудница, кажется, вот-вот упадёт в обморок от страха при виде моего повторного появления.
– Моему другу срочно нужно к врачу. В него стреляли. – Говорит Старла, явно учитывая страх сотрудницы, и говорит спокойно.
– Да, конечно, – пищит молодая блондинка и начинает что-то набирать на компьютере, пока Старла сообщает ей мои данные.
24
УИНТЕР
Я стою рядом с холодным металлическим столом и смотрю на безжизненное тело той, кого я любила больше всего на свете. Это первое мёртвое тело, которое я вижу, и мне кажется, что у меня из груди вырвали сердце. Глубокие уродливые шрамы уродуют прекрасные запястья моей матери, словно злобные монстры без зубов. Из её тела вытекла вся кровь, и теперь она белая как мел, если не считать фиолетовых впадин на месте глаз. Её рыжие волосы, такого же цвета, как и мои, единственное яркое пятно в этом холодном, мрачном месте. Здесь пахнет формальдегидом и смертью, и от этого моё опустошение становится ещё более невыносимым.
Меня начинает тошнить, когда я думаю о том, что она с собой сделала. Было ли ей больно? Сколько боли она могла испытать при жизни, чтобы выбрать такую жестокую смерть? Я не знала, что ей было больно. Значит ли это, что я ужасная дочь? Конечно, я знала, что она иногда грустит. Но мне всегда казалось, что вечерний поход в кино или по магазинам возвращает её к жизни. Я понятия не имела, что она способна на что-то настолько ужасное, и к моему всепоглощающему чувству потери примешивалось чувство предательства.
– Перестань плакать, – рычит мой отец, и всхлипывания моего брата переходят в приглушенную икоту.
Он слишком мал, чтобы понять.
– Ваша мать бросила нас. Она решила покончить с собой. Я не хочу слышать, как вы говорите о ней. Насколько я понимаю, она нас бросила. Если бы нам не нужно было поддерживать репутацию, я бы похоронил её в безымянной могиле и покончил с этим. Но поскольку мы уважаемая семья, она получит памятник, которого заслуживает женщина её положения, если бы она умерла от неизлечимой болезни. И если кто-нибудь спросит вас, скажите, что всё так и было. Слышите? Ваша мать не покончила с собой, как трусиха. Она умерла от рака, с которым боролась молча, и в конце концов проиграла эту битву.
В голосе отца слышится рычание, не терпящее возражений, и я вглядываюсь в каменно-холодное лицо матери, такое безмятежное во сне, даже после такого жестокого конца.
– Отвечайте мне! – Требует отец, и мы с братом вздрагиваем от гнева в его голосе.
– Да, папа, – говорю я, и брат вторит мне.
– Хорошо. – Отец выходит из комнаты, хватая брата за плечо и направляя его за собой.
Я смотрю им вслед, не в силах пошевелиться. Мне нужно побыть наедине с матерью, чтобы погоревать, потому что я знаю: как только я выйду из этой комнаты, у меня больше не будет такой возможности. Мы Ромеро, и сентиментальность сделает нас слабыми.
Но когда я оборачиваюсь к столу, там уже не лежит безжизненное тело моей матери. Это женщина, которая напала на меня в день моей свадьбы. Она смотрит на меня мёртвыми серыми глазами, её волнистые волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Кто она такая и почему так сильно меня ненавидит? Может, это призрак из моего прошлого? Кто-то, кто ненавидел моего отца за то, что он сделал, и теперь мстит мне? Я не знаю почему, но я её откуда-то знаю. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить, кто она такая, черты её лица искажаются и меняются, и я уже не могу понять, как она выглядела.
– Она уже очнулась? – Спрашивает кто-то словно издалека. Мягкий женский голос звучит доброжелательно и скромно.
Кто? Женщина, лежащая передо мной мёртвой? Судя по зияющим ранам на её запястьях, я сильно сомневаюсь, что она очнётся. Я открываю рот, чтобы сказать это, но язык словно свинцом наливается.
– Пока нет. Врачи говорят, что хотят дать ей как можно больше времени на отдых. – Глубокий баритон успокаивает меня, и я сразу понимаю, что это Гейб. Если он здесь, значит, всё будет хорошо.
Но его слова не имеют смысла. Женщина в морге. Почему врачи думают, что она может очнуться?
Мир вокруг меня словно искажается и меркнет, а потом я оказываюсь перед тем самым красным сараем, который находится за клубом «Сынов дьявола» в Блэкмуре. Я заглядываю внутрь через маленькую щель в двери, и меня охватывает страх от того, что я вижу.
По комнате расхаживают одетые в кожу байкеры, и ни у кого из них я не вижу знакомых дружелюбных лиц. Их неразличимые лица искажены яростью. Они о чём-то спорят.
– Никаких исключений! – Требует один из них. – Это наша территория.
Он достаёт пистолет, и у меня замирает сердце, когда я понимаю, что Габриэль стоит на коленях в центре комнаты со связанными за спиной руками и ждёт своей участи. К своему ужасу, я вижу рядом с ним худое тело Старлы. Она явно без сознания, её одежда разорвана, а на лице глубокий порез, из которого сильно течёт кровь.
– Ты скажешь своему боссу, чтобы он отвалил от наших земель, – говорит один особенно мерзкий на вид байкер, делая шаг вперёд и приставляя пистолет к голове Габриэля.
– Я ничего не смогу ему сказать, если буду мёртв, – пытается возразить Гейб, сохраняя спокойствие, хотя его жизнь вот-вот оборвётся.
– Он всё поймёт, когда мы доставим тебя к нему в мешке для трупов, – усмехается мужчина.
Раздаётся выстрел, и по комнате разносится грохот, от которого у меня звенит в ушах, даже несмотря на то, что я нахожусь снаружи. Габриэль падает на пол рядом со Старлой, и из раны в его голове на пол сарая вытекает кровь. Я хочу закричать, ворваться внутрь и обнять его, но не могу. Мне нужно защитить ребёнка.
Когда байкеры поворачиваются к двери, я понимаю, что должна бежать. Я не медлю и не крадусь в тени. Я со всех ног мчусь по усыпанной камнями земле, полная решимости найти безопасное место до того, как эти плохие люди найдут меня. Моё сердце бешено колотится в груди, требуя, чтобы я бежала быстрее, если хочу жить.
И внезапно сон вокруг меня снова меняется, когда жгучая боль пронзает мой живот. Я хватаюсь за животик, выглядывающий из-за моего тела, и понимаю, что меня разрезали. Мои органы вываливаются вместе с моим ребёнком. Я кричу, когда ужас берет верх над болью. Опустившись на мягкую траву в этот внезапно ставший ярким день, я хватаю горсть своих органов и пытаюсь удержать их внутри, но они ускользают из моих рук, а кровь покрывает мои ладони, и я не могу ничего удержать.
Маниакальный смех надо мной наполняет мою грудь льдом, и когда я поднимаю глаза, то вижу Афину Сейнт, которая смотрит на меня сверху вниз своими холодными голубыми глазами, осуждая меня и насмехаясь над моей болью и утратой. Я знаю, что не смогу спасти своего ребёнка, не в одиночку, но Афине, похоже, всё равно. Она просто улыбается мне, наслаждаясь моими страданиями.
Чего бы я только не отдала, чтобы Гейб был рядом со мной.
– Ты облажалась, – усмехается Дин Блэкмур. – Ты связалась не с теми людьми. И теперь мы собираемся забрать у тебя всё. Думаешь, ты в безопасности в своём крошечном домике так далеко отсюда? Я всегда нашёл бы тебя, Уинтер. А теперь ты заплатишь.
Дин поднимает пистолет, и моё сердце замирает от звука выстрела. Но боли нет. Я в замешательстве оглядываюсь. И тут я вижу Гейба. Он лежит в луже крови, и я понимаю, что в него стреляли. Подползая к нему, я рыдаю и умоляю его не покидать меня, пока я ищу на его теле место, куда попала пуля. Кровь просачивается сквозь его одежду и быстро растекается по груди, а сердце упорно бьётся, отнимая у него остатки жизни.
– Ты сделала это со мной, Уинтер, – шепчет Гейб, его лицо смертельно бледно. – Я говорил тебе, что твоя жажда мести приведёт к твоей смерти. И теперь это настигло и меня.
Чувство вины сжимает мне горло, и я пытаюсь проглотить комок.
– Мне так жаль, Гейб. Мне очень, очень жаль. Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста! – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его холодные губы, но он не отвечает. Он уже ушёл. Об этом свидетельствует дыра в его груди.
Я кричу от горя, зная, что проживу недолго, и радуясь, что не буду долго разлучена со своей любовью. Но как же моя малышка? С ней всё в порядке?
Перед моими глазами мелькают яркие образы: я держу на руках нашу маленькую девочку. Её детское личико улыбается мне, а с губ слетает тихое воркование. Я нежно укачиваю её, убаюкивая. Она идеальна во всех отношениях: её бледная детская кожа такая мягкая и тёплая, а чёрные волосики едва покрывают макушку. Она похожа на ангела во сне, её пухлые щёчки мягко двигаются, когда она посасывает язычок. Я знаю, что она будет спать, как её отец. Крепко и спокойно, ни о чём не заботясь.
Она обхватывает мой палец своей маленькой ручкой и погружается в сон. Моё сердце наполняется такой сильной любовью, что я едва могу дышать. Я должна жить. Я должна заботиться о своей малышке. Я нужна ей. Меня охватывает яростная решимость. Я не уйду. Возможно, моя мать сочла эту жизнь слишком полной боли, но я никогда не оставлю свою маленькую девочку одну в этом большом и страшном мире.
И вдруг мне кажется, что я плыву по бурному морю, волны обрушиваются на меня, а живот разрывается от боли. Я ничего не вижу. Я не могу дышать. Но я не останавливаюсь. Я должна выбраться на поверхность или найти сушу… что угодно. Мне нужно это сделать, чтобы защитить своего ребёнка.
Мне кажется, что мои лёгкие вот-вот разорвутся. Они горят от нехватки воздуха, и я делаю глубокий прерывистый вдох, пахнущий антисептиком и мылом. Моё тело выгибается на кровати, на которой я лежу, и я распахиваю глаза, когда ужасная боль пронзает мой живот. Задыхаясь, я отчаянно хватаюсь за верёвки, стягивающие моё лицо и руки, чтобы найти то, из-за чего мне так трудно дышать, и снять это.
– Тише, тише, Уинтер, – приказывает Габриэль, его сильные руки находят мои и заставляют их успокоиться.
Когда я слышу его голос, тиски, сжимающие мои лёгкие, разжимаются. Я тяжело дышу и с диким беспокойством оглядываюсь по сторонам. На мгновение мне кажется, что это сон и я вижу перед собой Габриэля, такого же здорового, как в день нашей встречи. Но его руки такие настоящие, и когда он обнимает меня за плечи и помогает откинуться назад, я чувствую его пряный аромат и тепло его тела.
– Ты жив? – Я делаю вдох и тут же начинаю плакать. Теперь, когда я проснулась, все ужасные сны и воспоминания нахлынули на меня. Столько жестокости, гнева и страха. Мне кажется, что я пробежала марафон по своему подсознанию в поисках ответа на вопрос, почему кто-то напал на меня и кто это мог быть.
– Ш-ш-ш, – успокаивает меня Габриэль. Он прижимает меня к себе и гладит по волосам, пока я плачу, уткнувшись ему в шею. – Я здесь. Я в порядке. Всё в порядке.
– Ты нас до смерти напугала, – говорит Старла, сидящая на другой стороне моей кровати.
Боже, как же приятно слышать её голос. Знать, что она не лежит без сознания где-то на полу в сарае. Я пытаюсь взять себя в руки, глядя на неё из объятий Габриэля. На её лице снова нет макияжа, оно чистое, свежее и красивое. Она игриво улыбается, но я вижу затаённый страх в глубине её карих глаз. Поднявшись со стула, Старла берет меня за руку и тепло пожимает её.
– Я просто обязана была быть здесь, когда ты проснулась, но я оставлю вас на минутку наедине. Я схожу за кофе. Гейб, хочешь кофе? – Старла быстро пересекает комнату и останавливается у двери, чтобы дождаться его ответа.
– Да, пожалуйста.
Хоть я и хотела бы ощутить этот вкус, в кои-то веки мне не хочется кофе. Кофеина было бы слишком много для моего тревожного сердца. Присмотревшись к лицу Гейба, я замечаю тёмные круги под его глазами. Он выглядит так, будто не спал несколько дней, и я задаюсь вопросом, не болен ли он, как я сначала подумала, или я сама проспала так долго.
Когда шаги Старлы стихают в коридоре, я беру лицо Гейба в свои руки, наслаждаясь его чудесным теплом и блеском глаз, которые говорят мне, что он жив.
25
ГАБРИЭЛЬ
– С ребёнком всё в порядке? – Спрашивает она, как только мы остаёмся наедине.
От тревоги в её голосе у меня сжимается сердце.
– С ней всё хорошо, – быстро заверяю я её. – Тебе нужно отдохнуть и восстановиться, но с вами всё будет в порядке. Тебе наложили пятнадцать швов, и было небольшое внутреннее кровотечение, но нож не задел ни один из жизненно важных органов и не повредил ребёнка. – Я нежно прижимаю руку к животу Уинтер и таю от счастья, чувствуя, как наша малышка пинается внутри неё, сообщая мне, что она всё ещё там.
Уинтер берёт меня за руку и смеётся, хотя по её щекам текут слёзы.
– Мне показалось, что я видела, как в тебя стреляли, – говорит она после минуты умиротворённого молчания.
Я киваю, слегка нахмурив брови, и думаю о нашем свадебном дне и о том, как его идеальность в одно мгновение превратилась в кошмар.
– В меня стреляли. В плечо. – Я показываю на место, куда попала пуля, чуть выше левой груди, на несколько сантиметров ниже и внутрь, и я бы уже был мёртв, но мне не нужно говорить об этом Уинтер, ведь она и так расстроена. – Ничего серьёзного. Несколько швов, и я как новенький.
Уинтер скептически смотрит на меня, но прижимается губами к моим. По моим венам разливается жар, когда я отвечаю на поцелуй жены. Через мгновение она отстраняется, и её любопытные глаза впиваются в мои.
– Что случилось? – Спрашивает она.
Меня охватывает чувство вины, и я на мгновение опускаю взгляд, пытаясь собраться с мыслями.
– Это была вдова Мака, Тиффани. Она и брат Мака, Уайат, собрали группу мужчин… родственников, которые были в ярости из-за того, что мы казнили парней, изнасиловавших Афину. Именно они преследовали нас несколько месяцев. Из-за того, что у дома и вокруг клуба постоянно дежурили люди, они не могли добраться до нас, так что свадьба стала для них идеальным шансом.
Лицо Уинтер бледнеет, и она крепче сжимает мою руку.
– Вам удалось их поймать?
Я киваю.
– Мужчины далеко не ушли, даже с оружием. После того как они в последний раз напали на парней в клубе, я распорядился, чтобы у всех было огнестрельное оружие, так что, несмотря на то, что это была наша свадьба, все были хорошо вооружены. Мы схватили Уайата и ещё двоих. Кто-то случайно убил четвёртого… а Тиффани мертва.
– Что будет с мужчинами, которых вы схватили? – Спрашивает она ровным тоном.
– Клуб с ними разберётся. – Мой тон звучит грубее, чем я ожидал, но Уинтер не возражает. Я хочу, чтобы эти люди умерли за всё, что они сделали с нашей семьёй, за то, что из-за них Уинтер лежит на больничной койке.
Боже, какой страх я испытал, когда увидел, как нож вонзается в неё, какой ужас я испытал, когда кровь залила красивое белое платье Уинтер. Это был лучший день в моей жизни: я видел, как Уинтер идёт к алтарю, встаёт напротив меня и клянётся любить меня всю свою жизнь. А потом моя сбывшаяся мечта превратилась в кошмар, когда я подумал, что могу потерять её в тот же день.
Моё сердце до сих пор болезненно сжимается каждый раз, когда я представляю её лежащей на ложе из цветочных лепестков с закрытыми глазами, которые, как я боялся, могли закрыться навсегда. Я мог потерять и Уинтер, и ребёнка прямо там, на месте. Ни одна пуля не смогла бы надолго меня остановить. Даже та, что попала бы прямо в сердце. Я бы отложил смерть, чтобы увидеть, как Уинтер попадает в больницу и её с нашим ребёнком спасают.
– А что тогда будет с сыном Тиффани, Паркером? – Я вижу сочувствие на лице Уинтер. Ей не нравится мысль о том, что он останется сиротой, ведь он тоже потерял мать.
– Клуб его приютит, – уверяю я её. – Максим согласилась растить его вместе со своей маленькой дочкой.
Она медленно кивает, и её глаза наполняются бесконечной печалью.
– Всё кончено? – Спрашивает она тихим голосом.
– Да, всё кончено. – Я нежно беру её за лицо и целую в губы. – Я всегда буду тебя защищать, – шепчу я, прижимаясь лбом к её лбу.
Она кивает, запуская пальцы в мои волосы.
– Я думала, мы приехали в Уитфилд, чтобы сбежать от насилия и начать новую жизнь, – говорит она, хрипло смеясь.
– Теперь всё кончено, – обещаю я. – Больше никаких призраков из прошлого. Мы можем начать всё с чистого листа.
– Я думала, что потеряла тебя, – выдыхает Уинтер, крепче сжимая мои волосы и прижимаясь ко мне.
– Я никогда тебя не брошу. – Я нежно поглаживаю её огненные локоны и снова целую её в губы.
Спустя долгое мгновение Уинтер наконец отпускает меня, и на её лице появляется улыбка.
– Я видела нашу дочь, – говорит она, и из её груди вырывается смешок. Затем её лицо искажается от боли, и она прижимает ладонь к швам.
– Не смейся, если тебе больно, – настаиваю я, нахмурившись, а затем уже мягче добавляю: – Ты правда её видела?
Она кивает, и на её губах снова появляется улыбка.
– Я имею в виду, что, скорее всего, это была не она, но пока я была без сознания, мне снилось, что я держу её на руках.
– Расскажи мне о ней, – прошу я, радуясь, что моей жене снится, как она держит на руках нашего ребёнка.
– Ну, у неё точно были твои волосы, – говорит она, снова проводя пальцами по моим тёмным волосам. – И это идеальное личико с пухлыми щёчками.
Моё сердце бешено колотится, когда я представляю крошечную девочку на руках у Уинтер. Как же мне повезло!
– Что ещё? – Настаиваю я.
– Она была такой маленькой, – говорит Уинтер, разводя руками, словно показывая, как она баюкала нашу крошечную малышку. – И она так крепко спала у меня на руках.
– Она похожа на ангела, – бормочу я, с благоговением наблюдая за выражением любви и преданности на лице Уинтер.
В её изумрудных глазах вспыхивает удивление, и она поднимает взгляд, чтобы встретиться со мной глазами.
– Я тоже так думаю, – говорит она, и её улыбка становится шире.
Откинувшись на спинку стула рядом с её кроватью, я беру Уинтер за руку, и мы продолжаем разговор, переходя к другим темам, которые мы не успели обсудить в день свадьбы из-за шокирующего прерывания церемонии.
– Проводы с лепестками цветов были очень приятным сюрпризом, – настаивает она, прижав руки к сердцу.
Я улыбаюсь.
– Я знаю, что я не самый романтичный человек, но я хотел сделать для тебя что-то особенное. Это была идея Старлы, – признаюсь я, чувствуя себя немного неловко.
– Почему я не удивлена? – Спрашивает Уинтер. – Это был прекрасный день.
Нас прерывает стук в дверь, и я поворачиваюсь к двери больничной палаты.
– Мы можем войти? – Спрашивает Старла с полными чашками кофе в руках, когда Даллас открывает перед ней дверь.
– Конечно, – говорит Уинтер, и её глаза сияют от счастья.
Старла протягивает мне чашку кофе, и я молча благодарю её взглядом. Без постоянного притока кофеина я бы сейчас точно не бодрствовал. С момента свадьбы прошло четыре дня, и за это время я спал не больше трёх часов. Страх потерять Уинтер не давал мне уснуть первые сорок восемь часов, а потом мне казалось, что если я засну, то случится что-то плохое. Если не считать того, что я ходил домой принять душ и переодеться, я не отходил от неё ни на шаг. И даже в эти короткие промежутки времени Старла стояла на страже вместо меня.
– Рад видеть, что ты решила вернуться в мир живых, – говорит Даллас с кривой улыбкой.
– Как долго я была без сознания? – Спрашивает Уинтер с лёгким удивлением.
– Четыре дня, – отвечает Старла, и глаза Уинтер расширяются.
– Врач решил, что тебе лучше отдыхать столько, сколько сможешь, чтобы твой организм восстанавливался в своём темпе. – Я поглаживаю тыльную сторону ладони Уинтер большим пальцем.
– И всё же, четыре дня? – В её глазах отражаются мои мысли.
Я буду так счастлив, когда закончится наше время, проведённое в больницах. Я не хочу сюда возвращаться, пока не придёт время родов. Надеюсь, теперь, когда у нас есть недовольные родственники Мака и других казнённых нами людей, это действительно может произойти.
Старла берёт Уинтер за свободную руку, пока та устраивается в кресле.
– Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает она с беспокойством в глазах.
– На удивление неплохо. Если не считать зияющей дыры в боку.
На лице Уинтер мелькает страх, и моё тело инстинктивно напрягается, чтобы защитить её от того, что её напугало.
– Мне снилось столько ужасных снов, – бормочет она, и я постепенно расслабляюсь, понимая, что её страх вызван чем-то внутренним. Я бы и с этим сражался за неё, но не уверен, что физически способен прогнать этого врага.
Взгляд Уинтер перемещается на Далласа.
– Ты ведь защитишь её, правда? – Настаивает она.
Я в замешательстве хмурюсь, и никто не двигается с места. О ком она говорит?
Затем Уинтер переводит взгляд на Старлу и сжимает её руку.
– Она моя лучшая подруга, ты же знаешь. И мне невыносима мысль о том, что с ней может случиться что-то плохое.
На щеках Старлы появляется румянец.
– Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Никогда, – решительно заверяет Уинтер Даллас.
Не знаю почему, но настойчивость в его голосе заставляет меня задуматься, говорит ли он это из беспокойства за мою жену, чтобы уменьшить её тревогу, или же здесь кроется что-то большее. Однако, когда Старла оглядывается на него, я вижу удивление и смущение на её лице. Наверное, я слишком много себе придумал. Даллас просто не хочет, чтобы Уинтер беспокоилась о своей подруге, ведь Уинтер только что очнулась и всё ещё лежит на больничной койке.
Затем проницательный взгляд Уинтер встречается с моим.
– Заберёшь меня домой? – Спрашивает она.
Я усмехаюсь.
– Думаю, это будет зависеть от врача. – Я встаю и целую её в лоб. – Я пойду найду его, чтобы он тебя осмотрел и сказал, можно ли тебя выписывать.
– Хорошо. – Уинтер откидывается на подушку. – Возьми с собой Далласа, пожалуйста. Мне нужно побыть наедине со Старлой.
Я вопросительно приподнимаю бровь, но не спорю, когда Даллас встаёт, чтобы присоединиться ко мне. Мы оба направляемся в коридор в поисках врача или медсестры, которые могли бы знать, где он.
– Ты сказал ей, насколько близок был к смерти? – Спрашивает Даллас, когда мы идём по коридору.
Я качаю головой.
– Всё кончено, у неё и так достаточно стресса. Доктор беспокоится о её гипертонии. Мне не нужно ничего делать, чтобы обострить ситуацию.
Даллас кивает. Затем, что для него нехарактерно, он сжимает моё здоровое плечо.
– Я рад, что с вами всё в порядке, ребята. Без тебя мы бы вообще пропали.
– Не-а, – не соглашаюсь я. – Из тебя получился бы отличный президент.
Даллас с улыбкой качает головой.
– Я не это имел в виду.
От этих невысказанных чувств моё сердце переполняется эмоциями. Я чертовски люблю своих мальчиков.
