Текст книги "Сердце воина (СИ)"

Автор книги: Аврора Майер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 49. Кошмар, который стал явью

Алекса

Я пришла в себя и, ещё не открыв глаза, почувствовала сильную слабость во всём теле, меня будто переехал поезд на полной скорости. Показалось, я очень долго спала. Открыла глаза и вместо ожидаемого ослепительного белого цвета и света увидела тёмный нависающий потолок. Мгновенно сердцебиение усилилось, а паника затмила весь здравый смысл. Первое, что сделала, потрогала свой живот. Его не было. Может, это жуткий кошмар после анестезии, из которой я ещё не выбралась? Схватила первый попавшийся предмет, который лежал рядом на столе, это оказалась увесистая длинная палка, и со всей силы ударила им по своей ноге. Женщина, которая, оказывается, сидела всё это время рядом, гневно выхватила жердь и заругалась на неизвестном мне языке. К ноющей боли по всему телу добавилась глухая боль в ноге. В следующий миг все самые мои страшные подозрения подтвердились. Я закричала истошным криком. Всё больше просыпалась и осознавала своё положение. Ощущала, как ломило всё тело, пошевелиться толком не могла. Мои руки забрались под одеяло и несмело принялись ощупывать живот: о беременности напоминал только лишь рубец в форме полумесяца. Я откинула покрывало и принялась себя рассматривать. В глаза сразу бросилась сильная худоба, шов уже хорошо зажил. Хоть он и был ярко-красным, появился не вчера и не позавчера. А когда? Я вообще ничего не помнила после того момента, как заснула в вертолёте. Бросило в жар. Сколько времени прошло? Хотелось вскочить и бежать, но я была абсолютно бессильна. И единственное, на что меня хватило, это вцепиться в руку женщины, сидящей рядом, и трясти её в надежде на то, что она мне даст ответы на мои вопросы.

– Где мой ребёнок? Он жив? Что со мной?

Мой голос был слаб, и в то время, как думала, что кричу, я еле шептала. Она сидела с равнодушным брезгливым видом и даже не собиралась вникнуть в мою проблему, только лишь грубо оттолкнула и отсела подальше.

Сил оставалось мало, и очень скоро пришлось успокоиться. В душе были паника и жуткий страх, пронизывающий насквозь. Я хорошо запомнила это чувство, ещё когда в первый раз оказалась здесь. Это холодная безнадёжность, будто, попав сюда, вернуться уже невозможно. Так и было. В голове пульсировала только одна мысль: где мой ребёнок? Последние восемь месяцев он находился со мной, мы делили всё на двоих, а теперь чувствовала, что из меня вырвали кусок. Мне наплевать, что я еле живая, готова ползти куда угодно, чтобы хоть увидеть его одним глазком. Что от меня хотят? Для чего я им? Точно не смерти, иначе меня уже давно не было бы в живых. И это не самый плохой вариант.

***

Я была заключена в эти четыре стены. Пленница. Никого, кроме сиделки, которая не обмолвилась со мной и словом, только грубые ругательства. Я не раз, набравшись сил, всё же решалась сбежать, но, сделав пару шагов, падала, и ей приходилось меня тащить обратно. Чувствовала, она ненавидела меня каждой клеточкой. Очень медленно я шла на поправку, мой организм протестовал и отказывался жить непонятно для чего. Спала, сколько могла, потому что как только приходила в себя, мысли о ребёнке, отце, Григориане вводили в полное уныние. От этого можно было сойти с ума. Всё заканчивалось молчаливой истерикой, хотелось рвать на себе волосы от беспомощности. Понимала, что только сама всему виной. Поступила бы по-другому, если знала, к чему это приведёт? Скорее всего, нет. Я совершила ужасную ошибку, которая стоила всем моим близким жизни. Как можно жить после такого?

Адамаск

Я ждал слишком долго и уже забыл о непутёвом друге. И тут вдруг весточка от наблюдателя. Беглянка засветилась, и больше у неё не было шансов. Двух неудачников я оставил на Земле, им же так хотелось туда отправиться. А девушку привезли сюда. Она была еле жива, чудом спасли. Мёртвой от неё мало толку, я хочу мстить, а трупы в этом плохие помощники. Алекса была очень слаба. Чуть не прикончил этих идиотов, которые так безалаберно отнеслись к транспортировке «ценного груза». Хотелось, чтобы она побыстрее пришла в норму, но доктор сказал, что чудо будет, если выживет.

Григориан не подвёл и сразу же примчался за ней. Хотя нет, не сразу, пару дней он всё же думал. Но, видно, ничего лучшего ему в голову так и не пришло. С мозгами у него всегда было плохо.

Интересно, на что он надеялся? На чудо? Как всегда, следовал своим инстинктам. У меня для него сюрприз. И очень надеюсь, что дама его сердца выживет, иначе веселье не состоится.

Давно затянувшаяся рана вновь закровила. Это было так давно, кажется, целую вечность, в прошлой жизни. Прошло восемь лет, а может, и больше. Невольно окинув себя взглядом в зеркале, вижу: я постарел. Но Григориан абсолютно такой же. Как удавалось этому безродному всегда быть впереди? У меня есть всё, у него – ничего, но так получается, он имеет то, чем мне не дано обладать. Он всегда был свободен от обязательств, теперь моложе и, кажется, познал любовь. А у меня есть всё, но мне не вернуть своих лет, и я никогда не буду свободен, за моими плечами слишком много всего стоит. А любовь? Любую привязанность считаю слабостью, которая неумолимо ведёт к разочарованию рано или поздно. Так что это, конечно, не объект моей зависти.

И вновь вихрем понеслись эти неприятные воспоминания. Наверное, в жизни ничего ужаснее не испытывал. Долго не мог поверить своим догадкам. Когда прекратились жизни моих воинов, которых отправил, всё стало на свои места. Хотел сразу послать чуть ли не армию сгоряча и не оставить даже пустого места. Но отец меня вовремя остановил, за что ему благодарен.

– Это не проблема первой важности. Сейчас нужно удержать трон. А погоня за предателями потерпит. Им никуда не деться! Рано или поздно они совершат ошибку. А пока пусть смертники насладятся жизнью перед казнью.

Он был прав, вряд ли в тот момент я помелочился. Всегда обстоятельно подхожу к решению вопросов. А проблему бы свою не решил. И мог бы остаться в итоге ни с чем.

Надеюсь, этот год Григориан прожил счастливо и не пожалел раньше времени о своём поступке. А то будет даже как – то обидно, если он сам признает свою ошибку.

Пока паршивец отдыхал, мне пришлось провести жесткие репрессии с казнями представителей комитета и всё перекроить по-новому. На это ушло немало времени. Было много невинных смертей и негуманных решений, хотя, видит создатель, я хотел всё решить по-другому, но не получилось… Ни много ни мало – года четыре ушло, чтобы урегулировать все вопросы и заставить себя воспринимать серьёзно. Делиться тем, что имею, я ни с кем не собирался. И теперь безапелляционно всё, чем владел, должно было переходить к моим наследникам, без всяких подтверждений и маразматических ритуалов. Проделанной работой доволен. Наследников уже предостаточно. Я не стал мелочиться и обеспечил стопроцентное продолжение своего рода на случай неожиданных гибелей.

Глава 50. Ритуал

Адамаск

Пошёл уже второй месяц, и теперь я сомневался, что Григориан дотянет до кульминации. Однако облегчать его страдания я не собирался. Зачем же сбавлять обороты?

Вошёл в комнату пленницы. Она тихо сидела на стуле. В ней не было жизни, и выглядела так себе. Но ничего, пойдёт, жених тоже не в форме, они друг друга стоят. Увидев меня, она сразу узнала и встала, направившись в мою сторону.

Молчала, но будто что-то её мучило и она хотела спросить. Глаза пытались поймать мой взгляд и, возможно, в нём разглядеть мои намерения.

Да, Алекса уже не та. Помню, как был поражён её необычной красотой в первый раз. Сейчас это тень. Но ждать, пока она опять расцветёт, времени нет.

– Я могу задать вопрос?

Не найдя никакой поддержки в моих глазах, всё же осмелилась и спросила она.

– Задавай.

– Мой ребёнок… Он жив?

– Какой ребёнок?

– Я была беременна, когда меня схватили?

Это был то ли вопрос, то ли утверждение, кажется, она сама толком не знала.

– Не было никакого ребёнка.

Она стала резко расстёгивать платье. Меня это немного удивило. Оголив живот указала на розовый шрам.

– Не надо делать из меня дуру. Где мой ребёнок?

Её наглость раздражала. Взял её худой подбородок в руку. И ещё раз обратил внимание, что на лице остались только огромные глаза, в которых плескалось море страданий. Это вызывало в душе удовлетворение.

– Ты совсем не в том положении, чтобы разговаривать со мной в таком тоне. И уж тем более я ничего не собираюсь объяснять.

Твоё место среди девок из гарема. И даже не для меня… Будешь ублажать гостей… Всех, кто попросит.

Ну, и ты не глупая, должна понимать, что тебе в жизни отсюда не выбраться.

Не мог не улыбнуться, чувство триумфа меня переполняло. Стоял и наблюдал, как она переваривает эту информацию. Надеюсь, мой землянский язык достаточно хорош и она всё поняла верно.

– Григориан за мной обязательно придёт! – почти закричала она, стараясь убедить не столько меня, сколько себя.

– Кстати! Он уже пришёл. Ты не ошиблась. И тем лучше для всех нас! И даже скажу более того, скоро вы увидитесь. К сожалению, тет-а-тет я вам не обещаю, но вечеринку на троих обязательно устроим.

Был очень доволен разговором и замешательством Алексы и тем, что наконец справедливость восторжествовала, все на своих местах!

Напоследок ещё раз оценивающе окинул взглядом бывшую красавицу. Конечно, худовата, но что-то экзотическое в ней есть. С удовлетворением отметил, что она будет не лишней в моей коллекции, причём ещё и с хорошей родословной.

Алекса

Я каждый день молила Бога, о том, чтобы пришёл Адамаск и выдал хоть какую-нибудь информацию. И вот, это свершилось. Я уже и не надеялась, поэтому когда в очередной раз открылись двери, не обратила внимание.

Он был груб и пренебрежителен, показывая всё своё презрение ко мне. У нас состоялась далеко не дружеская беседа. Но сейчас сердце бешено стучало и разум затмевала только одна новость – Григориан где-то рядом. Адамаск вышел, а я стояла и чуть ли не ликовала от счастья. Мы скоро увидимся.

Только спустя какое-то время в моей памяти начали всплывать остальные фразы разговора, и вот они не радовали.

На сердце опять опустилась горечь безнадёжности. Нам отсюда и вправду не выбраться и никогда уже не быть вместе.

За ночь не сомкнула глаз и очень ждала встречи. Может, ему что-то известно о нашем ребёнке. Я всё надеялась… и отказывалась принимать самый ужасный вариант.

Была измотана ожиданием, сидела и прислушивалась к каждому шороху. После полудня, когда стало совсем темно, за мной пришли. И мы вместе с сопровождающим отправились по многочисленным коридорам. Запомнить дорогу было невозможно, слишком запутанно и однотипно. Вошли в просторную комнату с высокими потолками. Сразу принялась искать Григориана. Пока здесь никого не было. Обстановка странновата. Каменные стены, непонятные предметы и очень слабое освещение. Жутко неприятное место, пронизанное холодом и мраком. Выбивались яркими пятнами стол и стул, оббитые голубым бархатом. Эти предметы никак не вписывались в обстановку, и казалось, что им здесь совсем не место.

Через какое-то время пришёл Адамаск с одним из своих охранников. Он торопливо давал инструкции человеку, сопровождая их активной жестикуляцией рук. Его взгляд скользил мимо меня и будто не замечал. Словно меня привели сюда по ошибке.

Пока я пыталась представить, что же будет происходить дальше, его человек взял меня за руки и подвёл к стене. Он ловко связал их в районе запястья и зацепил за кольцо, я оказалась в невесомости. Так же быстро он связал мои ноги. Окинул холодным взглядом и ушёл. Стало по-настоящему страшно. Сердце выпрыгивало из груди в предчувствии чего-то ужасного. Трясло от холода, паники и неизвестности.

Ожидание было недолгим. Вошёл Адамаск. Теперь он смотрел прямо на меня и расплывался в удовлетворённой улыбке.

– О! Отлично смотришься. И освещение очень удачно скрывает твои синяки под глазами. Да ты просто светишься от счастья! Сейчас добавлю пару штрихов.

Он подошёл. Разорвал моё платье в районе груди, максимально её оголив, и, не стесняясь, меня рассматривал.

– Убери от меня руки!

– А то что? – он громко засмеялся. – Ну подумай, что ты сможешь сделать?

Я молчала, сказать было нечего, во мне кипела слепая злость. Если бы у меня была возможность, убила бы его без малейшего сожаления. Но я всего лишь беспомощная пленница в руках этого ублюдка.

– Ну, наконец, уяснила, а то я уже начал сомневаться в твоих умственных способностях.

Он залез под юбку и похлопал по оголённой попе.

– Готовься, милая, и не подведи, должно быть всё красиво и естественно.

Кровь прилила к лицу, и я с ужасом думала, что сейчас будет. Мысли путались, и способность здраво рассуждать терялась. Я словно в фильме, и то, что происходит, не может быть со мной. Время остановилось, и каждая минута тянулась мучительно долго.

Открылась дверь, завели человека. Он был весь в крови, синяках и еле передвигался.

– Ну вот, все собрались.

– Алекса, прости, Григориан немного не в форме, но ты слишком долго выздоравливала, сама виновата.

Его посадили на стул, а он, кажется, даже был не в сознании. Адамаск недовольно покачал головой, увидев такое зрелище, и отдал приказ. Принесли воды, вылили на Григориана. Я забыла о своём дискомфорте и даже, кажется, забыла, как дышать. Всё моё внимание было сосредоточено на Григориане, я пыталась уловить малейшее его движение. По телу растекалось холодное предчувствие неизбежного. Слишком тонкая грань между жизнью и смертью была для него. Неужели всё? Нет никакой надежды?

Он приподнял голову, едва открыв глаза.

– Прости, – еле прошептал он. Адамаск зло посмотрел в его сторону, опять отдал какую-то команду помощнику, и тот завязал пленнику рот.

Из глаз слёзы лились ручьями. Пыталась вырваться: как могла, дёргала руками и ногами, но всё было бесполезно. Я очень хотела подойти и хотя бы прикоснуться к нему, почувствовать тепло родного человека.

– Я люблю тебя. И буду всегда любить, что бы ни случилось.

– Ну посмотрите на эту сладкую парочку.

Он захлопал в ладоши.

– Вы рано начали. Любовь, говоришь? Что это вообще такое? Григориан, неужели ты знаешь, что это?

Ну что в этой девчонке такого, что ты предал друга, который так тебе доверял? Хотя, всё к лучшему, у меня открылись глаза…

Сейчас совершим ритуал, который так и не случился. Лучше поздно, чем никогда.

Он подошёл, провёл пальцем по моей щеке, потом шее и остановился на груди. От холода и страха я вся покрылась мурашками. Следующим резким движением он снял мои руки с крючка, на котором они были закреплены. Наконец можно было их опустить. Но это оказалось лишь временным облегчением. Адамаск с силой дёрнул и лишил меня остатков одежды. Я стояла полностью голая. Ноги были связаны, и идти я не могла. Григориан хотел что-то сказать, изо всех сил пытался разорвать верёвки и вырваться, но, конечно, это было бесполезно.

Адамаск взвалил меня на плечо и пронёс пару метров до стола. Уложил лицом к к крышке. Держал рукой спину, я не имела возможности пошевелиться, другой снимал свои штаны. Зажмурила глаза. Громкие рыдания бурным потоком вырывались у меня, и я не знала, как их сдержать. Провёл рукой по груди, спине, поднял моё лицо и повернул в сторону Григориана, чтобы он меня хорошо видел. Боялась открыть глаза и встретиться с ним взглядом, поэтому так и лежала, крепко сжав веки. Рука на груди, рука на ягодицах, болезненный толчок, ещё. Мысленно считала… Это не может продолжаться вечно. Главное, продержаться ещё немного. Стыд и боль повсюду разъедали меня, сейчас поняла выражение провалиться сквозь землю. Да что говорить, я бы сейчас с удовольствием умерла и ни разу не пожалела об этом.

Надолго его не хватило… Он отшвырнул меня, как ненужную вещь, на пол.

– Мило, но ничего особенного. Я не понимаю тебя. Ты не поверишь, она так возбудилась! Поэтому прости, что так быстро.

В общем, для гарема сгодится, я ей, так уж и быть, дарю жизнь. Ну, а с тобой дело обстоит хуже.

Он подошёл к Григориану, взял нож и ударил в область сердца. У меня вырвался непроизвольный вскрик от ужаса происходящего.

– Не надо! Зачем? Оставь ему жизнь, лучше меня убей! – истошно кричала я сквозь слёзы откуда-то снизу, стараясь как можно громче это сделать, чтобы убедить не убивать. Я, как глупая идиотка, всё ещё надеялась и никак не могла смириться с тем, что это конец. Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию. Казалось, я была готова на всё, только чтобы оставили ему жизнь. Пусть будем и не вместе, но даже одна мысль о том, что он где-то живой, уже может наполнить смыслом моё существование.

Адамаск подошёл и рассматривал меня, как диковинную зверушку.

– Серьёзно? Григориан, ты хочешь, чтобы тебе оставили жизнь?

Он обращался к нему, но не сводил с меня глаз. И кажется, чем больше я страдала, тем больше он получал удовольствия. Я же не отрывала взгляд от Григориана. Он выглядел очень плохо, и мне казалось, вот-вот умрёт. Кровь из раны струилась настойчивым потоком, а глаза были закрыты, голова откинута. Он уже был не с нами.

– Как это романтично, знать, что кто-то ежедневно трахает любовь всей твоей жизни. А ты уже никогда с ней не будешь.

Неплохая идея… Но я всё же откажусь, не люблю менять свои планы.

Григориана вывели. Внутри поднималась паника отчаяния.

– Тебя я убивать не буду, не бойся, я милосерден. Что мне с твоей смерти? А вот насчёт дружка всё же не обещаю. Сильно он меня подвёл. Если так посудить, ты ж ведь совсем и не виновата, что он оказался таким …Можно сказать, соблазнил и украл…

Адамаск вышел. Я так и лежала на холодном полу. Закрыла глаза, и мне не хотелось возвращаться в реальность, я действительно сейчас предпочла бы смерть. Моё сознание отключилось.

Глава 51. Донор

Адамаск

– Пусть умрёт как бродяга без рода и племени. Выброси его тело куда-нибудь на помойку, там ему всегда и было место, – немного всё же повысив голос, произнёс я и сразу пожалел о чрезмерной эмоциональности. Эта сволочь безусловно не стоит этого.

Нарзан был, как всегда, понятлив и не задал лишних вопросов. Тело Григориана, в котором едва ли теплилась жизнь, потащили из комнаты. Окинул его прощальным взглядом. В моей душе нет ни капли жалости к нему и сожаления. Только радость от того, что ещё один должок закрыт и можно к нему не возвращаться. Покопавшись ещё немного в своих эмоциях, я нашёл толику неудовлетворённости. Он недостаточно в сознании, чтобы оценить ситуацию. Уговаривал себя тем, что, когда Григориан попал сюда, его воображение должно было нарисовать всё в красках. И надеюсь, все эти два месяца он прокручивал возможные варианты, достаточно мучаясь при этом.

Алексу тоже хотелось убить. Она всегда мне будет напоминать об этом отродье. В общем, она мне ни к чему, такого добра у меня хватает. Но на сегодня был передоз негатива, и уже хотелось расслабиться, окунуться в море любви и обожания. Пусть пока живёт, лишить её жизни совсем недолго. Сделаю это, как будет подходящее настроение.

***

Сегодня пятидесятый день рождения. Если честно, уже порядком надоели эти однотипные мероприятия, ничего по-настоящему интересного на них не происходит. Подумывал их отменить, но пока позволяю устраивать праздники в свою честь. В конце концов, пусть люди порадуются.

Ко мне буквально вбежал главный врачеватель Захарий. Он толковый, и мы пару раз встречались уже по вопросам моего здоровья, поэтому я его хорошо знаю.

Увидев меня, он оторопел, будто вовсе и не ожидал встретить. Я вопросительно посмотрел на него, подумал, что же заставило его так стремительно ворваться даже без предупреждения. Неужели хочет лично поздравить? Следом вошли два стражника и уже хотели его вернуть. Дал знак, что всё в порядке и они могут уходить. Что за клоуны? Не смогли удержать дохлого докторишку, нужно срочно их заменить и понизить.

Захарий поправил своё платье и поклонился.

– Добрый день, светлейший из правителей. Разрешите к вам обратиться?

Кивнул в знак согласия.

– Я по поводу одной из ваших девушек из гарема, – затараторил он, словно у него было очень мало времени. – Она в крайне плохом состоянии. И если честно, то ей проще дать умереть, чем вылечить.

Он нёс какую-то чушь, совсем не праздничную, и мне не хотелось его слушать. Я-то думал, он прибежал лично меня поздравить. Не то чтобы я нуждался в этом, но мой день рождения должен быть общенародным праздником. А тут… Одной меньше, одной больше, мне было по сути всё равно.

– Но есть причины, которые не дают мне совершить опрометчивого поступка. Во-первых, это девушка непохожа на всех, она хладнокровная. Может, она для вас этим и ценна?

Он сделал паузу и задумался. Посмотрел на меня, пытаясь увидеть моё одобрение.

– Хотя нет, не думаю, в этом случае вы бы были в курсе. А во-вторых, она беременна. И хоть и слаба, но не помочь ей – значить убить ваше чадо. Я не могу сделать это без вашего согласия. Малютке уже два месяца.

– Как зовут девушку? – задал я вопрос, ответ на который мне и так был известен. Просто, чтобы потянуть время и осознать всё сказанное.

– Алекса.

– Ясно.

– Что прикажете с ней делать? Возиться или…

– А что с ней не так?

– Ох, там целый набор: большая потеря крови, слишком быстрая беременность после первой, плохая адаптация. В общем, она одной ногой на том свете.

***

В детстве мне отец привёз с очередной завоёванной планеты маленьких птенчиков какой-то птицы. У нас к этому моменту уже давно не было животных в дикой природе. Мне было тогда лет пять, но до сих пор помню свой восторг при виде этих существ. Они были невозможно милы, беззащитны и дарили радость. Не расставался с ними ни на минуту: спал, ел, носил везде с собой. Помню, отец даже немного злился, глядя на мою привязанность.

Однажды, проснувшись, увидел, что птички мертвы. Они во сне прижались ко мне, а я, видно, перевернулся, и они задохнулись подо мной.

Когда стал безутешно плакать, отец сказал, что это очень хороший опыт и я должен привыкать убивать.

Алекса мне была безразлична, и я не испытывал никакой радости при виде её, но, когда узнал сейчас новость, по телу прокалился всё тот же неприятный холодок. Словно снова нечаянно убил беззащитных существ.

– Лечите, конечно! Как могло прийти в голову убить моего ребёнка?

– Лечение одно – нужно сделать переливание крови. И как понимаете, мы не можем взять любого донора, потому что девушка вынашивает вашего ребёнка, а кровосмешение – дело тонкое…

Я, конечно, не хотел им смерти, но не до такой степени, чтобы броситься отдавать свою кровь. Наследников у меня штук тридцать пять, если мне не изменяет память, и ещё один мне уже ни к чему, вряд ли до него дойдёт очередь.

– Понял. Мне нужно подумать.

Он всё стоял и мялся.

– Что ещё?

– Времени очень мало.

– Хорошо, я понял. Тебе дадут знать.

Весь остаток дня эта мысль не давала мне покоя: ребёнок, Алекса, моя кровь. И в конце концов, победила не жалость, а любопытство сделать какое-нибудь нерациональное действие. Поступить не как искусственный интеллект, а иначе.

Сделать милость и подарить жизнь сразу двум. А почему нет?

Гости веселятся, а я лежу в комнате, рядом почти бездыханное серое тело девушки, сейчас оно кажется совсем детским. Так себе денёк. В моих мыслях всё выглядело совсем по-другому. Возможно, я и погорячился, но пятидесятый день рождения может теперь претендовать на оригинальность. Процедура закончена, Захарий мне выдал рекомендации по питанию. Конечно, сегодня никаких увеселительных напитков.

– С днём рождения!

– Спасибо, – скупо ответил я, и, если честно, сейчас хотелось его послать куда подальше со своими поздравлениями.

Пошёл к себе, миновав банкетную, там было неплохо и без меня. Я же чувствовал слабость. Лёг на кровать. Облегчение окутало приятным одеялом, значит, всё сделано верно. И даже стало как-то радостно от благородного поступка.