Текст книги "Капкан для невесты (СИ)"
Автор книги: Айрин Лакс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Вот спасибо!
– Можешь идти, – отпускает меня жених. – Мне нужно обсудить еще несколько нюансов с твоим отцом.
Я выхожу из кабинета, плетусь в свою комнату.
Выкатив самую большую сумку, что смогла найти, начинаю собирать свои вещи.
Самое необходимое, стучит в висках. Только самое необходимое!
Это же должно быть так просто!
Я начинаю с белья, самых любимых вещей, еще беру свои украшения, любимые книги. Учебники тоже взять нужно… Так много вещей, сумка начинает казаться маленькой.
Внезапно до меня доходит, что нужно вместить в одну сумку почти двадцать лет своей жизни под крылом отца в его доме. меня вырывают из привычного места, из дома родных. С мясом, жестоко обрывая корни и привычные связи.
А ведь я даже не знаю, где этот гадкий Лорсанов живет.
В каких условиях? Вдруг он в общежитии ютится?
Я слышала, что военные неприхотливые, даже те, кто при деньгах, могут обходиться малым. Вдруг и я… и мне… придется тоже пользоваться малым?!
Вдруг он живет так далеко, что все его слова о разрешении заниматься танцами – просто пыль?! Смогу выбираться раз в две недели, в лучшем случае, и все… На танцах можно смело крест поставить!
Моя сделка с ним может оказаться провальной. По всем пунктам!
Почему… Почему я поторопилась ответить согласием и не расспросила его, как следует?!
Мои печальные мысли прерывает посторонний звук. Слышу шаги, которые замирают возле двери в мою комнату.
Я стараюсь придать своему лицу невозмутимое выражение. Я же должна быть сильной! Пусть никто не увидит, как мне грустно.
Кто пришел?
Галия, разумеется.
Стоит, крысильда, в дверях и рассматривает мою комнату своими бесстыжими глазенками.
– Что смотришь?
– Мне всегда нравилась эта комната. Такая солнечная, – говорит она. – Теперь твоя комната будет моей. Думаю, с чего начну. Выкину эти мерзкие занавески.
Внутри клокочет: мои любимые занавески с сердечками!
– Сорву обои! – продолжает Галия. – Избавлюсь от мусора, что останется после тебя останется.
– Не получится, – вздыхаю я.
– Что не получится? Я слышала, тебя отправляют жить к Лорсанову. Нана уже позвонила бригадиру и договорилась. Завтра придет прораб, чтобы осметить работы по ремонту.
– Я не про то. У тебя не получится избавиться от всего мусора.
– Это почему же? – хмурится сводная сестра.
– Самый большой и вонючий кусок мусора останется в комнате, – делаю паузу и намеренно тычу в сторону сестры. – Ты.
– Ах ты… Камила! Ты… Ты…
Галия зеленеет, вякает, кряхтит, издает какие-то странные звуки. Пытается слова подобрать, потом говорит изменившимся голосом.
– Обрадую-ка я Фархата, что ты будешь жить в доме другого мужчины.
Галия демонстративно подносит телефон к лицу и записывает голосовое писклявым голосом:
“Привет, Фархат. Это Галия. Галия… Сводная сестра Камилы. Сегодня Камила уезжает жить к своему новому жениху. Представляешь?”
– Да-да. Верно упомянула, что ты – моя сводная сестра Камилы. Без этой связки Фархат бы не понял вообще, о ком идет речь. Пфф… Галия какая-то! Что за имя такое? Как будто козу подзывают..
Я заставляю себя мурлыкать песенку.
– И чему ты так рада, я не пойму? – округляет глаза Галия.
По лицу видно, ей хотелось увидеть меня в слезах, сломленной, а я пою песенки и намеренно долго разглаживаю одежду, перед тем, как сложить ее в сумку поверх любимых безделушек.
– Знала бы, к кому ты попадешь в лапы, не была так рада! – хмыкает Галия. – Лорсанов – мутный тип. С криминалом может быть связан. Мрачный. Подозрительный.
Раздухарившись, Галия расправляет плечи и вдохновленно, в красках, рассказывает о всех ужасах, что меня ждут в доме Лорсанова:
– А еще, ты же сама слышала, он жену на тот свет отправил… Поднимает руку на женщин. У тебя с характером плохи дела и с послушанием – тоже…
Внезапно я замечаю за спиной Галии движение. Словно из ниоткуда за ней вырастает темная тень.
Высокий, крепко сложенный мужчина.
Лорсанов.
Он бесшумно подошел, что я заметила это в последний момент, а Галия так и продолжает перемалывать все самые дурные слухи о нем языком.
– Возможно, Лорсанов будет учить тебя послушанию при помощи ремня! – добавляет она радостно.
– Спасибо за совет, – произносит мрачным голосом Лорсанов рядом с головой Галии, наклонившись. – Но я сам разберусь, как мне с невестой обращаться.
Галия испуганно взвизгивает и прижимает обе руки к груди, а потом поспешно делает шаг вперед, шаг назад, неуклюже протискивается между косяком и фигурой мужчины, убегает.
Я пытаюсь сдержаться. От смеха. Выходит с трудом.
Улыбка все-таки прокрадывается на мои губы.
Однако Лорсанов держится невозмутимо, поворачивается ко мне спиной, приказывая словно собачонке:
– Собрала вещи? Пора.
Он выходит первым, а я смотрю с удивлением на здоровенную сумку, которую я успела собрать. Пытаюсь поднять, охаю! Она ужасно тяжелая!
Неужели мой новый жених насколько чурбан, что не поможет отнести сумку к машине?!
– Камила! – зовет издалека нетерпеливо. – Мы опаздываем. Пошевеливайся!
Интересно, куда мы опаздываем?! Мы…
Так непривычно говорить “мы” в отношении себя и еще кого-то! Тем более, в отношении такого, как Лорсанов.
Но я же дала согласие.
Ради танцев…
Лучше это, чем монастырь!
– Иду! – рычу сквозь стиснутые зубы.
Придется потерпеть.
Встав, я хватаюсь за ручку сумки и тащу ее волоком из комнаты, по коридору, согнувшись над ней. Замираю возле лестницы.
Ого, никогда не замечала, что лестница такая высокая! С тяжеленной сумкой придется и нелегко, и неудобно!
Осторожно спихиваю сумку на ступеньку пониже, она потрескивает. Ясно, нужно перетаскивать ее осторожнее.
Спускаться придется долго.
Одна ступенька. Еще одна ступенька. Еще однааа…
– Побыстрее, пожалуйста! – подстегивает меня Лорсанов.
Побыстрее? Что?
Я запыхалась, таская эту сумку огромную, стараюсь сделать так, чтобы она не развалилась на части, а он стоит внизу и просто смотрит.
Внимательный, сосредоточенный, серьезный мужчина.
Взрослый. Сильный. Вон какие широкие у него плечи! А пальцы? Цепкие, как клешни!
Просто гора мускулов и силы! Что для него эта сумка? Пушинка!
Но он и пальцем не шевельнул, чтобы помочь, однако упрекает меня в медлительности.
Я выпрямляюсь, сдуваю пряди волос, упавшие на лицо.
– Камила, ты тратишь наше время.
– А вы… Вы помочь не хотите, случайно? Может быть, вас хотя бы немного смутит, что невеста тащит огромную сумку. Одна! – делаю акцент.
Однако Лорсанова так просто не смутить. Он лишь вздергивает бровь и сверкает на меня бесстыжими глазищами, делая другой акцент.
– Невеста тащит огромную сумку. Огромную! – делает паузу. – Хотя я просил тебя собрать исключительно самое необходимое.
– Я и собрала! – поправляю еще небольшой рюкзачок за плечами.
– Самое необходимое? – уточняет мужчина, постукивая пальцами по перилам. – Уверена?
– Уверена, – отвечаю твердо. – Только самое необходимое.
Не станет же он проверять мою сумку!
Это недостойно мужчины…
– Что ж. Тогда позволь тебе помочь.
Глава 4
Мужчина показывает на меня легким жестом.
У Лорсанова красивые, длинные пальцы с аккуратными, круглыми ногтями. На запястьях виднеются вены. Красивые руки, и очень сильные, думаю некстати, потому что моя несчастная задница все еще ноет от его хватки.
Но хватит на него смотреть!
Лорсанов начинает медленно подниматься по лестнице.
Я начинаю лихорадочно вспоминать, что действительно важного положила в сумку. Самое нужное!
Но так ли нужна была ванильная свеча в большом подсвечнике и несколько книг романов, которые я уже прочитала и не собираюсь перечитывать!
А шкатулка со старыми резинками и заколками, которые я не выкидываю, потому что жалко?
Лорсанов тем временем все ближе и ближе.
Неотвратимый, как ураган!
Мне же хочется начать пятиться назад. На каждый его шаг – ровный, размеренный, плавный.
Он не смотрит себе под ноги, не обращает внимания на ступеньки. Лорсанов не отрывает взгляда от моего лица, поднимается с едва заметной улыбкой и блестящим взглядом.
Как хищник надвигается на добычу.
Внутри тренькает ощущение, что он что-то задумал.
Это же очевидно! Слишком довольное у него лицо. Но что на уме у этого мужчины?
Лорсанов замирает на две ступеньки ниже, теперь я могу смотреть ему прямо в глаза.
– В сумке только самое необходимое, Камила?
– Да.
– Уверена?
– Да.
Чего пристал? Что за расспросы такие?
Так и хочется ему уже сказать: просто бери сумку и неси ее быстрее.
– Хорошо, – улыбается широко.
Он наклоняется, так же смотря мне в глаза, берется за ручку сумки и поднимает ее без всяких усилий.
О, как хорошо! Все-таки чуть-чуть воспитания у него имеется!
Лорсанов выпрямляется и шагает.
Но шагает не вниз, а наверх!
Что он делает? Зачем?
В чем подвох?
Поднявшись на второй этаж, он внезапно расстегивает сумку и просто варварски вытряхивает на пол все, что я в нее собрала! Всеее!
– Что… Что вы делаете?! Что вы себе позволяете?
Лорсанов забрасывает в сумку мой костюм для танцев и несколько учебников.
Он копается в моих вещах.
– Ерунда…. Ерунда… – перечисляет. – Ерунда… Миленько! – хмыкает, забросив небольшие трусики в сумку. – Все! Теперь сумка легкая, и ты сама можешь донести ее до машины. Вперед. Пока я не передумал брать тебя в невесты, – добавляет.
У меня начинает обиженно трястись подбородок и губы некрасиво дрожат!
Вот-вот расплачусь! Не дождется, солдафонище.
Бросаюсь бежать вниз по лестнице, небольшой рюкзак хлопает по спине.
На пороге сталкиваюсь с отцом, который вышел проститься, но я не нахожу в себе сил обнять его напоследок.
Он хотел, чтобы я была несчастной? Так я и буду несчастной! И ко всему прочему я просто не желаю его видеть.
Даже не слушаю, что он говорит мне вслед, а ведь он говорит мне что-то растерянно.
– Ками! Ками… Доча!
Папа зовет так по-родному.
Мое сердце лопается в груди, разбивается, как хрустальный бокал, на миллиарды осколков.
Не могу слышать, как он меня зовет!
Зажав уши ладонями, я выбегаю за пределы дома и хопаю калиткой.
Просто жду у ворот, под накрапывающим дождем, как собака сиротливая, пока Лорсанов выгонит свою машину.
Он не торопится появляться.
О чем-то еще говорит с отцом.
Обсуждает нюансы? Как долго я буду у него в плену?
Скоро ли мне придется выйти за него замуж по-настоящему?
Еще и в постель с ним…
Бррр…
Нет, должен быть выход какой-нибудь!
На худой конец, болячку нехорошую себе придумаю. Подкуплю врачей, нарисуют мне в справке болезнь неприглядную. Такую, чтобы этому Лорсанову было противно ко мне прикасаться!
Герпес, например. Или нет, надо придумать что-то, похуже герпеса! Чтобы наверняка его от себя отвратить! Чтобы даже не думал на меня смотреть так похотливо и говорить на откровенные темы…
Наконец, ворота распахиваются, выпуская автомобиль Лорсанова.
Рядом со мной тормозит белый седан, стекло опускается.
За рулем – он. На лице – солнцезащитные очки.
Лорсанову очень идет, думаю неожиданно засмотревшись на скулы и волевой профиль.
– Садись на заднее.
Разумеется, он мне даже дверь не откроет. Сидит за рулем. Как король! Манеры отсутствуют. Это я уже поняла, но сейчас еще и закрепила.
Назло Лорсанову я дергаю ручку передней двери.
Закрыто.
– На заднее, – добавляет с прохладным приказом.
Я бы могла и заупрямиться! Просто так буду стоять и ждать, пока он позволит мне сидеть на переднем сиденье. На заднем меня всегда укачивает!
Но дождик усиливается, а Лорсанов – просто как камень. Сидит и ждет, пока я сяду, куда он сказал.
Я жду. Он – тоже.
Первой не выдерживаю я. Потому что дождь уже противными каплями скатывается за шиворот и щекочет шею, вызывая мурашки.
Приходится слушаться мужчину и сделать, как он велел.
Я залезаю на заднее сиденье, хлопая дверью как можно громче, так чтобы в ушах бахнуло и стекла зазвенели.
– Какая сердитая! – фыркает Лорсанов и так резко стартует, что меня швыряет ничком на сиденье.
Отомстил за хлопок дверью! Мгновенно…
Еще и мчит очень быстро, лавируя настолько опасно, что мне смотреть страшно!
Может быть, он просто так немного лихачит?
Однако через минут пятнадцать я поняла, что ошиблась.
Лорсанов не лихачит. Лорсанов так водит.
От его стиля вождения в дождливую погоду мне настолько страшно, что я пристегнулась на заднем сиденье и вцепилась в ручку.
Желудок ухает то вверх, то вниз, голова кружится от чрезмерно быстрой езды и множества опасных моментов.
– Ты расстроила отца, – внезапно говорит Лорсанов. – Зря ты с ним не простилась.
Визг.
Все кружит.
Мы влетаем в поворот, буквально в сантиметре от бетонного ограждения.
– Ничего страшного, у него осталась другая дочь, пусть она радует Зумрата Хадиевича, – специально называю отца по имени-отчеству, будто он – чужой для меня человек. – Он избавился от меня, как от ненужной вещи. Значит, я его тоже радовать не обязана.
– Не проститься с родными – это плохо. Никогда не знаешь, сколько им осталось, – говорит с неожиданной горечью.
– Как-нибудь переживу.
Зубы постукивают.
Новый вираж.
Меня вжимает в правую сторону, к двери.
– Это все не во вред, глупая, а ради твоего же блага.
– Охотно верю. Машииинааа! – визжу.
Я накрываю голову руками, закрыв глаза, потому что вылетев на встречную полосу, Лорсанов, кажется, не увидел, что там была не свободная дорога.
Еще дождь.
Раскосые полосы влаги.
Мрачное, низкое небо.
Тучи, кажется, придавливают еще больше, когда машину заносит в попытке избежать столкновения.
Жизнь не проносится перед моими глазами.
Перед моими глазами виднеется только затылок Лорсанова, а в память впечатываются его крупные руки с вздувшимися венами, пытающиеся удержать руль.
Если последним, что я запомню из своей жизни, станет мужчина, которого я всей душой боюсь и ненавижу, это можно считать самым большим провалом, а меня – просто неудачницей.
Довлат Лорсанов
– Идиота кусок!
Это самое приличное, что приходит на ум по отношению к водителю, который вылетел на встречную полосу. Парень, по вине которого я с Камилой едва не убился, трясется на обочине, придерживая рукой кусок кожи вместе с сорванной бровью. Кровью заливает его лицо.
Молодой. Совсем зеленый.
На вид, едва ли старше, чем Камила.
Не умеет толком водить, но решил полихачить на трассе в ливень.
Авария была бы неминуема. Я с огромным трудом выровнял ход нашей машины. Я и Камилла отделались легкими синяками, ушибами. Камила получила испуг колоссальный, ревет на обочине, сев на свою сумку верхом, и не хочет меня видеть.
– Кусок идиота! – повторяю я сквозь зубы, мрачно взглянув на парнишку.
Он что-то лопочет, мол, договоримся с отцом. Разумеется, не сам это разрулит.
Ему вообще сильно повезло – рука провидения спасла глупца. Его машину основательно помяло, но сам парень отделался лишь переломом ноги, вывихом руки и подправленным фейсом.
Приезжают сотрудники полиции.
Кажется, это надолго затянется.
– Камилла, – подхожу к девушке. – Сядь в машину.
Она испуганно шарахается от меня в сторону, словно к ней прикоснулся дьявол.
– В вашу машину?! Не сяду! Ни за что! Мне жизнь дорога. С вами… Я больше никогда-никогда ни за что не поеду! Вы водить не умеете! Привыкли… Привыкли черт знает на чем лихачить, а здесь дорога. Люди. Их жизни! Вы меня чуть не убили! НЕТ! НЕ СЯДУ!
– Ты винишь в аварии меня?!
– Разумеется. Вы вылетели на встречную полосу.
– Я был на своей полосе, но вот другой водитель…
– Конечно. Врете!
– Что?!
– Врете! Я видела. Своими глазами.
– Много ли ты видела? Всю дорогу ехала, зажмурившись, открывала глаза на мгновение и снова закрывала.
– Потому и зажмурилась, что водите вы так, словно спешите на тот свет. Спешите без меня! Я… никуда не сяду. Убивайте меня, режьте, в монастырь отправляйте. С вами. Больше. Ни за что! Точка…
Как много она болтает!
Скажешь ей слово, получишь сто слов возмущения в ответ.
Я к подобному непослушанию не привык. Вообще отвык от обилия слов. Она же засыпает меня словами с ног до головы, сопровождая это живой мимикой.
У Камиллы очень подвижное лицо. Когда говорит, играет каждой чертой.
Губы возмущенно надуваются, становясь еще пухлее, длинные ресницы взмахивают чаще, чем обычно, глаза блестят так ярко, что даже цвет неразличим – все перекрывает гневным блеском.
Ноздри носа трепещут быстро-быстро.
И при этом она ревет, не переставая, отчитывает меня и пытается встать.
Камила делает резкое движение, потом громко охает и падает обратно на сумку.
– Нет-нет-нет! – причитает, склонившись над правой ногой. – Нет-нет-нет. Только не это! Только не это!
– В чем дело? Нога болит?
Не обращая на меня никакого внимания, она снова пытается встать и падает, закрыв ладонями лицо.
– Это конец. Это финиш… Моя жизнь окончена!
– Да что стряслось, – начинаю терять терпение. – Скажи нормально?
Разумеется, вразумительного ответа нет. Одни слезы.
– Распишитесь в протоколе, – просит подошедший ко мне дорожный полицейский.
Как не вовремя… У меня тут трагедию закатывает невеста, а мне протоколы под нос суют.
Но я все же отвлекаюсь от созерцания юной красавицы – взбалмошной и избалованной. Как бы ни охал Зумрат, как бы ни жаловался на поведение своей дочери, но виноват, в конечном счете, он сам. Зачем распустил девчонку, позволял ей многое! Чего стоит только одна ее манера общения? За словом в карман не полезет, а девушки должны быть покорнее и вежливее в разговорах…
В общем, упустил Зумрат очень многое в воспитании своей красавицы-дочери. Теперь самое время наверстать упущенное.
Не без моей помощи…
У нас с отцом Камиллы – уговор. Железобетонный…
Я ему дочь воспитываю, держа в ежовых рукавицах, а он взамен…
– Чудовище. Всю жизнь мне испортил! Чтобы вы умерли в страшных муках! – всхлипывает Камила.
Это уже перебор – желать смерти вслух. Прилюдно.
Отпустив полицейского, подхожу к девице, которая так и рыдает. Задать бы ей трепку хорошую… Не зря же раньше прибегали к разным способам воспитания. Не все можно вложить в хорошенькие головки словами. Есть и другие способы…
– Что с ногой?
– Ненавижу!
– Что. С ногой. Спрашиваю в последний раз. Потом разговоры прекращаются, и ты отправляешься в мой дом. Будешь ждать приезда врача.
– Не поеду.
– Еще одно слово – поедешь. В багажнике.
В глазах Камиллы отражается недоверие.
– Напомнить, как было с сумкой?
Это помогает ей сосредоточиться и заставляет буркнуть:
– Подвернула. Ушибла. Не знаю я! Болит! Нога опухла…
Правая нога в щиколотке выглядит сильно опухшей. Усилившийся дождь только все портит. Нет желания ни разговаривать, ни выяснять отношения под стеной из прохладных капель.
Поэтому я просто поднимаю девчонку на руки. Она от изумления ахает, а потом возмущается:
– Не лапайте меня! Прилюдно…
– То есть вопрос лишь в присутствии посторонних? – ухмыляюсь. – Хорошо, я запомнил!
– Нет!
– Все, спор закончен. Едешь молча! – опускаю девушку в салон.
– Если я умру, это будет на вашей совести! – успевает пискнуть и замирает перепуганным комочком.
Едва дышит.
Точно зверек.
– Боишься?
– Нет, – шепчет. – Просто знаю, что вы водите кошмарно.
– Я буду ехать осторожно. Не бойся.
– Мы чуть не убились.
– В этом была вина того парня. Есть протокол. Я дам его тебе прочитать!
– Вы могли всех подкупить… – часто дышит Камилла и ерзает по мере приближения к машине.
– Тебя рвало на обочине. Укачивает на заднем сиденье?
– Да.
– С этого и надо было начинать! – пересаживаю ее на переднее сиденье.
Между прочим, сделав это, переступаю через себя. Буквально.
Не люблю, когда кто-то из женщин ездит со мной на переднем сиденье. Слишком много воспоминаний, которые для меня дороги.
Глава 5
Довлат Лорсанов
Девчонка сидит по правую руку, на переднем сиденье. Сразу в салоне становится теснее. Стены автомобиля будто сжимаются, даже воздух – другой. Теперь он пахнет духами – слишком цветочными, слишком навязчивыми, слишком сладкими.
Еду я значительно медленнее, чем до аварии. Но это не мешает Камилле охать и ахать на каждом из поворотов. Дорога со множеством поворотов, в каждый из которых машина вписывается идеально, но все равно: новый поворот вызывает одну и ту же реакцию.
Камилла вжимается в кресло, хватается за подлокотники, ахает и причитает едва слышно:
– Хоть бы на этот раз не разбиться!
Или что-то в этом роде.
У меня вот-вот начнется нервный тик. Она словно нарочно выводит меня из себя, испытывая выдержку на прочность.
Я думал, что меня ничто из себя вывести не сможет, но она – выводит. Выводит и возбуждает тоже, дрянная девчонка! С такой развлечься – самое то. Но влюбиться в такую глупышку взбалмошную просто невозможно.
Автомобиль выезжает на ровный участок дороги. Впереди ни одного поворота почти до самого дома.
– Мы едем за город? – уточняет Камилла осторожно.
– Да, так и есть. Мой дом находится за городом.
– И каждый раз так далеко ездить придется? – ахает, округлив большие глаза.
– Переживаешь за учебу? Или за танцы? Скорее, за второе? Готов поспорить, костюм для танцев ты забросила в сумку первым.
– Спорить не о чем, так и есть. Но теперь даже не знаю, получится ли у меня танцевать когда-нибудь! – вздыхает трагически Камилла.
Актриса.
Вот она кто…
Ей нужна публика для выступлений.
Ведь, вздохнув протяжно, она стрельнула глазками в мою сторону, чтобы оценить произведенный эффект.
Если эффекта не будет, то сама собой отпадет и необходимость играть на публику. Поэтому я решаю сыграть в ноль внимания.
– Между прочим, вы договор нарушаете! – осмеливается возмутиться козявочка.
Грудь поднимается и опускается быстрее, чем до этого. Пульс незаметно ползет строкой вверх, участившись.
– Вы говорили, что позволите мне танцами заниматься, а это, что, по-вашему?
Юная красавица приподнимает длинную юбку и задирает правую ножку, опустив ее прямиком на панель.
Ткань юбки ползет вверх, обнажая припухшую щиколотку, стройные, но сильные икры, привыкшие к физическим нагрузкам.
Я привык к женщинам, с которыми нет проблем в постели: быстрые, легкодоступные, откровенно раздетые. Обнаженное женское тело – больше не табу, его открыто демонстрируют на каждом шагу.
Но все же в том, как Камилла задрала ногу, демонстрируя травму, есть что-то волнующее и запретное.
Спокойная кровь разогревается, наполняется предвкушением и азартом.
Разумеется, Камилла придерживает движение юбки, не позволяя ей задраться до самых колен, а то и выше.
Но все же это недопустимо в тех рамках, в которых Зумрат планировал воспитывать дочь.
– Разве мы не договаривались, что вы не будете запрещать мне заниматься танцами?
– Я и не запрещаю.
– Моя травма не позволит танцевать. Не знаю, как долго. Вы в этом виноваты. Помеха для танцев.
– Это другое. Случайность.
– И как часто будут происходить подобные случайности?!
– Столько, сколько будет угодно ему, – показываю пальцем в небо.
– Как удобно, списать все несчастья на небеса, провидение и случай! – кривит полные губы капризно.
Но кажется, расстроена она по-настоящему, не рисуясь.
– Не драматизируй. У тебя ушиб. Пройдет за два-три дня. Врач осмотрит для пущей убедительности, но я уверен, что не ошибся.
– Вы большой специалист по травмам? Есть то, чего вы не умеете, не знаете и не можете достичь?
– Возможно, – отвечаю уклончиво.
– А я знаю, что это! – едва не подпрыгивает от нетерпения поделиться своими соображениями. – Чувство сочувствия и скромности. Они вам незнакомы.
Я едва не отпустил в ее сторону каплю сочувствия, но после этих слов передумал. Зачем? Кажется, она нарочно пытается вывести меня из себя, прощупывает границы дозволенного? Зря, девочка. Ох, как зря…
– Не каждый день удастся выбираться в город. У меня так точно нет времени возить тебя туда и обратно! – расставляю все точки над i. – Есть возможность жить в городе. Рабочие заканчивают ремонт в моей квартире. Могу и поторопить их, чтобы закончили скорее, подключив дополнительную бригаду. Но есть ли в этом смысл?
– Есть, есть, конечно! – соглашается Камилла.
– Хм… Не думаю. В доме все делает прислуга, а в небольшой квартире не вижу смысла держать штат. Если предположить, что я приму решение жить там с тобой, кому-то придется выполнять всю работу по дому. Стирка, уборка, готовка... Я вдруг понял, что Зумрат ничего не сказал о том, какая из тебя хозяюшка.
– Самая лучшая! – горячо заверяет меня Камилла. – Я все-все буду делать. Только давайте жить в городе. Не хочу жить в пригороде! Я уже ехать устала...
– Все-все будешь делать? – с трудом погасил улыбку. – Сегодня вечером придешь в мою спальню… Охотно посмотрю, на что ты способна.
Довлат Лорсанов
После моего заявления девчонка притихла и молчала на протяжении всей оставшейся дороги до дома. На красивом личике были написаны сомнения и думки.
Неужели она подумать решила, прежде чем говорить и делать что-то?
Вот что значит, твердая рука и правильное воспитание приносят свои плоды! И дня не прошло, а она уже присмирела!
Однако! Я усмехнулся сам себе. Если так дело пойдет и дальше, то не о каких нескольких месяцах и речи идти не будет. Самое большее, через месяц, Камилла угомонится, станет покладистой и более скромной.
Того и гляди, можно будет вернуть ее в дом отца присмиревшей и забрать обещанное мне вознаграждение в виде очень нужной услуги.
Что будет делать с дочерью дальше Зумрат – не моего ума дела. Не такой уж он пентюх и старикан, каким считает его Камилла. Дочь явно смотрит на отца с превосходством молодости и считает Зумрата безнадежно отставшим, а он очень не прост…
Но это все будет позднее и случится, если все пройдет по плану, а пока же придется плотно заниматься этой егозой.
Она, кстати, из машины сама не спешит выходить, ждет, что я ей дверь открою и руку подам. Именно это я и делаю.
Тонкие пальчики Камиллы ложатся на мою ладонь, приятное тепло проникает даже под шероховатую кожу. Девушка немного крепче обхватывает мою руку, касаясь запястья, и совершает видимое усилие, чтобы вылезти из салона машины.
Я тяну Камиллу на себя, ее грудь почти касается моей.
Влажный воздух всколыхнулся, в нем отчетливо проступил запах женских духов.
Ее духов…
Камилла медленно поднимает на меня взгляд, взмахивает ресницами и замирает, разглядывая, будто впервые. Ее глаза внимательно рассматривают каждую черточку лица, но избегают проходить там, где есть шрам.
Я нарочно поворачиваюсь. Она мгновенно начинает рассматривать дом из-за моего плеча. Легкая дрожь юного тела эхом вибраций отдается на моей ладони.
Шрам ей мой не нравится. Нос от меня воротит, думаю с неожиданным запалом.
Проучить бы негодяйку…
Тем более, она очень аппетитная! Интересно, проверял ли Зумрат ее на девственность? Такая бойкая, могла и переспать с женишком тайком.
И тут возникают подлые мыслишки, которые я мгновенно гашу в себе с небольшим, но все-таки ощутимым усилием.
Хватит!
Да, чисто по-мужски она меня волнует, как волнует любая другая смазливая девица с красивым телом, которую можно в койку уложить и воспользоваться по-максимуму
Пусть моя единственная любовь мертва, но у организма здорового мужчины есть физиологические потребности, плотские позывы. Сексуальная активность на пике… Женщин я использую, провожу с ними время для того, чтобы удовлетворить мужские нужды. Это физиология, и только. Любовь бывает лишь раз, и моей уже нет в живых. Все остальное – лишь голый секс и ничего больше.
Пожалуй, с Камиллой я бы отжег… Она невероятно гибкая, просто загляденье. От ее выступлений у меня кровь зажглась, и в паху возникло весьма понятное напряжение. Типичная мужская реакция на эротизм и чувственный призыв тела, извивающегося в откровенном танце.
Как вообще Зумрат это проглядел? Куда смотрел… Сам виноват. Дал вырасти смешной беззубой девчонке в соблазнительницу, которая даже еще не понимает толком, как можно управлять тем, чем ее наградила природа…
Вот и пусть не понимает. Моя задача – не в том, чтобы дать раскрыться ее женственности, а чтобы сделать более кроткой.
– Мы будем жить здесь? – нарушает тишину голос Камиллы, полный тревоги.
Я понимаю, что мы так и стоим, я продолжаю держать ее руку, а она чуть не падает в меня, стараясь не наступать на больную ногу.
– Да.
– Пока не закончат строительные работы в городской квартире? – уточняет она.
– И пока ты не покажешь, что хозяйка из тебя отменная.
– Ясно.
Небольшая паузу.
– Скажите, Лорсанов, – чуть-чуть краснеет и начинает чащу дышать Камилла, решаясь на вопрос. – А то, что вы сказали… Насчет спальни… Это в силе?
– Не понимаю, о чем ты. Прямо скажи.
– Вы сказали, я должна показать все. Все, на что способна!
Она вся дрожит, едва не падая, мне приходится опустить руку на ее талию, чтобы поддержать. Оттуда ладонь сама переползает на крепкую попку.
– Вполне.
– Так и знала, что вы…
Камилла не договаривает. С неба снова начинает накрапывать дождь.
– Пошли скорее, пока не начался ливень.
Мы бы еще вечность пререкались, если бы я не поднял девушку на руки и не занес в дом, в спальню, приготовленную для нее на втором этаже.
– Скоро придет врач, осмотрит ногу, потом тебе принесут поесть. Экскурсию по дому отложим на потом. Все, что надо тебе знать, в закрытые комнаты заходить не смей. Закрыто – значит, закрыто. Это первое. И второе… Моя спальня прямо по коридору, в самом конце. Жду тебя к одиннадцати вечера.
– Я могу спать к этому времени.
– Я видел, как часто ты сидишь онлайн после полуночи. Не увиливай!
***
Думаю, не придет.
Заупрямится…
Но ровно в двадцать три ноль-ноль дверь моей комнаты порывисто отворилась без стука.
– Я пришла, – заявляет Камилла немного нервно и закрывает за собой дверь.
Волосы распущены. На теле – длинная, но легкая сорочка, под тонким халатом. Кажется, было ошибкой выбирать именно такой силуэт.
Мне кажется, он подчеркивает хрупкость и все плавные изгибы юного тела.
Ткань просвечивается, когда Камилла проходит мимо ночника и осторожно опускается рядом со мной поверх заправленного одеяла.
– Что мне делать?
– Сама как думаешь, что я от тебя жду? Действий. Смелее… Приступай, не стесняйся.
Глава 6
Камилла
Я просто не могу поверить, что реально пришла к едва знакомому мужчине в спальне и собираюсь… Даже не знаю, что именно Лорсанов ждет от меня, но явно ничего приличного.
Иначе бы обстановка, время и даже его поза были бы другими.
Мне кажется, что он мужчина, который просчитывает все наперед, и ничего не делает просто так. Это впечатление возникло уже давно, но окончательно оформилось буквально сегодня.
Взять хотя бы обещание, данное им год назад…
Он потребовал, чтобы я его поцеловала, и вот, пожалуйста, я сама пришла к нему в спальню.
В спальню к взрослому мужчине…
И как бы я ни бравировала, считая себя довольно смелой и раскрепощенной, сегодняшние поцелуи показали, что я мало что знаю об этой стороне вопроса, если вообще знаю хоть что-то.
С Фархатом было иначе, но Лорсанов – другой.
В нем каждая черта грубее, взрослее и глубже. Поцелуи – терпкие, пьяные, а хватка безумно крепкая и требовательная.
