Текст книги "Капкан для невесты (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

– Не переживайте. Я перекушу чем-нибудь и снова вернусь в больницу, – добавляю не так радостно.

Ноги несут меня прочь из больницы. Хочется убежать далеко-далеко, но я не делаю этого, занимаю место за столиком в кафе неподалеку и достаю телефон.

“Привет, я в больнице. Можешь приехать?”

Я пересылаю это смс девчонкам, с которым общаюсь. Они охают, ахают, но, узнав, что со мной все в полном порядке, не горят желанием приехать. У каждой свои дела находятся. Я же цежу напиток по капле и стараюсь, как можно дольше оттягивая момент возвращения в больницу, расправляясь с фисташковым чизкейком по крошке.

Подруги не приедут.

Жаль…

Я просидела в кафе часа два, не меньше. На меня уже начали коситься официанты.

Расплатившись, плетусь обратно. Сердце бухает в груди, как ненормальное. Я стискиваю зубы, пытаюсь представить, что направляюсь не в больницу, а в любое другое заведение. Представить на месте больницы увеселительное заведение не выходит, но я начинаю воображать, будто захожу не в больницу, в какое-нибудь заведение, где выдают документы.

Версия так себе, но хотя бы не бьет крупной дрожью, как прежде.

***

Я занимаю место в холле и нарочно сажусь так, чтобы смотреть в сторону выхода. Так проще представлять, что нахожусь не в больнице. Хотя все равно довольно жутко.

Там где-то Лорсанов. Ему проводят анализы экстренныее, готовят к операции.

Желудок делает противный скачок к самому горлу, я едва не задыхаюсь.

Мне звонит кто-то, и я, захваченная громким звуком из мира кошмаров, быстро подношу телефон к уху, отвечая:

– Алло?

– Камилла? Камилла, это я, – пауза. – Фархат. Как ты, милая?

Фархат Кушаев!

Мой бывший жених. Помолвка с которым была расторгнута по инициативе его семьи… Тот самый, что за меня бороться не стал, и выбрал сытую жизнь взамен.

Странно, в другое время я была бы рада звонку Фархата, но сейчас испытываю раздражение лютое и желание послать его куда подальше. Ведь он даже не боролся, даже не попытался отстоять наши чувства…

Может быть, их вовсе и не было. Я о нем почти не вспоминала!

Не испытываю никакого желания с ним разговаривать. Но общение с ним отвлекает от переживаний.

– давно тебя не слышала. Как дела? Как тебе спится? Совесть по ночам не мучает.

– Камилла, – вздыхает. – Ты же знаешь. Мы – заложники влиятельных семей. Ничего не могу поделать против воли отца. Он бы не дал нам быть вместе.

– Но мы и так не вместе.

– Я знаю, – говорит грустно. – Но я скучаю. Без тебя тоскливо. Я плохо сплю, думаю о тебе постоянно. Давай увидимся…

Камилла

Видеться с тобой, индюк? Вот еще… Много чести для такого, как ты…

Вспоминаю его объятия тесные и поцелуи слюнявые, о которых думать теперь совсем не хочется, в отличие, от жарких, глубоких и чувственных прикосновениях суховатых, жестких губ Лорсанова.

– Скучаю, Ками… Очень. Не получается не думать о тебе. Я вспоминаю последний раз, когда мы были вдвоем, и просто задыхаюсь, – гундит заниженным голосом в трубку Фархат.

Последний раз? Ах, да… Тогда он целовал меня дольше, чем всегда, и трогал меня под одеждой чаще и наглее. Казалось, еще немного, и он переступит грань, а я тогда не понимала, не осознавала.

Стоило лишь попробовать, как это бывает, когда внутри все горит, как все остальное кажется лишь детским лепетом.

Голова вдруг становится тяжелой-тяжелой, а сердце, наоборот, слишком легким, стремящимся вверх, в неведомые дали. Я вдруг поняла, что Лорсанов мне нравится, больше, чем чуть-чуть.

Пожалуй, преступно сильно он мне начал нравиться за эти дни.

Еще больше я прониклась к Лорсанову каким-то потрясением и восхищением после того, как услышала от Сулима его историю.

Жалости ни капли. Лишь трепет…

Конечно, Лорсанов – грубиян и хам. Он показал себя с самой отвратительной стороны, но в то же время даже в самом его гнусном поступке заботы обо мне было больше, чем в признаниях Фархата.

Что толку мне от тоски бывшего жениха, когда эта тоска не способна толкнуть его на поступок?!

Он не вступился за меня, сразу побежал к сытной кормушке, а ведь он мной почти воспользовался. Вспоминать становится даже немного противно, как он меня трогал и терся, и шептал сальные нежности с диковатыми обещаниями, которые будто сошли со страниц самых дешевых книжонок.

Разве это справедливо, спрашиваю себя. Справедливо ли, что гнусный червяк, который Лорсанову и в подметки не годится, ходит здоровым, полным сил, и назначает свидания тайком.

Интересно, он знает, что я теперь живу с другим мужчиной? Или отец придумал какое-то оправдание для посторонних ушей?!

– Ками, не молчи. Умоляю. Скажи хоть что-то.

– Я в больнице.

– Что стряслось? – голос Фархата звучит испуганно.

– Со мной – ничего. Я здесь сопровождаю одного очень… – голос сбивается. – Очень дорогого мне человека.

Сказала это вслух, и словно земля перевернулась вверх тормашками, а небо оказалось у меня под ногами.

Мне кажется, если я выйду на улицу, я легко коснусь облаков, солнца, всего, чего хочется. Такой вдохновенной и полной сил я не чувствовала себя еще ни разу!

– Уф, значит, ты в порядке. О, проказница. Как сильно ты меня напугала! – чуть ли не мурлычет Фархат. – Ты, кажется, не любишь больницы, да?

Я как-то Фархату призналась о своих страхах. Он кивнул, разговор пошел дальше, перескочил на другую тему очень быстро. Сейчас я понимаю, что тогда это меня задело сильнее, чем я могла себе признаться.

Все на контрасте чувствуется и выглядит иначе. Я словно перебираю содержимое шкатулки воспоминаний в поисках драгоценностей, а натыкаюсь на одни фальшивые стекляшки.

Надо же, выходит, Фархат запомнил, что я не люблю больницы.

– Бросай эти скучные стены. Хочешь, я тебя спасу тебя из них? Украду, – предлагает он соблазнительным голосом.

Наверное, ему кажется, что голос полон соблазна.

Я испытываю только одно чувство в ответ – желание вслух ругнуться так же неприлично, как ругался при мне Довлат.

Но я же приличная девушка!

Поэтому говорю бывшему жениху, изобразив, как будто меня окликнули:

– Меня зовут. Давай перезвоню позднее? Буквально, через минуту.

В голове созрел план, как проучить Кушаева.

И в этом мне поможет та, что растрепала о моих танцах отцу!

Хоть какая-то возможность вырваться из тесного плена страшных мыслей…

Глава 18.

Камилла

Целый день у меня уходит на тщательную подготовку.

Я придумала офигительно крутой план и раскинула сети.

Чувствую себя коварной паучихой…

С другой стороны, не факт, что сработает.

Не факт, что они поведутся. У человека всегда есть выбор. Можно идти на зов, а можно проигнорировать его.

Сначала я болтаю с Фархатом, грустно вздыхаю, будто с тоской вспоминая наши дни и последнюю встречу на съемной квартире. Теперь-то я четко понимаю, что именно планировал мой жених – переспать со мной он хотел.

Может быть, не то, чтобы прям девственности лишить, но теперь благодаря наглядной демонстрации Довлатова я представляю себе, что можно по-разному дать мужчине желаемое и при этом остаться девственницей. Может быть, планы Фархата были как раз об этом. Не зря же он меня последний раз так лапал откровенно!

Делаю ставку на то, что ему хочется продолжения, и она срабатывает.

Не тороплюсь.

Всего лишь кидаю вскользь намеки, а он ведется.

Держится с превосходством, будто он в этой схватке главный.

Пусть так…

Позволяю ему обмануться, а к концу разговора он вообще предлагает мне встретиться. Там же… Мол, квартира сейчас свободная.

– Сейчас не могу! – шепчу с придыханием. – Может быть, позже? Завтра? На неделе как-нибудь…

– Не получится. Завтра уезжаю. Сегодня давай! Твой отец сказал, что ты у дальнего родственника гостишь. Клянусь, если мы не увидимся, я выясню, кто он такой и тебя украду! – грозится Фархат.

Я делаю вид, что в шоке.

Фархат продолжает соблазнять меня обещаниями, петь о любви и привязанности. В итоге он предлагает мне встречаться тайком на квартире.

Я умело вворачиваю в разговор тему своих танцев, и Фархат начинает фантазировать о том, чтобы я порадовала его танцем горячим. Говорит, что скучает по моим танцам. Он обещает, что никто-никто о наших встречах не узнает, а еще он сказал, что я ни в чем не буду нуждаться и зависеть от подачек родни.

Я усмехаюсь: вот и вся любовь.

Пользуясь тем, что репутация среди нашей диаспоры у меня уже подпорчена, Фархат решил не мелочиться и почти открыто предложил мне стать его любовницей, содержанкой!

Какой же мерзавец…

Как я рада, что вся правда о моих танцах всплыла, и меня отправили к Довлату! Он кажется человеком слова, а Фархат – просто гнусный слизняк, который планирует развлекаться со мной и время от времени кидать немного денег на карту!

Вот же козел…

После его слов моя решимость отомстить лишь крепнет. Поломавшись еще немного, я соглашаюсь на встречу, но предупреждаю, что сильно нервничаю и могу опоздать. Фархат клятвенно меня заверил, что будет ждать!

Дальше – сложнее.

Мне приходится собрать все свои силы и выдержку в кулачок и звоню Галие. Она отвечает. Не сразу, но отвечает…

– Приветик. Чего тебе, Камилла? – спрашивает сладенько.

– Сколько ты хочешь?

– Эээээ… – кажется, она в ступоре.

– Сколько ты хочешь денег?

– Что за вопросы?

– Ты еще не выкинула вещи из моей комнаты?

– Выкинула! Все на помойке.

– Жаль. Могла бы подзаработать.

– Что ты несешь? – возмущается.

– Я же знаю, как ты любишь певца… У него скоро приватный концерт в клубе, и ты собирала деньги тайком. Я могла бы тебе заплаить за одну услугу.

– За какую?

– Говорю же, могла бы. Но ты выкинула все… Пока!

Я даже до трех сосчитать не успела, Галия выкрикнула:

– Постой! Кое-что еще осталось. Наверное. Точно не знаю, говори, что надо, и деньги вперед!

Мы начинаем торговаться. Сходимся на том, что я кидаю ей на карту небольшой аванс, а остальное она получит потом.

– Скажу сразу, это деловая сделка. Ты – мне услугу, я – тебе деньги. Все!

– Поняла-поняла. Ну так… Что надо?!

– Привезешь мою маску, платье и белье… По одному адресу.

Я подробно описываю, что нужно взять. Уверена, у Галии потекли слюнки. Так же я знаю, что она ничего из запретного точно не выкинула.

Припрятала и надевает тайком…

Такая уж она, подлая тихушница! Ей бы никогда не хватило смелости пойти на откровенные танцы, она только народные танцы знает хорошо.

– Что за адрес?

– Неважно.

– Выглядит так, словно ты на свидание тайное собралась.

– Это уже не для сделки.

– И все же? – спрашивает с азартом.

– Ты меня уже предала однажды. Ничего не скажу! Все! Просто привези по адресу… К нужному времени. Ключи будут в кей-боксе. Просто зайдешь, тихо оставишь и сваливаешь. Ясно?!

***

Фархат в назначенный час начинает заваливать меня сообщениями, где я.

Я же отвечаю, что подождать придется, прошу его немного выпить, расслабиться. Он шутливо грозит, что возьмет с меня долг натурой, я кокетливо обещаю, что буду сопротивляться. Немного…

Прошу его оставить ключи в боксе и просто ждать меня.

Скрещиваю пальчики на удачу!

Галия пишет, что уже едет.

Хоть бы все получилось…

К моменту ее приезда, надеюсь, Фархат выпьет хорошенько!

Галия же сразу заметит броскую машину Фархата. Только у него такая машина, ярко-фиолетовая, в глаза бросается. Она сложит два плюс два и поймет, что свидание было назначено с ним.

Галие всегда нравился Фархат. Она по нему тайком сохла. Я и Галия примерно одного роста, она чуть ниже и на два-три сантиметра больше в объемах. Лицо – иное.

Но если она поймет, что к чему, то скорее изобразит меня из себя и не упустит шанс хотя бы на миг приблизиться к Фархату. А он, лопух, будет ждать сюрприз от меня и не остановит, даже если она, переодевшись в мое платье и маску, залезет на него верхом...

И, если все получится, оба останутся в дураках, пристыженными!

Я так увлеклась плетением интриг, что почти не заметила, как пролетело время.

Оглядываюсь, а уже поздний вечер… В холле, кроме меня, никого. Телефон мерцает батареей, которая вот-вот сядет.

Добрый дядечка-охранник выпускает меня из здания. Я бегу к соседнему зданию кафешки, чтобы немного приободриться себя кофе, съесть булочку и зарядить телефон. Потом – обратно!

Мои шаги, чем ближе к больнице, тем медленнее становятся, пока совсем не замирают. Допиваю напиток, выбросив стаканчик в урну…

Нужно вернуться. Найти Сулима… Может быть, уже есть новости об операции Довлата?

Телефон внезапно выдает трель, а имя на экране – совсем неожиданное.

Я едва не выронила смартфон от удивления.

Камилла

Звонил мой отец.

Я даже глаза протерла, чтобы удостовериться. Подписано “папа”и номер – точно его.

Интересно, что он хочет?!

За все время, что я с Лорсановым, он обо мне не спросил ни разу напрямую, не поинтересовался, как дела, не пожелал ни доброго утра, ни спокойной ночи.

По услышанному отрывку разговора Лорсанова с отцом я знаю, что он обо мне спрашивает. Но спрашивает у него, а не у меня напрямую. Словно отрезал ненужный ломоть.

Поэтому его звонок для меня – событие из ряда вон.

Я поражена до глубины души и начинаю дрожать от неизвестности. В голове зудит, тело трясет.

Зачем он звонит?

Может быть, до Лорсанова не дозвонился?

В курсе ли отец проблем моего жениха?

Кажется, нет.

Было что-то такое в разговоре Сулима, что я уловила.

Мол, недуг Лорсанова, его приступы – это груз его вины перед умершей супругой. Винит себя до сих пор и наказывает за то, что выжил он, а не она.

Вряд ли отец знает.

У них имеются свои дела, но, чувствую, что так плотно и тесно они не общаются. Для отца Лорсанов – успешный бизнесмен и просто хороший знакомый.

Я даже думаю, что если бы меня с этими танцами не опозорили перед Кушаевыми, отец бы никогда мне жениха не сменил и за Лорсанова не отдал. Все-таки он в курсе его славы и слухов о нем…

Звонит.

Я не спешу отвечать.

Отец второй раз мне набирает!

У меня от ужаса глаза округляются.

Что будет, если отец о проблемах Лорсанова узнает?

Вдруг решит, что я довела и взрослого мужчину до больничной койки и просто приедет, даст приказ своим людям и насильно в монастыре запрет?

Мороз по коже. Я часто вдыхаю и выдыхаю через рот, хапаю прохладный воздух.

Нужно ответить.

Нейтрально.

Соврать что-то… Если дело касается Лорсанова.

Нельзя дать отцу возможность для подозрений, будто у нас что-то не так! Все в порядке…

Еще несколько секунд привожу дыхание в норму, потом отвечаю. Как бы мне хотелось, чтобы голос звучал спокойно, но я хорошо чувствую нотки взбудораженности. Может быть, отец, знающий меня много лет, тоже это услышит? Заподозрит неладное?

А вдруг…

Почему эта мысль пришла мне в голову только в момент, когда я уже ответила. Вдруг Галия наябедничала?! Я могла и переоценить ее желание быть с Фархатом и насладиться его вниманием!

Но уже слишком поздно гадать и остается только узнать, по какой же причине отец звонит на самом деле.

– Алло.

– Ками? Добрый вечер, девочка моя. Как дела? Ты занята? Долго отвечала. Голос запыхавшийся…

– Добрый вечер. Не сразу услышала звонок. Была в дальней комнате. Бежала, чтобы ответить как можно скорее и не дать поводу жениху сердиться за поздние телефонные разговоры. Поэтому, если вы, папа, хотите мне что-то сказать, говорите это как можно скорее! – понижаю голос.

– Лорсанов требователен к тебе?

– Вы и сами прекрасно знаете, что это так.

– Знаю. Лишь хочу убедиться, что это идет на пользу и ничего сверх меры не происходит.

Мне кажется или он даже рад?! Неужели я настолько сильно его расстроила танцами?!

Столько лет жизни положить ради них и просто оказаться ни с чем.

С пустыми руками…

Обидно до слез.

– Все хорошо. Но мне пора. Еще надо навести порядок перед сном.

– Вот как?

– Обязанности будущей хозяйки по дому я выполняю безукоризненно. Можете у Лорсанова спросить, вам не придется за меня краснеть.

– Я хотел с ним поговорить. Но его телефон отключен.

– Лорсанов у себя. Работает. Просил не беспокоить.

– Ясно. Передай ему, что я звонил. Пусть перезвонит мне. Обязательно!

– Передам.

Кажется, пронесло… Выдыхаю! Но потом отец добавляет фразу:

– Ками, ты не забыла, что у Лейсат скоро день рождения? Я хочу, чтобы ты присутствовала.

Я совсем забыла о дне рождении Лейсат! Он через полторы недели… Так скоро! Не знаю, получится ли.

– Об этом вам лучше поговорить с Лорсановым, папа. Когда он вам перезвонит, разумеется. Увы, но я своим временем теперь не могу распоряжаться так, как мне хочется.

В ответ отец издает удивленный звук.

– И что? Никакого протеста? – уточняет.

– Извините, мне, действительно, предстоит сделать еще очень много дел, чтобы успеть лечь спать вовремя. Я передам Лорсанову, что вы звонили. Спокойной ночи, папа.

Выслушиваю ответное прощание и отключаюсь, едва не рухнув на асфальт от усталости. Казалось, разговор выпил из меня все силы. Не перестаралась ли я с изображением покорности?!

Придется плестись обратно в больницу. Меня запускают, конечно же.

Я выбираю диванчик, который с вида кажется помягче. Но потом всю ночь мучаюсь, меняя положения одно за другим, перебираюсь с кресла на диван и обратно! Это пыточные инструменты какие-то.

Еще больше невзлюбить больницы, кажется, уже нельзя, но у меня получается!

Я устала. Ночь кажется бесконечной. Я никогда не усну. Измучилась, что просто нет сил даже поплакать.

Но все же я как-то засыпаю.

Утром меня будят. КТо-то трясет за плечо.

Вскакиваю, продирая глаза.

– Камилла? – звучит удивленное. – Вы здесь? Были в больнице все это время?

Передо мной стоит довольно бодрый Сулим.

Я с трудом соскребаю себя с дивана в коридоре. До операционного отделения один коридор и поворот налево. Но этот диван показался мне самым удобным из всех. Или мне так просто кажется, и я очень сильно устала.

– Да. Я была здесь. Как Лорсанов?

– Сейчас он в реанимации.

Глава 19

Камилла

После этих слов Сулима сердце в моей грудной клетке стынет, а на глаза наворачиваются слезы непрошенные. Прижав руки к груди, спрашиваю, не узнавая свой голос:

– Все настолько плохо?

– Плохо? – Сулим трет глаза, сняв очки, и присаживается рядом. – Нет, совсем наоборот. Ничего дурного нет. Операция прошла успешно. Честно говоря, я думал, что вам сообщили. Я просил персонал передать вам, если вы еще в больнице.

– Я выходила ненадолго. Может быть, именно в это время меня искали и не нашли?!

– Операция прошла успешно! – чуть ли не по слогам объясняет Сулим.

– Тогда зачем реанимация?

– Это стандартная практика. После сложных операций больные находятся в палате сутки или около того. Иногда до стабилизации состояния. Сегодня Лорсанова должны перевести в специальную палату. Ближе к вечеру. Завтра, если все пройдет гладко, вы сможете его увидеть.

– Еще целые сутки ждать! – охаю я.

– Вы всю ночь провели на диванчике? – спрашивает с сочувствием, смотрит на часы. – Мои сутки дежурства закончилось. Давайте я угощу вас завтраком? – предлагает он. – Еще рано, но я знаю несколько кафе, которые уже открыты в это время. Там вкусные завтраки. Заявляю это, как опытный холостяк, который не умеет и не любит готовить.

– А я люблю. Готовлю вкусно. Только Лорсанов этого не оценил.

Последнее предложение я добавляю, буркнув себе под нос едва слышно, но Сулим обладает хорошим слухом. Мужчина, услышав мои слова, улыбается в тот же миг, заявив с удивлением:

– Быть такого не может! Довлатов вообще не избалован женским вниманием.

– Да неужели? – фыркаю я.

– Я немного не о том, о чем вы могли подумать, – добавляет мягко. – Подождите меня пять минут, я скоро вернусь.

Пока Сулим переодевается, я кое-как привожу себя в порядок в туалете.

Зеркало показывает, что я выгляжу уставшей, но заново собранные волосы, почищенные зубы и умытое лицо придают мне немного сил и уверенности в себе.

***

До кафе пешком не добраться, придется проехаться минут десять, предупредил меня Сулим.

Я настолько вымоталась, что не стала настаивать на пешей прогулке и с наслаждением расположилась на переднем сиденье седана, отклонив его назад.

– Надо было подумать о том, что вы останетесь, – замечает Сулим, нахмурившись, словно винит себя за неудобства, которые я сама себе причинила, переночевав в больнице. – Медсестра, видимо, вас не нашла, а я слишком был занят работой.

– Ничего страшного. Главное, что все прошло успешно. Успешно же, да? Лорсанов будет ходить, бегать? Заниматься всем, чем ему нравится? – засыпаю вопросами.

– Будет. Но не сразу. Ему придется беречь себя первое время. С этим могут быть сложности? – уточняет Сулим.

– Вы спрашиваете у меня?

– У вас.

– Вы больше меня знаете своего друга. Скажите лучше вы мне, будут ли с этим сложности?

– Я все гадаю, какие отношения вас связывают, – прочищает горло Сулим. – Не хочу показаться бестактным, но…

– Я невеста Довлата Лорсанова, – отрезаю. – Вы сказали, что Довлат не избалован женским вниманием. Что вы имели в виду?

– Не знаю. Вы же его невеста. Вот и скажите мне…

Ах, так! С возмущением смотрю на мужчину.

Вспыхиваю от раздражения, но потом понимаю, что так мало чего добиться можно.

Разумеется, он тоже очень взрослый, состоявшийся, себе на уме.

Я же просто глупая девчонка в их глазах, возомнившая о себе слишком многое.

Мы молчим до кафе.

– Спасибо. Дальше я сама. Вызову такси…

“Куда-нибудь” – добавляю мысленно.

Вытаскиваю телефон – разрядился!

Вот растяпа… Взяла же с собой зарядное устройство, но забыла им воспользоваться.

– Кажется, поездка на такси откладывается. Давайте позавтракаем, Камилла. Я не кусаюсь и не хочу причинить вам вреда. Просто сильно переживаю за друга. Должен же хоть кто-то переживать за него по-настоящему, даже если ему самому это не очень надо.

Слова Сулима заставляют меня задуматься. Я без ерничества выбираю завтрак, приступаю к нему немедленно. До этого момента я даже не отдавала себе отчет в том, как сильно проголодалась.

Осушив большую чашку латте с ванильным сиропом, я чувствую, как по телу струится блаженное тепло и приятные ощущения. Легкая ленца с желанием прилечь на мягкую кровать, поспать немного…

– Вам нужно отдохнуть, – замечает Сулим.

– Вы не договорили о Довлате.

– Вы тоже много мне не сообщили. Я не слышал о вашей помолвке. Может статься, что вообще никакой помолвки не было?

– Но вы же поверили мне на слово! Разрешили в документах расписаться.

– Мне подвернулась возможность помочь другу, я ее использовал, – заявляет мужчина. – Я не слышал, чтобы Довлат брал себе невесту и вообще не думал, что он решится жениться снова. Слишком глубоко он переживал трагическую гибель жены. Все эти слухи тоже задевают за живое. Хотя он не подает виду, конечно. Может быть, вы и не невеста, а просто его… девушка?

– Я голодна, хочу есть. И буду есть. Можете думать обо мне гадостей, сколько вам влезет. Но делайте это желательно в тишине! И за завтрак я сама платить не стану, – добавляю в конце.

Мужчина даже поперхнулся, не ожидал такого заявления?

– Я и не думал разделить счет!

Он выглядит смущенным, как будто я его задела.

– Вы зря обижаетесь на меня. Камилла. Довлат скрытный даже для друзей и сложный по характеру. О невесте он ни словом не обмолвился. Я просто в растерянности, что он решился начать другие отношения. Рад, конечно. Если это означает, что он решил вернуться к полноценной жизни!

– Вот и радуйтесь, а не раздувайте сплетни, – срывается с моего болтливого языка. – Извините. Просто мне неприятно. Довлат ни с кем не поделился, и меня выставляют падшей девицей! Кому такое понравится?!

– Я не… – Сулим вздыхает. – Наверное, я просто неуклюж в общении. Не хотел вас обидеть.

– Что вы имели в виду, когда говорили, что Лорсанов не избалован женским вниманием?

– Было бы некрасиво с моей стороны обсуждать его отношения с погибшей женой.

– Как все сложно. Вы заявляете, что хотели бы помочь, возлагаете надежды, а потом отказываетесь говорить. Это просто лабиринт какой-то! – говорю с отчаянием. – Устала. Надоело все это…

Внезапно мне в голову приходит мысль: отец думает, что я с Лорсановым.

Лорсанов же не в состоянии мне помешать ни в чем.

Могу делать все, что захочется! Даже сбежать…

Эта мысль взбудоражила.

Сердце забилось в груди учащенно.

Я же хотела остаться. Но как можно остаться, когда никто в меня не верит…

Никто!

Может быть, будет проще сбежать туда, где никто от меня ничего не ждет?

Тогда я точно не смогу разочаровать никого. Никого, кроме самой себя.

Что я за человек такой? Настроение и намерения меняются со скоростью света!

Не успела я ни определиться, ни подумать, как следует, Сулим отвлекает меня.

Секундой назад он читал сообщение, что прислали ему на телефон.

Сейчас он поднимает взгляд на меня, сообщив:

– Довлат пришел в себя и спрашивает о вас.

Камилла

В палату к Лорсанову входить было страшно. Я несколько раз сбегала, под разным предлогом. Дважды в туалет сходила. Кто-то посторонний мог бы подумать, будто я страдаю каким-то заболеванием. Мне же было очень волнительно, тревожно увидеться с мужчиной лицом к лицу.

Просто стояла у раковины, пытаясь остудить руки под струей холодной воды, и провести ими по полыхающему лицу. В отражении у меня были красные щеки, горящие глаза и побледневшая кожа…

Как будто я тоже была больна, причем, больше, чем немного.

Но так целую вечность продолжаться не может.

Нужно поздороваться.

Увидеться.

К тому же Лорсанов сам меня позвал, сразу после того, как очнулся, он спросил обо мне.

Наверное, это хороший знак. Смелее, Камилла, подбадривала я саму себя.

Захожу, пытаясь держаться уверенно, а у самой душа трусливо скользнула в пятки и свернулась там крошечным клубочком.

Лорсанов лежит в постели. В окружении подушек и медицинских приборов.

Осунувшийся. Скулы впалые. На подбородке и линии челюсти виднеется темноватая щетина.

Стараюсь не дать жалости прорваться, это было бы неуместно.

Больше я тревожусь.

Сулим сказал, что все должно быть хорошо, но при этом отметил, что на восстановление нужно время!

В характере Лорсанова присутствует смирение и терпение?

Я замираю у порога, мужчина смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Его взгляд едва мерцает, выражения глаз не разобрать.

– С пробуждением тебя, – по имени я почему-то не осмеливаюсь его назвать.

– Я в больнице, – глотает окончания неразборчиво.

– Да.

– Ты дозвонилась до Сулима.

– Да. Все верно.

– У меня была медсестра. Рассказала… – снова делает долгие паузы.

– Если ты устал, лучше отдохнуть, конечно. Я рада, что ты в сознании и выглядишь значительно лучше! Честное слово! Такой свежий. Просто огурчик…

Лорсанов закрывает глаза.

Я начинаю пятиться к двери.

– Подойди. Пожалуйста, – добавляет мягко-мягко.

От удивления я опешила.

Не ожидала, что голос Лорсанова может звучать так интимно, чувственно, рождая мурашки и теплый трепет в груди. Под сердцем екает безобразно часто, я глупо иду на зов.

Даже не подумала ни о чем дурном.

Остановившись у самой кровати, едва дышу.

Глаза Лорсанова закрыты. Можно было бы решить, что он спит. Если бы глаза не двигались едва заметно из стороны в сторону под закрытыми веками.

– Я здесь, – говорю шепотом.

– Ближе.

Просьба чуть слышна. Я наклоняюсь, убрав прядь волос за ухо. Не знаю, можте быть, Лорсанов в знак признательности хочет меня поцеловать? Хотя бы щеки коснуться?

Но реальность намного прозаичнее.

Она хлесткая и такая же жесткая, как хватка мужских пальцев на моей шее.

Я захрипела, схватившись за запустье мужчины. Он крепко сдавил пальцами мою шею.

– Медсестра разболтала об операции. Я знаю все. Ты кем себя возомнила, избалованная малолетка? А?! Какого хрена творишь? Кто дал тебе право решать за меня? КТО?!

Глаза слезятся. Вот тебе и лежачий больной, который пока вставать не может! Да в нем дури больше, чем в легионе злых духов!

Перед глазами цветут разноцветные пятна.

– Убирайся! – шипит Довлатов, отпустив.

Отталкивает меня в плечо.

– Вон из палаты. В своем доме я тебя больше не держу. Проваливай куда хочешь. Это все! – выпаливает он.

Мое горло горит. Слезы обиды душат.

Отойдя к раковине, влкючая воды, чтобы вымыть лицо. По нему слезы вперемешку с соплями. Еще и кашель. Кажется, будто Лорсанов до сих пор держит меня за глотку.

Вода шумит. Умываюсь холодной. Дергаю бумажные полотенца одно за другим, снова умываюсь.

Пока зрение не проясняется.

Внутри все еще ураган.

Мне обидно. Я возмущена. Валялся бы Лорсанов с приступом на кровати! Его бы долго еще не нашли. Ведь прислуга с уборкой приходит раз в несколько дней!

Он мог умереть к тому времени или оказаться полностью парализованным.

Или просто лежать и мучиться…

Неужели надо было ничего не делать!

Что за человек? Бессердечный… По отношению к себе, а меня ненавидит так люто, что готов даже умереть, лишь бы не иметь со мной дела.

Проплакав у раковины еще немного, я вытираю опухшие глаза и оборачиваюсь с осторожностью.

Лорсанов в забытье провалился. Спит, судя по дыханию.

Что же мне делать?

Я выхожу в раздрае.

В дом к отцу нельзя. Узнает, что от меня отказался даже этот противный жених, который не погнушался взять невесту с дурной славой, точно от меня избавится…

– Камилла!

Еще и Сулим здесь. Разве у него не должен быть выходной?

Я поднимаю на мужчину взгляд.

– Все никак не уеду к себе домой. Я хотел проведать Довлата, – добавляет он. – Как прошла встреча?

От внимания Сулима не ускользнул мой опухший, как переваренная картофелина, нос, и покрасневшие глаза.

– Довлат был неосторожен в словах? Пожалуй, я объясню ему кое-что.

– Боюсь, сейчас не выйдет.Он утомился. Спит.

– Вы плакали? Все плохо?

– Ну что вы? Я же его невеста. Он без ума от счастья. А слезы… Встречи всегда такие трогательные… – вру бесстыдно и тру глаза. – Слезы сами по себе так и льются.

Не знаю, как быть со словами Довлата Лорсанова.

По сути, он меня обозвал и выставил из своего дома.

Вот только ключи от всего дома, ворот – у меня. Доступ к сигнализации у меня тоже есть.

Буду жить у него.

Хочет меня вытолкать взашей, пусть сделает это своими руками. Но для этого ему нужно будет приложить усилия и встать!

Глава 20

Довлат Лорсанов

– Привет, дружище. Ну, как ты? Еще не бегаешь?

Ко мне заглядывает Сулим, смотрит веселым взглядом, искрам в глазах не мешает даже то, что вокруг глаз после привычных суток дежурства залегли тени сероватые. Меньше всего я бы хотел видеть его.

Вообще никого видеть не хочется.

НИ-КО-ГО!

Внутри зарождается ярость, желание крушить все сдавливает глотку, перекрывая дыхание. Я испытываю такую злость, какой не испытывал давно. Она сродни сумасшествию.

Еще сильнее злость обостряется, стоит только подумать, как моей жизнью распорядилась эта малявка вертлявая.

О, как я бы ее…

Простынь трещит в кулаке. Прилив злости и желания одновременно сильный и патологически острый.

Стыдоба так реагировать на мысли о смазливой мордашке девушки, у которой в пустой головке, очевидно, только солома!

Дурочка.

Взбалмошная. Эгоистичная!

Своей жизнью вертит. Еще и моей решила? Не выйдет!