Текст книги "Прости, если любишь... (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава 21
Виктория
Мы приезжаем, Евгений провожает меня до двери квартиры. Я открываю ее и оказываюсь внутри.
Такое чувство, будто я чужая в этом пространстве.
Жизнь изменилась за эти сутки. Все стало другим, я сама, в том числе.
– Ты как? – интересуется Евгений.
Он тоже вошел и у меня сейчас нет сил, чтобы его прогнать.
Более того, я просто не хочу оставаться сейчас одна, не могу. Мне слишком страшно…
Голоса, угрозы – всё это крутится в моей голове.
Бесконечно долгие часы в ожидании.
Липкий страх, въевшийся под кожу.
– Всё хорошо, – шепчу.
Обхватываю себя руками за плечи, дрожу.
Меня колотит!
Холод пронизывает до костей.
– Не уверен, что хорошо, но, Вик… Клянусь, это больше не повторится.
Евгений смотрит прямо, уверенно.
Его взгляд тяжелый и мрачный, я рада, что он вытащил меня из лап этих козлов.
– С Никитой, – хрустит шеей. – Разговор будет жесткий. Прости, Вик, но я обязан дать ему в морду, и это правильно.
– Как знаешь, – говорю безразлично и вдруг начинаю беззвучно плакать.
Вся эта ситуация, весь этот кошмар…
Ничего бы не случилось, будь Женя рядом.
Не измени он мне, все было бы по-прежнему!
Евгений стоит, стиснув кулаки.
– Тебе отдохнуть надо, – говорит глухо.
– Уходи! – кричу. Через секунду. – Нет, останься. Я… Мне страшно, – признаюсь. – Страшно остаться одной сегодня. Побудь здесь, не знаю, комнату выбери…
– Я буду рядом, – твердо кивает.
Он стоит на месте, а я хочу, чтобы он меня обнял.
И пусть я вырвусь и обзову его козлом, предателем, ублюдком, но…
Вскидываю на него взгляд, ничего не говоря, Женя срывается ко мне, с бранью на губах и крепко стискивает, обнимая.
Целует волосы, часто дышит.
– Все хорошо, Вик. Ласточка моя, ну, что ты.… Поплачь. Мне поплачь. Полегчает… Гарантирую.
– Нет, я тебе не верю.
– Правильно, я этого не заслужил. Прости. Господи…
Евгений сжимает меня изо всех сил и вздрагивает.
Я в кольце его рук, и меня трясет вместе с ним.
С этими глухими, сухими рыданиями, от которых его трясет и меня по инерции.
Нас обоих трясет, накал сильнейший, эмоции на надрыве.
Сейчас задохнусь в кольце его рук, но и не находиться там не могу.
Он – моя опора сейчас, пусть ненавистная.
Но если Женя сейчас отойдет, я просто упаду на пол, рухну без чувств, сил и эмоций.
– Не прошу забыть. Просить меня простить тоже не имею права, но… Прости, Вик. Я был дураком.
Глаза Жени воспаленные, как будто в них насыпали песка.
– Я не хотел выглядеть лошком, которого легко накачать шмалью, и я.… по привычке решил, что силой и давлением раскидать проблемы будет вернее. Вел себя мерзко, но не видел… Тогда не видел. Не понимал, как меня несет под откос. Обиделся, что ты вот такая принципиальная, чистая девочка. И решил, да гори оно все. Опустил руки и все на самотек пустил, а надо… Надо было бороться!
– Прежде всего, надо было быть честным, Жень, – сквозь слёзы говорю я. – А сейчас, что? Ну… Поздно. Пусти, я хочу умыться. Я грязная… Грязная после всех этих угроз.
Меня снимали в белье, но такое чувство, будто голой. Словно потоптались по мне сапогами, замазанными в скользкой глине.
– Нет, ты чистая. Ты самая лучшая, ты… – бормочет Евгений и утыкается лбом мне в плечо, сипло дышит. – Сделаю, как скажешь. Ванну тебе набрать?
– Да.
– Погорячее?
– Все ты знаешь, – слабо улыбаюсь.
– А компанию тебе составить? – сразу же втискивает свои интереы.
– Не наглей.
– Понял, не буду, – соглашается мгновенно. – Но я останусь до утра.
– Хорошо.
Я хотела попросить его о том же самом, но он меня опередил.
*****
Я едва не отключилась в ванне, полной горячей воды. В какой-то момент поняла, что плавно отъезжаю: верный признак, что пора выбираться. Скоблила тело жесткой мочалкой так сильно, что стала цвета вареного рака.
Переодевшись, плетусь на кровать. Женя – за мной.
Я – под одеяло, а он ложится сверху, на расстоянии вытянутой руки.
Подкладывает руки под голову и продолжает смотреть.
– Я не засну, если ты будешь на меня так пялиться.
Кто-то звонит в дверь.
Я вздрагиваю.
– Тише. Я посмотрю. Спи.
Женя целует меня в щеку и быстро встает, покидает комнату.
Кто-то настырный звонит и звонит.
Прислушиваюсь.
Крадусь на цыпочках до коридора.
Мужчины разговаривают злым, напряженным шепотом.
– Бать! Какого хера приперся?
– А чё ты трубки не поднимаешь?! Как прошло все?
– Норм.
– Что значит, норм? Ты со мной нормально разговаривай.
– Батя, блин. Я тебе щас вмажу. Свали по-хорошему, завтра пообщаемся.
– Как Вика? – немного помолчав, резко спрашивает свёкр.
– Пережила страшное. Напугана. Надеюсь, справится, она… сильная девочка, – голос Жени дрожит в этом моменте.
– Сильная девочка, – передразнивает его отец. – Это ты сильным быть должен, и об колено, слышь… Об колено всем хребет сломать! Чтобы знали, что Павловых трогать нельзя! Что семью трогать нельзя!
– Хватит! Разбушевался. А где же ты был, а? Когда внук к тебе пришел за помощью? Отказал молчком и мне ничего не сообщил! Я мог бы это предотвратить!
– Кто не без греха, – неожиданно покладисто вздыхает отец. – Так… Ты давай там… В порядок жену приведи, успокой. День рождения Неярова. Понял? Вы оба должны быть там. При параде. Пусть все сдохнут и зубы обломают от зависти. Ты должен быть на коне, и точка!
Отступаю назад, в спальню, задевая по пути дверь. Ойкнула, зашипев.
Голоса в тот же миг смолкают.
– Спокойной ночи, бать.
– Уснешь тут с вами.…
Евгений возвращается в спальню, когда я уже лежу под одеялом и старательно делаю вид, будто сплю.
Он ничего не говорит, ложится поверх одеяла и замечает, как будто в пустоту.
– Если не хочешь, заставлять не стану.
– Не хочу. Но пойду… Если это нужно и поможет… Черт знает, чему. Просто поможет.
– Да. Конечно. Спасибо. Я вернулся, Вик. Дом выкуплю.
– Нет, не стоит. Это всего лишь дом, стены. Я уже привыкла к этой квартире.
– Никита не женится, – добавляет Евгений. – Невеста его – шлюха, я все ему доказал.
– Что, одна из тех, с которыми ты кувыркался?
– Нет. Вик, я всего с одной бабой тебе в браке изменил, под дурью. Никого не было!
– А потом? – спрашиваю ревниво.
Очевидно же, что он не жил монахом все это время.
– Впрочем, не отвечай. Даже бабу постоянную себе натрахал.
– Я – это пример, как можно протрахать собственное счастье, – смотрит на меня с тоской. – И видит око, да зуб неймет.
– А ты попробуй, – предлагаю с усмешкой. – Вдруг на этот раз тебе повезет?
Глава 22
Евгений
Не могу понять, играет сейчас Вика со мной или нет?
На что подталкивает?
Знает ведь, что адреналин делает меня бешеным и жадным до секса, знает, что тормоза давно слетели! Или не подозревает, что я лишь чудом сейчас держусь, чтобы в нее не сорваться?
Знает?
Или нет?
Заглядываю ей в глаза, ничего не понимая.
Только то, что она на пределе, и лучше бы не соваться, да?
Или сунуться?
Но если огребу?
А я огребу, как пить дать!
Дело не в том, что ссусь огрести от Вики ещё раз.
Просто не хочу все испортить, сломать окончательно.
Хотя, тут, похоже уже и ничего не осталось на то, чтобы ломать.
Сломано все, к чертям!
– Давай поспим, – предлагаю и не верю, что сам это говорю.
Хрен я усну, конечно. С таким штыком в трусах, с таким раздраем в мыслях. Пусть она поспит, а я буду ловить ее мирное дыхание и уверять себя, что смогу все исправить, потому что сейчас на плаву держит только эта хлипкая надежда. Я внезапно понимаю, что весь мой оплот – это Вика, все хорошее во мне, что не позволило мне оскотиниться и стать таким же, как мой папаша, это тоже она, любовь к ней, которую я благополучно извратил своим же поступком. То, как я с ней обошелся, непростительно.
– Ясно.
Огонек в глазах Вики тухнет, она отворачивается и с горькой обидой шипит:
– Тогда свали нахрен, из моей кровати, из моей спальни, – ее голос крепнет. – И из моей, блин, квартиры! Или, что, ты и на нее нацелился? Недостаточно много забрал? Теперь забрать хочешь ещё и эти квадратные метры, и рядом трешься! И сам не ам, и другим не дам?! Вали отсюда! – выдает с рыком и внезапно разворачивается, бросившись на меня с подушкой.
Прежде, чем я успел среагировать, Вика несколько раз отлупила меня подушкой по лицу.
– Ненавижу! – и отбросила несчастную в сторону.
Вот и вся ее ненависть ко мне, вся злоба.
Она даже в таком состоянии мне причинить зло неспособна, а я…
– Я дурак, Вик. Слепой дурак.
– Даже спорить не буду! – сдувает прядь со лба. – Ещё раз повторяю. Вали к своей женщине, которую где-то натрахал, и находиться со мной на одной кровати не смей! Нашел место для сна!
– Да разве с тобой рядом уснешь?! Прекрати орать, успокойся уже, блин! – повышаю голос.
– А я не могу! И тебе, реально, Женя, сейчас лучше свалить и не мешать мне.
– Спать?
– Ну, потом спать, да.
– А до этого?
Кажется, я туплю, и прямой взгляд Вики это подтверждает.
У меня уходит несколько секунд на то, чтобы понять, к чему она клонит. Понять и поверить.
Потом, за секунду принять решение.
И быстро кинуться к ней, пока не передумала! – Мне уже не надо! – возмущенно отталкивает за плечи.
– Да брось… Прекрати! Я буду рад оказать тебе… гуманитарную помощь! – нарочно ее подначиваю, добиваясь, чтобы она взорвалась в возмущении и выплеснула на меня всю свою злость.
Именно это она и делает, укусив меня за губу. Укусила и не отпускает, сжимает зубы все сильнее и сильнее. Я мягко обхватываю ее губу и посасываю, хаотично шарю руками по телу, выпускаю стон боли и удовольствия, потому что наши тела идеально стыкуются даже на этапе притирки, когда между нами – слои одежды.
Новый укус, клацнув зубами ещё раз, отпускает.
– Ви-и-ика, – стону, бросившись целовать ее уже так, как хочется. – Иди ко мне, дурная моя. Взрывная…. Иди… Да… Вот так… Дай ещё свой ротик, я по нему соскучился. Дашь?
– Пусть тебе твоя баба везде дает, а я… – сверкает глазами, оттолкнув. – Сейчас я тебе ничего давать не собираюсь. Хочу взять и пошел на хрен!
Такой жар. Накал. Тонкая игра ненависти и желания.
Я уже трясущимися пальцами расстегиваю ширинку, приподнявшись. Вика быстро избавляется от пижамных шортиков с трусиками.
Черт!
Первое касание, как ожог. Трусь об ее влажный вход, оттягивая момент. Но она тянуть не согласна и сама посылает бедра вверх, находя то, чего жаждет.
Мне только остается засадить ей в ответ одним толчком и рухнуть, с ругательствами. Вжать ее в матрас своим телом и уйти в отрыв частыми, жесткими толчками.
Глаза Вики распахиваются, с губ срывается крик.
Такое чувство, что она хочет меня оттолкнуть, но сама же притягивает поближе и распахивает бедра шире.
– Ещё! – требует, неугомонная.
Первый взрыв настигает ее почти сразу же. С всхлипом и судорогой, такой острой и частой, будто у нее приступ.
Я зачарованно вбираю каждый миг ее болезненного удовольствия и не хочу растерять ни капли.
Все внимание – на нее.
Все – только к ней.
Двигаюсь жарко и быстро, продолжая.
Прижимаюсь лбом к ее, собирая жаркое дыхание и стоны.
Вика впивается пальцами в мой зад. Будь у нее ногти, у меня бы сейчас весь зад был в жестоких, кровавых царапинах.
Она же меня пришпоривает касаниями, ей богу.
Горячая моя… Недолюбленная!
Сколько у тебя не было, а? Все это время?
Так и хочется спросить, но я не решаюсь.
Спрошу – лишусь… шанса и, возможно, яиц, снесет мне их к чертям! Нет… Говорить сейчас опасно и разговоры ни к чему, когда вот такое общение плодотворнее намного.
Ей хочется, и я даю, даю на пределе своей выдержки.
Потому что невероятно сложно не обкончаться самому, когда она раз за разом это делает.
Страх и жажда жизни – лучшая из острых приправ к сексу, и наш секс сейчас так щедро приправлен, что все горит.
Горит и полыхает, когда я чувствую, что пора изменить позу и немного отстраняюсь, давая ей возможность самой выбрать.
Вика толкается бедрами вверх и одновременно давит на плечи.
Уйти вниз с головой или позволить ей быть сверху?
Угадываю ее желания по малейшему движению, изменению в дыханию и блеску глаз.
Так, будто и не расставались.
Как я по этому скучал, словами не передать.
Не по сексу в отрыв. Его у меня было завались, но самая жаркая долбежка с раскрепощенными девицами не давала мне этих эмоций, а я по ее эмоциям голодный и больной, их хочется ещё и ещё.
Мне даже суррогатка, слегка похожая на Вику лицом, ничего в постели не давала, думал о бывшей постоянно, но понимал – не то, не так.
Просто.… не та.
И все краски смазываются, вкус теряется.
Не та – и весь свет клином сошелся только на том, чтобы вернуться.
А предлог нашелся, и я умчался так быстро, что даже не попрощался.
Просто перед фактом поставил. На планы насрал, на все наложил большой и толстый.
Когда душой не рядом с человеком, никакие планы и удобства не удержат.
Когда душа в плену у другой, только к ней и тянет.
Только в нее и хочется.
Вика быстро взлетает наверх и ерзает у меня на бедрах, насаживаясь отчаянными рывками.
Предупредить о том, что я без резинки?
Да, черт, какая, нафиг резинка сейчас? Я без защиты в ней, и от понимания этого мощно раскатывает.
Слишком вкусно Вика на мне движется, слишком много в ней удовольствия, так что, когда она, запыхавшаяся и вспотевшая, ловит последний приход экстаза, отдаваясь этому мигу целиком, я не выдерживаю. Выстреливаю в нее полным баком, словно гейзер вскрывается.
– Чччёрт, ааааааа… – вырывается из меня.
Она и не думает слезть, замедляется, ловя затухающие спазмы, мои судороги, впитывает все-е-е-е-е, кажется, даже меня целиком просто поглощает.
Хотя, если быть честным, я давно уже поглощен ею.
Вика обессиленно распластывается на мне сверху, я ее обнимаю и поглаживаю по дрожащим плечам и спине. Мы так и не разделись, но чувство, что в этом взрывном сексе мы обнажились больше, чем телами. Соприкоснулись изголодавшимися сердцами, я это ощутил.
Пусть отрицает, но было единение.
Я его прожил. Каждый миг…
Медленно стекаю вниз по кровати, продолжая держать Вику. Она вяло перекатывается на бок, я продолжаю ее обнимать, и через несколько минут она уже спит.
Вот это женщина…. Отымела меня и в сон провалилась!
А поговорить?
Глава 23
Евгений
Утром я просыпаюсь от методичного стука, поначалу этот звук напоминает стук кровати о стену. Мысли устремляются в порочном направлении, тело оживает, в памяти живо предстают подробности вчерашней ночи.
Все откликается, пах охвачен огнём.
Пожалуй, пора закрепить результат.
Я шарю по кровати рукой, ищу жену, смакуя мысленно варианты, как именно встретить утро. В какой позе, с какими словами.
А мне все из них нравятся.
Но рука, похлопывая по кровати в поисках женского тела, встречает лишь пустоту.
И ничего, кроме неё.
Я приподнимаюсь и понимаю, что лежу на кровати один.
Вики рядом нет.
Мерный тихий стук – это звук робота-пылесоса, который застрял на ковре и упорно толкается в ножку кровати.
Я освобождаю бедолагу и встаю, первым делом прохожусь по квартире.
Дверь в ванную комнату заперта, тонкая полоска, едва слышный шорох воды и шум фена подсказывают, что Вика – там.
Азарт во мне поднимается темной волной. Прокрутив защелку, без трудов попадаю внутрь.
Вика замечает меня через отражение в зеркале, выключает фен.
– Доброе утро.
Она молчит, а потом резко сдергивает с крючка полотенце и швыряет в мою сторону.
– Прикройся. И больше не разгуливай по моей квартире в голом виде. Когда ты съедешь? Надеюсь, уже сегодня ноги твоей здесь не будет, – заявляет она прохладным тоном.
– Что случилось?
Полотенце я автоматически поймал, но не думал, что отхвачу словесного леща!
Ночь была изумительной. Не только жаркий, спонтанный секс на грани, но и все остальное было на высоте.
Я соскучился.
Боги, как я соскучился по этой женщине.
С ней даже просто спать – нечто невероятное. Спать, обнимать во сне, прижимать, когда вздрагивает, пристраивать губы в изгиб между плечом и шеей, вдыхать аромат ее тела и просто дышать ею.
Я изголодался по эмоциям, которые мне дарила близость с ней, и получил этого.
Но не хватило.
Лишь пригубил.
Аппетит разыгрался.
Хочется большего.
Хочется. Всю. Целиком.
Присвоить.
Зацеловать. Залюбить. Не отпускать!
Ни за что и никогда.
Ревную ее дико.
Едва пригубил, захмелел.
Теперь понять не могу, как я мог ее тупо протрахать?!
Как мог настроить против себя, обидеть?
Я снова только ее дышу и живу, как прежде.
Но как быть с тем временем, которое мы провели в разлуке?
Его не вернуть.
– Вик, доброе утро, – пытаюсь быть доброжелательным.
– Это ни к чему, – обрывает меня с усталым вздохом. – Ни к чему улыбаться и делать вид, будто ничего не было.
– Аааа... Что ж, так даже лучше.
Шагаю вперед, прижав ее к раковине.
– Красивая, жесть…
Готов идти на таран, уже взял на прицелом. Дуло готово к бою.
Мажу по ее лицу быстрым взглядом, отмечая, что она уже прихорошилась, глазки подкрасила, ресницы…
Красавица!
– Я не то имела в виду, Женя. Отстань, не то феном по твоей наглой физиономии тресну, – угрожает она. – Я не стану делать вид, будто мы не переспали. Но это ничего не меняет. Мы с тобой в разводе, все так и останется.
– Что? Вик, послушай…
– Ты мне изменил, Женя. Изменил даже не тогда, когда шалаву драл, будучи под действием каких-то веществ. Ты изменил мне потом, позднее. Предал нашу любовь, вел себя, как подонок и мерзавец. Вот в этом ты мне изменил. Потому что тот Женя, которого я любила, так бы со мной никогда не поступил. Не стал бы по мне топтаться, а ты потоптался. Ты выбрал сторону. Личный комфорт. Тебе было плевать, как мы с сыном живем и выживаем… Так что теперь я на твои подкаты и доброжелательные улыбочки с обещанными щедрыми жестами не поведусь!
Отчитала, как отрезала.
И взгляд холодный.
– Но нам хорошо….
– Было неплохо, – перебивает и выходит, бросив через плечо. – Бывало и лучше.
– Вика! Не говори так со мной…
– Ты прав. Не говорить с тобой – лучшая стратегия. Покинь мою квартиру. У тебя вообще-то куча своей недвижки и богатенький папочка имеется!
Твою мать.
Кажется, эта крепость не собирается мне сдаваться.
*****
Виктория
Я собираюсь на работу тщательнее, чем обычно.
Не стану врать себе, мне хотелось выглядеть на все сто сегодняшним утром.
Хотелось почувствовать, что я ещё контролирую хотя бы что-то в своей жизни, пусть это что-то будет всего лишь красиво наложенный макияж. Кто бы что ни говорил, но правильный макияж придает уверенности в себе, а ещё он, будто легкий фильтр, немного все улучшает. И жизнь кажется капельку, но всё-таки лучше.
Тем не менее, так просто Евгений не сдается.
Хозяйничает на моей кухне, варит себе кофе.
– Не забудь прибрать за собой. Чашку вымой и поставь, откуда взял.
Он тщательно исполняет мою просьбу. Я немного залипаю на его широких плечах и красивой, мужицкой спине.
Евгений у раковины с маленькой чашкой в руках смотрится, ммм… сексуально.
Господи, почему я раньше не эксплуатировала этого мужика подобным образом?
Надеть бы на него мой маленький фартук и заставить жарить яичницу. Уверена, кое-что сгорит быстрее, чем приготовится завтрак.
Так, заставляю себя отвлечься от этих мыслей.
– Ты куда сейчас? – интересуется он.
– На работу, – отвечаю сдержанно.
– На работу? – стискивает челюсти, видимо, собираясь сказать что-то неприятное.
Или сумничать!
Я смотрю на него, как на врага, будучи готовой бить на поражение цели, если он позволит себе высказаться в неприятном тоне.
Но Женя молчит, только ноздри раздуваются, и глаза мерцают, выдавая его эмоции.
– Тебя подбросить?
– Спасибо, я поеду на такси.
– Вик, – хмурится. – Ещё не….
– Не безопасно? Но ты, вроде меня вытащил и даже проучил тех типов. Да или нет? – злюсь.
Злюсь, потому что мне страшно!
Но неужели я буду сидеть взаперти, в четырех стенах и просто ждать от него подачек, как милостыню?!
– Проучил. Порешал дела, но надо ещё закрепить результат и лучше тебе… Побыть рядом.
– Долго?!
– Тебе так неприятно, что ли? – всё-таки взрывается. – А по тому, как ты на мне скакала, так и не скажешь, что я тебе противен.
– Просто твой член под руку повернулся, не придавай себе излишнего значения.
– Вот сучка! – шипит. – Хочешь поехать на такси? Ок. Значит, поедем на такси, – подчеркивает.
Неужели от него так просто не избавиться?
– Поверь, нам обоим было бы намного легче, если бы ты просто оставил меня в покое. Принял бы факт, что все осталось в прошлом. И позволил нам жить дальше. Нам, а не только себе.
– Но оно ведь в прошлом не осталось, Вик. Себе хотя бы не ври.
– О, я-то себе не вру! А ты? Ты ещё по прилету заявил, что у тебя есть любимая женщина, а когда-то твоей любимой считалась я. Потом ты свою новую любимую женщину на три буквы при мне послал. Ты отношения разорвал так просто, как будто высморкался, и все. И где же тебе верить, Жень? Где ты врешь мне, а где – самому себе?
В ответ он молчит, но и никуда уходить не собирается.
Приходится мне ехать на работу в его сопровождении.
*****
После разрыва с Евгением мне пришлось искать работу. Было непривычно, ведь я давным-давно не работала, а так пришлось снова примерять на себя роль персонала, того, кто прислуживает. Небольшой, атмосферный ресторан европейской кухни, где я работала администратором. Это место мне помог найти Олег Демин.
– Скажешь, во сколько заканчиваешь. Я тебя заберу.
Звучит так, будто за этими словами звучит нечто большее, чем просто подвезти меня до дома.
– Виктория, добрый день, – приветствует меня владелец ресторана, Алексей Вадимович. – Прошу, в мой кабинет.
Нехорошее предчувствие закрадывается внутрь.
– Что-то случилось?
Он плотно закрывает за мной дверь и указывает рукой на кресло.
На столе – распечатанное заявление об уходе по собственному желанию.
– С вас требуется только дата и подпись, – говорит он. – Прошу.
– Это из-за того, что я не вышла? Но я предупредила, что…
– Нет, – качает головой. – Но вы же понимаете… – смотрит мне в глаза.
– Нет, не понимаю.
– Окей, не люблю эти долгие объяснения. Я взял вас на работу по рекомендации вашего знакомого, а теперь… – разводит руками. – Увы.
Всё ясно.
Олег Демин, на поверку, оказался мелочным говнюком!
Прямо противостоять Евгению он не смог, и вот каким образом он решил отомстить мне…
Ещё один удар судьбы и, как показали, дальнейшие события, этот удар был не последним.
