Текст книги "(Не)чистый Минск (сборник)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ануша Захаревич,Вика Маликова,Анна Осокина,Катерина Тен,Екатерина Стрингель
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Алесь показал куб гаевкам, и, конечно же, словил их встревоженные взгляды. Они часто чувствовали что-то неладное, но не всегда могли объяснить источник своего беспокойства.

– Все-таки третий стакан медовухи был лишним. Мозг работает с трудом, – Алесь не оставлял попытки вскрыть странный предмет.

– Зато ты приобрел нового знакомого, – утешила Первая.

– Этот Влас – любопытный персонаж. Знает, где мы обитаем. Так что ожидаем его в гости в ближайшем будущем. Так и живем! А он будто гудит. Куб! Что-то происходит! – обрадовался Алесь.

И правда! На одной из сторон появилось крохотное отверстие, которое медленно увеличивалось в размерах. Там действительно лежал какой-то небольшой сверток, обернутый ветхой тряпицей. Неужели травяной сбор? Когда это стало возможным, Алесь подцепил пальцами сверток, который оказался… дохлой мышью.

– Ах ты ж зараза! – завопил он и брезгливо выкинул зверька на поляну. – Обманул! А он мне сразу не понравился, этот поставщик! Морда такая наглая. Сеть забрал, а мне дохлятину подсунул. Неужели меня так легко обвести вокруг пальца? Найду! Найду и откручу голову!

Гаевки хихикали. Сегодня они украсили рога медными крохотными колокольчиками, и от смеха получался красивый, но немного назойливый перезвон.

– И вы туда же? Не поиздевались над Бражником – день прошел зря? А тебе, дорогуша, не жалко своего труда, а? Плела две недели. И кому? Черту лысому! – пристыдил Первую Алесь и принялся пятерней расчесывать свои длинные белоснежные волосы. Так всегда делал, когда сильно расстраивался.

Вдруг какая-то невидимая сила подбросила мышь вверх. На несколько мгновений она зависла в воздухе, а затем рассыпалась пылью по всей поляне.

– Что за холера? – Алесь спустился с крыльца и сделал пару шагов, чтобы рассмотреть необычное явление, но подходить ближе все же опасался. – Чего это она ни с того ни с сего… Не понял…

Резкий визг наполнил, казалось, весь мир, и со всех концов поляны в центр стали сбегаться сотни мышей. Они в полном беспорядке заползали друг на друга, сплетались хвостами и отчаянно пищали.

– Это же Паднор! Но его не видели уже много лет! Откуда он только взялся? – с ужасом закричали гаевки.

Алесь стоял босыми стопами на пожухлой траве, но не ощущал холода, завороженно наблюдая, как из серого копошащегося хаоса вырастал могучий Паднор. И только когда монстр водрузил костяную корону на голову, Алесь понял, что это не сон и не иллюзия его воспаленного мозга.

– Я не знал… я… не хотел… не понимаю… что… Что мне теперь делать?!

Вдруг Паднор застыл секунд на пятнадцать-двадцать, будто принимая решение, как поступить дальше, а затем развернулся и тяжело зашагал по тропинке, по которой Алесь обычно отправлялся в Минск. Алесь никак не мог выйти из состояния тупого оцепенения, пока внезапная догадка болезненной молнией не пронзила тело. Он заревел:

– Инструкция! Сначала инструкция! Ну почему я такой идиот?!

Он, поскальзываясь на влажной траве, бросился к дому, а там отчаянно бегал из комнаты в комнату в поисках плаща и никак не мог найти. Вторая принесла конверт:

– Я чистила твою одежду утром.

Алесь трясущимися руками вытащил инструкцию, которая оказалась письмом:

«Я умираю. Спасти меня может только корона Паднора, исцеляющая любую болезнь. Я знаю, ты принесешь ее мне ради того светлого и доброго, что между нами было.

Ничего не бойся. Держи металлическую коробку в руках до тех пор, пока не появится небольшое отверстие, а затем отойди в сторону и наблюдай. Как только Паднор наденет корону, то будет дезориентирован в пространстве. У тебя будет не больше пятнадцати секунд. Смело забирай корону, тотчас садись на мотоцикл и уезжай. Даже не оглядывайся. Чтобы провернуть это дело, найди укромное и тихое местечко, подальше от толпы людей. Твой друг Никита».

Алесь обернулся к гаевкам, которые стояли у него за спиной все время, пока он читал:

– Что это? Шутка? Я до сих пор пьян? Не надо было пить третий стакан медовухи.

Но сколько себя не уговаривай, от правды не уйдешь.

– Дайте телефон, – одними губами прошептал Алесь и с трудом дошел до дивана. Голова кружилась, но уже не от похмелья, а от ощущения непоправимой ошибки.

– Алло. Я ошибся номером? Мне нужен Никита.

– Здравствуйте, меня зовут Елена, я медсестра. Никита принял лекарства и сейчас спит. Вы можете назвать имя или продиктовать сообщение, и я обязательно передам.

Алесь замялся:

– А-а-а… Он… Никита в больнице?

– Нет, он дома.

– Я попозже перезвоню, когда он… м-м-м… проснется. До свидания.

Гаевки стояли, выстроившись в ряд прямо перед диваном, и закрывали свет, идущий от окна, так что казалось, наступил вечер. Алесь протянул им телефон:

– Вы Женькин телефон помните? Наберите-ка.

Как только послышались гудки, Алесь сглотнул и искусственно улыбнулся, пытаясь настроить себя на легкое общение:

– Привет, племяш! Как живешь-поживаешь?

– Дядя, ты подружился с телефоном? – голос у Жени был бодрым и радостным.

– Что? С этой бесовской штучкой? Да никогда! Но тут у меня с особами спор зашел…

– С какими особами? С гаевками, что ли? – засмеялся Женя.

– С ними, сынок. И с дедом их Гаюном, и с другими… Не важно. А ты у меня шибко умный, будущий монстролог. Кто, как не ты, разрешит наш спор? Мы про Паднора заговорили, – выдал он наконец, и повисла затяжная пауза.

– Дядя, ты опять попал в неприятности? – заподозрил неладное племянник.

– Что ты, племяш? Я ж говорю – общаемся тут. Существа мы лесные, темные, не то что вы, городские. Так что ты слышал про Паднора, сынок?

– Последнее упоминание о нем было около ста лет назад. Знаменитый белорусский монстролог Стефан Дрыгвич поймал его в ловушку. Не своими руками, конечно, так как ловушки способны, как известно, открывать и закрывать только полу… полукровки. Дядя?

Алесь, тщательно скрывая дрожь в голосе, побуждал племянника говорить дальше:

– Женька, и что? С тех пор о нем не слышали?

– Нет. Говорили, что Дрыгвич закопал ловушку глубоко под землей, чтобы никто не нашел.

– Значит, такой опасный монстр этот Паднор?

Женя хмыкнул:

– Как сказать? Безобидный ровно до тех пор, пока не отберут у него корону.

Алесь почувствовал, как в животе заворочался огромный кусок льда с острыми краями. Женя продолжил:

– По легенде, корона приносит человеку исцеление от болезней и бессмертие. Только вот оставшись без своего главного украшения, Паднор со временем превращается в необузданный сгусток ярости и гнева. Он будет ходить по земле в поисках короны и уничтожать каждого, кто встретится на пути. Поймать Паднора в ловушку может только полукровка. Конечно, это лучше делать в сотрудничестве с монстрологами. Они опытные и могут предугадать разный исход событий. Чудовища есть чудовища. С ними не договоришься.

Алесь закрыл рот ладонью, чтобы не заорать от ужаса, понимая, какую беду накликал по своей глупости и неосторожности, выпустив монстра на свободу.

– Племяш, так разве нельзя сразу все провернуть: корону снял, да и сажай Паднора в ловушку?

Женя хмыкнул:

– Ты такой наивный! Нельзя, конечно. Оставшись без короны, мыши мгновенно рассыпаются, как горох из банки, и только спустя время вновь собираются в опасное чудовище. Дрыгвич в своем дневнике описывал экспедицию по поимке Паднора, у которого корону забрали. Жуть жуткая! Сотни погибших людей и монстрологов. Тогда они корону нашли, конечно, но вот только какой ценой добились результата. Дядя, у тебя точно все хорошо?

– Ну что ты как попугай? Вот сейчас соберемся с особами за столом, и я расскажу им сказочку.

Выпьем настойки смородиновой, съедим грибочка маринованного. Так и живем, племяш! Ну, бывай!

Алесь так и просидел до утра на диване, пялясь в потолок. Гаевки зажгли камин и принесли плед, привидениями передвигались по дому, лишь бы не мешать Алесю горевать. А утром он встал, умылся и на мотоцикле поехал в Минск, на Володарскую улицу, где жил его друг Никита.

* * *

Никита действительно умирал. Это можно было прочитать и в потухших глазах, и в глубоких морщинах на лбу, и в болезненном изгибе рта.

– Проходи и присаживайся тут. Только ничего не трогай! – отчеканила пожилая сиделка, с брезгливым ужасом разглядывая белоснежные волосы Алеся и его потертый плащ. Она поставила стул рядом с изголовьем кровати, а через мгновение, точно опомнившись, отодвинула его подальше.

– Спасибо, Людмила. Попейте чай на кухне пока что, – не сказал, а выдохнул Никита. Он был окружен капельницами, мигающей медицинской аппаратурой и контейнерами с пузырьками лекарств.

Алесь впервые в жизни пожалел, что за деньги нельзя купить здоровье. Никита жил в пятикомнатной квартире в «сталинке» на улице Володарского, ездил на Porsche Panamera и имел прибыльный бизнес, но прямо сейчас умирал в собственной спальне, обставленной шикарной и бесполезной мебелью.

– Ты пришел, – слабо улыбнулся Никита.

Алесь пожал ладонь друга, холодную и влажную на ощупь, и вместо приветствия спросил:

– Зачем ты втянул меня во все это?

– Ты полукровка и мой близкий друг. К кому я еще мог обратиться за помощью? – Никита пытался держать глаза открытыми, но веки поневоле опускались от усталости. – Извини, что пришлось прибегнуть к хитрости с этим травяным составом, но ведь ты не отвечал на звонки, а найти тебя в лесу невозможно. Мои парни следили за тобой, однако… Думаю, гаевки применяют какие-то чары. Верно? Так что тебя высматривали возле кафе. Я знал, что ты там иногда с племянником встречаешься.

Алесь так и оставался стоять рядом с кроватью. Его подташнивало от резких запахов лекарств. Другое дело ощущать аромат леса: терпкость можжевельника, сырость мха и опавших листьев, горечь рябиновой ягоды.

– Очень жестоко с твоей стороны воспользоваться моей слабостью. Ты ведь знаешь, как я люблю Минск.

– Я умираю, друг. Разве это не жестоко?

Алесь с яростью пододвинул стул и грохнулся на него.

– Когда… Если я заберу корону у Паднора, он станет крайне опасным для людей. Ты в курсе? – Он решил умолчать про тот факт, что мышиный король уже свободно разгуливал где-то по Беларуси.

– Про каких людей ты говоришь? Которые ненавидят тебя и мечтают, чтобы полукровки просто исчезли с планеты? – Никита задыхался и едва мог говорить. – Даже брат тебя сторонится, а невестка открыто ненавидит. И только я все годы был рядом. Я заботился о тебе, не боясь осуждения общества. Эта ссора между нами ничего не значит. Я все равно твой друг, а ты – мой.

– Где ты вообще отыскал этого Паднора? – Алесь чувствовал одновременно и жалость, и раздражение, и ядовитую злость.

– Я богат. Деньги решают многие вопросы, но не все. Я доверяю только тебе, друг. Поможешь?

Алесь принялся расчесывать пятерней волосы:

– Я как будто… Как будто толкаю невинных людей под поезд.

– Да рано или поздно монстрологи поймают Паднора. У них теперь крутое оборудование.

– Или поздно… – задумчиво повторил Алесь. – Это незаконно. У меня могут быть проблемы.

– С каких пор ты живешь по закону, друг? – фыркнул Никита. – Сколько тебя знаю, ты всегда в бегах. Ты ведь поможешь мне? Я верю только…

Алесь поднялся, померил комнату шагами, а затем начал спиной отступать к двери, не в силах отвести взгляда от протянутой руки Никиты, тощей и землисто-серой. Вдруг сорвался с места и побежал куда глаза глядят.

Блуждал по улицам, не обращая внимания на прохожих и глотая горячие слезы. И сам не понял, как оказался под густыми ивами в скверике напротив Красного костела. Внутрь зайти побоялся, так что просто стоял и пялился на башни. Сердце разрывалось от жалости к другу. Вдруг захотелось вернуться к нему, сжать в крепких объятиях и крикнуть:

«Дружа, не умирай. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя. Все будет хорошо. Обещаю! Что корона? Я подарю тебе весь мир!» С другой стороны, убивала мысль, что Паднор свободно разгуливал где-то поблизости и любой человек мог лишить его короны.

– Что мне делать? Где искать монстра? – Алесь искусал губы до крови, полез пятерней в волосы и вдруг крикнул, пугая голубей. – Влас! Мне нужен Влас!

* * *

Дверь с надписью «Не влезай! Убьет!» была открыта, а следующая, металлическая, ведущая в кафе для полукровок, висела на одной петле. Алесь вытащил из одного из многочисленных карманов плаща фонарик и осветил помещение: опрокинутые скамьи, хрустящее стекло на полу, остатки еды на столах. Конечно, он не ожидал, что сюда вновь вернутся посетители, но это была единственная зацепка, связывающая его с Власом. Как он там сказал? «Влас в курсе всего происходящего. У каждого свои таланты».

Алесь посидел немного за столом, осознавая, что прийти сюда было откровенной глупостью, а затем по задворкам направился к тихой стоянке возле многоэтажки, где припарковал свой мотоцикл.

Когда Алесь уже надевал шлем, из жасминовых кустов, которые разрослись в непролазные заросли, донеслось тихое мяуканье. Конечно, он не собирался обращать внимание на котят, только вот за мяуканьем последовало рычание удивительно знакомым голосом. Алесь осмотрел тихий дворик. Было пусто, только на скамейке дремала старушка да где-то за углом плакал младенец.

– Бражник, ты глухой, что ли? Эти кусты вообще-то колют мне в спину, – злостно зашипел жасмин.

Алесь раздвинул ветви и юркнул в заросли. На плоском камне сидел Влас все в том же нелепом полосатом костюме.

– Я тебя искал! – не веря своим глазам, радостно закричал Алесь.

– Нет, брат, это я тебя искал! – расправил узкие плечики Влас.

– Мне нужно… – начал было говорить Алесь, но полукровка его перебил:

– Тише! Это мне нужно.

Алесь замычал, пытаясь подобрать нужные слова:

– М-м-м… Ну… Я хочу.

– Не-не-не! Это я хочу.

Алесь от раздражения стукнул кулаком по влажной земле:

– Так чего ты хочешь?

Влас поднял вверх указательный палец – жест одобрения – и улыбнулся:

– Наконец-то правильный вопрос. Я хочу, чтобы ты, брат, познакомил меня с гаевками.

– Слушай, ты, конечно, не уродец… Хотя нет. Ты – уродец, а гаевки – особы чувствительные, не думаю, что ты придешься им по вкусу, – засомневался Алесь.

Власа аж перекосило:

– Фу, нет! Я просто собираюсь попросить их принести мне Папарать-кветку.

– Но до лета еще так далеко!

– Ничего, я терпеливый. Подожду! Ты, главное, дай обещание.

Алесю стало любопытно:

– А зачем тебе Папарать-кветка?

– Загадаю желание: стать таким же красивым, как ты, Бражник.

– А-а-а! Такой хитрый план. Стать красивым, а уже потом сблизиться с гаевками?

– Ну уж нет, дурень! Если я стану симпатичным, то познакомлюсь с человеческой девушкой. У них такая теплая кожа! – замечтался Влас. – Ну же! Давай обещание!

Алесь пожал плечами:

– Ладно. Обещаю познакомить с гаевками.

– А теперь иди домой!

– Как идти домой? Но мне же нужно!

– Это мне нужно. Забыл?

Алесю так и хотелось стукнуть полукровку по башке. Эти перебрасывания словами, как мячом, невыносимо раздражали.

– Но как я тебя найду?! – заорал Алесь, не заботясь, что их могут обнаружить.

– Это как я тебя найду? А я найду! Я всех нахожу. Жди меня дома. Твоя просьба мне известна. Я не дурак! – Влас стал размахивать ладонями, словно сметал крошки со стола. – Езжай! Давай, давай!

Алесь пригрозил:

– Обманешь – не видать тебе Папарать-кветки. Уж я об этом позабочусь. Так и живем!

– Не из пугливых! – пробормотал Влас, внезапно шлепнулся на четвереньки и уполз в самые заросли.

Алесь выбрался наружу и побрел к мотоциклу.

* * *

Гаевки притащили корзины сухого рыжеватого мха и лестницу. Это была ежегодная ноябрьская традиция – утеплять щели под крышей. «Кутанье дома» – так ее называли гаевки.

В бочонках уже настоялся яблочный квас, лечебные травы были собраны в пучки и подвешены в каморке под потолком. Тыквенный пирог, источая ароматы корицы и кардамона, отдыхал под льняным полотенцем. Осталось только запеть, да так стройно, чтобы четыре голоса слились в один, словно четыре ручья соединяются в одну широкую реку.

Но куда там петь? Алесь не мог найти себе места.

Какой мох, какие пироги?! Прошло три дня, а Влас так и не появился.

– А я знал, что ему нельзя доверять, – ворчал Алесь, отрывая лист от календаря.

– Возможно, Власу нужно больше времени, – предположила Первая.

– Ты должен оставаться хладнокровным. Не накручивай себя, будь терпеливым, – поддержала Вторая.

А Третья заявила:

– Расскажи Жене. Паднор – опасный монстр.

Разве вы не помните те жуткие истории, когда он вырезал целые деревни?

– То было сотни лет назад, – отмахнулась Первая.

Третья закачала головой, и медные колокольчики на рогах тревожно зазвенели:

– И что же? Время изменилось, но монстр остался прежним.

Алесь чуть не завыл от тревоги:

– Сестры мои, хватит! И так кошки на душе скребут. Если монстрологи прознают про это дело, то не видать мне короны. Так и живем!

Третья ахнула:

– Неужели ты все-таки решил…

Она не договорила, прочитав в глазах Алеся страх вперемешку с сомнением и болью. Какое бы решение он ни принял, оно далось ему через мучительные размышления.

Влас явился спустя два дня после «кутанья».

Посреди ночи постучал в лесной домик. Грязный, осунувшийся и голодный, он без разрешения направился на кухню, ориентируясь на запах. Смел с полок все съестное и запил квасом прямо из кувшина. Алесь и гаевки стояли в дверном проеме и молча наблюдали.

Когда Влас наконец-то наелся, то погладил себя по округлившемуся животу и кивнул Алесю:

– Поехали! Паднор на закате пришел в Минск.

Мои шептуны отыскали его на Комаровском рынке.

Он медленно идет к Свислочи. Осторожничает, видимо, боится транспорта и скопления людей. Ты ведь хочешь увидеть его быстрее монстрологов? А? Не забудь ловушку.

* * *

В первый раз они остановились прямо на трассе. Влас похлопал Алеся по плечу, побуждая затормозить, сполз с мотоцикла и проворно шмыгнул в придорожные кусты. Темнота была густой и чернильной. Тучи угрожающе плыли по небу, да и машины редко проезжали, освещая дорогу холодным светом фар. Кусты шевелись, и Алесь подумал, что Влас с кем-то там разговаривал. Наверняка со своими шептунами.

Во второй раз – на остановке при въезде в Минск.

Алесь разглядел горбатую фигуру полукровки. Влас перекинулся с шептуном парочкой слов, и мотоцикл дальше покатился по ночным улицам.

В третий раз – возле станции метро «Восток». После короткой встречи Влас вернулся веселым и, надевая шлем, заявил:

– Он рядом с Островом слез. Как я и говорил, направлялся к Свислочи.

– Кто они? Те, кто снабжал тебя информацией? – спросил Алесь.

Влас отмахнулся:

– Мои шептуны? Ну, это великая тайна! Ты готов, Бражник?

– Что я должен делать?

– Будешь держать ловушку в руках до тех пор, пока не появится отверстие. Затем хватаешь за морду головную крысу и бросаешь ее внутрь, – объяснял Влас беззаботным тоном, словно речь шла о том, какой сорт колбасы купить в магазине. – А если тебе нужна только корона, то бери ее и беги. Паднор мгновенно рассыплется. У тебя будет немного времени, пока мыши вновь не соберутся в монстра. Не успеешь убежать – даже чудо тебя не спасет.

– Ты мне поможешь?

Влас покачал лысой головой:

– Не-а, брат! Был уговор найти чудовище. Я нашел. Но окажу моральную поддержку, кхе-кхе. И мне любопытно понаблюдать со стороны, как это будет. Поехали! Шептуны сказали, что монстрологов пока не видно, но они могут явиться в любой момент. Если они узнают, что ты причастен к этому делу… У-у-ух! Тебе не сойдет с рук. Никакой лес тебя не спрячет и все гаевки этого мира.

– Я знаю! – рыкнул Алесь и с раздражением опустил щиток шлема. – Вперед!

Алесь оставил мотоцикл на углу Старовиленской улицы возле корчмы и вместе с Власом по каменной брусчатке направился к Острову слез. Полукровки миновали летние веранды и застыли от неожиданности. Паднор был совсем близко, их разделяло расстояние не больше ста метров, и от этого Алесь почувствовал ледяные мурашки на затылке. Поднялся ветер, колючий, сердитый, несущий весть о первых заморозках.

Паднор стоял на верхней ступени лестницы, ведущей к набережной. Желтый свет фонарей окутывал золотом мощное тело монстра, и он казался таким величественным на фоне черной глади реки.

Алесь прижал к животу ловушку и только собирался сделать шаг, как Влас дернул его за локоть и прошептал:

– Вот холера! Они откуда взялись?

Алесь растерялся, не понимая, о ком говорит Влас.

Он недоуменно крутил головой, пока не разглядел вытянутые тени, которые окружили Паднора справа и слева. Кто-то поднимался по лестнице. Их было много.

– Что? Что происходит? – с тревогой спросил Алесь.

– Прознали-таки, шельмы! – сплюнул на брусчатку Влас.

– Кто это? Что им нужно?

Влас хмыкнул:

– Бадюли-бродяжки. Что им нужно? Что и тебе – корона. Ты хоть осознаешь, какую цену она имеет?

– Но ведь они не могут ее снять, – немного успокоился Алесь.

– Не-а. Они подождут, пока ты снимешь. – Влас с ехидной улыбкой поправил свой костюм и смел несуществующие пылинки с лысины. – Действуй, Бражник! Сколько потребуется времени, пока кто-то из горожан заметит сие представление?

Алесь чувствовал себя внутри чужой игры. Он пока не понимал правил, оттого и не мог решиться на следующий шаг.

– Влас, ты ждешь, пока я опять обращусь к тебе за помощью? – догадался он. – Почему бы тебе самому не снять эту корону?

– Зачем она мне? Конечно, я мог бы выручить деньги, например, у твоего умирающего друга. А на что мне деньги? Дай лучше обещание! – с вызовом сказал Влас.

Алесь заметил, что бадюли – крупные монстры с длинными волосами и большими грудями – оцепили Паднора и медленно двигались, точно в хороводе.

– Какое обещание? Я уже обещал тебе Папарать-кветку.

– Так я нашел Паднора и привел тебя к нему. Теперь тебе опять необходима помощь, а я возьму с тебя новое обещание.

Алесь увидел на пожухлой траве ветку дерева, крепкую и шишковатую. Поднял ее и направился к Паднору, бросая на ходу:

– Чего ты хочешь?

Влас засеменил следом:

– Мне нужна твоя жизнь!

– Собственной не хватает? – решительно шагал Алесь.

– Ну ты и дурень! Мне нужен твой дом, твой мотоцикл, твой плащ. Хочу утром выходить на твою террасу и пить травяной чай, ужинать с гаевками и их дедом. Я уже набродяжничался по свету. Хочу покоя.

Алесю внезапно стало тошно. Он резко остановился и, оборачиваясь, взмахнул палкой, чтобы ударить Власа по его лысой черепушке, но вовремя одумался:

– Гаевки – мои сестры. Они, по-твоему, безголосые и не могут сами выбирать, где и с кем им жить?

– Это уже мои заботы, – отмахнулся Влас. – Обещаешь или нет?

Алесь сорвался с места и побежал.

Паднор стоял неподвижно и даже не реагировал на бадюль, но его тело не переставало пузыриться. Мыши ползали одна по другой, переплетаясь хвостами, и приглушенно пищали. Костяная корона нежно-персикового цвета с коричневыми пятнами ярко сияла, точно звезда на бархатном отрезке неба.

Бадюли выглядели как неопрятные старухи с выпученными глазами, отвислыми нижними губами и паклями грязных волос. Тела, все в язвах и струпьях, были покрыты лишь кусками ветхой ткани.

Алесь подошел так близко, как только мог, пытаясь не дышать – пахло чем-то гнилым. Он все же решил испытать удачу – юркнуть между бадюлями, которые продолжали нарезать хороводы вокруг Паднора. Однако крепкий кулак одного из монстров так ударил Алеся в живот, что тот перелетел через тротуар и приземлился на траву.

– Я помогу тебе. Просто дай обещание, – где-то позади зазвучал голос Власа.

Алесь зарычал от обиды и беспомощности, перекатился на четвереньки и нащупал палку. Затем поднялся и вновь направился к бадюлям. Изо всей силы замахнулся и шарахнул одну из них по затылку. Палка раскрошилась прямо в ладонях. Взамен он получил насмешливое выражение уродливого лица бадюли и еще один сильный удар.

Алесь, поверженный и отчаявшийся, так и остался лежать на земле, тронутой серебряным инеем. Он так всегда гордился своей могучей фигурой, широкими плечами и твердыми кулаками, а теперь не мог разогнать десяток монстров.

«Нужно подобраться к Паднору. Камень! Отыщу камень и выбью им мозги, если таковые имеются», – рассуждал Алесь, но вдруг мерный и спокойный гул ночного города разрезали визгливые сирены монстрологических машин.

– Откуда они узнали? – Алесь подскочил и накинулся на Власа. – Это ты! Ты все подстроил! Ты позвал этих уродиц, а твои шептуны сообщили в службу. Каким-то образом ты узнал про затею Никиты и обвел меня вокруг пальца.

– Хватит болтать! – Влас поднял ловушку и всучил ее Алесю. – У тебя нет времени. Просто дай обещание, брат!

– Я тебе не брат, мерзавец! Ар-р-р… Ладно, да, обещаю!

– Так бы сразу, – цокнул языком Влас и побежал к бадюлям. – Девочки, расходимся! С минуту на минуту будут гости. Пошли вон, я сказал! Награда будет чуть позже. Вы меня знаете. Живее, живее! Бражник, ну что ты застыл булыжником? Принял решение? Заберешь корону или посадишь Паднора в ловушку? А? Ну, быстрее! А я спешу откланяться. Дальше ты сам. Мне проблемы не нужны. Я найду тебя, как срок придет.

И Влас действительно ушел и бадюль прихватил с собой. Алесь в несколько прыжков преодолел расстояние до Паднора и замешкался. Он понимал, что у него не было времени, но корона так ярко сияла и приковывала взгляд. Она обещала исцеление и вечную жизнь для Никиты. А еще – несла смерть, боль и страдание для других людей. Алесь завыл:

– Почему я должен решать, кому жить, а кому умирать?! Могу ли я подарить смертному вечную жизнь? Разве я бог?

Он сжал в ладонях ловушку. В этот момент Паднор начал двигаться, видимо, намереваясь по лестнице спуститься к набережной. Сирены отчаянно голосили – монстрологи приближались.

Алесь шел следом за Паднором, наблюдая за отверстием, и когда оно расширилось, он обежал монстра, в прыжке схватил головную мышь и забросил ее в ловушку. Все остальные ручейком потекли внутрь металлической коробки. На мгновение блеснула корона, и Алесь почувствовал, как по сердцу точно полоснули ножом. Он поставил ловушку на землю и, захлебываясь слезами, побежал вдоль Свислочи. За спиной раздались резкий визг шин и мужские голоса.

Он блуждал по Минску до самого рассвета, наблюдая, как просыпались трамваи и зажигались окна многоэтажек. Город дышал осенью: опавшими влажными листьями, бензиновыми испарениями вперемешку с рябиновой горчинкой и можжевеловым эфиром.

Алесь не печалился о своем лесном домике. Он построит новый. А сестры-гаевки, конечно, последуют за своим братом. Влас может забрать мотоцикл, плащ и удобный, хоть и продавленный диван, но не заберет саму жизнь.

Когда же все слезы были выплаканы, Алесь побрел на Володарскую улицу к человеку, жить которому оставалось совсем немного. Он знал, что будет держать Никиту за руку до его последнего вздоха, виновато заглядывая в родные глаза, но внутренне осознавая, что все же принял правильное решение.

Странная выдалась в этом году осень. Странная, но очень красивая.

Ануша Захаревич

Антиквариат с душой

Первые лучи солнца заглянули в огромные окна галереи живописи и антиквариата «Раритетъ» на пересечении улиц Революционной и Комсомольской в самом центре Минска. Изображенные на холстах разных размеров люди сонно потягивались и делали утренние упражнения. Совсем скоро им на целый день придется принять позу, которую придумал для них художник. Статуэтки, часы, предметы мебели поскрипывали, приветствуя солнечных зайчиков.

Замок входной двери щелкнул ровно четыре раза. Марьяна Викторовна, владелица магазина, принесла с собой утреннюю свежесть просыпающегося города.

– Доброе утро, дедушки и бабушки! – ласково сказала Марьяна, осматривая жителей галереи.

Со всех сторон послышался неразборчивый шепот, скрип и перезвон – экспонаты «Раритета» радостно приветствовали хозяйку. О том, что ей досталась в наследство не простая, а волшебная галерея, Марьяна Викторовна знала давно. Бабушка рассказала ей семейную тайну, когда девочке было около пяти лет. Возможно, кто-то непосвященный назвал бы их городскими ведьмами, но на самом деле род Марьяны обладал уникальным даром – магией желаний.

Именно бабушка научила внучку слышать и видеть каждый экспонат галереи. Магия желаний заключалась в том, что каждая картина, каждая статуэтка, стул или книга сами выбирали своего будущего хозяина. Человек мог до конца не осознавать, зачем заглянул в необычный магазин, гуляя по аккуратным улочкам города. Но стоило ему зайти, и Марьяна уже слышала, как звала ее та или иная вещица, подмигивала девушка с картины или шелестели странички старинной книги. Владелица галереи беседовала с посетителем, постепенно подводя его к нужному предмету. Совершая покупку, люди светились особенной внутренней магией – магией исполнившегося желания.

Если вы думаете, что в такие места заглядывают только светские дамы в изысканных нарядах или мужчины в дорогих костюмах, то это далеко не так.

Бывают здесь люди разного достатка и возраста, но еще ни разу никто не ушел без покупки.

Волшебные жители галереи бережно хранили свои истории, иногда приоткрывая завесу прошлого и рассказывая о себе хозяйке чудесной коллекции.

Например, на днях Марьяна Викторовна услышала старенький французский медальон конца восемнадцатого века с золотой цветочной росписью и портретом кудрявой девушки. Вещица поступила в галерею совсем недавно и пока еще не была выставлена среди других экспонатов. Это было похоже на шепот или легкий шелест листьев на ветру: «Как он меня любил, если бы вы знали! Целовал мне руки на свиданиях, дарил цветы и смотрел нежно-нежно. А потом уехал на войну…»

Колокольчик над дверями мелодично запел, говоря о том, что пришел очередной посетитель.

– Добрый день, – неуверенно произнес худощавый высокий парень в квадратных очках.

– Добрый день! Чем могу вам помочь? – улыбнулась Марьяна Викторовна, уже улавливая только для нее слышимый скрип огромных напольных часов начала прошлого века.

«Вау! Неожиданный выбор!» – про себя улыбнулась хозяйка.

Традиционно беседуя с покупателем, Марьяна не заметила, как в галерее появился еще один посетитель. Маленький красный рюкзак, взъерошенные волосы и зеленый спортивный браслет – вот что первым делом бросилось в глаза. Мальчику было не более десяти лет. Но не возраст посетителя смутил Марьяну Викторовну и даже не то, что мальчик подходил к экспонатам и внимательно их рассматривал.

Больше всего хозяйку галереи поразило то, что она совершенно не слышала голоса предмета, который нужен именно ему.

«Этого не может быть! Магия магазина еще никогда не давала осечек!» – подумала Марьяна, но разобраться с загадочным посетителем так и не успела. Он исчез, пока она занималась оформлением напольных часов для парня в квадратных очках.

Остаток дня прошел без клиентов. Экспонаты перешептывались, но хозяйка волшебной галереи к ним не прислушивалась. У нее из головы не выходил мальчик с красным рюкзаком, который не разбудил магию желаний. Что случилось? Магия рода ослабла? А что, если она и вовсе исчезнет? От этой мысли побежали мурашки по спине. Расставание с родовой магией было бы похоже на потерю кусочка ее души.