Текст книги "Капкан для невесты (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Мы так и будем сидеть без дела? – спрашивает мужчина изменившимся голосом, продолжая разглядывать меня, немного сощурившись.

Я взволнованно перебираю пряди волос.

Внезапно меня пробивает осознанием: я стою напротив светильника. Свет подсвечивает фигуру так, что тонкая одежда кажется совсем невесомой, полупрозрачной.

Поняв, чем именно Лорсанов во мне так заинтересовался, я сердито стягиваю полы халата поверх сорочки. Но он такой же тонкий, толку вышло немного.

Передвигаюсь в сторону, теперь свет меня не предаст и не выставит на обозрение. Едва заметная усмешка трогает губы мужчины.

У него красивые, резко очерченные губы. Лицу Лорсанову идет приятный полумрак. Света торшера хватает, чтобы рассеять тьму, но все же теней хватает. Одна из таких ложится на его лицо, делая шрам почти незаметным, а мужчину – привлекательнее.

Пульс разгоняется неожиданно быстро, подкатывая комком к горлу.

В чем дело? Я же считала его неприятным типом, грубияном и считаю таким до сих пор, но теперь у меня есть возможность пристальнее разглядеть внешность Лорсанова, и поневоле в голову закрадывается мысль, что я недооценила его.

Его желтоватые глаза сейчас потемнели до цвета густого, травянистого меда. Взгляд теплеет, наливается жаром, который согревает и меня тоже, разрастаясь в груди.

– Ладно, кажется, я тебя переоценил, трусишка.

Вздох и пренебрежение в его голосе слишком явные.

– Врач тебя осмотрел?

– Да.

– Что сказал?

– Ушиб. Мне дали обезболивающую мазь, сказали, сколько раз в день наносит. Даже опухоль спала.

Я отвечаю, охотно вдаваясь в подробности, потому что так можно потянуть время.

– Ясно.

Лорсанов снова адресует мне легкую усмешку, на этот раз мужчина смотрит на меня, как на несмешленыша и качает головой:

– Ладно, девочка. Эксперимент провален. Ты только в знакомой обстановке представляешь из себя что-то. При других обстоятельств ничем не отличаешься от своих сверстниц, воспитанных в строгих традициях. Извини, моя вина. Просчитался, подумал, ты более яркая… В общем, сделаем так…

Лорсанов небрежным кивком указывает на дверь.

– Сегодня ты отправляешься спать, отдыхаешь, а завтра утром я отправлю тебя домой к отцу. Поедешь с водителем.

На глазах закипают слезы.

– ЧТО?! Но почему?

Глаза Лорсанова вспыхивают странным, желтоватым светом.

– Я думал, что взял в дом взрослую девушку. Но, увы… У меня нет времени возиться с маленькими нерешительными девочками. Пусть тобой займется отец.

А я-то знаю, как отец мной займется: просто в монастырь отправит! Без возможности вырваться оттуда…

Я колеблюсь.

Сердце вот-вот выскочит из груди.

Что же делать?!

Больше всего меня раздражает невозмутимый вид мужчины, который перестал на меня смотреть и уткнулся со скучающим видом в какую-то толстую и наверняка скучную книгу.

Совсем никуда не годится! Я, что, скучнее, чем эта книга?!

Наказать его за все пренебрежение, высказанное в мою сторону – уже будет считаться наградой.

Так. Ладно! Это всего лишь поцелуй. Он не обязан мне нравиться. Просто быстро его поцелую.

Пусть не думает, что я трусиха.

Решившись, я быстро-быстро, пока не передумал, забираюсь на кровать, прямиком на колени Лорсанова.

Он бросает на меня взгляд поверх книги. Его глаза – расплавленное золото, в котором мелькает любопытство.

Пальцы дрожат. Тело охватывает жаром, дрожью и предвкушением – соверршенно неуместным, но очень сильным.

Лорсанов изгибает бровь в ожидании. Я вытягиваю из его рук дурацкую книгу и опускаю ладони на плечи, едва не отдернув руки в тот же миг. Слишком твердые, слишком горячие мускулы под моими пальцами.

Медленно переношу ладони на крепкую мужскую шею, едва дыша.

Опускаю ресницы.

Не рассматривать его шрам, говорю себе.

Но странное дело, я о нем даже не думаю, когда ладонь ложится на ту часть лица, которая свободна от увечий.

У мужчины с губ срывается хриплый, короткий выдох.

Большим пальцем я медленно провожу по его подбородку, сосредоточив взгляд на губах – и только.

Что я здесь делаю? Что творю?

Я жду, что Лорсанов меня остановит, но он этого не делает.

Напротив, его ладони крепко обхватывают мой стан, прижав к себе, и наши губы соприкасаются…

Камилла

По всем мыслимым и немыслимым правилам этого не должно произойти. Воспитанная девушка не должна запрыгивать на колени к взрослому мужчине и целовать его. Строго говоря, я не прыгнула, а присела довольно решительно. От отчаяния, по большей степени.

Однако эти нюансы не несут значительной смысловой нагрузки. Есть взрослый мужчина с довольно порочными мыслями и совершенно неизвестными намерениями. Есть я – невинная девушка, которая должна быть скромной, как требует от меня отец.

Это нарушение по всем правилам.

Но если так рассудить, то кто первым нарушил правила? Разве не отец отправил меня жить к этому мужчине, разрешив жить до брака в роли его невесты…

Если новость о моих танцах разошлась далеко, значит, внимание всех знакомых ко мне будет повышенным, и эта новость не останется незамеченной.

Неужели отец так уверен, что Лорсанов и я сумеем ужиться вместе? Или ему просто плевать? Сбагрил проблемную дочку и займется Галией, будет выводить ее в свет, представлять женихам…

Как бы то ни было, эти мысли быстро тают, потому что не остается возможности подумать хорошенько.

Ситуация кричала: “Действуй!”, и я сделала шаг, о котором, возможно, пожалею через секунду.

Однако когда мои губы касаются мужских губ, начинает твориться что-то странное и необъяснимое.

Там, где соприкасаемся, становится колко, как от внезапно вспыхнувшей искры. Резкое касание вызывает укол, хочется оттолкнуться, но руки Лорсанова это не позволяют.

Мужчина крепче вжимает меня в себя, и приходится подчиниться.

Снова льну к его губам, начиная дышать часто. По телу проносятся импульсы, заряженные невероятными эмоциями.

Безобразно жаркие, беспокойные и очень быстрые.

Быстрее, чем мои мысли, они волны пульсирующего жара проносятся по кровотоку.

Место их рождения – там, где наши губы ласкаются жарко и неспешно, но с возрастающим давлением.

Волны омывают все тело, опускаются по спине, крадутся по ногам, до самых кончиков пальцев – даже мизинчик прихватывает пожаром.

Резкий поворот, и снова волна поднимается вверх, ударяя на этот раз в сердце прицельно.

Пульс зашкаливает.

Биение чаще, чем при самом быстром темпе во время танца.

Сумасшествие… Болезнь!

Наверное, Лорсанов болен простудой, которая передается во время поцелуев. Если так, то он заразил меня лихорадкой, передал вирус еще во время пребывания в доме отца, в его кабинете!

У Лорсанова твердые, уверенные и очень умелые губы. Ничего похожего на поцелуй с Фархатом, где приходилось глотать слюну.

Напротив, во рту слишком мало… Слишком мало его вкуса, мне хочется попробовать больше.

Под мужским напором и собственным желанием мои губы раскрываются сами собой.

Лорсанов, недолго думая, мгновенно толкается в мой рот языком.

Ох! Это это такое… Он жестко и напористо просовывает свой язык мне в рот. Я чувствую его вкус… Он слишком незнакомый и будоражащий.

Испытываю новый прилив, на этот раз волны бьют прицельно в грудь, а потом уверенно толкаются в низ живота, туда, где мои бедра уверенно расположились на бедрах мужчины.

Еще немного, ближе к нему… И станет совсем неприлично…

Но пока рамки соблюдены, хоть и слетают одна за другой.

Они крушатся с той же скоростью, с которой Лорсанов перехватывает инициативу и забавляется с моими губами, играет с моим ртом. Он шаловливо и ласково гладит кончик моего языка своим, и с моих губы слетает удивленный, но все-таки… стон.

Ответом служит глухое, раскатистое то ли рычание, то ли ворчание со стороны мужчины. Этот низкий, глубокий звук вибрирует в каждом уголке моего тела, усиливая жар и колотящееся предвкушение.

Ладони Лорсанова перемещаются ниже, обхватывая за попу.

– Ох…

– Продолжай, – требует Лорсанов.

На миг он приподнимает тяжелые веки, стреляя в меня порцией раскаленного металла.

– У тебя хорошо получается.

Я не могу вдохнуть, с трудом проглатываю крошечный глоток раскаленного воздуха в спальне.

– Вот как? Может быть, достаточно?

Лорсанов толкает меня к себе.

Я упираюсь ладонями в его грудь.

Давление возрастает. Совсем-совсем жарко становится, когда моя промежность скользит по его брюкам, а сорочка с халатом задираются вверх по моим бедрам.

– Хороший потенциал, но я бы попробовал еще, чтобы оценить по-настоящему.

Мужчина проводит ладонью по моей попе вверх и вниз, снова вверх, гладит талию. Вторая ладонь ласкает напряженные плечи, гладит шею кончиками пальцев, а затем неожиданно врывается в волосы у шеи, стиснув их в кулак у кожи головы.

Чуть-чуть оттягивает к низу. Я прогибаюсь непроизвольно, продолжая удерживать себя на расстоянии. На иллюзии расстояния…

Лорсанов тянет еще, и я приподнимаюсь в бедрах, как будто встаю на носочки. Разжимает, и я с облегчением возвращаю тело в прежнюю позу, а голова так сильно кружится…

По идее, я сделала все, что должна была.

Все.

Пауза.

Я могла бы воспользоваться ею, чтобы уйти и покончить с эти. Но реакции тела совершенно чуждые, другие – иные.

Словно в меня вселилась некая темная сила, и ее очень привлекает то, что пробудили во мне касания этого мужчины.

Это не я, но она толкает меня вперед. Ладони поднимаются с быстро вздымающейся мужской груди, опускаясь на его плечи, и я тянусь за новым поцелуем сама…

Словно сошла с ума.

Внезапно мужчина притормаживает меня за плечо в сантиметре от своих губ.

– В чем дело? – дрожь в голосе выдает меня с головой.

– Лезешь с поцелуями, совсем не стесняясь. Значит, вот о чем ты подумала, когда я попросил тебя показать все, на что ты способна? – низким, чужим голосом интересуется мужчина.

– ЧТО?!

В ответ он хрипло смеется, как простуженный ворон.

– Милая, вспомни наш разговор. Мы говорили о том, чтобы проверить, какая ты хозяйка.

– А затем вы сказали, что будете ждать меня в спальне...

Ничего не понимаю!

– Да. Разве ты не видишь, что этой комнате требуется уборка? Разве не знаешь, что постель нужно расстилать?!

Моя голова идет кругом.

Я обвожу взглядом комнату, как будто вижу ее впервые, и замечаю, краснея, как разбросаны вещи повсюду – носки, рубашка, мятые брюки…

На окне шторы заправлены кое-как, а небольшой столик завален скомканными шарами бумаги, на столе стоят две или три грязные чайные чашки.

О, СТЫД!

Меня позвали прибраться, а я…

Слетаю с колен мужчины, горя от смущения.

Даже о немного ноющей ноге забываю, вылетев из комнаты пулей.

ПОЗОР!

Глава 7.

Довлат Лорсанов

Голова тяжелая, гудящая.

Пульс гулко и мощно раскатывается в висках, кровь кипит от выброса адской доли возбуждения.

Соблазн сам плыл в мои руки.

Всего-то нужно было выразиться двусмысленно, создать намек и подходящую обстановку, и девчонка сама была готова пойти на многое. На миг мне даже стыдно немного стало: я взрослый и циничный, опытный в играх не только с женщинами, но и в азартных играх, в играх на выживание, заманил в силки несмышленыша. Девушка совсем несведуща в обмане, хитрости.

Камилла все мои слова и предложения приняла за чистую монету. Ее потрясающая и откровенная искренность не могли не взволновать, не зажечь в ответ.

Ее губы слишком вкусно пахнут соблазном, запретом.

Мне мгновенно захотелось попробовать их в ответ и умело показать, как надо целоваться.

Она довольно быстрая ученица, схватывает на лету, и как она ласкалась в ответ, льнула, сопротивляясь и сгорая от желания.

Скрытый огонь разошелся по ее телу вместе с дрожью.

Еще бы немного… Еще бы самую малость…

Я сам чуть не забылся. Держать такую красавицу в руках и не хотеть большего – это просто нереальное! В таком случае нужно быть то ли монахом, то ли просто импотентом.

Но я ни тот, ни другой. У меня есть потребности, и одна из них не удовлетворялась несколько дней…

Отсюда такой мощный раскат возбуждения и полное отсутствие внимания к рамкам, барьерам и запретительным знакам.

Чуть не залез к ней под юбки, насадив хорошенько…

Познакомить бы ее с собой поближе, чтобы совсем перестала контролировать себя и начала задыхаться, постанывать…

Стоп.

Разве это похоже на взятие мыслей под контроль? Нет, скорее на потакание запретным желаниям, которые выжигают вены отравой и нашептывают всякое…

Нужно держать себя в руках.

Кажется, сегодня придется держать себя в руках в прямом смысле этого слова.

Потому что холодный душ не остудил ничуть. Закаленный, привычный к низким температурам, я едва ощутил, как капли лупили по напряженному телу. Струи стекали по коже, скользили змейками к ногам, утекали в сливное отверстие, не унося с собой ни щепотки из того, что взбудоражило.

Прохладный воздух тоже не спас. Пришлось запереть спальню и продолжить начатое девчонкой, но уже без ее участия. Наедине с собственной рукой и фантазиями, которые не поблекли даже после секундной волны удовольствия. Спазм слишком короткий и острый, послевкусие после такого способа удовлетворения – дрянное. Лучше бы к девкам сходил… Но не факт, что получил бы желаемое.

Желаемому я дал выбежать из комнаты, громко хлопнув дверью.

Вероятно, сегодня Камилла уже не явится на уборку.

Завтра?

Нет, не факт. Она упрямая и своевольная, обидчивая. Камилла может встать в позу и упрямиться, откажется выполнять работы по дому, придется снова указать ей на место, дать небольшую поблажку и снова пресечь чрезмерную активность. И так снова и снова, пока она не приучится быть послушной…

Кажется, именно этого от нее добивается отец – Зумрат Хадиевич.

Но метод выбрал…

Подталкиваемый неизвестным любопытством, я набираю его номер.

Пока телефон издает равномерные гудки, успеваю раскурить сигарету, стоя у открытого окна.

– Алло. Довлат? – слышится довольно удивленное.

– Да, это я.

– В чем причина такого позднего звонка? Проблемы с Камиллой? Уже?

– Нет, пока нет никаких проблем. С чего ты сразу подумал о проблемах?

– С того, что ты звонишь сам крайне редко и исключительно по делу. Дела мы с тобой уже обсудили. Вывод о проблемах напрашивался сам собой.

– Нет, никаких проблем.

– Это радует, – выдыхает Зумрат. – Ну, как она там? Обживается?

– Сносно. Есть на что обратить внимание.

– Проработай хорошенько, – советует отец Камиллы. – Дрянная девчонка совсем от рук отбилась! – заявляет со злостью и грустью.

– Могу я спросить, в чем дело?

– Не понимаю.

– Думаю, прекрасно понимаешь Зумрат. Ты души в своей дочери не чаял, баловал, позволял ей многое. Но сейчас въелся на нее за некое своеволие. На тебя это не похоже! В чем причина?

– Причин нет, все идет своим чередом, – фальшивым тоном ответил Зумрат.

Я чувствовал его напряжение, злость, досаду и какую-то внутреннюю борьбу.

– Хорошо. А ты подумал о славе, которая ждет девчонку?

– Не понимаю.

– Брось. Ты за танцы на нее взъелся, расползлись слухи. Думаешь, после того, как она поживет в доме у меня – человека с дурной репутацией, о твоей дочери не будут плести грязные сплетни? Скажут, что на девчонке пробу ставить негде… На что ты надеешься? Мы оба знаем, что женить на мне ты ее не собираешься. Так что ты задумал?

– У нас уговор, вот и действуй в рамках уговора.

– Я хочу знать границы допустимого.

– Если ты намекаешь, что есть соблазн запустить руки под юбку Камилле, то учти, я ее девственность проверю! – пригрозил Зумрат. – Ничего себе не позволяй. Пользуйся шлюхами…

Кажется, уже поздно говорить “не позволяй”.

Я уже кое-что себе позволил, попробовал этот запретный, сочный юный плод, и мне понравилось: понравился его вкус, цвет, запах, тактильные ощущения при контакте…

– Тебе не о чем беспокоиться, Зумрат. Просто я гадаю, кому ты хочешь потом отдать девчонку в жены. Кто же ее возьмет?

– К счастью, Довлат, количество мужчин, которым приглянулась Камилла, не ограничивается кругом мужчин нашей диаспоры. Есть и мужчины других национальностей… Которые наших традиций так строго не придерживаются и более лояльны к слухам. Одному из таких я и отдам Камиллу. Ранее я ему тактично отказал, планировал, что девочка достанется кому-то из наших, кто будет ценить ее, любить, относиться с должным почетом. Но сейчас все обстоятельства изменились. Тот мужчина заинтересован до сих пор, но ему нужна покладистая, шелковая, ручная. Для этого и нужен ты, Довлат. Выдрессируй ее!

– Говоришь, как о ненужной собачонке. Здесь все же есть подвох!

– Подвох в том, что она получит заслуженное! – немного пылко отвечает Зумрат. – Как и ее шлюха-мать…

Это что-то новенькое. Я едва не подавился дымом от сигареты. Зумрат боготворил жену!

– Зумрат, скажи, у тебя не бывает моментов затемнения, когда не совсем четко помнишь, что происходит? – осторожно спрашиваю я.

– Намекаешь, что старик совсем выжил из ума? Нет, Довлат! Я свою жену боготворил, но, как выяснилось недавно, зря.

– Что стряслось? Говори, я хочу и имею право знать о причинах.

– Это останется между нами. Сохранишь в тайне.

– Разумеется.

– Ляйсат нашла припрятанный дневник моей жены. Я всегда знал, что моя жена любила писать. У меня осталось много ее дневников, даже зачитывал дочери кое-то вслух, пока она была маленькой. Я думал, что знал жену. Но, оказывается, ошибался. Из найденных тайных записей можно понять, пока я был занят бизнесом, у моей жены была тайная жизнь… Тайная жизнь и любовник. Она изменяла мне. Более того, сетовала, что я не могу одарить ее детишками, и забеременела не от меня. Там все, Довлат… Все ее мысли, как бы я не заподозрил дурного, как бы выдать детей чужого мужчины за моих… Камилла – не моя дочь. И сейчас я это четко понимаю. Такая же лживая и изворотливая, как ее мать. Но я надеюсь, что еще не поздно выбить из нее хоть немного гнили и устроить судьбу хорошенько… Знаешь, теперь я даже рад, что брат Камиллы не выжил. Было бы совсем позорно оставить все свое состояние выблядку со стороны…

Камилла

Солнечные лучи крадутся по кровати, медленно добираются до моего лица и щекочут глаза. Лень переворачиваться на другой бок или даже шевелиться, поэтому я просто закрываю глаза и продолжаю лежать без движения.

Под закрытыми веками из-за яркого солнца пляшут цветные пятна, расплываются концентрические круги. Если долго-долго лежать без движения, отключая ощущения собственных, рук, ног и тела, можно поверить, что эта оболочка из тела совсем не моя, чужая, и можно легко выскользнуть, куда захочу.

Когда я узнала, что мама должна была родить двоих – меня и брата, я много стала думать о том, каким бы он был.

Я была бы на него похожа?

Или не очень?

Мы бы дружили?

Или спорили из-за каждой мелочи?

Я много-много раз спрашивала отца, а как бы они с мамой хотели назвать брата. Тогда я еще не понимала, что мои вопросы причиняют отцу душевные страдания.

Сейчас, оглядываясь назад, на те события, понимаю, что отец становился мрачным, морщины на лице выделялись сильнее… Словом, он страдал от таких вопросов.

К тому времени отец, посчитавший, что дочери нужна мать, а влиятельному мужчине – жена, женился на Ляйсат – подруге моей матери.

Ради отца оставила работу заведующей родильным отделением и полностью посвятила себя новой семье. У Ляйсат уже была дочь – Галия. Она мне сразу не понравилась, писклявая, капризная, лицо, как сморщенная, сушеная дыня…

Но отец объяснил мне, что это – моя новая сестренка, и ее нужно любить.

– А как же брат? – спросила я.

Я не хотела сестренку, я хотела своего братика и снова спрашивала, как бы папа его назвал.

Однажды после очередного потока вопросов на тему брата Ляйсат отвела меня в сторонку и сказала, что от моих вопросов у отца болит голова, и если я продолжу их задавать, она укоротит мне язык.

Ляйсат показала мне ножницы, которыми обещала пустить в ход. Это были большие, острые ножницы для разрезания плотных тканей. До сих пор помню, как блики от ламп играли на их кольцах…

Тогда я здорово испугалась, так сильно, что до сих пор не выношу вид ножниц с металлическими ручками. Становится нехорошо…

Я перестала задавать вопросы о брате, но начала фантазировать, а что бы сделал брат или что бы он сказал в том или ином случае.

Я мысленно дала ему имя Джамаль, выбрав его из тех имен, что мама перебирала в своем дневнике, гадая, как назвать детишек.

Камилла-Джамаль.

Давно-давно я не обращалась к брату, который так и не родился. Это была моя любимая детская игра, придававшая мне смелости в моменты страха. Я словно была не одна.

Как же давно я так не фантазировала и не искала поддержки...

Но именно сегодня, именно сейчас, я вдруг вспоминаю о старой привычке и начинаю фантазировать: что бы сделал мой Джамаль, узнав, как нехорошо со мной обошелся чурбан по имени Довлат Лорсанов!

Гад же задумал с самого начала, как обдурить меня и выставить легкомысленной, доступной девицей!

Именно Лорсанов начал говорить загадками еще в машине, успешно продолжил делать это в своем доме. Когда я вошла, он ничем не намекнул, что ждет от меня иного.

Напротив, этот наглец крепко-крепко меня обнимал, прижимал к себе и вел… совсем непристойно!

Мял меня, будто имел на это право.

Я уже поняла, что с девушками он предпочитает обращаться так, словно купил ночь с каждой из них и имеет право делать все, что угодно!

Нахал!

Лжец…

Будь у меня брат, что бы он сделал? Может быть, бросил вызов хаму и устроил ему мужскую взбучку? Почесал бы кулаки о почти-старика Лорсанова!

И зачем я только целовала его так пылко? Он же мне ни капли не нравится!

Не буду больше его целовать, лучше поцелую лягушку или съем горсть сырой земли. Тьфу на него…

Представять, как бы Лорсанов получил взбучку от более молодого и сильного мужчины оказывается так приятно, что я лежу с улыбкой на лице и даже посмеиваюсь тихонько.

– Я рад, что у тебя хорошее настроение.

Вздрогнув, натягиваю одеяло повыше.

В дверях моей спальни замер Лорсанов. Он полностью одет, собран по-деловому, чисто выбрит.

Я быстро перевожу взгляд с его широкоплечей фигуры на рисунок обоев.

– Но в моем доме есть правило: вставать не позже девяти. Сейчас… – мужчина сверяется с часами. – Девять тридцать одна.

– Это, что проступок?

– Так и есть.

– Вы все подстроили.

– Что именно? Твой долгий сон? Значит, тебе нравится обстановка в моем доме. Ты хорошо спала?

– Возможно, даже храпела, – срывается с губ бездумно. – Не обольщайтесь, будто мне здесь нравится. Я просто устала после вчерашнего дня. Уснула бы даже в грязных конюшнях.

Вздох со стороны мужчины. Ему как будто тяжело со мной говорить, так зачем утруждает себя разговорами, вывесил бы свод правил и список моих домашних обязанностей – и все на этом!

– Как нога? Не болит?

– Я еще не пыталась вставать, поэтому ничего не знаю!

– Ты всегда такая колючая или только со мной? – интересуется Лорсанов. – Впрочем, можешь не отвечать. А что касается проступка, то за ним всегда следует наказание…

Глаза мужчины сначала вспыхнули, а потом потемнели вслед его тайным мыслям.

Ну вот еще!

И что же пришло в голову этому почти-старику?!

Глава 8.

Камилла

Довлатов разворачивается и просто уходит, демонстрируя мне свою крепкую спину с широким разворотом плеч.

Я вижу расцарапанную шею. На ней все еще остались следы моих ногтей, думаю с неожиданным удовольствием.

Так тебе и надо! Ходи расцарапанный…

Но что же он придумал? Почему ничего не сказал?

Я с ума сойду от нетерпения!

– Кухня внизу. Завтрак сам себя не приготовит. Не успеешь поесть в течение получаса, пеняй на себя, – звучит издалека голос мужчины.

Угроза остаться голодной меня совсем не радует. Поэтому я мигом встаю и быстро застилаю за собой кровать, мигом спускаюсь.

Готовить самой для меня привычно… Нет ничего сложного.

Другой вопрос в том, что я не очень-то хочу проявлять кулинарные способности, к тому же запас времени ограничен. Поэтому приходится ограничиться быстрым завтраком на сковороде. Простейший яичный блин с начинкой из творога и рубленой зелени с подсушенным хлебом.

На кухне красуется огромнейшая кофе-машина с кучей режимов и наворотов, но я не рискнула ею воспользоваться, нашла апельсиновый сок в пачке и взяла его.

Лорсанов не появляется на кухне. Здесь тихо, царит идеальная чистота. Скорее всего, кто-то приходит убираться. Ведь судя по бардаку в спальне Лорсанова, он тот еще грязнуля.

Самой становится смешно от своих мыслей.

К тому же не тянет на правду. Мужчина – большой аккуратист. Всегда одет в идеально отглаженные рубашки и брюки, чисто выбрит, причесан… Нет, не похож он на неряху и грязнулю. Скорее всего, Лорсанов демонстративно устроил бардак перед моим появлением и принялся ждать, что я сделаю.

А я… Я совсем ничего не заметила. Видела только Его и дрожала от смеси страха с предвкушением.

Теперь думаю о происшествии с досадой и ругаю себя. Пожалуй ругаю себя даже больше наглого мужчины. Ему, наверное, просто скучно, вот он и развлекается, как может, за мой счет. А еще ему очень хочется меня проучить. За прошлое…

Телефон издает звонок. На экране появляется имя Натана: моего партнера по танцам. По вискам долбит осознанием, что я вчера пропустила нашу тренировку из-за домашних событий! Совсем забыла предупредить. Голова была забита не тем, все валилось из рук.

Как теперь извиниться? Не отвечать тоже нельзя, это крайне невежливо.

Я отвечаю на звонок и мгновенно выдыхаю:

– Прости-прости, знаю, что не пришла!

– Привет, – голос парня обиженный. – Давай ты не будешь пропускать важные прогоны? Я чувствовал себя кретином, прождал тебя до последнего.

– Нат, у меня просто треш в семье.

– Что случилось?

– Долго объяснять. Просто пойми, я не могла тебе вчера позвонить. Была занята.

– Целый день? Целый вечер? Каждую минуту? – уточняет он. – Камилла, если ты решила бросить, так и скажи, я найду другую партнершу. Или возьму кого-то из стареньких. Долго искать не придется! Партнеров-парней всегда не хватает…

– Только не говори, что возьмешь Алису! – пыхчу недовольно.

Мы с Натаном в паре были не всегда. Всего два года. Мой прошлый партнер по танцам переехал жить в другой город. Были сомнения, страх остаться вообще без пары. Но тренер решил поставить меня в пару с Натаном. К большому возмущению Алисы, которая в то время ужасно косячила и расслабилась немного, почивая на лаврах славы чемпионки.

У нас с Натаном все сложилось сразу. С первого же движения я почувствовала, что он – тот самый идеальный партнер. У него тоже загорелись глаза. Танец был идеальным… На трибунах сидела позеленевшая от злости Алиса. Тренер поставил меня и Натана в пару просто “посмотреть”, но итоговый выбор был за Натаном. На следующий день он объявил, что выбрал меня. Алиса обвинила меня в том, что я увела у нее партнера, причем говорила так, будто вкладывала в это немного другой смысл. Мне кажется, Натан нравился ей не только, как партнер, но и как парень.

– Если ты будешь пропускать и бросишь, придется вернуться к Алисе, а что поделать? – буднично заявляет Натан.

– Вот так просто?

– Слушай, чего ты хочешь? Раньше, когда у тебя все срывалось, ты звонила, писала. Предупреждала, словом. Мы переносили на другой удобный день. Но вчера ты просто ничего не сказала и не отвечала на звонки. Тупой игнор…

– Прости! Но я…

Не хотелось бы мне давить на жалость парня, но иного выхода нет.

– Нат, я попала в аварию.

– Что? Черт? Какие у тебя травмы? – первым делом интересуется он.

– Ничего серьезного. Но я здорово перепугалась.

– Ничего серьезного означает, что травмы есть. Какие?

Натан, сугубо профессионально спрашивает, с точки зрения, смогу ли я продолжить танцевать. И это понятно, конечно, но сейчас мне хотелось бы капельку дружеского участия. Просто Натан заточен исключительно на успех. Он становится требовательным и даже безжалостным, когда речь касается танцев. С ним бывает сложно… Но мы сработались.

– Только ушиб. Нога болит немного. Два-три дня покоя…

– Два-три дня, – вздыхает. – Как потом нагонять? Уверена, что сможешь танцевать?

– Уверена.

– Три дня, Камилла. Ни днем больше. На четвертый жду тебя в зале. Не придешь, считай, что я разрываю, и буду танцевать с Алисой.

– Послушай, Натан, я…

Но он уже отключился!

Еще и это…

Иногда он бывает совсем невыносимым, импульсивным.

Лишь бы Натан не решил раньше времени вообще меня не ждать!

Я не знаю, что у него на уме. Но вполне может оказаться так, что уже сегодня он будет наверстывать упущенное с Алисой, а все мои жертвы окажутся напрасными.

Мои мысли прерывает звонок в дверь. Кто-то пришел с визитом.

Я решаю включиться в режим “послушная и хозяйственная”, спешу открыть дверь и замираю: на пороге стоит довольно высокая блондинка яркой внешности, в бордовом платье, длиной выше колена, на сгибе локтя болтается крошечная модная сумочка.

Капризно сдернув с носа очки в виде модных кошечек, женщина интересуется неприязненно:

– Ты кто такая? Мне нужен Довлат.

– Я его невеста.

– Не смешно! – фыркает она. – Новая уборщица? Довлат нагнул тебя один-два раза, и ты слишком много о себе возомнила? Скоро вылетишь отсюда с треском.

Она пытается войти, двинув меня плечом.

И в это же время за спиной этой наглой стервы водитель такси выгружает чемоданы из багажника.

Один за другим, один за другим…

***

Камилла

Не знаю, кто эта дамочка, но она держится здесь, максимум, как хозяйка. Минимум, как женщина, которой позволено очень многое. Она взрослая, ей за тридцать, ухоженная, одетая с иголочки.

И чемоданов у нее непростительно много.

Все фирменные.

В то время, как я прибыла с одной сумкой, из которой выпотрошили все вещи! Все… Практически все!

Наверное, именно эта несправедливость возмущает меня больше всего. Поэтому вместо того, чтобы пропустить женщину, которая небрежно пытается двинуть меня в сторону плечом, я совершаю неожиданное для самой себя.

Упершись ладонью в косяк, я перекрываю проход фифе.

Она буквально натыкается на мою руку, выставленную, как шлагбаум. Врезается телом, и не будь я приучена держаться струной, было бы, наверное, даже чуточку больно, ведь эта наглая дама ломится, как животное, в единственные ворота!

– Не поняла, – протягивает разочарованно. – Это… Это что такое?!

– Вот и я о том же спрашиваю. Жених не предупреждал меня о приезде гостей. Тем более, с таким видом, будто вы собираетесь провести здесь достаточно длительный промежуток времени.

– Длительный промежуток времени? Дурочка! – смотрит на меня со снисхождением. – Я здесь жить собираюсь. А тебе придется перестать витать в облаках и спуститься на грешную землю. Невеста, ха! – качает головой. – Довлат был женат однажды и не женится больше никогда.

Сказав это, она снова делает шаг вперед, застывает буквально в сантиметре от моего тела, нависая надо мной. Она выше меня, смотрит сверху вниз, с превосходством и желанием раздавить.

– Говорите, что хотите. Но ваша бравада не даст вам войти! – отвечаю я.

Лицо красавицы перекосило. Отступив на шаг назад, она достает телефон и демонстративно показывает его мне.