Текст книги "(Не)чистый Минск (сборник)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ануша Захаревич,Вика Маликова,Анна Осокина,Катерина Тен,Екатерина Стрингель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Закрыв магазин, Марьяна взяла кофе с собой в маленькой лавочке напротив, в которой туристы любили покупать трдельники, и пошла домой. В прошлом году они с мужем купили уютную квартиру в «сталинке» напротив кинотеатра «Центральный» на проспекте Независимости. Дома в центре города имели свою историю и нашептывали ее каждый по-своему, стоило только прислушаться, и Марьяна любила порой прогуляться пешком. Уютное сентябрьское солнце запуталось в рыжих волосах женщины, перебегая с пряди на прядь. Несколько прохожих остановились, завороженно рассматривая незнакомку, но она их не заметила.

В последнее время Дима, муж Марьяны, задерживался на работе допоздна. На носу у него было завершение важного проекта, поэтому уже несколько вечеров женщина проводила одна. Листая вкладки в браузере, Марьяна то и дело переключалась на ту, что висела в закладках уже давно. Как легко ей было изучать каталоги различных антикварных галерей, выставок, аукционов и частных коллекций и как сложно решиться на эту покупку для себя. Марьяна вздохнула, закрыла ноутбук и, не дожидаясь Диму, легла в постель.

На следующее утро в Минске шел дождь. Крупные капли барабанили по большим окнам галереи и не давали бедным экспонатам проснуться, усыпляя их своей монотонностью. Даже когда Марьяна Викторовна открыла дверь, щелкнув ровно четыре раза, они хором попросили дать им еще пять минут.

– Ах вы сони! Хоть бы мне кто-то пять минут дал поваляться! – ворчала хозяйка.

Вскоре по выставочному залу распространился аромат свежесваренного кофе. Медальон с портретом девушки лежал на столе в рабочем кабинете и напевал какую-то грустную французскую балладу.

В такие дождливые дни редко кто-то заглядывал в галерею, но колокольчик на дверях радостно зазвенел и сообщил о новых посетителях. Еще не успев выйти в зал, Марьяна Викторовна уже знала, что книга рецептов начала девятнадцатого века в кожаной обложке сегодня отправится домой к новым хозяевам.

Едва она начала беседу с женщиной средних лет в легком голубом плаще, как колокольчик зазвенел вновь. В дверь в мокром желтом дождевике проскользнул тот самый мальчик. Не отрываясь от общения с покупательницей, Марьяна внимательно прислушалась к собственным ощущениям и ничего не почувствовала. Это повторилось снова! Да что это такое? Не бывает людей, на которых не реагирует магия желаний!

Между бровями Марьяны Викторовны появилась морщинка – единственное свидетельство ее напряжения. Хозяйка извинилась перед покупательницей и хотела подойти к мальчику, но он быстро выскользнул за дверь. Желтый дождевик свернул за угол на улицу Революционную в сторону ратуши и скрылся из виду.

Вечером, сидя на небольшом балконе своей любимой «сталинки» и наблюдая за вечерним городом, в котором уже угадывались мазки золотой осени, Марьяна крутила в руках телефон. Ей хотелось позвонить Диме и рассказать о странной ситуации, но муж уже час был вне сети. Чтобы переключиться, женщина снова просмотрела сохраненную вкладку в браузере, а затем пошла спать.

«Он так хотел ко мне вернуться! Я точно это знаю! Но что-то его остановило. Он потерялся где-то в лесах и больше не прислал мне ни одного письма! Если бы вы знали, какой красивый у него почерк…» – Сегодня француженка, обитавшая в медальоне, была особенно разговорчива.

Утро у хозяйки галереи началось скверно. Даже с Димой успели немного повздорить. Драгоценные минуты, проведенные вместе, в последнее время были очень важны для нее, а тут эта глупая ссора…

Дверной колокольчик снова запел. Судя по тому, как одновременно замолчали экспонаты, в зал вошел гость с красным рюкзаком.

– Привет. – Марьяна подошла к мальчику.

– Здравствуйте! – Щеки маленького посетителя покрылись легким румянцем.

– Чем я могу тебе помочь? Ты ищешь что-то конкретное? – Она присела на небольшой пуфик, чтобы быть с мальчиком на одном уровне.

– Я-я-я, эм… – замялся ребенок. – Да я как бы не себе.

– Не себе? – удивилась Марьяна Викторовна.

Что ж, это многое объясняло. Значит, с магией действительно все в порядке, но теперь ей стало очень интересно, что и кому он ищет.

– Да это я, – он почесал затылок, – дедушке, короче. У него скоро день рождения, и я хотел подарить ему что-то особенное, а мама рассказала, что в детстве у него была любимая старая вещица.

– Какая?

– Не знаю, и мама толком не помнит, а я хочу сделать ему сюрприз, – сказал мальчик и шумно выдохнул. Кажется, для него самое сложное было позади.

– Вот, значит, как, – задумчиво произнесла Марьяна. – А давай мы поступим следующим образом. Приходи ко мне вместе с дедушкой. Скажи, что я пригласила вас на чаепитие с экскурсией. А там и посмотрим, о чем он так мечтает. Договорились?

Когда мальчик услышал предложение хозяйки, его глаза загорелись тем огоньком, который она так любила видеть в своих клиентах.

– Круто! Спасибо! – поблагодарил он и пообещал привести дедушку.

Марьяна Викторовна с нетерпением ждала предстоящей встречи. Она еще раз прошлась по галерее, проверяя выставленные экспонаты. Медальон в соседнем кабинете снова пел что-то на французском, а девушка с маками на одной из картин смешно дергала плечами в такт песне.

– Вот дурехи! – рассмеялась хозяйка магазина.

Настроение было отличное. Только жаль, что вечером не смогла дождаться мужа, который снова задерживался. Хоть Марьяна и старалась перебороть сон, но так и уснула с открытой сохраненной вкладкой браузера на незаблокированном экране.

На следующее утро ровно в десять мальчик с красным рюкзаком вошел в галерею под руку со стареньким дедушкой. В руках старика была красивая резная трость, а в нагрудном кармане старомодного пиджака виднелся ярко-красный платочек-паше. Марьяна Викторовна нервно перебирала бусины в браслете на своей руке. Если не сработает? Если она зря его потревожила? Вдруг магия опять даст сбой?

Но все сомнения оказались напрасными. Магия работала!

Марьяна не сразу поверила своим ушам – в тишине галереи «Раритетъ» впервые запела веселую песенку француженка в медальоне!

Хозяйка с облегчением выдохнула и пригласила гостей во второй зал, где уже ждал заранее подготовленный пузатый фарфоровый чайник, три кружевные чашечки и пьянящий аромат осени – цитруса и корицы в заваренном чае.

– Мне кажется, у меня есть кое-что, что может вам понравиться, – улыбнулась хозяйка, протягивая пожилому гостю квадратную коробочку с медальоном. Владимир Анатольевич, так звали дедушку, взял ее слегка дрожащими от волнения руками. Открыв крышку, он замер на несколько мгновений, а затем очень аккуратно открыл и сам медальон. На глазах его появились слезы.

– Но откуда он у вас? – шепотом произнес он, бережно повторяя пальцами нарисованные узоры.

– Магия желаний, – пожав плечами, улыбнулась женщина.

– Этот медальон до самой смерти носил мой прапрадед. Он пришел в Минск с войском Наполеона, но получил ранение и не смог двигаться дальше. Пришлось остаться тут. Через некоторое время он женился на дочери хозяина квартиры, в которой жил, но, по семейной легенде, никогда не расставался с медальоном и хранил его как зеницу ока. Говорили, что его возлюбленная так и осталась ждать его во Франции…

Во время рассказа дедушки Марьяна Викторовна улавливала, как едва слышно звучит веселая французская песенка. Теперь и на ее глазах выступили слезы. Исполнив столько желаний своих покупателей, она так и не смогла привыкнуть к тому, как преданно экспонаты ждут именно своих хозяев.

– Во время Великой Отечественной войны, – продолжил Владимир Анатольевич, – мой отец выкупил этим медальоном наши жизни, отдав его одному из немецких офицеров. Хоть головой я и понимал, что это было верное решение, но тогда я проплакал всю ночь. А теперь он снова в моих руках, и это, – он достал платочек из нагрудного кармана и вытер выступившие слезы, – настоящая магия.

– Вот это круто! – восхищенно выдохнул мальчик.

Медальон Марьяна Викторовна дедушке подарила. Не смогла она взять за него деньги, хоть Владимир Анатольевич и настаивал, но согласилась прийти с мужем к нему на день рождения.

Воодушевленная Марьяна закрыла галерею раньше обычного и направилась домой. Бабье лето в Минске было в полном разгаре. Еще стояли летние веранды маленьких кафе в центре города, возле летней террасы ресторана «Пинки Бандински» гудела толпа желающих сделать фото, а кинотеатр «Победа» уже готов был гостеприимно принять гостей после длительной реставрации. В городе пахло кофейными зернами, свежей выпечкой и разогретым на солнце асфальтом. Машины шумели на проспекте Независимости, но во дворе ее любимой «сталинки» было тихо и спокойно.

Марьяна быстро поднялась на третий этаж и с удивлением обнаружила, что дверь открыта. Неужели муж так рано пришел домой? Неужели она пропустила дату окончания проекта? Тихонько приоткрыв дверь, она услышала нежный Димин шепот. Марьяна быстро преодолела коридор и заглянула в комнату. Муж стоял к ней спиной и что-то держал в руках.

– Дима? – удивленно позвала его.

Он повернулся к ней, счастливо улыбаясь. На руках он держал… щенка! Того самого щенка, маленького кучерявого медвежонка, о котором она так мечтала, просматривая объявление в сохраненной вкладке своего браузера!

Марьяна не заметила, как по щекам потекли слезы. И пусть во дворе кто-то непозволительно громко включил музыку в машине, а за стенкой сосед начал активно заниматься ремонтом, в ее груди разрасталось до невероятных размеров счастье. Казалось, это счастье может затопить все улочки Минска, подарить улыбки каждому, кого коснутся эти лучи. Марьяна подошла к мужу и прижалась к его лбу, не отрывая взгляд от маленького пушистого чуда, которое то и дело повторяло смешное: «Р-ра-а-а-аф!»

Так вот она какая – магия исполнения желаний.

Катерина Тен

Последний вагон

Ложка ударялась о стенки чашки с раздражающим звяканьем. Рома уже минут пятнадцать размешивал сахар в кофе и со скучающим видом наблюдал за черной воронкой. Он представлял, что это черная дыра, в которую затягивает бессмысленную болтовню с девушкой напротив. Она была уже четвертой на этой неделе, и ни одно свидание его не впечатлило.

Нет, дело было не в самих девушках, а в Роме. Он искал нечто особенное, пресловутую искру, о которой говорили в книгах и песнях, то чувство, которое вызывает приятное жжение между ребер, но из раза в раз оно не приходило.

Рома не считал себя Аленом Делоном. Он не был беден или обделен интеллектом в свои тридцать три, но оказался очень невезуч в личной жизни с самого детства. В двадцать четыре он разорвал первые и единственные долгосрочные отношения и с тех пор безуспешно искал единорога. По крайней мере, ему так казалось. Все говорили, что милые, простые и заботливые девушки существуют, но никто их не видел с тех пор, как последний раз рак на горе свистнул.

Ну, или Рома не там искал. Вопрос оставался подвешен в воздухе. А может проблема была в том, что он в каждой искал ту самую – девчонку с русыми кудряшками до плеч и огромными серыми глазами.

Первая любовь Ромы была вытатуирована на сердце в нежном непорочном образе. Им было по тринадцать, и учились они в разных классах, но Рома хорошо помнил, как тайком наблюдал, выискивал неуловимый удачный момент, чтобы подойти, предложить донести рюкзак до дома, пригласить в кино или угостить мороженым. В детстве все было иначе, не так, как сейчас, тогда вся жизнь казалась чередой серий из шоу «Ералаш». И в каждой серии он выглядывал из-за угла и краснел, когда видел ее улыбку, но не находил смелости признаться. Все, на что его тогда хватило, – это стать ей другом.

И вот Рома, уже взрослый мужчина, успевший кое-чего достичь, периодически встречался с девушками, по-своему интересными и привлекательными, но думал, что все они – не она. Выбор без выбора.

Девушка продолжала о чем-то увлеченно рассказывать, но Рома уже давно потерял нить повествования, наблюдая за гудящим, как улей, проспектом за окном кафе.

– Слушай, – Рома перебил ее. – Мне нужно еще поработать сегодня. Я тебе позвоню.

Он положил деньги под блюдце полупустой чашки и быстро ретировался из кафе. Город встретил его сырым холодным ветром, октябрь подходил к концу.

В этом году он не скупился на холодные ливни, лишая молодежь шансов на праздничные гуляния по улицам. Рома запахнул куртку плотнее, спрятал нос в ворот водолазки и направился к метро. На машине в час пик добраться до офиса было бы значительно сложнее.

Рома любил иногда прокатиться на метро. Под землей всегда появлялось ощущение, что мир, оставшийся там, на поверхности, замирал и ждал. Чего?

Кто знает. В минском метро обитала особая магия, которую нельзя было почувствовать нигде больше.

Проезжая станцию за станцией, наблюдая за тем, как поезд снова и снова ныряет в черную глотку тоннеля, Рома испытывал блаженное спокойствие и умиротворение. Он любил наблюдать за людьми в метро: только там они все еще читали бумажные книги, позволяли себе пританцовывать под музыку в наушниках, словно никто на них не смотрит, или задумчиво блуждать взглядом по рекламе на стенах, вспомнив, что за пределами экранов смартфонов есть целый мир, в котором каждую секунду происходит что-то интересное.

Механический голос объявил нужную станцию: «Купаловская» – сердце минского метрополитена.

Через минуту Рома перешел на другую ветку и уже стоял на платформе «Октябрьской» станции. В октябре. Улыбнувшись, он бегло окинул станцию взглядом: из привычной картины что-то выбивалось, как лишний кусочек мозаики. На скамейке в паре метров от Ромы, вытянув скрещенные ноги и качая из стороны в сторону носами белых кроссовок, сидела девушка. Она была одета явно не по погоде: легкая джинсовая куртка поверх озорной желтой футболки, рваные джинсы. Роме стало зябко от ее вида. Незнакомка выглядела так, словно спустилась под землю, чтобы переждать холода и вернуться на поверхность земли, когда снова наступит лето.

Рома сел на скамейку рядом с девушкой, стараясь не слишком открыто ее разглядывать, но внимание все равно возвращалось к ней. Она же будто не видела ничего вокруг. Рома вдруг почувствовал, что где-то под диафрагмой зашевелилось странное отдаленно знакомое чувство, словно клубок энергии, который щекочет внутри.

– Извините, пожалуйста, – обратился он к девушке.

Она повернулась, и взгляд больших серых глаз прояснился, широкая, по-детски непосредственная улыбка расплылась по лицу. И эти ямочки. О, это точно те самые ямочки.

– Да? – В глазах мелькнула искра узнавания. – Рома?! Это ты? Ковалев?

Улыбка стала еще шире, окончательно обезоружив Рому, готового к чему угодно, но только не к встрече в метро со своей первой подростковой любовью.

– Лера Аверина?

– Сколько лет, сколько зим!

– Шестнадцать. – Ответ автоматически сорвался с губ. Он точно знал, сколько лет прошло с момента, когда он так и не решился пригласить ее на свидание.

– А кажется, будто только вчера выпускной был.

Как время летит…

Рома смотрел на Леру и не верил собственным глазам: она почти не изменилась за эти годы – та же добрая улыбка, по которой сходили с ума все, кто хоть раз ее видел, тот же озорной огонек в глазах, те же непослушные русые локоны, собранные в хвост. Словно печать взрослой жизни совсем ее не коснулась. Перед ним сидела и улыбалась девушка, которой он был готов подарить все цветы мира, да и весь мир, если бы смог, а он все так же робел и отводил взгляд, как в детстве, а ведь давно уже не мальчишка.

– Куда едешь? – спросил Рома, стараясь перевести разговор с темы о вечно утекающем сквозь пальцы времени, а сам мечтал о том, чтобы время остановилось и поезд не приехал.

– К маме. Папы не стало год назад, ей тяжело, вот и стараюсь навещать ее почаще.

– Прости. Соболезную.

– Не извиняйся. – В глазах Леры мелькнула тень печали. – Ты же не знал. С тех пор, как ты переехал, многое изменилось. Помнишь, как мы детьми обещали, что окончание школы не станет причиной прекращать дружить? А вот оно как на самом деле бывает.

Рома улыбался, но внутри откуда-то взялась щемящая тоска. Он помнил, это было как раз на выпускном.

Виктор Сергеевич подошел и хлопнул Рому по плечу, спросив, куда тот собирается поступать, и ворчал, требуя, чтобы хорошую профессию получил, а то не отдаст Лерку замуж за лоботряса. Лишь годы спустя Рома сообразил, что отец Леры все видел и понимал. Теперь его нет, а Рома и не знал об этом.

– Мама все еще живет на Уручье?

– Да, все там же, все так же сажает цветы вокруг подъезда.

Память подкинула Роме воспоминания о добродушной женщине, которая могла запросто и подзатыльник отвесить за вытоптанные петунии, и по-матерински поддержать. Эта женщина, способная обогреть весь мир, явно передала свою суперспособность дочери по наследству. В доме Авериных всегда было уютно, людно и вкусно пахло. Рома вспомнил, как в зале на черно-белом телевизоре лежала вязаная круглая салфетка, а на ней стояла тяжелая ваза с домашними орешками со сгущенкой. На случай, если придут гости. В те дни, когда Рома приходил к Лере за помощью по физике, хотя с физикой у него никогда не было проблем, ее родители встречали его как родного. И даже это не придало ему смелости признаться Лере в чувствах. Особенно после того, как она сказала, что ей понравился мальчик из другой школы, с которым она познакомилась в кафетерии: он играл в «клешню» и подарил ей выигранного плюшевого щенка, а потом стал сбегать с последнего урока в школе, чтобы встретить ее, водил в кино и кафе.

В общем, делал все то, на что не решался Рома, из-за чего и оказался на самом дне «френдзоны». Рома вдруг до чесотки захотел поинтересоваться у Леры, вышло ли у них с тем парнем что-то серьезное после школы.

– А как твой парень? Тот, с которым вы гуляли?

– Игорь? Нашел, что вспомнить. – В этот раз Лера рассмеялась заливисто и звонко.

– Я думал, что ты замуж за него вышла и вы растите парочку очаровательных карапузов.

– Если бы ты чаще отвечал на сообщения или сам звонил хоть иногда, то знал бы, что мы расстались почти сразу после поступления. Времени не хватало. Стали часто ссориться и решили, что нет смысла друг друга мучить.

Последний раз они созванивались месяцев через пять после окончания школы. А почему перестали?

Он попытался вспомнить, что послужило причиной такого резкого разрыва общения, но не смог. Скорее всего он просто не нашел в себе сил наблюдать со стороны, как она счастлива с другим.

– Так, а что насчет тебя? Нашел ту самую?

– Да, – неоднозначно ответил Рома. – Только с ней ничего не вышло.

– Почему?

– Да как-то глупо все сложилось.

Тихо начал злиться на себя за то, что упустил столько времени. Времени, которое мог провести рядом с девушкой, по которой сердце тосковало годами. Его сестра Олеся не без укоризны припоминала ему, что существуют люди, не способные забыть того, кого полюбили однажды. И правда, череда нелюбимых рук, губ, постелей меркла, не оставляя в памяти даже имен. В то время как Леру он помнил до мелочей вплоть до запаха. От нее всегда пахло жасмином и зеленым яблоком. Даже в момент, когда десятки людей вокруг наполняли платформу своими аурами и запахами, Рома чувствовал ее тонкий, едва уловимый аромат.

Скоро должен был подойти поезд, чтобы они с Лерой снова разъехались в разные стороны. А что, если в этот раз навсегда? От этой мысли по спине пронесся табун неприятных мурашек. Он столько лет как идиот отрицал очевидное, притворялся, что ее имя – это лишь образ первой подростковой влюбленности, но никак не запечатанное под сердцем искреннее настоящее чувство. Нет, в этот раз он не мог ее отпустить.

Не мог. В этот момент ему непреодолимо сильно хотелось сгрести ее в охапку и, игнорируя протесты, забрать с собой. Хотелось снять свою куртку и накинуть на узкие девичьи плечи, ведь на улице хорошо если градусов восемь, а она едет к маме, которую удар бы хватил при виде тонкой джинсовки на майку в конце октября.

– Могу я тебе позвонить? – спросил Рома, стараясь сдерживать нетерпеливую надежду в голосе.

– Конечно, – с теплой улыбкой ответила Лера. – Номер все тот же. Если ты его, само собой, не удалил, столько времени прошло.

– Я бы никогда.

Голос Ромы заглушило шумом ворвавшегося на станцию поезда.

– Тебе пора, – констатировала Лера, помахав тонкой ладонью на прощание. – Я опоздала на свой.

Буду ждать следующего.

– Тогда до связи?

– До связи.

Преодолевая желание выскочить из вагона на ходу, Рома впервые за долгое время почувствовал трепет в груди, который означал, что он все еще жив, что душа и тело его способны чувствовать нечто неописуемо прекрасное.

Весь день он считал минуты до конца рабочего дня, мечтая лишь вновь услышать ее голос. Он потерял шестнадцать лет и был твердо намерен не терять больше ни минуты. Как мальчик-подросток, он уже построил в мечтах замок из зефира, в котором только он и Лера, а потом – детишки и лохматый пес. И все у них, наконец, хорошо.

В какой-то момент он одернул себя: Лера не подозревала о его чувствах тогда и уж точно не ожидает такого бурного их проявления через десяток лет, так что стоило вести себя достойно, начать со свиданий и постепенно дать ей увидеть все, что он так долго трепетно хранил от посторонних глаз и ушей. В обеденный перерыв, не выдержав, Рома нашел в контактах заветное имя и нажал кнопку вызова. Механический голос сообщил, что абонент недоступен. Внутри что-то неприятно ужалило, но Рома тут же отмел незваное чувство на задворки сознания, решив в конце рабочего дня повторить звонок.

Но и вторая, и третья попытки также оказались тщетными. Стараясь не давать волю расстроенным чувствам, Рома придумывал причины, по которым не смог дозвониться. Телефон разрядился, потеряла, украли? Мысли споткнулись о представленную картину, на которой из тонких рук девушки вырывают треклятый смартфон ради пары десятков рублей на «Поле чудес». Здорово накрутив себя, до тугих узлов под желудком, Рома спустился в метро, надеясь, что по пути домой еще сумеет дозвониться. Но, к его удивлению, это не потребовалось. Лера оказалась там же, где и при первой встрече. На той же станции, на той же скамейке.

– Привет, – немного неуверенно поздоровался, будто бы не доверяя собственным глазам.

– Рома! – радостно воскликнула Лера. – Рада снова тебя видеть.

– Ты была здесь весь день?

– Я опоздала на поезд. Пришлось ждать следующего, чтобы к маме попасть.

В голове Ромы небезызвестная анекдотичная обезьяна хлопала своими тарелками, заглушая звуки метро и даже его собственные мысли. Голос Леры слегка поник и звучал так, словно она уже безнадежно опоздала, хотя даже в самое позднее время поезда ходили с интервалом в несколько минут. Рома предпочел думать, будто что-то неправильно понял.

– Я звонил тебе, но ты недоступна.

– Я потеряла телефон где-то на станции.

– К дежурному обращалась? Может быть, кто-то находил.

– Нет.

Короткий сухой ответ. Излишне резкий, словно Рома спросил о чем-то очень личном. Он даже не до конца понял, что именно «нет», но переспрашивать не стал. В кармане Ромы зазвонил телефон. Девушка кивнула, ответив на незаданный вопрос. Рома отошел на полшага и потянул зеленую кнопку по экрану.

– Да.

Недолгий разговор с начальником торгового отдела компании, в которой работал Рома, завершился рисованными любезностями. Попрощавшись, он положил телефон обратно в карман и развернулся к Лере. Но ее на прежнем месте не оказалось. Девушка словно растворилась в воздухе, что не на шутку обеспокоило Рому. Что могло ее обидеть? Или вынудить уйти не попрощавшись? Вопросов было больше, чем ответов.

Рома сделал несколько кругов с «Октябрьской» на «Купаловскую» и обратно, но так и не нашел ее, а после абсолютно бессмысленного десятка звонков смирился с мыслью, что лучшим решением было вернуться домой, надеясь, что с девушкой все в порядке и они вскоре увидятся снова.

Всю ночь ему снилась Лера. Всю ночь он спешил попасть на станцию до того, как она уедет. И каждый раз, словно на повторе, не успевал. Каждый раз она махала ему сквозь стекло в двери и исчезала в тоннеле, оставив лишь щемящую тоску в груди.

Рома проснулся в холодном поту. Постельное белье под ним было влажным и мятым, словно пожеванным великаном. Сердце все еще сжималось, забрав эмоции из сна в реальность. Холодный душ должен был смыть остатки утренней вялости, но странное вязкое послевкусие не прошло даже после утренней чашки черного кофе. И после целого рабочего дня, наполненного суматохой горящих сроков по проекту, вереницей встреч и телефонных разговоров. Из-за кучи навалившихся дел Рома поехал домой только около полуночи. Холодный осенний воздух забрался за шиворот, гоняя по спине мурашек. Ключи от машины звякнули в правом кармане, но он решил отправиться домой на метро. Призрачная надежда теплилась в районе солнечного сплетения. А вдруг, вдруг она там. Маловероятно и неправдоподобно.

Но надежда не угасала, продолжая дрожать, как пламя на фитильке свечи.

Звякнул жетон, стрелка сменилась с красной на зеленую, в нос ударил знакомый запах метрополитена.

Миновав турникеты, Рома почти вслух смеялся над собственной наивностью. В Минске живет около двух миллионов человек, которые неустанно передвигаются с места на место: на учебу, работу, в спортклуб или торговый центр, в гости к друзьям или семье. Ожидать увидеть человека в том же самом месте без предварительной договоренности? Ночью? Смехотворно.

Однако спустившись на платформу, Рома замер в изумлении – Лера сидела на том же месте и все так же качала ногами, задумчиво блуждая взглядом по станции. Заметив Рому, она широко улыбнулась и похлопала ладонью по скамейке рядом с собой. Не сумев сдержать ответной улыбки, он подошел и уселся рядом.

– Как прошел день? – будничным тоном спросила Лера.

– Тяжело. Нужно было срочно закрыть много вопросов, поэтому так поздно закончил.

– Ты всегда такой был, – задумчивость коснулась улыбки и взгляда девушки, она смотрела куда-то сквозь время, – ответственный. Готов был не есть и не спать, пока не решишь поставленную задачу. Всегда добивался своего.

– Не всегда. – Рома был уверен, что не сказал этого вслух, но выражение лица Леры говорило об обратном.

Искренняя заинтересованность в больших серых глазах, обрамленных густыми ресницами, пробуждала в душе Ромы приятное, но малопонятное чувство.

Что-то теплое, трепетное и невообразимо хрупкое, как цветок одуванчика: один неосторожный вздох – и все волшебство момента разлетится вокруг, гонимое сырым тоннельным воздухом.

Пауза, задержавшаяся чуть дольше положенного по этикету, ничуть не тяготила молодых людей. Со стороны можно было подумать, что они ведут некий немой диалог одними глазами и прекрасно понимают каждое невысказанное слово. Нарастающий гул сообщил о приближении поезда. Девушка на мгновение перевела взгляд с Ромы на появившийся из тоннеля поезд, затем вернула обратно. В ее глазах загорелся озорной огонек. Такой же, как в детстве, когда она предлагала очередную авантюру, не сулящую ничего, кроме нагоняя от родителей.

– Ты слышал легенду о последнем поезде?

– Ту, в которой на нем можно попасть в потусторонний мир?

Лера заговорщицки улыбнулась и, протянув руку, поманила Рому за собой.

– Давай проверим?

Роме впору было подумать, что ребячество уже не для него, но кожа вспыхнула там, где ее мимолетом едва коснулась рука Леры. Он был бы готов променять целый мир на то, чтобы этот момент продлился подольше.

Лера села рядом с Ромой на сиденье. Ее колено касалось колена Ромы, от чего тот чувствовал легкие разряды тока, проникающие сквозь ткань джинсов под кожу вместе с иголочками неприятного холода то ли от сквозняка, то ли от волнения. В томном ожидании пролетали станции. Всю дорогу Лера без умолку выдавала воспоминания их с Ромой общего детства, журила, припоминая забавные моменты, и, кажется, забывала сделать вдох, когда перескакивала на следующую историю. Рома же словно не дышал вовсе.

Только смотрел, как зачарованный, пересчитывал в уме веснушки на носу и завитки кудрявых волос, записывал в памяти переливы ее голоса. Он словно боялся, что их встреча спустя столько лет окажется сном, всего лишь видением, что растворится без следа, стоит только моргнуть.

– И между прочим, я в курсе, что нравилась тебе.

Рома смущенно отвел взгляд. За окном вагона станция «Уручье». Механический голос несколько раз повторил, чтобы пассажиры покинули вагоны, но они и не сдвинулись с места. Рома немного нервничал, что выдавало подергивание ногой. Ведь раньше он никогда ничего подобного не делал. В молчаливой поддержке Лера накрыла его ладонь своей. Ледяные тонкие пальцы напомнили Роме о том, насколько не соответствовала погоде одежда Леры, но ее саму это, кажется, совсем не волновало. Через минуту двери вагона закрылись и поезд тронулся. Туда, где в головах простых жителей города уже ничего не было. Таинственное место, известное только работникам метро и горстке авантюристов, решивших узнать, что там.

На этом фоне и рождалось множество легенд. Самая популярная о том, что под землей останавливается время и искажается пространство. Одни говорили о том, что уснувших в метро людей больше никто и никогда не видел, другие – что они возвращались без памяти, бледные от ужаса. Рома всегда относился к этому как к городским сказкам, не более, но в тот момент, когда они с Лерой сидели в пустом вагоне, следующем в эту неизвестность, стало немного не по себе.

В вагоне тем временем погас свет. Единственным источником освещения остались тусклые лампы на стенах тоннеля, от которых толку было меньше, чем от вилки в супе. Стало как-то зябко. Сырой холодный воздух прополз по ногам, забираясь под одежду, словно чьи-то щупальца обвились вокруг лодыжек.

– Чувствуешь?

Рома неосознанно принюхался, думая, что девушка имела в виду какой-то посторонний запах, но нет.

Все тот же спертый воздух.

– Земля дышит, – продолжила Лера.

– В смысле? – в некоторой растерянности переспросил Рома, обращаясь ко всем органам чувств одновременно.

– Земля хранит множество тайн, впитывает слезы и радости людей, запоминает картины людских судеб, их обещаний, разочарований, долгожданных встреч и горьких разлук. Под землей их слышно лучше.

Глаза Ромы немного привыкли к темноте, и ему удалось разглядеть нечеткий силуэт сидящей рядом девушки. Только прикосновение ее ледяной ладони внушало некое подобие спокойствия, несмотря на ощутимое покалывание, которое Рома усердно игнорировал. Поезд тем временем остановился, и они остались в темном вагоне, как в капсуле. Густая вязкая тьма окутала двух людей, оказавшихся там, где им было не место. Тишина, нарушаемая лишь мерным гудением электричества в рельсах, давила на уши. Казалось, что они опустились раза в три глубже под землю.