Текст книги "Историческая культура императорской России. Формирование представлений о прошлом"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

Александр II продолжил политику своего отца. В 1856 году он поручил председателю Общества истории и древностей российских при Московском университете графу С.Г. Строганову, неоднократно субсидировавшему археологические раскопки в Причерноморье, заведовать археологическими разысканиями в России [975]975
  Васильева Р.В.Главное археологическое учреждение царской России. С. 88.


[Закрыть]. Через три года, в 1859 году, С.Г. Строганов возглавил учрежденную Императорскую археологическую комиссию при министерстве Императорского двора. Комиссия должна была заниматься выявлением и изучением древностей. Ресурсов комиссии хватило лишь на контроль за археологическими раскопками, преимущественно в Причерноморье, и на заведование Керченским музеем древности. Выявленные комиссией памятники чаще всего передавались в собрание Эрмитажа [976]976
  Охрана культурного наследия России. С. 120–124.


[Закрыть].

В рамках данной модели отношения к культурному наследию развиваются различные формы его мемориализации. С 1820-х годов обнаруживается тенденция специализации музеев по различным профилям – историческому, археологическому, военно-историческому, нумизматическому и другим [977]977
  Разгон А.М.Исторические музеи в России. С. 221.


[Закрыть]. Показательно разделение Кунсткамеры Академии наук на несколько подразделений – Азиатский, Египетский, Этнографический, Нумизматический музеи и Кабинет Петра I (1836). Ряд протомузеев (собрания Эрмитажа, Вольного экономического общества, Модель-камера при Адмиралтействе) был преобразован в музеи.

В 1806 году Оружейная палата стала музеем. По словам ее директора П.С. Валуева, Оружейная палата превратилась в «исторический кабинет» правящей династии, поэтому в историографии ее принято считать первым историческим музеем России [978]978
  Белавская К.П.Дворцовые музеи и хранилища XVIII – первой половины XIX в. // Очерки истории музейного дела в России: сб. ст. Вып. 3. М., 1961. С. 358.


[Закрыть]. В царствование Николая I был создан еще ряд исторических музеев: Исторический музей в Нижнем Новгороде (1827), Музей Рижского общества истории и древностей (1834), Музей древностей при Киевском университете (1835), Музей Русского археологического общества (1846), Музей древностей в Вильно (1856). Археологические музеи создавались преимущественно в Причерноморье: в Николаеве (1806), Феодосии (1811), Одессе (1825), Керчи (1826), Херсонесе (1827). Заслуга создания керченского музея принадлежит керченскому градоначальнику И.А. Стемпковскому, автору первой программы археологического изучения Причерноморья [979]979
  Стемпковский И.А.Мысли относительно отыскания древностей в Новороссийском крае // Отечественные записки. 1827. № 81. С. 40–72.


[Закрыть]. В рассматриваемый период создаются мемориальные музеи, например, музей в селе Васьки близ Переславля-Залесского (1803), Кутузовская изба в деревне Фили под Москвой. Признание эстетической ценности отечественного средневекового искусства привело к тому, что музеи стали комплектоваться предметами быта и произведениями древнерусского искусства. И.М. Снегирёв, неоднократно указывавший на историческую и эстетическую ценность древнерусских памятников, в 1848 году выступил с программной статьей «О значении отечественной иконописи (Письма графу А.С. Уварову И.М. Снегирёва)» [980]980
  Записки Санкт-Петербургского Археологическо-нумизматического общества. Т. 1. СПб., 1848. Ч. 3. С. 181–210. Статья вышла также отдельным оттиском. О выдающемся знатоке московской старины Иване Михайловиче Снегирёве (1793–1868) см.: Вздорнов Г.И.История открытия и изучения русской средневековой живописи. С. 51–54.


[Закрыть], в которой подчеркнул значение соответствующих памятников. Уже в 1856 году при Академии художеств открывается Музей православного иконописания [981]981
  Вздорнов Г.И.История открытия и изучения русской средневековой живописи. С. 116.


[Закрыть]. Музейные предметы часто оценивались с точки зрения эстетических предпочтений, поэтому нередко встречаются примеры уничтожения предметов. Так, например, Оружейная палата в 1840 году переплавила 400 кг подлинных серебряных изделий [982]982
  Малицкий Г.Л.К истории Оружейной палаты Московского Кремля // Государственная Оружейная палата Московского Кремля. М., 1954. С. 558.


[Закрыть].

В 1805 году известный коллекционер и основатель Депо манускриптов (Рукописного отдела) Публичной библиотеки Пётр Петрович Дубровский (1754–1816) впервые поднял вопрос о создании «всеобщего Музея древностей русских» и разработал его программу [983]983
  Шмидт С.О.К юбилею П.П. Дубровского: Дипломат-коллекционер в контексте развития отечественной культуры и общественной мысли второй половины XVIII – начала XIX века // Археографический ежегодник за 2004 год. М., 2005. С. 315–317.


[Закрыть]. Это тогда так и не стало предметом публичного обсуждения. На рубеже 1810–1820-х годов члены Румянцевского кружка Ф.П. Аделунг, друживший с П.П. Дубровским, и Б.-Г. Вихман вновь предложили создать Российский национальный музей [984]984
  Аделунг Ф.Предложения об учреждении Русского национального музея // Сын Отечества. 1817. № 14. С. 54–72; Вихман Г.Российский отечественный музей // Там же. 1821. № 33. С. 289–310.


[Закрыть]. Эти проекты не были реализованы, хотя повлияли на организацию в 1831 году государственного Румянцевского музея, созданного после смерти Н.П. Румянцева на основе его коллекций рукописных и старопечатных книг, карт, медалей и археологических памятников. Музей стал одним из первых музеев в ведении министерства народного просвещения и был открыт для посещения раз в неделю.

В царствование императора Николая I был накоплен и систематизирован значительный объем сведений о культурном наследии, прежде всего по иконографии памятников. С 1806 года Московское архитектурное училище начало собирать «сколько возможно чертежи и виды древних зданий, а паче в Кремле находящихся» [985]985
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 43.


[Закрыть]. По поручению А.Н. Оленина академик живописи Ф.Г. Солнцев рисовал старинную утварь, оружие и архитектуру в Москве, Новгороде, Киеве и других городах. Эти материалы были опубликованы в шести отделах издания «Древности Российского государства» (СПб., 1846–1853). Подготовке этого издания содействовал И.М. Снегирёв, участвовавший в нескольких иллюстрированных сериях: «Памятники московской древности» (1842–1845, рисунки Ф.Г. Солнцева), «Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества» (1846–1859, рисунки А.А. Мартынова), «Памятники древнего художества в России» (1850–1854, рисунки А.А. Мартынова), «Русские достопамятности» (1862–1866, рисунки А.А. Мартынова). В середине XIX века воспитанники Фёдора Фёдоровича Рихтера, директора Московского дворцового архитектурного училища и основоположника научной реставрации в России, подготовили издание обмеров, планов и разрезов памятников архитектуры [986]986
  Памятники древнего русского зодчества, снятые с натуры и представленные в планах, фасадах, разрезах с замечательными деталями, украшениями высечки и живописи / сост. под рук. Ф.Ф. Рихтера. Тетр. I–IV. М., 1850–1856. См. подробнее: Кириченко Е.И.«Памятники древнего русского зодчества» Ф.Ф. Рихтера в контексте русской культуры XIX в. // Забытый зодчий Ф.Ф. Рихтер. К 190-летию со дня рождения. [Труды Государственного исторического музея. Вып. 117] / И.И. Комарова (отв. ред.). М., 2000.


[Закрыть]. В 1841–1862 годах вышло монументальное сочинение военного историка Александра Васильевича Висковатова (1804–1858) – «Историческое описание одежды и оружия российских войск» в тридцати томах, содержавших более 4000 таблиц. Таким образом, к 1860-м годам уже была отобрана и частично представлена публике обширнейшая иконография русских древностей. Наряду с собиранием иконографии памятников, предпринимаются и другие попытки обобщения данных о культурном наследии России. Например, профессор Харьковского университета Гавриил Петрович Успенский опубликовал «Опыт повествования о древностях русских» (Ч. 1–2. Харьков, 1811–1812) [987]987
  Подробнее о трудах первого профессора по кафедре истории Г.П. Успенского (ум. 1820) см.: Багалей Д.И.Г.П. Успенский // Историко-филологический факультет Харьковского университета за первые 100 лет его существования (1805–1905) / М.Г. Халанский, Д.И. Багалей (ред.). Харьков, 1908. С. 312–319.


[Закрыть]. На рубеже 1810–1820-х годов З. Ходаковский обобщил данные о курганах на территории России [988]988
  Ходаковский (Доленга) Зориян Яковлевич (наст. имя – Адам Чарноцкий) (1784–1825) – путешественник, предложивший в конце 1810-х годов программу изучения древнего прошлого России, опираясь, в том числе, на находки полевой археологии ( Доленга-Ходаковский З.Разыскания касательно русской истории // Вестник Европы. 1819. № 20. С. 277–302). См. также: Историческая система Ходаковского // Русский исторический сборник, издаваемый Императорским обществом истории и древностей российских. Т. I. Кн. 3. М., 1838. С. 1–109; Отрывок из путешествия Ходаковского по России. Ладога. Новгород // Там же. Т. 3. Кн. 2. М., 1839. С. 129–200; Сопки // Там же. Т. 7. М., 1844. С. 368–375 и др. Кроме этого, см.: Формозов А.А.Страницы истории русской археологии. С. 48–51; Ровнякова Л.Н.Русско-польский этнограф и фольклорист З. Доленга-Ходаковский и его архив // Из истории русско-славянских литературных связей XIX в. / М.П. Алексеев (отв. ред.). М.; Л., 1963. С. 58–94.


[Закрыть].

Экспедиции этого периода стали более специализированными. В 1805 году П.П. Дубровский составил «План путешествия по России для собирания древностей» – первый план изучения российских древностей [989]989
  План путешествия по России для собирания древностей // Архив графов Мордвиновых. Т. 3. СПб., 1902. С. 588–614. О «Плане» П.П. Дубровского см.: Козлов В.П. Российская археография конца ХVIII – первой четверти XIX века. М., 1999. С. 69–70; Шмидт С.О. К юбилею П.П. Дубровского. С. 314–322.


[Закрыть]. На основе этого плана была организована первая архитектурно-этнографическая экспедиция под руководством Константина Матвеевича Бороздина (1781–1848), участники которой в течение трех лет (1808–1810) изучали памятники Киева, Чернигова, Старой Ладоги, Вологды, Белозерска и других городов [990]990
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 43.


[Закрыть]. К.М. Бороздин писал А.Н. Оленину, что это – первая экспедиция, поставившая перед собой исторические цели:

Много было в России путешествий… Однако ж могу заметить здесь, что главный и единственный предмет их был всегда естественная история и ее отрасли. Древностей они или совсем не описывали, или описывали их только поверхностным образом, и то мимоходом. Следовательно, путешествие мое есть в России почти первое в своем роде [991]991
  Путешествие по России 1809 г.: 10 писем К.М. Бороздина А.Н. Оленину // Источник. 1999. № 5. С. 7.


[Закрыть].

Программы П.П. Дубровского и К.М. Бороздина повлияли на организацию археографических экспедиций в 1820-е годы. Примечательно, что покровитель П.П. Дубровского, граф А.С. Строганов, заложил традицию обучающих путешествий по России, составив программу путешествия своего сына П.А. Строганова вместе с архитектором А.Н. Воронихиным по России, от Белого до Черного моря, от Западной России до сибирского Зауралья.

На пути к осмыслению специфики древнерусской архитектуры встречаются попытки стилизации (Москворецкие ворота, Никольская и Боровицкая башни Московского Кремля, здание Синодальной типографии в Москве). Такой подход осуществлен и при реконструкции ансамбля Московского Кремля после 1812 года. Первым примером реставрации в архитектурной практике того времени можно считать воссоздание позакомарного покрытия Дмитровского собора во Владимире в 1806 году [992]992
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 60.


[Закрыть]. По мере увеличения числа архитекторов, имевших опыт работы с античными памятниками в Италии, складывается практика реставрационной работы [993]993
  На 1830–1840-е годы приходится самое большое число воспитанников Академии художеств, занимающихся изучением античных древностей (Там же. С. 93–95).


[Закрыть]. Полученный в Италии опыт использовали К.А. Тон – при восстановлении ансамблей Кремлёвского дворца и Измайловского острова близ Москвы и Ф.Ф. Рихтер – при реставрации палат бояр Романовых и других объектов. Конечно, большинство архитекторов продолжали руководствоваться принципами, выработанными в практике XVIII века. Исключения составляли работы Ф.Ф. Рихтера в Москве и Н.А. Артлебена во Владимирской губернии, которые проводили реставрации на основе длительных изысканий и изучения памятника. В этот период зарождаются и методы консервации объектов культурного наследия [994]994
  Там же. С. 222, 226.


[Закрыть]. Воссоздавая памятники, архитекторы стремились сохранить черты стиля и типологию сооружений, но «соединение… уцелевших или восстанавливаемых реалий в единое целое происходило на основе современных реставратору представлений о композиции. Реставрация в этом смысле была частью архитектурной практики» [995]995
  Там же. С. 197.


[Закрыть]. Классицистическое и эстетическое восприятие продолжало влиять на общую оценку объектов культурного наследия, поэтому, например, руины не считались памятниками древности, а при реконструкции допускались исправления с точки зрения симметрии, единообразия и целостного восприятия [996]996
  Там же. С. 200–215, 225.


[Закрыть].

При реставрации особое внимание уделялось памятникам религиозного и мемориального значения, особенно отмечалась связь с началом династии Романовых, первыми ее представителями (включая и Петра Великого), а также со знаменитыми историческими событиями [997]997
  Там же. С. 98–105, 165, 227–229.


[Закрыть]. Показательна серия реставраций 1850–1860-х годов. Идея восстановления Палат бояр Романовых и усыпальницы Романовых в Новоспасском монастыре была подсказана императору Александру II служащим Императорского Эрмитажа Б. Кене, уроженцем Пруссии, секретарем Берлинского нумизматического общества, одним из инициаторов создания Археологическо-нумизматического общества в Санкт-Петербурге. Возможно, Кене сообщил императору об опыте восстановления родовых замков Гогенцоллернов в Пруссии [998]998
  Там же. С. 229.


[Закрыть]. Воссоздание Палат бояр Романовых стало памятником коронации Александра II [999]999
  См. также: Ковенева Г.Н.Из истории музеефикации палат бояр Романовых в Зарядье // Вопросы охраны и использования памятников истории и культуры / Э.А. Шулепова (отв. ред.). М., 1992.


[Закрыть]. В 1850–1870-е годы были проведены ремонтные и реставрационные работы в кельях Михаила Романова (будущего царя Михаила Фёдоровича) в Ипатьевском монастыре (1858), в соборе Рождественского монастыря во Владимире, где прежде находились мощи Александра Невского (личного святого покровителя Александра II), реставрация Малого Николаевского дворца XVIII века (1874–1878), в котором родился Александр II.

Для того чтобы посетитель понимал историческое значение памятника, в середине XIX века достаточно часто стали использоваться текстовые или изобразительные пояснения. Так, например, на палатах Синодальной типографии были установлены клейма с изображениями царей Ивана IV, Михаила Фёдоровича, Алексея Михайловича и со сведениями о книгопечатной деятельности в их царствования [1000]1000
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 166.


[Закрыть]. Тексты аналогичного назначения были помещены при входе в Покровский собор в Измайлове, отреставрированный К.А. Тоном в 1840-е годы.

В рамках этой модели отношения к культурному наследию формируется новая дисциплина – археология [1001]1001
  Формозов А.А.Страницы истории русской археологии. С. 39–40.


[Закрыть]. Постепенно осмысляется ценность объектов наследия как источников познания «духа народа» и «народности». Поиски систематического взгляда на памятники древности привели к развитию «иконографического» подхода: художественный стиль, внешний облик становятся основой классификации объектов культурного наследия и приобретают значение эстетической ценности.

Подлинность культурного наследия: под знаком историзма

Следующая модель отношения к памятникам прошлого сформировалась благодаря признанию ценности их подлинности. Эта модель складывалась в 1860-е годы под влиянием археологических организаций: Русского археологического общества, Московского археологического общества и Императорской археологической комиссии. Сторонники такого подхода к культурному наследию признавали относительность современного им знания об архитектурных памятниках прошлого, поэтому не стремились к полной перестройке уже существующих зданий ради придания им «подлинного» вида, а более охотно допускали проведение фрагментарных реставраций и консерваций [1002]1002
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 283.


[Закрыть].

Новое отношение к подлинности памятников ярче всего проявилось при воссоздании икон Успенского собора (1852), иконостасов Благовещенского собора Московского Кремля, Грановитой палаты к коронации Александра III (1882–1883), памятников Ростовского Кремля – Белой палаты, надвратного храма Григория Богослова, Успенского собора, надвратной церкви Воскресения Господня, Княжьего терема (1880-е), Дворца царевича Димитрия в Угличе (1890). Для этих реставраций характерно стремление максимально сохранитьподлинные части памятника (при их замене подлинные фрагменты передавались на хранение в музей) и отказ от восполнения полностью утраченных элементов [1003]1003
  Карабинов И.А.Полузабытый опыт реставрации древнерусских икон // Сообщения ГАИМК. Т. 2. Л., 1929. С. 325–329; Вздорнов Г.И.История открытия и изучения русской средневековой живописи. С. 144–153; Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 238–241, 256–257, 280, 282.


[Закрыть].

В 1860–1880-е годы в деле охраны памятников, реставрации и археологии первенство принадлежало Московскому археологическому обществу, созданному в 1864 году по инициативе руководителя отдела русской и славянской археологии Академии наук графа Алексея Сергеевича Уварова (1825–1884). Московское археологическое общество ввело в практику обязательное утверждение проектов реставрации и разрешение археологических раскопок, организовывало в исторических городах археологические съезды, способствовавшие развитию охраны памятников [1004]1004
  Редин Е.К.Значение деятельности археологических съездов для науки русской археологии. Харьков, 1901; Уварова П.С.Обзор деятельности 12 первых археологических съездов с 1869 по 1902 // Труды XII Археологического съезда в Харькове. М., 1905. Т. 3. С. 409–427; Иловайский Д.И.Всероссийские археологические съезды // Сборник статей в честь графини Прасковьи Сергеевны Уваровой. М., 1916. С. 1–5; Полякова М.А.Роль общественности в сохранении культурного наследия России (по материалам всероссийских археологических съездов) // Памятники истории и архитектуры Европейской России. С. 69–76.


[Закрыть]. С 1871 года к съездам приурочиваются археологические выставки, влиявшие на развитие археологических исследований и музейного дела в регионе.

В 1886 году с назначением на должность руководителя Императорской археологической комиссии камергера Двора императорского Величества графа Алексея Александровича Бобринского (1852–1927) начались преобразования этого учреждения: было увеличено финансирование комиссии, она получила право избирать сверхштатных сотрудников и членов-корреспондентов [1005]1005
  При этом граф А.А. Бобринский обращал внимание на профессионализм, а не на место службы, чин или сословную принадлежность работников комиссии.


[Закрыть]. В 1889 году Императорская археологическая комиссия получает исключительное право проводить археологические раскопки, разрешать реставрации и ремонт древних зданий [1006]1006
  Васильева Р.В.Главное археологическое учреждение царской России. С. 92–93.


[Закрыть]. Современный исследователь А.Л. Баталов считает, что к тому же году завершилось и становление дореволюционной системы охраны памятников [1007]1007
  Это мысль впервые высказана в статье: Баталов А.Л.К вопросу о становлении системы охраны памятников и реставрации в России в XIX – начале ХХ вв. // Святыни и культура. М., 1992. С. 146–168.


[Закрыть]. Длительное время шел раздел сфер деятельности между комиссией и общественными организациями, особенно непросто складывались ее отношения с Московским археологическим обществом [1008]1008
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 342–344.


[Закрыть]. Местные общественные организации продолжали проводить исторические изыскания и занимались сохранением культурного наследия, хотя качество работ тут часто уступало столичным реставраторам. Наиболее масштабные и добротные реставрации проводила Комиссия по восстановлению древних зданий в кремле Ростова Великого [1009]1009
  Шляков И.А.Очерк деятельности Комиссии по восстановлению Ростовского Кремля. Ростов Ярославский, 1902; Толстой В.М.Ростовский Кремль и восстановление его зданий. М., 1903; Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 260–268, 273.


[Закрыть].

Одним из главных показателей нового отношения к культурному наследию явилось бурное развитие российских музеев, которые стали весьма значимыми культурно-просветительскими организациями. В результате интенсивного музейного строительства к 1917 году в стране насчитывалось более 600 музеев [1010]1010
  Пархоменко Т.А.Музеи дореволюционной России во внешкольном образовании (вторая половина XIX – начало ХХ в.) // Музей и власть: Из жизни музеев. М., 1991. С. 43. См. также: Разгон А.М.Очерк истории военных музеев в России (1861–1917) // Вопросы истории музейного дела в СССР: сб ст. Вып. 4. М., 1962. (Труды НИИ музееведения. Т. VII). С. 189; Равикович Д.А.Формирование государственной музейной сети (1917 – первая половина 60-х гг.): Научно-методические рекомендации. М., 1988. С. 14.


[Закрыть]. В соответствии с уставом музеи должны были заниматься распространением экономических, географических, исторических знаний, знакомить посетителей с культурным наследием, хранить и приумножать коллекции, организовывать публичные лекции и беседы, экспозиции и выставки, научно-образовательные экскурсии, библиотеки. Они могли учреждать профессиональные учебные заведения [1011]1011
  Пархоменко Т.А.Музеи дореволюционной России во внешкольном образовании. С. 29.


[Закрыть].

С 1850-х годов для посетителей стали доступны государственные музеи: Эрмитаж (1852), Оружейная палата (1856), Румянцевский музей (1861), Морской музей имени Петра Великого (1867), Киевский церковно-археологический музей (1878), Артиллерийский исторический музей (1889) и др. В местных музеях увеличилось число дней для посещения, а некоторые музеи, например, Житомирский, Енисейский, Архангельский, были доступны «во всякое время». Для посетителей открываются частные собрания: Третьяковская галерея, Музей украинских древностей В.В. Тарновского в Чернигове, Театральный музей А.А. Бахрушина в Москве и др.

В крупных музеях проводится реорганизация основных экспозиций в соответствии с принципом историзма. Систематизация коллекций Артиллерийского музеума в Санкт-Петербурге в 1868–1869 годах привела впоследствии, в 1870-е годы, к утверждению хронологического подхода в структуре музейного собрания [1012]1012
  Разгон А.М.Очерк истории военных музеев в России. С. 125–128.


[Закрыть]. В 1867 году по тому же принципу прошла реорганизация и Морского музея. Возникновению новых музеев способствовали всероссийские Этнографическая и Политехническая выставки 1867 и 1872 годов. Основными историческими отделами Политехнической выставки 1872 года, приуроченной к 200-летию со дня рождения Петра I, были Исторический и Севастопольский отделы. В последнем экспонировали реликвии недавней героической обороны Севастополя; исторические памятники пополнили также Военный и Морской отделы. Организаторы Севастопольского отдела выступили с инициативой создания общенационального Исторического музея [1013]1013
  Подробнее см.: Разгон А.М.Российский исторический музей: история его основания и деятельности (1872–1917) // Очерки истории музейного дела в России: сб. ст. Вып. 2. М., 1960.


[Закрыть]. Московские историки – С.М. Соловьёв, И.Е. Забелин – сначала не участвовали в подготовительной работе, поэтому программную статью об организации музея предложил К.Н. Бестужев-Рюмин. Главным принципом построения экспозиции он определил принцип историзма, согласно которому материал должен был «следовать порядку историческому», т. е. общему ходу исторического развития как закономерного процесса, а посетитель мог бы «наглядно переживать те исторические изменения, которым подвергалась жизнь русского народа» [1014]1014
  Голос. 1873. 31 января; 10 февраля.


[Закрыть]. Таким образом, музей призван был служить иллюстрацией жизни русского народа. При разработке устава музея программа К.Н. Бестужева-Рюмина была упрощена, но даже в таком виде структура экспозиции, построенная на основе археологической классификации памятников, соответствовала лучшим европейским музеям (Музею северных древностей в Копенгагене и Сен-Жерменскому музею). В создании экспозиции принял участие И.Е. Забелин, один из ярких представителей «историко-археологической школы» русской истории [1015]1015
  Багалей Д.И.Русская историография. Харьков, 1911. С. 363.


[Закрыть]. Открытие музея состоялось в 1883 году. Благодаря активной деятельности руководителей музея его фонды увеличились с 2443 единиц хранения в 1881 году до 300 тысяч к 1917 году. Это позволило отказаться от массового использования копий [1016]1016
  Разгон А.М.Российский исторический музей. С. 248.


[Закрыть]. Основными источниками поступлений стали дары коллекционеров и общественных организаций (музей так и не получил право проводить самостоятельные археологические раскопки).

Еще до своего открытия Российский исторический музей был признан самым авторитетным историческим музеем в России, поэтому предполагалось, что он станет ведущим органом охраны памятников и музейного дела. Так, например, по проекту закона об охране памятников, предложенному министерством народного просвещения в 1876 году, Российский исторический музей (тогда еще не действовавший) должен был стать основным учреждением по охране культурного наследия в России. Эту же мысль повторил А.С. Уваров в неутвержденном проекте нового устава Российского исторического музея 1882 года [1017]1017
  Там же. С. 258–259.


[Закрыть]. Участники Предварительного музейного съезда 1912 года предлагали Российскому историческому музею стать организационным центром всей сети исторических музеев страны и координировать их деятельность [1018]1018
  Разгон А.М.Предварительный музейный съезд – итоги развития музейного дела в России.


[Закрыть]. Эти предложения не были реализованы.

В этот же период открываются мемориальные музеи, посвященные военным событиям и видным деятелям культуры (относительно) недавнего времени, например: Севастопольский мемориальный музей (1869), Музей А.С. Пушкина при Царскосельском лицее (1879), Лермонтовский музей при Николаевском кавалерийском училище (1883), Кутузовская изба в Филях (после пожара 1868 года открыта вновь в 1887 году), Дом-музей П.И. Чайковского в Клину (1894), Панорама «Оборона Севастополя» (1905), Музей А.В. Суворова (1904), Дом-музей Л.Н. Толстого в Петербурге (1911), Музей-квартира Д.И. Менделеева при Петербургском университете (1911), Музей Великой войны (1916) [1019]1019
  Разгон А.М.Очерк истории военных музеев в России.


[Закрыть]. Мемориальный характер имели и некоторые полковые музеи.

В России впервые в мире появились педагогические музеи. Первый подобный музей, Педагогический музей военно-учебных заведений, был открыт в Петербурге в 1864 году (в 1875 году он вошел в состав Музея прикладных знаний). После участия музея во Всемирной выставке в Париже в 1875 году подобные музеи стали создаваться по всему миру.

Во второй половине XIX века возникает множество местных музеев, наиболее интенсивно они открываются в 1880–1890-е годы [1020]1020
  Подробнее о местных музеях этого времени см.: Равикович Д.А.Музеи местного края во второй половине XIX – начале XIX в. (1861–1917 гг.) // Очерки истории музейного дела в России. Вып. 2. С. 145–223.


[Закрыть]. Организацией музеев сначала занялись губернские Статистические комитеты, отделы Русского географического общества, а затем земские организации, ученые архивные комиссии. Музеи земств и научных обществ часто отличались более систематическим построением экспозиции. На окраинах России, например в Сибири, где в 1870–1890-е годы было открыто около 80 музеев [1021]1021
  Равикович Д.А.Из истории организации сибирских музеев в XIX в. С. 165.


[Закрыть], преобладали комплексные музеи. Организаторы местных музеев в просветительско-любительском духе порой ставили перед собой утопические и всеохватные задачи «разрешения всех вопросов современности» [1022]1022
  Равикович Д.А.Музеи местного края во второй половине XIX – начале XIX в. С. 148–151.


[Закрыть]. Большинство музеев имели исторические отделы, при этом основной тематикой экспозиций была естественная история. Исторические материалы обычно присутствовали и в музеях неисторического профиля, например, в сельскохозяйственных [1023]1023
  Иваницкий И.П.Сельскохозяйственные музеи капиталистической России (1861–1917 гг.) // Очерки истории музейного дела в СССР. Вып. 5. С. 276–325.


[Закрыть]. К концу XIX века во многих музеях систематизация материала осуществлялась в соответствии с историческим и естественно-научным методами, представляя в комплексе и прошлое, и природу местного края. Большинство музеев не имели стабильного и достаточного финансирования. Комплектование фондов осуществлялось благодаря организации научных экскурсий (экспедиций), выставок и получению в дар коллекций.

Строительство местных музеев в этот период опирается на формирующееся региональное самосознание. Так, например, представители сибирского областничества открыто поддерживали музейное строительство в Сибири. Н.М. Ядринцев, говоря о первом общественном музее в Минусинске (1877), ставшем образцом для других музеев Сибири, писал: «Высоко следует ценить в деле Минусинского музея то, что он соединяет около себя все выдающиеся силы края, поднимает местное чувство на ноги и дает ему пищу и деятельность» [1024]1024
  Ядринцев Н.М.Частная инициатива в деле общественных учреждений // Восточное обозрение. 1882. № 18. С. 227. Цит. по: Равикович Д.А.Из истории организации сибирских музеев в XIX в. С. 172.


[Закрыть]. Государственная власть хорошо осознавала роль музеев в формировании национализма и регионализма, поэтому при необходимости сокращала объемы экспозиции местных музеев. Особым казусом стала, например, судьба собрания Виленского музея, которое после подавления Польского восстания 1863 года было проинспектировано специальной комиссией (и часть предметов была передана в Румянцевский музей) [1025]1025
  Разгон А.М.Исторические музеи в России. С. 228.


[Закрыть]. В середине 1870-х годов был закрыт и Юго-Западный отдел Русского географического общества в Киеве по обвинению в политической деятельности и пропаганде сепаратизма.

В рассматриваемый период появилась новая форма церковных музеев – древлехранилища (до этого традиционно приходские храмы и монастыри хранили древности в своих ризницах). Первые древлехранилища возникли при духовных академиях: Киевской (1872), Петербургской (1879) и Московской (1880). Большинство церковных музеев было создано на рубеже XIX – ХХ веков при церковно-археологических обществах и при православных братствах [1026]1026
  Подробее см.: Комарова И.И.Церковно-археологические учреждения и охрана памятников культуры в России конца XIX – начала ХХ в. // Археографический ежегодник за 1990 год. М., 1992. С. 83–102; Комарова И.И.Церковно-археологические общества и музеи // Святыни и культура. С. 65–70.


[Закрыть]. Целью церковных музеев было «собирание местных исторических памятников и развитие в местном обществе, и особенно в среде духовенства и духовных воспитанников, археологического интереса и знаний» [1027]1027
  Церковно-археологические учреждения // Зодчий. 1904. Вып. 32. С. 365. Цит. по: Комарова И.И.Церковно-археологические общества и музеи. М., 1992. С. 65.


[Закрыть]. Музеи занимались собиранием, изучением, охраной церковных памятников древности, популяризацией историко-археологических знаний. Для централизации церковных музеев в 1914 году при Синоде была учреждена Архивно-археологическая комиссия.

Интерес к культурному наследию проявился и в росте посещаемости музеев. Так, например, число посетителей музеев Академии наук с 1857 до 1877 год выросло с 10 до 70 тысяч, а Румянцевский музей на следующий год после перевода в Москву посетило 42 тысячи человек [1028]1028
  Разгон А.М.Охрана исторических памятников в дореволюционной России (1861–1917 гг.) // История музейного дела в СССР. С. 81.


[Закрыть]. Посещаемость местных музеев почти никогда не опускалась ниже тысячи человек в год в пореформенный период и постоянно росла (скачок посещаемости, по наблюдениям Д.А. Равикович, пришелся на 1900-е годы). Например, посещаемость Иркутского музея выросла с 1764 человек в 1885 году до 30 тысяч человек в 1907 году. Среди посетителей преобладали мужчины, к 1910-м годам процент женщин заметно вырос; в некоторых музеях женщины составляли около трети посетителей. Музеи расширяли аудиторию за счет малоимущих слоев населения, для которых в воскресенья и праздники предлагалось льготное или бесплатное посещение. Так, например, Румянцевский музей в 1911 году бесплатно посетили 79 464 человека, а заплатили за вход всего 15 805 человек. На популярность музеев влияли различные события в стране. Так, например, рост ежегодного посещения Морского музея с 4701 до 61 916 человек в 1900–1916 годах был обусловлен не только проведением специальных экскурсий для военных чинов [1029]1029
  Разгон А.М.Очерк истории военных музеев в России. С. 158.


[Закрыть], но и интересом общества к военной проблематике в годы Русско-японской и Первой мировой войн. Состав посетителей различался в зависимости от музея. Так, например, Исторический музей сравнительно мало интересовал учащихся и рабочих [1030]1030
  В 1906 году из 29 408 посетителей Исторического музея с экскурсиями прошло только 1898 учащихся, в 1903 году из 27 000 посетителей было всего 100 рабочих ( Пархоменко Т.А.Музеи дореволюционной России во внешкольном образовании. С. 35–36, 39).


[Закрыть], которые преобладали среди посетителей большинства центральных и всех местных музеев, где реже бывали представители других городских сословий.

Благодаря проведению экскурсий, народных чтений местные музеи заняли нишу организаций внешкольного образования [1031]1031
  Равикович Д.А.Музеи местного края во второй половине XIX – начале XIX в. С. 209–213; Пархоменко Т.А.Музеи дореволюционной России во внешкольном образовании.


[Закрыть]. При некоторых музеях (например, при Московском политехническом, Нерчинском, Минусинском и др.) создавались образовательные отделы. После первой революции 1905 года музеи включились в политическое просвещение народа. Например: Политехнический музей предоставлял аудитории для монархистов, либералов и социал-демократов, в Историческом музее выступали преимущественно члены монархических организаций, Музей содействия труду Московского отделения Русского технического общества, занимавшийся пропагандой профсоюзного движения, сотрудничал с социал-демократами [1032]1032
  Пархоменко Т.А.Музеи дореволюционной России во внешкольном образовании. С. 38–40.


[Закрыть].

В начале XX века происходило дальнейшее развитие форм мемориализации культурного наследия: были созданы Санкт-Петербургский и Московский археологические институты [1033]1033
  Иванов А.Е.Московский археологический институт – центр российского исторического культуроведения // Археографический ежегодник за 1994 год. М., 1996. С. 47–63.


[Закрыть], организовывались экспедиции [1034]1034
  См., например: Соболев В.С.Для будущего России: Деятельность Академии наук по сохранению национального культурного и научного наследия, 1890–1930 гг. СПб., 1999; Чирков С.В.В.О. Ключевский и развитие отечественной археографии в конце XIX – начале XX в. // В.О. Ключевский и проблемы российской провинциальной культуры и историографии: материалы науч. конференции (Пенза, 25–26 июня 2001 года): в 2 кн. / С.О. Шмидт (отв. ред.). М., 2005. Кн. 1. С. 38–100.


[Закрыть], увеличилось число фрагментарных реставраций [1035]1035
  Например: Спасо-Преображенский собор в Переславле-Залесском, собор Мирожского монастыря, собор Макарьево-Желтоводского монастыря, замок в Остроге, церковь Спаса на Берестове, Ханский дворец в Бахчисарае.


[Закрыть], появлялись новые музеи, росла их посещаемость (прежде всего, за счет учащихся), проводились исторические выставки. Возникают новые общественные организации в сфере охраны культурного наследия.

Императорской археологической комиссии, созданной в 1889 году, так и не удалось полностью сосредоточить в своих руках охрану культурного наследия, поскольку законодательное регулирование не распространялось на памятники, находящиеся в частном владении. Кроме того, в этой сфере сохранялась и ведомственная разобщенность: церковные памятники по-прежнему находились в ведении Синода, музейные учреждения и археологические общества подчинялись различным инстанциям. В деле изучения культурного наследия продолжала обширную работу Императорская академия наук (подчиненная министерству народного просвещения). Технико-строительный комитет МВД, сотрудники которого не обладали достаточными знаниями, по-прежнему собирал сведения о памятниках (в 1901 году было учтено 4108 памятников) и выдавал разрешения на их ремонт [1036]1036
  Разгон А.М.Охрана исторических памятников в дореволюционной России. С. 99.


[Закрыть]. Однако дело здесь обстояло далеко не во всем благополучно. Поэтому в 1906 году при участии общественных организаций создается проект «Положения об охране древностей», в котором впервые появляются уголовно-правовые запреты на разрушение памятников [1037]1037
  Сиволап Т.Е.Охрана памятников старины в России в конце XIX – начале ХХ в.: Правительственная и общественная деятельность: автореф… канд. ист. наук. СПб., 1997; Крапчатова И.Н.Уголовно-правовая охрана культурных ценностей // Образование и культура: Роль права: доклады и сообщения VI Всероссийской науч. – практ. конференции (Москва, 12 апреля 2006 года). М., 2006. С. 219.


[Закрыть]. Текст положения отражал стремление отдельных ведомств и общественных организаций к централизации системы охраны памятников, но проект не получил поддержки Государственной думы.

Тенденция к объединению и централизации разрозненных общественных усилий проявилась и в музейной сфере. В 1912 году Предварительный музейный съезд определил программу Первого музейного съезда, назначенного на 1915 год [1038]1038
  Подробнее см.: Разгон А.М.Предварительный музейный съезд – итоги развития музейного дела в России.


[Закрыть]. Участники Предварительного съезда в своих выступлениях неоднократно обращали внимание на необходимость централизации музейной сети, унификации музейной деятельности, более четкой специализации и профилизации музеев.

Эта модель отношения к культурному наследию тяготела к научному, позитивистскому восприятию памятников, который в конце XIX века стал ассоциироваться с «археологическим подходом». Данный подход ярче всего проявился в стремлении к онаучиванию исследовательской, реставрационной практики и музейной деятельности.

Вместо заключения: в поисках «художественности» культурного наследия (начало ХХ века)

Последняя по времени модель отношения к культурному наследию сложилась в начале ХХ века. Для нее характерно особое

внимание к художественным, эмоционально воспринимаемым характеристикам сооружений. Не к иконографии формы, это было и прежде, а к особенностям ее воплощения, «почерку» эпохи, проявляющему себя в нюансах архитектурной пластики, графики, колорита [1039]1039
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 314.


[Закрыть].

Одним из видных сторонников такого отношения к культурному наследию стал в 1910-е годы Н.К. Рерих. В эссе «По старине» он писал:

Мы признали значительность и научность старины; мы выучили пропись стилей; мы даже постеснялись и перестали уничтожать памятники древности… Мне приходилось слышать от интеллигентных людей рассказы о странных формах старины… о трактовке перспективы, о происхождении форм орнамента, о многом будут говорить, но ничего о красоте живописной, о том, чем живо все остальное… Посмотрим не скучным взором археолога, а теплым взглядом любви и восторга… Дело памятников старины может вестись очень научно… и все-таки в нем может не быть духа живого… В художественном понимании дела старины есть много не укладывающегося в речи… что можно воспринимать только чутьем [1040]1040
  Рерих Н.К.Собрание сочинений. Кн. 1. М., 1914. С. 59–79.


[Закрыть].

Позицию Н.К. Рериха поддерживали тогда и некоторые авторитетные критики, и сами творцы культуры – В.Я. Курбатов, С.К. Маковский, А.В. Щусев, и мыслители, писавшие об «эстетике истории» (Д.В. Философов), «чувстве истории». Ряд энтузиастов объединился в начале ХХ века вокруг культурных начинаний, связанных с журналами «Мир искусств» и «Аполлон» (А.Н. Бенуа, С.П. Дягилев и др.) [1041]1041
  См.: Берар Е.Из Парижа в «Живописный Петербург». Мирискусники и городская культура // Звезда. 2005. № 3. С. 205–213.


[Закрыть]. Особую роль для пере оценки актуальнойхудожественной, а не просто историко-культурной значимости наследия прошлого сыграла уже накануне Первой мировой войны деятельность журналов «Старые годы», «Столица и усадьба», «Зодчий» и др. [1042]1042
  Лурье Ф.М.Журнал «Старые годы» и его издатель // «Старые годы». Хронологическая роспись содержания. 1907–1916 / Ф.М. Лурье (сост.). СПб., 2007; Вейнер П.П.«Старые годы», их история и критика / публ., вст. ст. и комм. М.А. Витухновской // Памятники культуры. Новые открытия. 1984. Л., 1986. С. 79–84; Столица и усадьба: хронологическая роспись содержания, 1913–1917 / Ф.М. Лурье (сост.). СПб., 2008; Лурье Ф.М.Голоса Серебряного века: книги, журналы, выставки // Феномен Петербурга: труды Междунар. конференции, состоявшейся 3–5 ноября 1999 года во Всероссийском музее А.С. Пушкина. СПб., 2000. С. 178–188; Лаврухина И.А.Елизаветинская выставка: история создания и бытования // Петербургская Академия наук в истории Академий мира: К 275-летию Академии наук: материалы междунар. конференции. СПб., 1999. Т. 3. С. 18–27.


[Закрыть]. Одним из главных идейных вдохновителей этих проектов был тесно сотрудничавший с Эрмитажем и Институтом истории искусств графа В.П. Зубова барон Николай Николаевич Врангель (1880–1915) [1043]1043
  См. о нем: Лурье Ф.М.Дилетант // Врангель Н.Н.Старые усадьбы: Очерки истории русской дворянской культуры. СПб., 1999. С. 3–32; Врангель Н.Н.Свойства века: Статьи по истории русского искусства / сост., комм. и подг. текста И.А. Лаврухиной. СПб., 2000.


[Закрыть], которого поддерживали издатель П.П. Вейнер, историк культуры Петербурга Г.К. Лукомский, художник Е.Е Лансере и др. Эти инициативы были непосредственно связаны также с деятельностью Музея Старого Петербурга (начал работать с 1907 года [1044]1044
  Инициатором создания музея было основанное в 1904 году Общество художников и архитекторов (во главе с известными архитекторами Павлом Сюзором, Иваном Фоминым и др.). См.: Труды Государственного музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 17: Музей Старого Петербурга. 1907–1919. Документы из собрания Государственного музея истории Санкт-Петербурга: Альманах / Е.А. Кононенко (сост.). СПб., 2008.


[Закрыть]) и петербургского Общества защиты и сохранения памятников искусства и старины (с филиалами в Туле, Орле, Казани, Вильно, Ярославле и других городах). Общество было создано в 1909 году во главе с великим князем Николаем Михайловичем при ближайшем участии Николая Врангеля, Николая Рериха, Александра Бенуа и других защитников и любителей старины (в том числе из числа активно работающих деятелей искусства, а не только специалистов) – как раз в связи с тогдашними горячими дискуссиями о новом законодательном оформлении области охраны памятников [1045]1045
  См.: Мнение председателя Комиссии по описанию синодального архива акад. А.И. Соболевского по поводу думского законопроекта об охране древностей. 1912 г. // Церковные ведомости. 1912. Приб. к № 23. С. 943–947; Вейнер П.Закон об охране старины // Старые годы. 1914. Февраль. С. 47–50; О деятельности Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины // Голос минувшего. 1913. № 4. С. 287–289; Рудаков В.Охрана памятников старины // Исторический вестник. Т. 129. 1912. № 7. С. 305–309.


[Закрыть]. Художественный подход к культурному наследию привел к пониманию самостоятельной ценности уже не только допетровских строений, но и более «современной» архитектуры XVIII и XIX веков, к идее целостного восприятия памятника. Этот принцип включал внимание и к позднейшим наслоениям, признание и сохранение «неправильности» архитектуры предшествующих эпох, осмысление связи памятника и культурного ландшафта [1046]1046
  Памятники архитектуры в дореволюционной России. С. 324, 331, 336, 451.


[Закрыть].