Текст книги "Сердце воина (СИ)"

Автор книги: Аврора Майер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 35. Предназначение

Алекса

Облокотившись о стену, я стояла и не могла утихомирить звёздочки, которые летали перед глазами. То зажмуривала, то открывала глаза и понимала, что это не помогает. Бросила это дело и попыталась справиться в условиях почти полного отсутствия видимости. Было нелегко. Да уж, моё рвение оказалось преждевременным. Теперь понимала, что Григориан прав. Стоит немного окрепнуть. Открыла дверь и, видно, так ужасно выглядела, что он спросил:

– Тебе плохо?

Я кивнула. Он быстро меня домчал до моего места. Бросало то в жар, то в холод, была почти без сознания, поэтому в этот раз транспортировка не получилась такой волнительной, как в первый. Легла, закрыла глаза, и только минут через тридцать всё восстановилось. Надо же было мне так угораздиться!

Головокружение прошло, и стало скучно лежать без дела. Дёргать Григориана не хотелось. Он и так проявлял сверхзаботу, от него я этого точно не ожидала. Парень занимал всё больше и больше мои мысли, увидела его совершенно в другом свете и постоянно думала о нём. Однако зная прежнего Григориана, я сомневалась, что такое отношение обусловлено симпатией ко мне. Может, он просто переживает за мою жизнь, потому что ему несдобровать, если не выполнит задание. Но всё же его забота грела душу, и сама не знаю, на что я надеялась. Мне давно не хватало крепкого плеча рядом. В мыслях вертелся последний сон, и учитывая, что почти все предыдущие были вещими, то… Всё может быть. От мыслей о том, что между нами вполне может случиться близость, горели щеки и всё волновалось внутри. Я не отрицала такого исхода. Хотя и не представляла, при каких обстоятельствах это могло бы случиться. Запомнились его слова о том, что на меня никто не позарится. И до сих пор в душе они отзывались болью. Мне Григориан внешне всегда нравился, ещё с момента его пребывания в горах. Тело было достойно того, чтобы его высекали из камня, и постоянно притягивало мой взгляд. Во время перевязок, пока он не видел, я его изучала: знала уже расположение каждого шрама и с удовольствием послушала бы истории об их происхождении. Меня завораживал его строгий взгляд, подкупало серьёзное отношение ко всему. Он был уже сформировавшимся мужчиной, в котором чувствовалась сила.

Ну что за мысли в моей голове?

Позвала Григориана. Он вбежал, опять встревоженный, будто что-то произошло.

– Ты сильно занят?

– Нет.

– Посиди со мной.

Он послушно сел.

– Ты не ответил на один вопрос, и сейчас настолько нечего делать, что только об этом и думаю. Мне совсем нельзя перенапрягаться, – улыбнулась я, выдавая мою невинную ложь. – Чувствую, ты знаешь. Расскажи, что со мной будет, когда мы доберёмся.

Он молчал, будто подбирал нужные слова. Это немного пугало.

– Алекса, тебе уготована большая честь, – начал он каким-то чужим голосом. Словно хотел номинировать меня на «Оскара».

– И причина в твоей чистой крови. Ты, как и твои родители, коренная жительница планеты Малаган. Сейчас правит Адамаск. И он хочет, чтобы ты стала его женщиной и родила ребёнка.

Я лежала, часто моргала от удивления и даже не знала, что сказать. Григориан наблюдал за моей реакцией. Пока не знала, радоваться или плакать от такой чести. Но идея выйти за первого встречного, пусть королевского рода, мужчину мне как-то не очень нравилась. Тем более мне уже нравился другой… Будто поняв мои сомнения, Григориан добавил:

– Не совру, если скажу, что об этом мечтает каждая девушка на нашей планете. Адамаск очень богат и хорош собой, умный и общительный.

От того, что Григориан кинулся ещё и рекламировать этого Адамаска, сердце опустилось и захотелось его сильно чем-нибудь ударить. Бесчувственный чурбан! Теперь всё ясно, он переживает за меня только лишь как за ценный груз. А я-то лежу и мечтаю непонятно о чём. Ну нельзя быть такой глупой и наивной. Если бы я хоть чуточку ему нравилась, он бы точно не стал с таким энтузиазмом меня уговаривать.

Слёзы были готовы политься в любой момент. Постаралась взять себя в руки и показать всё равнодушие, на которое способна. Протестовать нет смысла, это бесполезно, он уже сказал, что задания не проваливал, и я ему охотно верю.

Еле выдавила из себя:

– Спасибо, что сказал заранее.

Он кивнул в ответ. На лице была маска, не выдающая ни одной эмоции. Зомбированный робот, да и только.

Замкнулась в себе, дав понять, что неплохо, если бы меня оставили. Григориан проявил верх понимания и почти сразу же ушёл.

Я уже жалела, что затеяла этот разговор, он мне принёс совсем не радостные новости.

Григориан

Она не билась в истерике и не плакала. Вполне себе холодно восприняла известие. Зря я переживал, что сделаю ей больно. Узнав новость, Алекса замолчала и больше ничего не спрашивала, оставил её подумать.

– Если что, зови.

В ответ ни слова.

Видно, это только моё горе, и тем лучше. Я как-нибудь справлюсь.

На сердце лежал тяжёлый камень. И всему причиной было равнодушие девушки в соседней комнате. Ни капли сожаления. Может, она там лежит и радуется, что скоро сыграет хорошую партию. Ведь все девушки мечтают об этом?..

Какие грани этого убивающего меня изнутри чувства ещё придётся познать? Оно то возносит до небес, то опускает в преисподнюю. И я ничего не могу с этим сделать.

Не находил себе места. И радовало только одно, что я с честью выполнил долг перед другом, расхвалил его и преподнёс информацию с позитивной стороны. Но на самом деле это совершенно не радовало. Чувство, что я предатель, не отпускало. Как от него избавиться? Что я могу сделать?

Схватил первое, что попалось под руку, со стеллажа с едой и отправился к Фахту. Он по-старчески дремал, но, увидев меня, вскочил. Я закрыл дверь, бросил на пол провиант, который принёс, и сел рядом. Мы оба молчали. Мне не хотелось ничего говорить, надеялся, что Фахт, как всегда, прочитает мысли и сам задаст наводящий вопрос. Он мудрый старик и, может, что-нибудь подскажет? Но он молчал и явно был не в настроении беседовать. Я, наоборот, пребывал в нетерпении. Было много мыслей, одна перебивала другую, не знал, с чего начать. Вдруг на меня снизошло озарение. Почему я перестал быть самим собой? Заведомо отказался от выигрыша и отдал его другу. Ну и что, что Адамаск правитель? Я тоже сын достойных людей и не считаю себя хуже него. Разве в борьбе с ним меня когда-нибудь останавливало наше неравенство? Почему я должен оставить свои мечты и надежды ради сомнительного будущего Алексы. Почему ей с ним должно быть лучше? Пусть она сама выбирает, и это будет честно. И по отношению к ней, в том числе. Все остальные варианты бессмысленны и только больше затягивают в пучину страданий.

Мне идея безумно понравилась. Прокрутив её ещё раз в голове, понял, что это то, что нужно. С твёрдой уверенностью встал и вышел из комнаты, так и не дождавшись ни одного слова от Фахта.

Сразу направился к Алексе. Она спала. И, конечно, будить её я не стал. Придётся подождать до завтра.

Глава 36. Мечты

Григориан

Я маялся и не мог заснуть, всё прокручивал сценарии диалога, пытался подобрать нужные слова. И был уже близок к тому, чтобы записать всё на лист и потом ей прочесть, а лучше просто отдать. Хотелось много всего сказать, но очень боялся, что она посмеётся надо мной и не воспримет всерьёз. Сомнения, предположения и планы, голова шла кругом. Не выдержал, выпил снотворное, чтобы приблизить утро нового дня.

Было сразу понятно, где я нахожусь, потому что только в моих снах Алекса становилась сама не своя. Она не была спокойной, нежной и размеренной. Девушка делалась напористой, дерзкой и всегда очень желала близости со мной. Буквально срывала с меня одежду и забирала то, что хотела. Да, таковы мои желания, тут ничего не скажешь. И такие сны мне снились частенько.

Сижу в охотничьем домике, всё на своих местах, и даже чувствую запах свежесваренного супа. Привязан к стулу по рукам и ногам. Да, картина мне очень что-то напоминает, только мы поменялись ролями. Алекса стоит, пристально смотрит, волосы её взъерошены, и взгляд выдаёт, что она задумала что-то недоброе. Одета в очень коротенькие шортики и совсем маленький топик. А почему бы нет? Это же мой сон, как хочу, так и одеваю. Глянув специально за окно, убедился, что там всё как положено – снежная зима. Пока просто сижу и наслаждаюсь её видом. Не скрывая своего интереса, нагло задерживаясь на ещё прикрытых, но таких притягательных частях тела. Алекса, кажется, не против и готова встать так, чтобы её удобно было рассматривать. Стоит и упивается своим положением. Жду с нетерпением её дальнейших действий. Девушка зловеще улыбается и говорит:

– Ну что, вот ты наконец и попался мне. Сейчас получишь за всё сполна.

– Милая, а я вовсе не против. Уже горю от нетерпения. Давай поскорей начнём!

– Правда?

Не успеваю ответить, как она подходит и целует меня. Властно, страстно, и, по-моему, она уже забыла о своих угрозах. Но нет, отстраняется. Берёт нож, это настораживает. Кто знает, что у неё в голове. Разрезает мою одежду, потому как снять её каким-либо другим способом просто невозможно, руки связаны. Медленно, смакуя каждый момент, она избавляется от её остатков в полной тишине. Плотоядно окидывает меня взглядом и проводит лезвием по коже, но, если честно, мне уже давно всё равно. Я не знаю, чего она хочет добиться, но моё желание и так уже выпрыгивает из штанов, и, если бы не верёвка, девчонка бы уже давно нарвалась на «неприятности». Часто дышу, компенсируя этим бездействие. Девушка садится на мои колени, я хочу поймать её губы, но она уклоняется и они достаются моей коже. Шея, руки, грудь – всё попадает под их внимание. Мне мучительно приятно и так хочется обнять её, поцеловать, ощутить волосы в своих руках и утонуть в них. Ограничения, которые я чувствую, уже начинают злить. Алекса же довольно улыбается, очевидно, всё идёт по её плану. Возвращается к губам, не отводя глаз, смотрит, но не целует. Я первый не могу дотянуться, и от желания уже темнеет в глазах. Она наконец-то дотрагивается еле-еле сначала до верхней губы, потом до нижней, а потом, словно тайфун, удовлетворяет мою потребность в контакте с ней. Безумие длится не так уж и долго. Вскоре она отстраняется, встаёт, дарит воздушный поцелуй и машет ручкой на прощание. Мило вертит попкой и уходит. Я, в полном недоумении, связанный, остаюсь один в доме… И не представляю, что делать.

Открываю глаза. Очередной кошмар. Страх её потерять меня сводит с ума. Утром мысль признаться ей во всём мне уже не кажется такой уж удачной, а больше похожа на полуночный бред. Пока отложу разговор.

Сразу же бегу к ней. И только сейчас понимаю, что вчера вечером её даже не покормил. Вот так я за ней ухаживаю!

Алекса уже не спит, но послушно лежит. Рядом сидит Кир. Она бросает потихоньку ему мячик, а он ловит. Всё мирно и спокойно.

– Привет! Как дела?

– Нормально, – как-то грустно и апатично говорит девушка.

– Наверное, хочешь есть? Я вчера к тебе заходил, но ты уже спала.

– Кир мне принёс, что я попросила.

Чувствую себя полным неудачником, даже животное лучше проявляет заботу, чем я.

Алекса останавливает игру и наконец-то направляет взгляд в мою сторону. В нём что-то поменялось. От него разит жутким холодом, и находиться под ним очень неуютно. Хочется закричать: «Кто ты такая?! Куда дела мою Алексу?!»

– Мне бы до ванны прогуляться.

Бросаюсь выполнить её просьбу. Хочу поднять на руки, но она останавливает:

– Можно мне самой? Ты просто будешь меня страховать.

– Хорошо.

В каждом её слове чувствуются укор и недовольство. Никак не могу понять, в чём дело. Но ощущаю свою вину в двойном размере – и ту, которую она возложила на меня, и свою.

Помогаю ей дойти. Она старается держаться от меня подальше. Вообще, всё из рук вон плохо. Алекса поставила стену между нами и никак не идёт на контакт. Говорит сквозь зубы, и никаких вопросов и лишних слов.

У меня есть варианты: она не хочет компрометировать себя перед будущим мужчиной либо всё же обижается на то, что я её выкрал для такой миссии.

Алекса выходит из комнаты, ей, очевидно, легче. Выглядит гораздо лучше, не то что вчера. Но отказывается поднимать на меня взгляд. Это жутко раздражает и злит. Нет, ждать больше не могу.

– Алекса, что с тобой? Почему ты себя так ведёшь?

– Как я себя веду?

– Вот так.

Она посмотрела на меня с вызовом.

– Григориан, у тебя что, закончился запас слов? Объясни, я тебя совсем не понимаю.

Я ненавидел, когда она себя так вела. Нагло и будто не понимала, о чём речь.

Растерялся, и все мои слова абсолютно никуда теперь не вписывались. Смотрел с непониманием и чувствовал себя жутким тормозом. Все эти объяснения не для меня. Я никогда не умел и до сих пор не умею этого делать.

Подошёл к ней очень близко, вынудив тем самым немного охладить пыл и облокотиться о стену, так, чтобы дороги обратно не было. Она хлопала ресницами, и сердечко уже чуть ли не выпрыгивало из груди.

– Григориан, прекрати это делать! Помнишь? Ты же обещал!

– Значит, ты запомнила хорошо этот момент. Что ж, я рад. Боюсь, мне никогда не дождаться этого.

Провёл рукой по лицу и не верил, что это происходит на самом деле. Полуоткрытые возмущённые губы совсем близко, а к щекам прилил румянец. Ей было не убежать. Но целовать против её воли не собирался, хоть очень и хотелось. Пообещал, и слово своё всегда держу.

– Не умею говорить красивых слов, как ты заметила. Но мне нужно тебе кое в чём признаться. Хотелось бы иметь больше времени в запасе. Только ждать неделю, две, месяц не могу.

Я не поцеловал, лишь прислонился к щеке и вдохнул запах волос в надежде, что это придаст мне сил. Мы были очень близко друг к другу, чувствовал каждый удар её сердца. Наверное, я пугал Алексу.

Отстранился, и как бы мне ни хотелось продлить этот момент, нужно было переходить к важной части. Рука по-прежнему была на её щеке и отказывалась покидать это место, а другая зарылась в волосах и всё не могла насладиться их мягкостью. Так мало осталось времени…

– Когда ты лежала без сознания, я вдруг понял, что дороже тебя для меня никого нет. Ты мне очень нравишься, может, это даже любовь. Точно не знаю, но могу сказать, что сердце жутко болит, когда ты не со мной.

Вдохнул порцию аромата по имени Алекса. Глаза девушки широко открылись, и что было в её голове, совершенно не понятно.

– Не могу не предложить себя в качестве человека, который будет тебя оберегать всю жизнь и любить. Конечно, моя кандидатура, возможно, смотрится не так выгодно на фоне Адамаска, да и ты совсем не простая девушка. Но не попытаться я не могу.

Глава 37. Признание

Алекса

Слушать этот бред про то, что он недостоин меня, было невозможно. Закрыла ему рот рукой, чтобы не перебивал. Поймала взгляд тёмных глаз, сейчас он смотрел растерянно, будто маленький мальчик, заблудившийся в огромном торговом центре. Редкий трогательный момент неуверенности этого грозного парня был способен растопить чьё угодно сердце. Моё не в счёт, я давно уже сдалась практически без боя. Все обиды сразу прошли.

– Что ты такое говоришь?!

Поднялась на цыпочки, убрала руку, и мои губы несмело прикоснулись к его.

Обняла Григориана, и казалось, теперь ближе этого человека для меня никого нет. Он стоял и боялся пошевелиться. Кажется, мы оба с трудом верили в то, что происходит. Его руки сжали меня крепкой хваткой, будто я всерьёз задумала побег, и было невероятно приятно ощущать на себе их силу.

– Думала, я тебе безразлична, и даже не представляешь, как мне было больно от этого осознания. Никогда не забуду твоих слов… Помнишь?

– Прости. Я знаю, я во всём виноват. Наделал столько глупостей.

Его руки гладили мои волосы, словно хотели успокоить, а у меня из глаз непроизвольно текли слёзы.

– Всё будет хорошо. Не переживай!

Улыбнулась.

– Очень надеюсь. Предательства я не переживу.

Он держал моё лицо в своих ладонях и, казалось, не мог насмотреться. А мне было неудобно, что реву перед ним, и я только сейчас поняла, насколько на самом деле велико моё чувство. Григориан был в каждой клеточке меня, так сильно к нему тянуло, что казалось, он жизненно необходим.

– Ну поцелуй меня уже скорей, сколько можно ждать?

Он улыбнулся и нежно прислонился к моим губам. Моё бедное тело находилось где-то между небом и землёй. Его близость затуманивала разум и не давала даже на мгновение прийти в себя. Я не сразу поняла, что он меня подхватил и несёт. Поцелуи на лице, шее, дальше футболка. К чёрту одежду! Беспощадно разорвана в клочья, чтобы получить доступ ко мне. Сердце не остановить, я дышу, словно пробежала стометровку с рекордной скоростью. А его губы и руки с поразительной точностью попадают в самые чувствительные участки, и кажется, я сейчас просто взорвусь от переизбытка новых эмоций и ощущений, они сильнее во сто крат, нежели во сне.

Он вдруг отстраняется, тоже тяжело дыша и, очевидно, делая над собой усилие. Я его тяну обратно, хочу продолжения, хочу, как во сне. Быстро и фантастически приятно. Я уже настроилась…

– Ничего не хочешь мне сказать?

– Нет. Что-то не так?

Я всё ещё в грёзах и не хочу открывать глаза.

Целует нежно в живот, явно сбавляя обороты своего напора, проводит рукой по внутренней стороне бедра.

– Нам нужно подождать.

Открываю глаза. Чувствую себя обманутой, будто мне пообещали гору сладкого, а потом сказали, что оно портит фигуру. Привстала.

– Чего? Пока нас убьют?

– Ты совсем в меня не веришь? – с упрёком спросил Григориан.

– Нет, не в этом дело, но согласись, всё может быть. Я не хочу ждать и умереть, так и оставшись…

Глубоко вдохнула воздух в надежде, что пауза поможет мне найти подходящее слово, которое бы нормально звучало в данной ситуации. Но такового не нашлось. Может, он меня и так поймёт?

– Да, в этом всё дело. Эта информация даже в твоём досье записана, которое мне выдали при отправке на Землю. У меня есть план, но в тебе ничего не должно измениться за время нашего путешествия.

– Ты хочешь сказать, мы всё же отправимся в Малаган и не повернём обратно?

– Это бессмысленно, нас всё равно найдут и убьют. А я хочу жить, как там у вас говорится, «долго и счастливо». Нам нужна информация, и мне кажется, твой отец нам может помочь. Ведь как-то он тебя прятал всё это время, и как только его не стало, тебя практически сразу схватили.

Тяжело вздохнув, откинулась назад. Сейчас мне сложно давалась эта информация.

– Мой сон был не вещим, – расстроенно сказала я.

– Алекса, я схожу с ума только от одного прикосновения к тебе. И поверь, сейчас хочу тебя больше всего на свете. Но ещё больше хочу прожить счастливую жизнь рядом с тобой. Признаю, то, что планирую реализовать, сложно, важна каждая деталь. Однако попробовать стоит, шансы велики.

Не знала, о чём он говорит, и обиженно молчала. Не очень надеялась на спасение и была с ним в корне не согласна. Мне хотелось быть счастливой здесь и сейчас. Пусть три, четыре дня.

Хотела вернуть на место остатки своей одежды. Что ж лежать голой, раз всё отменяется? Но Григориан остановил меня и вернулся к моему телу. Хаотично целовал по всей поверхности. Было приятно. Он тем временем опускался всё ниже и ниже, во мне опять поднималась волна желания. Не могла найти себе места, зачем он меня мучает? Вроде уже решили вопрос. Добрался до нижнего белья и провёл большим пальцем по тонкой полоске стрингов. Тело непроизвольно выгнулось навстречу. Поборов стыд, приподняла бёдра и помогла ему избавиться от них. Тут уж не до стеснения. Мне несомненно нужна была его помощь.

Всё как в тумане безумия. Яркая вспышка и умиротворение. Объятья любимого человека. Невозможно было насладиться им. И пусть не в полной мере, но уже чувствовала, что мы единое целое. Я потеряла счёт времени, никуда не хотелось спешить. Желала в этот момент лишь одного – лежать в объятьях Григориана и забыть о кошмаре, который творится вокруг. Хотела побыть совсем немного счастливой, кажется, женское счастье всё время обходило меня стороной. Григориан был совсем ручным и ласковым, что вообще не соответствовало его грозному виду. Сегодня для меня был день открытий. Какие секреты он ещё таит?

Однако реальность не отпускала. В голове непроизвольно появлялись мысли, возвращающие к проблемам. Тут я с ужасом вспомнила про старика и Кира.

– Бедный Фахт! Мы про него совсем забыли.

Григориан нехотя убрал руки с моего тела и сказал:

– Думаю, с ним всё в порядке, люди в его возрасте мало едят.

– Он хоть и заключённый, но всё же так нельзя себя вести.

Быстро начала одеваться. Моя одежда пришла в негодность, поэтому, совершенно не стесняясь, натянула футболку Григориана. Она пахла моим мужчиной. Хоть пока и не официально, но уже чувствовала себя взрослой состоявшейся женщиной, которую по-настоящему любили.

Выйдя в основную комнату, мы увидели, что Кир порвал упаковку корма и ест его с наслаждением, довольный тем, что его никто не ограничивает. Все нашли себе занятие по душе. Я быстро схватила еду и пошла к Фахту, Григориан занялся навигацией корабля.