Текст книги "Капкан для невесты (СИ)"

Автор книги: Айрин Лакс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Но тогда приятного было в разы меньше. Чувства тонули в других эмоциях. Запреты, обиды, желание отомстить, недоверие. Барьеры между нами… Мои собственные запутанные чувства.

Сейчас я словно избавляюсь от шелухи, яснее вижу и чувствую.

Эмоции, которыми меня переполняет, самые искренние, настоящие.

Этот мужчина… начал мне нравиться.

Преступно сильно.

Так неожиданно.

– Я соберу на стол, – отвечаю торопливо и спешу уйти.

– Камилла! – зовет меня Лорсанов

Но я уже упорхнула. И как же я рада, что он не может меня сейчас быстро догнать! Мне нужно прийти в себя, собраться с мыслями.

Возможно ли это?!

Меня словно штормит, голова кружится, шаги легкие, а мысли запутанные…

Что, если Лорсанов, сейчас за мной прикатит, а я совсем не могу ни о чем думать, даже пальцы дрожат, когда ставлю разогреваться еду на плиту.

Интересно, понравится ли ему моя стряпня? Не заметила, чтобы нравилась. В прошлый раз он вообще скормил все шлюхе какой-то. Реально, шлюхе, я же видела, чем они там занимались…

Немного расстраиваюсь.

Начинаю думать о том, что у мужчины явно есть ого-го какие потребности в интиме. А я пока не могу позволить себе подобного. Прошлый опыт сближения с парнем привел к тому, что он от меня отказался, а потом вообще решил сделать любовницей…

Эти мысли, как ни крути, но расстраивают, и я уже не знаю, как вести себя с мужчиной. Он во мне заинтересован, и во мне тоже загорается ответное пламя.

Но позволить ему многое до свадьбы?

Нет, не думаю, что я на это решусь.

А что, если он снова позовет себе шлюху? Для удовлетворения потребностей.

Всего на миг представила, что после того, как Довлат так нежно и чувственно меня ласкал, позовет опытную и раскрепощенную девицу, чтобы она на нем поскакала, как следует, объездила его хорошенько, сразу же возникает злость и раздражение.

Оооо, как сильно я злюсь!

Бувально места себе не нахожу от нахлынувших эмоций, готова впиться ногтями в лицо той девке, которая будет трогать моего жениха, и ему тоже… надавать хорошенько.

– Может быть, поужинаем в гостиной? – раздается за моей спиной спокойный голос Довлата.

Я же, распалившаяся собственными дурными фантазиями, оборачиваюсь чересчур резко, и тарелка выскальзывает из рук, разбившись о плитку на полу.

– В гостиную? Ах, туда… Где эта… шалава тебя ласкала?! Может быть, и ее сразу же пригласишь?! Для полноты ощущений.

– Что с тобой? Какая муха тебя укусила?

– Никакая! Уходи… То есть уезжай. Я поднимусь к себе и не буду вам мешать заниматься чем-нибудь интересным… – выдаю почти со слезами и перепрыгиваю через осколки, чтобы улизнуть из кухни.

Лорсанов успевает перегородить выход своей коляской и… внезапно встает, схватив меня за локти.

– Ты что такое говоришь, дурная?

– Тебе нельзя так часто вставать! Сядь немедленно.

– Не сяду. Пока не задам тебе хорошенькую трепку… Чтобы в твоей чудесной головке не было такой чепухи, как то, что ты сейчас мне сказала!

Камилла

– Тебе стоит сесть в свою коляску немедленно, чтобы не было плохих последствий для твоего здоровья! – злюсь.

Довлат перехватывает меня еще упрямее, не двигаясь с места, впаивает в себя, буквально вжимает так, чтобы даже вдохнуть не смогла.

– Что ты себе накрутила?! – рявкает.

– Ничего, кроме того, что видела! Можешь и дальше водить к себе шлюх, тогда меня трогать не смей! – заявляю со слезами в голосе.

До этого момента я и представить себе не могла, не понимала, как сильно меня задел тот визит этой распущенной девки в дом Лорсанова, что он был с ней. Горю злостью и ядовитой ревностью, думая, что ожог гортани от перца – это меньшее, что я могла бы сделать!

– Хватит! – встряхивает меня Лорсанов. – Нет у меня сейчас никого, кроме тебя. Ясно?

– Оправдываться не стоит. Удерживать себя в узде – тоже! – выпаливаю.

– Ах, не стоит… Что ж… Ты сама напросилась, – отвечает коварным голосом мужчина.

Я слишком поздно понимаю, что сформулировала слова не совсем верно. Стоило высказаться иначе, однако уже слишком поздно.

Лорсанов сделал шаг назад, сел в кресло и утащил меня следом. Ловко оттолкнувшись, мужчина припер кресло вплотную к стене и зафиксировал его на месте, а я…

Я оказалась в плену его загребущих рук и сумасшедших губ, которые пьяно и быстро начали меня целовать, касаться всюду.

Он меня целовал так, словно хотел съесть, мощным рывком языка проник в мой рот, бесстыдно толкаясь. Пальцы Лорсанова навели беспорядок у меня в волосах, распустили прическу, растрепали ее, а потом принялись за мою одежду, проникая под нее.

– Хватит! Довольно! – пискнула я охрипшим голосом.

Неужели эти поцелуи и ласки на меня так подействовали?

Лорсанов притянул меня ближе, совсем близко, качнул бедрами так, что я почувствовала всей своей промеждностью каменную выпуклость под кроем его брюк, и тихонько охнула.

– Чувствуешь? Только тебя и хочу. Врач запретил мне. Сулим несколько раз предупредил, что срываться пока не стоит. Но если ты так настаиваешь, если сходишь с ума от ревности точно так же, как я, то может быть, стоит рискнуть?

– Я не буду спать с тобой до свадьбы!

– Неправильный ответ, Ками, – он вновь прижался к моим губам, похитил воздух на долгие несколько минут, продолжая медленно двигать бедрами, соблазняя.

Я с трудом оторвалась от губ, поняв, что ему удалось вовлечь меня в бурный поцелуй, больше напоминающий схватку. Оторвавшись, я заметила, как по вискам Лорсанова струился пот, а лицо было искажено одновременно мукой и наслаждением. Я испуганно замерла. Без всякого движения.

Пальцы мужчины крепко впились в мой зад, рот Довлата прижался к моей шее, в диком поцелуе. Он меня и кусал, и лизал, сосал мою кожу, снова облизывал и целовал.

Как сумасшедший.

Так недолго до срыва, пронеслось в моей голове.

Это все, что я запомнила из сказанного Довлатом.

Я замерла, обняв его за шею, слушая, как тяжело и хрипло он дышал.

Язык во рту словно онемел, я больше не хотела бороться, отпихивать Лорсанова и говорить что-то тоже не могла.

Губы Довлата прижались еще раз к ноющему местечку на шее, кажется, теперь там будет виднеться здоровенный засос.

– В чем дело? – спросил он с подозрением и крепко-крепко меня обнял, прижав к себе. – Затихла… Думаешь, как улизнуть? Бесполезно, маленькая. Я тебя не отпущу. Совсем…

Я выдохнула, всхлипнула, расплакалась на крепком мужском плече. Только сейчас бурно разрыдалась, словно все накопившееся во мне прорвало плотину.

Не знаю, сколько я так ревела. Наверное, очень долго.

Потому что когда я отстранилась от плеча Лорсанова, его рубашка промокла до уровня груди, а он еще продолжал меня обнимать, гладить по спине и молчать.

– Дать тебе салфетку? Или нет, бери уже рубашку, вытрись, – пошутил он.

Я вытерла ладонями слезы с лица, посмотрела на Лорсанова и отвернулась.

– Наверное, я выгляжу ужасно. Не смотри.

– Не знал, что ты такая ревушка. Я считал, что такая колючка, как ты, никогда в жизни не пустит слезу. Ошибался… Я во многом в тебе ошибался!

Лорсанов снова мягко привлек меня к себе, поцеловал легонько в опухшие губы.

– Горькая от соли, но такая сладенькая малышка. Разносишь мое сердце на щепки, – шепнул он хрипло. – Как мне не сходить с ума рядом с тобой, скажи? Я рад, что ошибался в тебе.

– Вот как? И что же ты обо мне думал?

– Думал, ты смазливая вертихвостка. Пустышка… Поэтому легко… – Довлат делает паузу, продолжает, словно передумал говорить что-то. – Поэтому легко распускал руки и считал, что это будет забавно, но ненадолго.

– Договоренность?

Лорсанов кивает, разглядывая мои губы, потом поднимает взгляд, смотря мне в глаза.

– Я и не думал, что приход той девицы задел тебя так сильно. Прости меня за это.

– Я до сих пор вижу вас в гостиной. Вдвоем! – произнесла я с обидой.

– А я борюсь с желанием убить Кушаева за то, что он тебя лапал! – рыкнул Лорсанов. – Каково мне? Каково мне знать, что он пытался склонить тебя к интиму буквально недавно и не иметь возможности наказать его, проучить по-мужски? Трепка откладывается, и это сводит меня с ума!

– Ого… – выдохнула я. – Правда?

– Клянусь.

– Ох…

– В мыслях крутится, не подослать ли к нему молодчиков, но я, как мужчина, просто обязан сделать это своими руками, а ты… Черт, я даже не догадывался, что ты – такая ревнивица.

– Я?!

– Ты! Зажгла за секунду, нервы взвинтила… Ревнуешь меня?

В объятиях этого мужчины волнительно, но приятно, все внутри сладко дрожит.

– Ревную. Никаких девок видеть рядом с тобой не желаю.

– Ты давала мне куда больше поводов для ревности. С этим своим партнером, как его, бл… Даже вспоминать не хочу. Хочу поскорее сделать тебя своей. Касаться тебя всюду…

Его пальцы чертят запретные линии по моему телу, снова разжигая пожары, губы касаются моих в томительно-глубоких поцелуях. Его возбуждение не спадает, но он больше не пытается двигаться на пределе своих нынешних возможностей, а я, тая от его ласк на грани приличий, даже представить не могу, как с ним совладать, когда он наберется сил.

Смогу ли я противостоять соблазну? Ох, вряд ли… Я сама уже ерзаю нетерпеливо, с трудом сдерживая порывы.

– Давай поженимся? – выдыхает Лорсанов между поцелуями, сделав паузу. – Поженимся как можно скорее!

– Вряд ли отец обрадуется скоропалительной свадьбе...

– Он тебя ни во что не ставит. Хватит оглядываться на его мнение. Хочу сделать тебя своей женой. Только так, милая, у меня будут развязаны руки, чтобы доказать тебе на деле свои чувства. Давай поженимся! Чем быстрее, тем лучше.

Глава 27

Довлат

– Но мы и так поженимся… – заявляет Камилла. – Отец даже обмолвился, что нужно отдать меня замуж как можно скорее. Мне немного неприятно было это слышать. То есть не про сам факт скорой свадьбы с тобой, а про то, что он спешит сделать все. Как будто сбывает скоропортящийся товар.

Я мрачнею, окаменев. В отличие от Камиллы, я-то знаю, что речь идет не обо мне, а о другом. О ком?! Понятия не имею, и это очень сильно заставляет нервничать.

Я попался. В сети привязанностей к девчонке, с которой планировал лишь немного развлечься, если это будет возможно.

Теперь не выпутаться.

Придется рвать договоренности, нарушать данное слово.

Или предложить Зумрату честный брак с Камиллой?

Мне нужно переговорить с ним. Вдруг все намного проще, чем я сразу подумал?

Черт…

Откуда во мне взялся этот неуместный оптимизм? Я же знаю, что моя судьба – изначально непростая, так и пошло. Всю жизнь приходится бороться.

Так с чего я решил, что сейчас выйдет просто?

Наверное, это все она… Она заряжает меня несвойственной легкостью, окутывает заботой, ласково заглядывает в глаза. Девчонка так беспокоится обо мне, как никогда обо мне никто не беспокоился, и только ради прикосновения ее легких рук и дрожащих губ я готов на многое.

Так странно.

Невольное сравнение еще раз проскальзывает в моей голове. Последние штрихи, дополняющие общую картину. Последние дни с моей женой… Мы постоянно ссорились, потом бурно мирились. Очень бурно… Наш секс… Так даже животные не спариваются, как имел ее я. Потом мощный откат, опустошение, хотелось остаться дома, почувствовать, что она – моя, целиком и полностью, хотелось единения. Но вместо этого Анель настояла, чтобы мы пошли гулять. Там встретились с ее подругами, пошли в клуб… Снова торопливый секс, на этот раз в туалете… Потом у нас были еще ссоры. Были. Вплоть до последнего ужина. Но последний интим именно такой – секс в душной, тесной кабинке туалета, рядом с унитазом и урной, забитой использованной бумагой.

Тогда я был пьян, на детали внимание не обратил, ревность брала свое, ведь в разговорах моя жена снова трещала без конца о своем начальнике, с которым я подозревал интрижку жены.

Я просто на миг вспомнил о прошлом и подумал, что Камилла подобного бы не позволила. Ни за что. В одном мизинчике этой девчонки достоинства больше, чем в моей бывшей. Камилле удается вывести меня на эмоции, заставить чувствовать острее и ярче, но никогда она бы не опустилась до туалетных забав. Ни за что…

Черт. Я столько лет жизни потратил не на ту женщину.

Но с другой стороны, моя Ками в ту пора была совсем мелкой. Школьницей.

Это еще раз подчеркивает разницу между нами.

Внезапно изнутри озаряет молнией, вспышкой какой-то.

Осознанием, что я держу в руках подарок судьбы. Возможно, она не была щедра ко мне на протяжении всей жизни, но сейчас подарила эту девочку – чистую, яркую, незабываемую, очень чувственную. Она сделает меня лучше, мой лучик. Мой последний шанс на счастье…

Другого не будет.

– Ай-ай-ай… Ты меня раздавишь, Довлат! – пищит Камилла. – Довлат! У меня кости трещат!

Разжимаю хватку, которая больше напоминает бульдожью.

– Что с тобой такое? Ты задумался, а потом резко сжал меня, сдавил… – жалуется мне на меня же бесхитростно.

– Прости, задумался. Очень сильно.

– О чем?

– О тебе, разумеется. О нас.

– Давай ты поужинаешь?

– Сначала ответь. Ты выйдешь за меня?

– Да. Мне казалось, это вопрос решеный? – уточняет с сомнением.

– Плюнь на то, что приказал тебе сделать отец. Просто скажи мне от чистого сердца. Ты хотела бы выйти за меня замуж? Все зависит только от твоего решения.

На ее личике читаются сомнения. Камилла иногда строптивая, проявляет характер, но за рамки редко выходит. Все-таки воспитание у нее традиционное, и слово отца – закон.

– Да, – отвечает едва слышно.

– Да?

– Да, – отвечает увереннее, раскрасневшись.

Пальчики Камиллы подрагивают на моих плечах.

– Если бы все-все зависело только от меня, я бы сказала тебе “да”.

– Это все, что я хотел услышать.

Довлат

Звонок Зумрату приходится делать довольно поздно.

Все дело в прощании на ночь с Камиллой. Было сложно удержаться и не попросить ее остаться.

Я бы перешел все мыслимые и немыслимые границы, а ей… сложно забраться в ее головку. Камилла умеет удивлять.

Пожалуй, буду уважать ее границы. Все-таки она – удивительная, и хоть мне ужасно хочется довести ее до грани много-много раз, придется пока подождать.

Подводить постепенно, смаковать ее реакции.

Сладкая… Меня немного сносит фантазиями.

Облегчение и удовольствие не идут ни в какое сравнение с чувствами, когда случается полноценная близость, но пока я ограничен в возможностях, придется справляться лишь так.

Усилием воли отгоняю в сторону непрошеные мысли, набираю номер отца Камиллы.

Час поздний.

Надеюсь, старик еще не спит.

Зумрат отвечает довольно бодрым голосом. На заднем фоне – шум, то ли бар, то ли один из закрытых игорных клубов только для своих.

– Давно не слышал тебя, Довлат. Только от дочери о тебе и узнаю, – подтрунивает.

У него хорошее настроение?

У меня же чуть кулаки не трескаются от ненависти, вспыхнувшей в груди. Он избил мою девочку… Мою… Пусть она его – дочь, но теперь – моя девочка. Только моя.

– Был очень занят.

– Новые проекты?

– Да, причем сложные, но перспективные.

– Наверное, за этими проектами ты совсем забыл о нашем уговоре, Довлат. Камилла будто от рук отбилась.

– Нет, напротив. Все гладко. Послушная девочка. О грязных танцах больше не думает, убирает, готовит, стирает. Учится… Все шло прекрасно, пока она не вернулась с синяком на половину лица, – в голос пробираются эмоции. – Что стряслось?

– Задал ей трепку, которую она заслужила, – заявляет Зумрат. – Напакостила моей любимой жене, опозорила перед гостями. Это видели все. Заслуженное наказание.

– Неужели нельзя было иначе? – недовольным голосом спрашиваю я.

– Не забывайся, Лорсанов. У нас договор, и точка. Камилла учится послушанию, чтобы ее не выгнали в монастырь. Пусть так и думает. О браке я намерен подсуетиться.

– Об этом я и хотел поговорить. Тебе плевать на ее судьбу, так?

– Но не плевать на денежки, которые она мне принесет, – заявляет Зумрат.

– Какой калым ты за нее попросил?

– Очень хороший. Все-таки она красотка, невинная. Немного опозоренная слухами, но девственницы всегда в цене, – говорит так, словно речь идет о куске мяса.

– И все же. Сколько?

– Ты почему интересуешься? – подозрительным тоном спрашивает Зумрат.

Он слишком хитрый шакал. Теперь ясно, что для него деньги – важнее. Вбил себе в голову, что дочь – неродная, и решил выгодно продать ее.

– Интересно, почем сейчас продают невест.

– Тоже планируешь снова жениться? Не ожидал. Я-то думал, что ты имеешь чужих жен.

– О чем это ты?

– Ходят слухи, что ты крутишь роман с сестрой своей погибшей жены. Имеешь замужнюю даму. Слышали, как она хвасталась в определенном кругу вашими отношениями. К тому же она громко заявила мужу при свидетелях, что собирается переезжать жить к тебе. Послушай, Довлат, я понимаю, что соседство с Камиллой мешает всем твоим планам, но развлекаться с женщиной можно и в отеле. Уверен, ты уже нашел выход. К тому же сам знаешь, что стоит на кону. Материалы дела более, чем полные.

В груди заныли. Остатки былых привязанностей. Незакрытые вопросы требовали решений. Но уже не так громко, как прежде.

– Ты их видел?

– Видел. Мне кажется, ты очень удивишься, – ухмыльнулся Зумрат. – Камилле привет. Пусть будет послушной девочкой. И, моя тебе просьба, Довлат. Не распускай ее, построже там.

– Кто ее жених?

– Видный, состоятельный мужчина. Со связями.

– Старше Камиллы?

Зумрат рассмеялся.

– Разумеется. Где ты видел юнцов со связями? Про сыновей из знаменитых семей говорят прямо: сын такого-то… Нет, хватит с меня сосунков, за которых решают родители.

– Как зовут?

– Извини, друг, меня зовут для новой партии.

– Кажется, ты сильно навеселе?

Впрочем, я и так по голосу слышу, что Зумрат – выпивший.

– Есть повод! Сегодня нам с Ляйсат очень сильно везет, – радуется выживший из ума старик. – Нужные карты идут в руки…

Думаю, одной скорой свадьбы будет мало. Нужно переехать. Переговорить с Сулимом о допустимых нагрузках...

Глава 28

Камилла

На следующее утро я просыпаюсь от четкого ощущения, что на меня кто-то смотрит. И это точно не солнечный лучик, хотя и он скользит по моему лицу, немного щекочет глаза, согревает губы.

Крадется так, что я чувствую его тепло и легкие касания. Они становятся смелее, спускаются вниз по шее, становятся настойчивее.

Одеяло ползет вниз, вместе с ним куда-то пропадает моя стыдливость…

Я продолжаю делать вид, будто сплю. Но на самом деле это совсем не так. Я проснулась и все-все чувствую, понимаю…

Однако, если показать это, придется остановить сладкую пытку лаской, которая уже переходит границы дозволенного, когда моя ночная сорочка сдвигается вниз, обнажая грудь.

Прикосновения его губ настойчивые, но нежные. Он будто наслаждается происходящим не меньше меня, и можно… позволить ему еще немного. Самую малость. Правда в том, что мне тоже хочется перешагнуть через предубеждения и стать его женщиной по-настоящему.

Правила, традиционное воспитание во мне бунтуют против эгоистичной натуры, которая просто хочет наслаждаться и радоваться этой жизни.

Во мне борются две ипостаси – одна, строгого воспитания, твердит о долге. Вторая же сопротивляется изо всех сил, отвоевывает крохи удовольствия.

Его все больше и больше, дышать все труднее. В груди накапливается трепет, внутри разрастается огненный шар.

Я с трудом держу губы сомкнутыми.

Но с них все же срывается имя мужчины:

– Довлат…

В тишине комнаты, залитой солнечным светом, оно прозвучало невероятно интимно.

Лорсанов замирает, слишком поздно делать вид, будто я все еще сплю. Поэтому я открываю глаза, но перед этим стыдливо пытаюсь натянуть одеяло. Лорсанов удерживает его.

– Посмотри на себя, ты безумно красивая.

Зацелованная. Сорочка черт знает где, бедра тоже обнажены. Еще немного, и я не знаю, куда бы завели эти поцелуи.

Лорсанов гладит меня по бедру, чуть-чуть касается кромки нижнего белья.

– Знала бы ты, какие нескромные мысли бродят в моей голове, убежала бы на другой конец света, – с легким смехом заявляет он и занимает место на кровати, рядом со мной.

Я слышу выдох облегчения.

– Тебе еще трудно ходить, так почему ты себя постоянно утруждаешь?

– Лежать в постели до победного и лишить себя удовольствия дотронуться до тебя? Я же не дурак.

Он прижимается ко мне осторожно, но не спешит позволить мне поправить одежду. Так и лежу полураздетой, беспокоюсь, достаточно ли я красива? У меня небольшая грудь. Вдруг ему такая не нравится? Едва дышу. Потом, осмелев, поворачиваю голову в его сторону и вздрагиваю от того, как горят его глаза.

– В чем дело?

Тяжелая ладонь опускается на талию, потом ползет вверх, поправляет мою сорочку, но сжимает грудь по-мужски, срывая с губ легкий вскрик.

– Пугаю?

– Нет… – облизываю пересохшие губы. – Путаешь. Ты меня запутываешь, опутываешь и тянешь в свои сети.

– Не могу сдерживаться. Все труднее, когда ты такая отзывчивая, – его пальцы немного сдавливают твердые вершинки под тканью одежы. – Ммм… Я бы провел с тобой целый день, не вылезая из кровати.

– Развратил бы меня и лишил невинности?

– Несколько раз.

– Разве такое возможно?

Лорсанов смеется, сгребает меня в охапку, целует в шею, придавив своим весом. Ох, так и не скажешь, что он не в полной мере может передвигаться. Я словно льдинка в его горячих руках, таю, позволяю себя касаться. Он ныряет ладонями под мои бедра, обхватывает под попой, притягивая к себе.

– А ты?

– Что я?

– Я постоянно думаю о тебе, не могу не трогать, а ты хотела бы меня касаться открыто, без всяких надуманных границ?

Какой коварный вопрос?!

И как на него ответить?

Я не хочу выглядеть еще более доступной, чем он обо мне думает.

– Бери меня в жены скорее, – выкручиваюсь.

– Мне нравится. Повтори?

– Бери меня…

Он затыкает мне рот поцелуем и нагло втискивает ладонь между бедер, придавливает так, что я точно не могу сдвинуться ни на сантиметр, только принимаю его поцелуи и ласки, ласки, касания пальцев, от которых становится влажно, горячо.

В груди невозможно остро, задыхаюсь. Горю и вдруг… получаю жгучее освобождение от этой пытки удовольствием, лава экстаза струится по моим венам вместе со сбившимся пульсом. Глаза закрыты, губы и язык Лорсанова заигрывают с моими, а я словно парю и горю, горю и парю…

– Вот так, девочка моя. Вот так… Это только начало, – обещает Лорсанов, целует меня в скулу.

Довлат дает мне несколько минут прийти в себя, потом сообщает:

– Говорил вчера с твоим отцом. Он весь в заботах… – как-то иронично выделяет голосом последнее слово.

– Что ты имеешь в виду?

– Играет в карты. Навеселе. Пьян… Совсем старый из ума выжил, вместе с Ляйсат.

– Ему нельзя играть, – ахаю. – Все продует! Мама как-то писала в дневнике, что он азартен, и не умеет пить. Нехорошо это, мне не нравится, что Ляйсат все больше и больше власти над ним получает. Ты же его друг?

– Скорее, хороший приятель.

– Поговори с ним! – прошу жарко.

– Поговорю. Уже пытался. Но он меня не слышал, и еще одно, Ками…

– Что?

– Мы уезжаем сегодня вечером. Тебе нужно собрать самые основные вещи.

– Куда?

– Ты же хочешь, чтобы я взял тебя в жены скорее? Я обо всем подумал. Мы поженимся, проведем медовый месяц в тихом, хорошем месте. Там я поправлю свое здоровье, и никто не будет нам мешать.

– Тихое место? Значит, там нет интернета?

– Нет. И связь ловит плохо.

– Если такая глушь, то зачем туда ехать? – удивляюсь. – Там хотя бы удобства есть?

– Есть.

– Надеюсь, не на улице? Потому что, если удобства на улице, то это уже неудобства! – возражаю ярко и добавляю. – Прости.

Наверное, Лорсанов посчитает меня избалованной белоручкой. Может быть, так и есть? Я все умею, но никогда длого не жила в глуши без воды в доме, с туалетом на улице. Как-то мы были в ауле, когда заболел прадед, я еле-еле вынесла эти дни нахождения без благ цивилизации.

– Все в порядке, ты задаешь верные вопросы. Удобства будут, гарантирую. Девочка, я не везу тебя в дикое место, просто предупреждаю, что со связью беда, по учебе немного прогуляешь. Все наверстаешь, – успокаивает меня Довлат. – Главное, помни. Сделать все как можно скорее получится только тайком. Пусть это будет наше приключение, одно для двоих. Идет? Наш секрет… Никому ни слова.

Камилла

Переезд, отправка в путешествие оказываются всегда довольно хлопотными и переживательными. Для меня они переживательны вдвое или втрое.

Во-первых, потому что мы делаем это тайно. Это всегда будоражит.

Во-вторых, Довлат. Я беспокоюсь за его состояние, хоть он и заверяет меня, что все в порядке, просто будет больше отдыхать.

Около двух часов дороги в машине на вместительном внедорожнике. Довлат расположился на заднем сиденье лежа. Потом на поезде. Я переживала, как он будет взбираться по этим кошмарным ступенькам. На поезде я ездила всего однажды, давным-давно, и почему-то в моей памяти отложились высокие ступеньки, очень узкие. Но на счастье, у поезда оказалась довольно низкая, удобная платформа. Отправляться нам помогал Сулим. Мужчины о чем-то поговорили напоследок.

Сутки в купе поезда.

Снова на машине…

Даже мне такая длинная дорога показалась сложной, я вымоталась с непривычки. Не привыкла ездить далеко.

По сути, почти не покидала родные края.

Довлат сильно осунулся за время дороги, лицо посерело. Я так разволновалась, что долго не могла даже кровать толком для него расстелить. Так и подмывало набрать Сулиму, расписать в красках, как вымотался Лорсанов. Пусть бы посоветовал что-то.

– Ложись отдыхай, я тоже, – едва слышно шелестит голос Лорсанова.

У меня голова кругом. Он ложится с видимым страданием на лице, а я просто не знаю, чем ему помочь, и как?! Меня же не учили.

– Иди сюда, – похлопывает по покрывалу широкой ладонью.

Я даже покрывало не сняла, так и не постелила мужчине для сна, глупая!

– Просто отдохнуть надо, ну что ты плачешь? Все хорошо… Ложись рядом. Прошу.

Сдавшись его интонациям, я забираюсь на кровать. С дороги даже не умылись. Но едва прикасаюсь щекой к твердому плечу, ощутив приятную тяжесть руки Лорсанова, мгновенно тянет в сон.

Мужчина выдыхает протяжно, немного меняет положение.

– Тебе больно? Неудобно? Что мне сделать?

– Просто быть рядом. Рекомендации от Сулима есть, но все позже. Позже, девочка моя.

Губы Довлата зарываются в мои волосы, он начинает дышать глубже, спокойнее.

– Теперь все. Все получится, – говорит он заплетающимся языком, засыпая. – Здесь у меня есть куча знакомых. Кое-какие даже мне обязаны. Нас распишут быстро. Все получится… Ты будешь моей.

Его слова будоражат. Но усталости гораздо больше. Усталость берет свое, и мы засыпаем.

Утро наступает поздно.

Оно ленивое, сонное, пасмурное…

Так и тянет остаться в постели.

Накрапывает легкий дождь за окном. Погода так и шепчет: остаться и никуда не выходить…

Поэтому я не спешу вылезать из постели, рядом с Довлатом так уютно, тепло, приятно. Пока он спит, я глубже и пристальнее изучаю его лицо, шею, плечи. Решаюсь даже немного попробовать его пальцами – осторожно веду кончиками пальцев по груди, уводя вниз на твердый пресс. Он взрослый, но следит за собой, весь тугой, жилистый.

Я уже видела его без одежды, но многое не запомнила. Интерес к нему как к мужчине растет с каждым днем все сильнее. Мои пальцы замирают на резинке спортивных штанов, сдвинуть их ниже пока не решаюсь, хотя мысль, что я тоже буду его касаться открыто, будоражит.

– Доброе утро, мучительница.

Я стыдливо отдергиваю руку, поднимаю ее на грудь Лорсанова, сделав вид, будто не думала ни о чем пошлом. Но озорной взгляд из-под ресниц мужчины подсказывает, что он почти сразу же раскусил мою хитрость.

– Доброе утро. Ты хочешь завтрак?

– Хочу, но не уверен, что в холодильнике арендованного дома найдется хотя бы крошка. Предлагаю заказать еду.

Инстинктивно я лезу за своим телефоном и вспоминаю, что Довлат приказал оставить телефон и не брать его.

Он быстро набирает номер одной из доставок, заказывает завтрак на двоих, убирает телефон.

– Я думала, здесь не будет связи.

– Не будет там, где мы будем жить. Здесь же только распишемся, отдохнем немного с дороги и отправимся дальше. Просто здесь у меня есть знакомые, все устроим за один день.

Сердце подскакивает к самому горлу.

Так быстро?

– Завтра я стану твоей женой?

– Я уточню, получилось ли на завтра нас поставить? В любом случае, самое долгое, нас распишут через день.

– А у меня будет свадебное платье?

Лорсанов как-то странно кашлянул, нахмурился, отвел взгляд в сторону.

Он ничего не сказал, а я уже понимаю, что у меня не будет свадебного платья.

Я выхожу замуж тайком за мужчину, в которого успела влюбиться. Это брак не по договоренности, по велению сердца. Но у меня не будет ни красивого платья, ни радостных фото. Что я потом буду показывать нашим детям?

Почему-то тянет расплакаться.

– Тебе так важно выйти замуж в свадебном платье?

– Нет, конечно. Я могу выйти замуж и в спортивном костюме, и в мешке из-под угля…

Поневоле в мой голос закрадывается обида.

Лорсанов выдыхает.

– Проклятье! Об этом я не подумал. Свадьба, сам факт регистрации намного важнее.

– У меня не останется на память об этом дне ничего хорошего, – сообщаю грустно.

– Я буду рядом. На протяжении всей жизни. Этого недостаточно?

– Я пошла тебе навстречу много-много раз. Я выйду замуж тайком, без родных, без подруг… Неужели тебе сложно хотя бы купить для меня свадебное платье?!

Я не хочу плакать. Не хочу.

Ведь у меня есть к Довлату истинные чувства, но как же горько представлять, что я буду давать согласие быть с ним вечно, стоя, одетая, как огородное пугало…

– У нас хотя бы кольца будут? – спрашиваю со слезами.

Если нет, то это будет самая некрасивая свадьба.

– Не реви. Сегодня все уточню. Найду я тебе свадебное платье.

Глава 29

Камилла

– И туфельки?

Довлат сжимает челюсти, кивает.

– И туфельки, и сумочку, и даже фату.

– Фотограф с машиной?

Лорсанов откашливается.

– Ками, милая, это лишь мишура.

– Мишура, – глотаю обидное слово. – Хорошо. Давай без мишуры. Я передумала выходить за тебя замуж. Верни меня обратно. В родные края. Я дождусь свадьбы, устроенной отцом. Он постарается на славу и не станет на мне экономить!

– Ками… Ками, постой! – кричит мне вслед Лорсанов.

Но я уже обиделась, убегаю, отбросив одеяло в сторону. Нечаянно задеваю стакан, который стоял на тумбе. Он разбивается на мелкие осколки, острые грани брызжут во все стороны.

Здесь даже спрятаться негде. Арендованное жилье такое маленькое, я запираюсь в ванной комнате. Падаю в ванну и горько плачу, включив воду в раковине.

Как же так?

У меня не будет свадьбы…

Мишура! Мишура... Наверное, в первый раз он женился шумно, ярко, с размахом.

Но мне достанется ноль.

Не будет ничего!

Если Лорсанов не хочет устраивать мне свадьбу, то тогда к чему это все? Зачем тайные игры, побег…

Я не понимаю!

Отец же согласился выдать меня замуж, если я устрою Довлатова, как невеста. Судя по всему, я его очень сильно устраиваю. Так почему не дождаться нашей законной свадьбы?!

Не понимаю!

Все дело в том, что Лорсанову не терпится заняться со мной сексом?! Неужели все из-за этого?