Текст книги "История Индонезии. Часть 1"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

В результате присоединения Минангкабау центр Мелаю окончательно переместился в верховья реки Батанг, что привело к усилению собственной сельскохозяйственной базы государства и сравнительному ослаблению роли внешней торговли. Адитьяварман провозгласил себя «господином Золотой Земли» (Суматры) и принял императорский титул махараджадхираджи, формально равнявший его с яванским государем. Примечательно, что в его надписях не находит свидетельств признание зависимости от Маджапахита, хотя трудно отрицать, что двор Мелаю по-прежнему был тесно связан с яванским двором.

Религиозно-культовое обоснование власти Адитьявармана обеспечивалось традиционно практиковавшейся в Мелаю системой религиозного учения и ритуалов калачакры. Большую роль в этом играл пример яванского государства. Поклонение монарху-деспоту в облике свирепого божества Бхайравы, требовавшего особых экстатических ритуалов и даже человеческих жертвоприношений, сочеталось с культом всемогущего и доброго бодхистатвы Локешвары, со строительством буддийских монастырей-вцхар. Как и в Сингасари и Маджапахите, здесь возводились десятки монументальных святилищ культа короля-бога. Влияние индуистско-буддийских норм здесь еще более, чем на Яве, было опосредовано местными традициями.

В 1375 г. Адитьяварман отправил в Китай собственных послов с данью. Судя по эпиграфике, он правил до 1375—1378 гг. После него престол Мелаю занял его сын Анангаварман (точные даты его правления не известны). По-видимому, в 70-х гг. XIV в. в Мелаю еще оставалась старая династия. Но китайские хроники фиксируют по соседству с Мелаю другое княжество —Палембанг, где правил свой махараджа. И позднее сведения о Мелаю как об отдельном государстве исчезают. Считается, что Мелаю распалось, его западные районы вошли в состав княжества Минангкабау, а восточные стали объектом притязаний яванцев, китайских пиратов и Сиама.

ГОСУДАРСТВО МАДЖАПАХИТ В ЭПОХУ ЕГО РАСЦВЕТА

Черты государственно-политического устройства и административно-территориальную систему Маджапахита в эпоху его расцвета (середина – 80-е гг. XIV в.) можно представить по «Нагаракертагаме», «Параратону», эпиграфическим данным.

Идеологическим и политическим принципом яванского государства являлась деспотическая власть монарха, обожествленного махараджа (бхатары, прабхудевы). Он – «Господин Вилватикты (Маджапахита)», «рату Нусантары», «рату всех рату яванской земли». Культ династических предков служил поддержанию священного статуса монарха и его семьи. В распоряжении этой группы были высшие сановные должности и кормления в главных провинциях и округах. Хотя монарх по своему традиционному статусу возвышался над всей административной и социальной системой государства и считался хозяином всей земли и жизни любого из подданных, на практике его власть над людскими и природными ресурсами была частью монополии господствующего класса, осуществлявшего эксплуатацию феодального типа. В годы правления Трибхуваны и ее сына Раджасанагары (Хаям Вурука), то есть в 30-е – 80-е гг. XIV столетия, происходила концентрация власти и высших владельческих прав на основные яванские территории Маджапахита в руках семьи династии Раджасы и усиление крупных нечиновных феодалов из этой среды. При наличии широчайших прерогатив исполнительной власти у первого министра, патиха Маджапахита (особенно при Гаджа Маде в 1334—1364 гг.) и разветвленного центрального и провинциального чиновничьего аппарата родственники и свойственники монарха с титулом прабху правили как натхи (покровители) ключевых областей и наделялись священным статусом. Натхи, однако, обязаны были значительную часть времени жить в столице, и в областях, ими «покровительствуемых», большую роль играли государственные чиновники, верховные управляющие – патихи. В то же время натхи, как правило, имели кормления не там, где осуществляли свои прерогативы в качестве «покровителей», и до определенного времени это препятствовало сепаратистским устремлениям.

Организация высшей власти в Маджапахите имела особенности, отражавшие сильное влияние монархического клана на осуществление важнейших вопросов государственной политики, с одной стороны, и большое значение государственно-бюрократической системы, с другой. При монархе действовал своего рода высший государственный совет, куда входили члены его семьи, наиболее влиятельные прабху. Это был так называемый Совет семи прабху (называвшийся также и Совет семи раджей, семи натхов и т. п.). Очевидно, формирование этого Совета семи прабху зависело от монарха. Непременно с его участием решались важнейшие общегосударственные дела: например, вопрос об отношениях с сунданским королевством, о постройке чанди для погребального культа Кертанагары, о назначении высших чиновников на место покойного Гаджа Мады и т. д.

Приказы монарха должны были передаваться через особых доверенных министров, трех лиц, составляющих тройку титулов (ракриан санг мантри катрини). Это была почетная придворная должность.

Центральный административный аппарат и высшая исполнительная власть были представлены пятеркой государственных сановников (санг панча ри Вилватикта), которые от имени монарха и осуществляли общие и специальные функции при дворе и в масштабах всей страны. Во главе этого высшего органа стояло лицо, которое условно можно назвать и первым министром и канцлером (йпатих амангку буми, или мапатих, или патих Маджапахита). Мапатих должен был замещать монарха во всех светских делах, он был управляющим всеми государственными землями, осуществлял власть в столице. Мапатих должен был быть в курсе практически всех общегосударственных событий и дел, обладать знанием различных религий, языков, наук, быть осведомленным о настроении народа. Он был облечен властью самостоятельно творить суд и расправу над подданными. Размеры его имущества практически не ограничивались. При Гаджа Маде фактически масштабы власти мапатиха расширились до таких пределов, при которых мапатих стал вторым лицом в государстве после самого монарха и имел возможность решающим образом влиять на разработку и осуществление внешнеполитической программы, на развитие системы управления, судебной и налоговой системы, свода законов.

Вслед за мапатихом источники называют демунга – лицо, осуществляющее организацию декорума, которым окружена жизнь прабху в столице, руководящее организацией отдыха и развлечений монарха, придворной литературой и театром. Таким образом, демунг Маджапахита выполнял функции и своего рода мажордома двора, и «министра культуры». В его распоряжении был большой штат слуг. В провинциях имелись также демунги с аналогичными функциями, отвечавшие за великолепие и довольство прабху за пределами столичной области.

Третья высшая государственная должность – канурухан. Канурухан был ответствен за организацию официальной жизни двора, церемоний и ритуализированных сторон жизни монарха, включая порядок осуществления дипломатических контактов, торжественные выезды монарха и т. п. Естественно, что в государстве с сильно выраженными чертами древневосточной деспотии эта функция управления и контроля, обеспечивающая сакрально-знаковую, церемониальную форму проявления власти, считалась одной из важнейших.

Следующий в пятерке высших государственных должностей – рангга, начальник гвардии и личный телохранитель государя, всегда находящийся с ним в походах, один из приближенных к монарху советников.

Пятая должность – туменгунг. По существу это один из наиболее полномочных чиновников, защищавших интересы прабху. Его функции сходны с функциями главнокомандующего, и военного министра. Туменгунг руководит подготовкой военных кампаний и их осуществлением, подавляет внутренние выступления против режима. Туменгунгом назначается опытный, военачальник. В его функции входит и общее руководство наблюдением, за порядком в общественных местах (включая рынки). Кадровая армия, формированиями которой распоряжался, от имени монарха туменгунг, состояла из находившихся на жаловании солдат.

Обеспечение внутреннего порядка в центре и в провинциях было возложено в основном на полицейских чиновников, не входивших в состав пятерки высшего эшелона управления (санг панча ри Вилватикта), но также относившихся к числу лиц с обширными функциями и высоким статусом. Это пангаласаны. В столичной области пангаласан руководит подразделениями стражей порядка (танда), которые расквартированы в определенных районах и следят за обстановкой в городе и окрестностях.

Важно отметить, что высокая степень бюрократизации государственных порядков в Маджапахите делала необходимой многоступенчатую централизованную систему контроля. Поэтому очень важную роль играла фигура адхьякши – смотрителя порядка, государственного контролера и судьи. В этом деле широкими функциями наделялось духовенство, тесно связанное с государством, с административным аппаратом. Два лица ведали делами шиваитской и буддийской церкви в масштабах страны и осуществляли надзор за определенными категориями земельных владений: это соответственно дхармадхьякша ринг кашеван и дхармадхьякша ринг касогатан, наделявшиеся высоким духовным титулом арья. Хотя дхармадхьякша не имели таких определенных прерогатив широкой исполнительной власти, как, например, туменгунг или канурухан, они пользовались информацией, доставлявшейся большим числом религиозных и светских чиновников разного уровня, были приближены к делам двора и принимали участие в разработке общеполитических важных вопросов. Они также входили в состав верховной судебной инстанции, существовавшей при монархе в столице.

Двум дхармадхьякша подчинялась группа «семи судей» (сайта упапати), в которой выделялись «судьи», занимавшиеся делами, связанными с шиваитской и буддийской общинами. Дхармадхьякша и упапати, таким образом, представляли верховный орган управления и контроля, при ведущей контрольной и судебной функциях. При этом в их ведении были дела не только двух ведущих официальных религиозных направлений, но и, как можно полагать, других (аскеты-риши, вишнуиты и т. д.).

Вообще надо особо отметить переплетение светских и духовных функций, власти духовенства и светского чиновничества в Маджапахите, но при подчинении деятельности высшего клира интересам централизованного государства, идее сакральности власти обожествленного правителя и его предков. Высшее и среднее духовенство выполняло всевозможные чисто светские задачи политического, контрольно-ревизионного и фискального характера (чаще на светской службе были индуисты). В то же время в надзоре за землями индуистского и буддийского духовенства принимали участие светские государственные чины.

Центральный аппарат управления в своем среднем звене был представлен большим количеством министров – мантри, которые занимались конкретными делами управления, хотя и не имели столь постоянных функций, как современные главы ведомств. Среди министров выделялись «старшие министры» (вредхамантри) и «младшие министры» (ювамантри), все они, как и вышеперечисленные сановники центрального аппарата, входили в состав сановников так называемого Внутреннего круга и как таковые были непосредственно связаны с двором, являлись крупными феодалами. В столичном чиновном аппарате был также обширный штат функционеров налоговой службы: не менее нескольких сот чиновников среднего и низшего звена.

Система провинциального управления была достаточно сложной и неоднозначной: она охватывала три категории областей, где была маджапахитская администрация. Это центральные области государства в бассейне Брантаса, периферийные на Центральной и Восточной Яве и административные территории вне Явы. Провинциальный бюрократический аппарат во многом копировал модель центра. В восточнояванских областях, например, кроме натха-«покровителя», который олицетворял сакрализованную власть монархического клана, между верховной властью и общиной располагался многоступенчатый аппарат. Он включал патиха, возглавлявшего фактическое управление областью и подотчетного формально двору, но достаточно самостоятельного. Патих, как и натхи, должен был подолгу пребывать в столице (таким способом монархическая власть пыталась предотвратить сепаратистские тенденции). Местный дхьякша осуществлял контроль. Были упапати, следившие за сбором налогов. Пангаласан возглавлял местные силы порядка и осуществлял надзор за внутренней безопасностью.

Общинные земли контролировались специальными чиновниками, которые подчинялись управляющими делами общин на уровне области. Сборщики налогов и чиновники, следившие за границами общин, были непосредственно связаны с низовым аграрно-территориальным звеном, общиной. Во главе общинной, администрации стоял буют – староста общины, а сама община имела свою традиционную внутреннюю организацию и элементы самоуправления.

Группы общин составляли территориальные объединения, возглавлявшиеся куву (акуву). Формирование более высокого порядка – район – возглавлялся аадана, затем шел округ – джуру. Те области, на которые не распространялась власть «протекторов» из монархического клана, управлялись губернаторами (адипати). Это были, например, ряд областей северояванского побережья и часть Мадуры.

В результате большой военно-политической программы, разработанной и реализованной по инициативе Гаджа Мады, Маджапахит имел зависимые территории не только на индонезийских островах, но и на Малаккском полуострове. В «Нагаракертагаме» перечислено около сотни стран, плативших дань Маджапахиту. Несмотря на очевидную возможность преувеличения и подтасовки данных о географических масштабах маджапахитского господства, на эфемерность вассалитета ряда областей, не приходится сомневаться в том, что к моменту кончины Гаджа Мады в 1364 г. Маджапахит был одним из крупнейших государств Юго-Восточной Азии. С помощью флота и экспедиционных сил яванское государство в течение нескольких десятилетий поддерживало имперскую систему связей в Западной и Восточной Нусантаре и Малайе. По «Нагаракертагаме» и некоторым другим источникам в сферу влияния Маджапахита входили значительные районы Восточной и Южной Суматры, ряд прибрежных областей Северной и Западной Суматры, многие полуостровные территории от Лангкасуки до Тумасика (Сингапур), прибрежные владения на Южном и Восточном Калимантане, острова к востоку от Явы, Южный Сулавеси и некоторые из Молуккских островов (см. карту на левом форзаце).

Область раздач имущественных прав в это время – нижний Брантас прежде всего; это последний земельный резерв империи. Пока он существовал и использовался, государство было еще крепко и его контроль за земельными операциями сохранялся, что выражалось в маневрировании налогами, требовании подтверждений пожалований и др.

Отмеченное выше усиление позиций средних феодальных слоев в XIV—XV вв. не означало усиления экономических позиций государства, прав монарха на землю. Земли становилось все меньше, и монархи Маджапахита все шире прибегали не к раздачам земель, а к юридическому оформлению самостоятельно возникающих владений, что само по себе свидетельствовало о неконтролируемых государством процессах концентрации земель; а это в свою очередь не могло не ослаблять механизм верховной собственности на землю. Давалась не земля, а документ на «владение» на льготных основаниях как-то приобретенной землей. Причем льготы эти становились все шире; все чаще даровалось полное исключение из сферы обложения, то есть из сферы публичноправовых отношений. Это уменьшало сумму будущих поступлений, но позволяло сейчас предоставить служащим государства значительные компенсации за их услуги (нечто вроде займа). При массовости таких операций это подрывало экономическую мощь государства, сужало сферу эксплуатации через налоговый аппарат. Политический, военный и культурный расцвет происходили на непрерывно слабеющей экономической базе.

К XV в. заметное ослабление общинной организации, где часть верхушки уже вошла в состав господствующего класса, и столь же заметный упадок крупного светского и духовного землевладения, естественно, сопровождались уменьшением объективной потребности в детализированном контроле за земельным имуществом и правами со стороны государства. Все более ощущалась и нехватка земель уже на Восточной Яве, возможно, и послужившая одной из причин военной экспансии Маджапахита: все шире распространяется подношение движимости, расцветшее в конце империи.

С начала XIV в. ведущей фигурой в аграрных документах Маджапахита становятся наряду с общинами в целом и общинной верхушкой светские средние феодальные землевладельцы. Основным дарителем земель и прав на них в империи, как и в предшествующие несколько веков (с конца X в.), были монархи. Основными получателями грамот о «владении» в империи стали средние и мелкие, в основном – служилые светские феодальные владельцы, в отличие от времен Кедири и Сингасари, когда среди «владеющих» землей в основном упоминались мелкие феодалы из деревенской верхушки. У этих служилых имперских слоев в XIV в. появляются только им присущие права; они чаще, чем общины, получают теперь и иммунитеты; последнее касается и владений духовенства (представленных в основном дхармами), формы которых все более сближаются с формами владения светских феодалов.

Среди светских феодалов широко был представлен панджи, он мог быть воином или главой корпорации перевозчиков в крупном порту и т. п., то есть находиться на военной или гражданской службе. Теперь упоминаются не только его личные земельные владения, но и земли его самасанак (большой семьи, клана); самасанак мог владеть землями несколько веков (тем самым землевладений панджи может быть древнее времени появления термина в документах). Владение панджи могло состоять из нескольких савахов в разных местах. Это – наследуемые земли с правом заклада или даже фактической продажи. Общинная администрация не обладала никакими правами в отношении такого владения; наличие внутри деревенских земель такого частного владения, экономически не подчиненного общине, – признак ее существенного ослабления.

В Маджапахите более широкими становятся иммунитетные права. Соответствующий документ защищал владельца прежде всего от деревенских чинов – буютов. Появляются особо привилегированные владения с близким к собственности правом «закрытой двери», которых никто не должен касаться без санкции монарха; покушения на них приравнивались к покушению на домениальные земли монарха. Документ на владение хранился у владельца, община в нем вообще не упоминалась. Падает детализация описания даримого, да и обязательств получателя; публично-правовые отношения отступают. Владелец подобного документа уже мало зависел от государства в обычное время, но его опора в конфликтах с общиной при насаждении подобных владений – монарх.

Нехватка земель ограничивала экономические возможности верхушки духовенства, возможно, влияя и на положение духовенства в обществе в целом, и на духовную жизнь яванцев. Схожие процессы мы видим и в других странах ЮВА в эти века, когда здесь все более распространялись религиозные направления, не требовавшие больших земельных имуществ и не нуждавшиеся в тесной связи духовенства и государства. Отмечены периодические покушения на земли духовенства, хотя и не очень энергичные. Однако духовенство по-прежнему продолжало получать земли и иммунитеты для имеющихся земель, а также дарить землю.

Эволюционирует и землевладение знати. Вельможа-дьях за заслуги мог получить несколько общин; образовавшиеся доходы частично шли потомственно семье получателя-дьяха, частично – членам этих общин; это – не владение панджи, а более архаическое, учитывающее интересы общин. Дьях получал по большому участку наследственной земли на вечные времена, но отнятие земли у общины компенсировалось снижением налогов с остальных земель. Крестьянам это не нравилось, они, как пишут в документах, «мешали». Наличие частных наследственных полей лиц извне не было «обычаем» общин, это только еще «должно стать их обычаем».

Некоторые крупные владельцы, например «владелец замка» (акуву), могли и сами захватывать земли даже в это мирное время, отрезая большие участки у общин, даже привилегированных Но сами общины целиком и в этом случае не захватывались.

Сохранялись и крупные уделы, возникшие в Сингасари, росли имущественные права местных властей в ущерб центральной власти.

Чиновникам же давали участки необработанных земель для превращения в поля; порой их давали по месту службы, а не на родине, тем не менее они становились наследственным частным полем.

На окраинах империи сохранялись и старые нормы: за военные заслуги права симы давались общине и ее чинам вместе.

Примечательно, что в документах растет число упоминаний неземледельческих доходов, в частности налогов с населения небольших городов на новых землях империи (Билулук в среднем течении р. Соло).