Текст книги "После развода. Последняя ночь (СИ)"

Автор книги: Ася Яхонтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12. Саяна

Глава 12. Саяна

– Я не позволю забрать тебе сына! – решительно отвечаю, хотя внутри все сковывает от страха.

Потому что я вижу в глазах Мурата жажду мести за то, что спрятала детей.

– Да я и не буду спрашивать у тебя! – ехидно отвечает он. – А раз у тебя есть адвокат... Вот и проконсультируйся с ним, на что именно я способен! – голос Мурата злой, хриплый. Он хватает бумаги со стола. – Я обязательно изучу документы... И не забудь, Саяна, что у нас равные права... Во всем. На детей, на имущество... И если я захочу, то приведу Айзу сюда. И будем мы все вместе жить под одной крышей! Так что не смей переходить мне дорогу!

Я смогла вывести его на эмоции. Мурат в ярости.

Понимаю, что в таком состоянии он может действительно отобрать у меня Рустама.

Сердце бешено колотится в груди. Угроза привести Айзу в наш дом, жить здесь всем вместе – это за гранью. Но я вижу в его глазах, что он не блефует. Он готов на все, чтобы сломить меня.

– Попробуй, – говорю я тише, стараясь взять себя в руки. – Посмотрим, что скажет суд о твоем поведении.

– Суд? – смеется он зло. – Саяна, ты наивная дурочка. Думаешь, суд встанет на сторону домохозяйки против успешного бизнесмена? У меня есть деньги на хороших адвокатов. А у тебя что?

Его слова бьют больно, потому что в них есть доля правды. Я действительно четырнадцать лет была только женой и матерью. Не работала, не строила карьеру. Полностью зависела от него.

– У меня есть правда, – отвечаю я, хотя голос дрожит.

– Правда? – он подходит ближе, нависает надо мной. – Какая правда? Что я изменил? Да половина мужчин изменяет. Это не лишает их родительских прав.

Я отступаю к стене, чувствую себя загнанной в угол. Мурат это видит и давит дальше:

– А знаешь, что я скажу в суде? Что ты неуравновешенная. Что прячешь детей от отца. Что устраиваешь истерики. Рустам уже подросток, он сам может выбрать, с кем жить.

– Рустам никогда не выберет тебя, – шепчу я.

– Не выберет? – усмехается он. – А если я предложу ему компьютер последней модели? Поездку в Европу? Машину, когда исполнится восемнадцать?

Мне страшно. Хотя Рустам поддерживает меня, но все может измениться в любой момент... А я что могу предложить сыну? Жизнь в деревне у дедушки с бабушкой?

– Ты подлец, – говорю я тихо.

– Я реалист, – отвечает он. – И советую тебе тоже стать реалисткой. Подпиши мировое соглашение. Я оставлю тебе половину дома. И, возможно, не буду претендовать на Рустама.

– Нет, – качаю головой. – Ты забыл о бизнесе!

Небольшая судоходная компания досталась Мурату от отца и деда. И я точно уверена, что свекор голову оторвет моему мужу, если тот упустит хоть малую часть от семейной компании.

Вижу, как меняется лицо мужа. Несмотря на то что мой свекор Раймаз давно отошел от дел, но Мурат продолжается побаиваться его. И камнем преткновения их споров обычно становится бизнес.

– Неужели ты думаешь, что я не подготовился... – ухмыляется Мурат. – Я предупредил отца о нашем разводе. Считай, что он благословил. Так что готовься к войне, – он разворачивается к выходу. – Но помни – у меня больше ресурсов. И я не остановлюсь ни перед чем.

Он уходит, хлопнув дверью так, что дрожат стекла. Я остаюсь одна на кухне, дрожу всем телом. Страх парализует меня. А что, если он прав? Что, если суд действительно отдаст детей ему?

Меня коробит от мысли о том, что родители Мурата были в курсе происходящего и не остановили собственного сына. А как же внуки? Им совсем все равно на них?

Звоню родителям. Рассказываю отцу о своих опасениях.

– Я долго думал, звонить ли Раймазу... Мы давно не общались. Но раз он знал о том, что творит его сын, то нам пора пообщаться! – строго произносит отец в трубку. – А ты вот что, Саяна, побудь пока дома. Завтра я организую тебе встречу с руководителем швейной фабрики, где я когда-то заведовал. Попробуем устроить тебя на работу.

– Пап, я шить не умею, – робко напоминаю.

– А помнишь, как раньше ты рисовала разные эскизы, мечтала стать модельером?

– То было давно, до свадьбы...

– Я помню, Саяна, как ты мечтала творить. А я лишил тебя этого удовольствия. Пора мне снова подарить тебе мечту, – ласково говорит отец.

Мне не по себе оставаться дома одной. Я всегда проводила все свое время с семьей – с Маликой и Рустамом. Мне не хватает детского смеха, счастливых лиц моих детей. Все это отобрал у меня Мурат.

Жду вечера, чтобы позвонить детям после ужина. Беру телефон в тот самый момент, когда он вибрирует.

На экране высвечивается фотография свекра.

– Я слушаю, Раймаз... – мой голос едва дрогнул.

– Добрый вечер, Саяна, – отец Мурата уже несколько лет говорит тихо и хрипло после перенесенной операции на трахее. – Как ты?

Понимаю, что свекор уже успел пообщаться с моим отцом. А если верить Мурату, то знает достаточно много.

– Наверное, вы знаете, как я, – сухо отвечаю. Еще недавно я и дети были желанными гостями в доме родителей Мурата. А теперь мы по разные стороны баррикад.

– Знаю... – Раймаз тихо кашлянул. – Завтра с утра жду тебя на завтрак в кафе у центрального парка, поговорим, – внезапно произносит он.

Это неожиданно. Обычно мы встречались одной большой семьей.

Но любопытство берет верх. И на следующий день я появляюсь в уютном заведении, где уже ждет меня Раймаз. Он галантно привстает из-за столика, опираясь на свою трость.

– Саяна, ты как всегда прекрасно выглядишь, – хрипло произносит он и целует меня в щеку.

А я впервые отмечаю, что Мурат не очень похож на своего отца. Раймаз более галантный, продуманный. Бизнесмен до кончиков ногтей.

Вот и сегодня он подзывает официанта. Спрашивает, что я буду на завтрак. Даже кажется, что мы сейчас будем обсуждать новости о мире культуры, а не его сына-предателя.

Заказываю кофе и круассан, хотя есть совершенно не хочется. Раймаз выбирает омлет и свежевыжатый сок. Официант удаляется, и мы остаемся наедине.

– Как дети? – спрашивает свекор, аккуратно расправляя салфетку на коленях.

– Хорошо, – отвечаю осторожно.

– Я знаю, что ты отвезла внуков к своему отцу, – кивает он. – Разумное решение в данной ситуации.

Его спокойствие удивляет меня. Я ожидала упреков, попыток уговорить вернуться к Мурату. Но Раймаз ведет себя так, словно мы обсуждаем погоду.

– Саяна, – говорит он, когда приносят заказ, – я хочу извиниться перед тобой.

– За что? – удивляюсь я.

– За сына. За то, что не смог воспитать в нем порядочность.

Он режет омлет на аккуратные кусочки, не поднимая глаз. В его движениях чувствуется усталость.

– Раймаз, вы не виноваты...

– Виноват, – перебивает он. – Я слишком баловал его. Думал, деньги решат все проблемы. А в итоге вырастил эгоиста.

Пью кофе маленькими глотками, не знаю, что ответить. Свекор всегда казался мне идеальным отцом – любящим, заботливым.

– Саяна, ты хорошая девочка. Правда... – продолжает он. – Видит Аллах, я всегда относился к тебе как к дочери. И был счастлив, что у моего сына такая жена. Но мой сын дурак, – резко говорит свекор. – Ты лучшее, что с ним случилось. Прекрасная жена, замечательная мать. А он... Саяна, я пытался отговорить его от этой девки. До добра она его не доведет. Но Мурат и слушать никого не хочет. Это боль для всей нашей семьи...

Он не договаривает, но я понимаю.

– Раймаз, зачем вы мне это говорите?

– Потому что хочу, чтобы ты не обижалась на меня.

– Вы здесь ни при чем, – слабо утешаю я.

– Саяна... – Раймаз отвлекается от омлета и пристально смотрит на меня. – Я привык все контролировать. И забрал бизнес у Мурата в тот самый момент, когда понял, что вы можете развестись... Не обижайся, девочка, но ты не получишь мою компанию!

Глава 13. Саяна

Глава 13. Саяна

Я ошиблась. Все-таки Мурат похож на своего отца. Оба продуманные и переживают только о своих шкурах.

Его слова ошеломляют меня. Я ставлю чашку кофе на блюдце, руки дрожат.

– Что... что вы сказали?

– То, что слышала, – спокойно отвечает Раймаз, продолжая есть. – Компания была оформлена на Мурата формально. Но истинный владелец – я. И когда стало ясно, что мой сын собирается разрушить семью, я принял меры.

– Вы забрали у него бизнес? – не верю своим ушам.

– Переоформил на себя. Юридически все чисто. Мурат был лишь управляющим.

Раймаз вытирает губы салфеткой, его лицо остается невозмутимым.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спрашиваю я растерянно.

– Чтобы ты понимала реальную ситуацию. Тебе не следует рассчитывать на бизнес. Эту компанию построил дед моего деда. Глупо попрощаться со всем из-за интрижки моего сына!

Информация не укладывается в голове.

– А как же ваши внуки?! – зло спрашиваю.

Раймаз достает из кармана пиджака конверт, кладет на стол:

– Вот деньги... Возьми. Это для моих внуков. Уверен, что вам нужны будут средства, – хрипло произносит он. – Я всю жизнь работал для сына и его будущих детей. Когда-нибудь у власти встанет твой сын, Саяна. Я думаю, прежде всего, о Рустаме.

– Вы думаете только о себе, Раймаз! – жестко парирую, до сих пор не в силах осознать, что после развода могу претендовать только на дом.

– О себе? – его голос становится холодным. – Саяна, я думаю о семейном деле, которое строилось поколениями. Ты хочешь получить половину компании за четырнадцать лет брака? А что получат мои внуки?

– Справедливость! – отвечаю резко. – Я четырнадцать лет была женой вашего сына. Рожала детей, вела дом, поддерживала его во всем. Это тоже вклад в семейный бизнес!

Раймаз усмехается:

– Вклад? Саяна, ты никогда не работала в компании. Не принимала деловых решений. Не рисковала капиталом.

– Зато я рисковала своей жизнью, рожая наследников! – взрываюсь я. – Я отказалась от карьеры, от собственных планов ради семьи!

– И получила взамен обеспеченную жизнь, – парирует он. – Дом, машину, отпуска, образование для детей. Все это давал бизнес.

Я смотрю на конверт с деньгами и понимаю – это подачка. Милостыня от богатого свекра бедной невестке.

– Сколько там? – спрашиваю холодно.

– Достаточно, чтобы начать новую жизнь.

– А если я откажусь?

Раймаз пожимает плечами:

– Твое право. Но торговаться я не намерен!

– А я не продаюсь за подачки! – встаю из-за стола, оставляю конверт на столе, смотрю сверху вниз на свекра. – Я относилась к вам как к отцу!

– А я тебе как к дочери! – хрипло перебивает он.

– Отец никогда бы так не поступил со своей дочерью! – припечатываю словами. – Вы знали о предательстве Мурата. И вместо того, чтобы образумить сына, сохранить семью, прятали свои капиталы! Нам больше не о чем говорить!

Двигаюсь в сторону выхода. Не чувствую пола под ногами.

– Саяна! – окликает меня Раймаз.

Оборачиваюсь. Он сидит за столом с конвертом в руках.

– Ты делаешь ошибку, – говорит он устало. – Гордость – плохой советчик.

– Зато честный, – отвечаю я. – В отличие от некоторых людей.

– Подумай о детях...

– Я только о них и думаю! – взрываюсь. – Поэтому не хочу, чтобы они выросли, считая, что все можно купить и продать. Что семья – это товар на рынке!

Выхожу из кафе, хлопнув дверью. На улице яркое солнце, люди спешат по своим делам. Обычная жизнь продолжается, а у меня все рушится.

Иду по тротуару, не разбирая дороги. В голове крутятся слова Раймаза. Он прав – я делаю ошибку. Отказываюсь от денег, от помощи, от поддержки влиятельного человека. Остаюсь одна против всех.

Но что еще мне делать? Взять эти деньги – значит согласиться, что я ничего не стоила все эти годы. Что мой вклад в семью можно оценить деньгами и отделаться подачкой.

Достаю телефон, набираю номер адвоката. Объясняю ему всю ситуацию. И по длительному молчанию юриста понимаю, что мои дела очень плохи.

Потом перезваниваю отцу и рассказываю ему о встрече со свекром.

– Раймаз всегда думал наперед, – слышен горестный вздох отца. – Но твой свекор точно никогда не подарит свои капиталы этой прошмандовке. Время рассудит, Саяна. Будет нелегко. Но мы выстоим.

– Будет очень нелегко, – грустно соглашаюсь.

– Кстати, ты помнишь о встрече на фабрике? Я договорился... – папа старается взбодрить. Но я слышу в его голосе то же отчаяние, что испытываю сама.

Потому что Раймаз внес свои коррективы в мою семейную жизнь. Я даже не могу спокойно развестись с Муратом. Потому что у меня из под носа забрали приличный капитал.

Во второй половине дня я еду на швейную фабрику. Огромное предприятие, которое занимает большую территорию.

Еще в детстве я приходила сюда с отцом, который заведовал тут всем. Но с тех пор на фабрике произошли огромные изменения. Современное оборудование, новый ремонт, здесь все по другому.

Прохожу через проходную, показываю документы охраннику. Он долго изучает мой паспорт, сверяет с какими-то списками.

– Вы к кому? – спрашивает недоверчиво.

– К директору. По личному вопросу.

– Подождите, – он снимает трубку, куда-то звонит, что-то быстро говорит. – Проходите, третий этаж, кабинет триста пятый.

Иду по знакомым коридорам, но они кажутся чужими. Раньше здесь пахло машинным маслом и тканью, стены были покрашены в унылый зеленый цвет. Теперь все современно – пластиковые окна, ламинат, кондиционеры.

Поднимаюсь на третий этаж, нахожу нужный кабинет.

Захожу в просторный кабинет с панорамными окнами. За массивным столом сидит женщина среднего возраста.

– Я пришла работать на эту швейную фабрику, когда ваш отец тут был главным. Хорошие были времена, – улыбается она мне.

Зульфия Мехметовна оказывается женщиной умной и доброжелательной.

Она встает из-за стола, обходит его и крепко обнимает меня:

– Саяночка! Боже мой, как же ты выросла! Последний раз видела тебя совсем девочкой, когда ты приходила к папе на работу.

– Зульфия Мехметовна, – отвечаю растроганно, – как приятно вас видеть!

– Садись, садись, дорогая. Расскажи, как дела, как отец? – она суетится, наливает чай. – Я так часто о нем вспоминаю. Золотой человек, настоящий профессионал.

– Папа в порядке, спасибо. Он на пенсии, но здоровье пока не подводит.

– Это хорошо, – улыбается она. – А ты как? Замужем, дети есть?

Вопрос попадает в болевую точку. Я морщусь невольно.

– Есть дети. Двое. А с мужем... развожусь.

Зульфия Мехметовна сразу становится серьезной, садится рядом:

– Ой, доченька... Тяжело, наверное?

– Очень, – признаюсь. – Поэтому и пришла к вам. Мне нужна работа.

– Твой отец уже предупредил меня. А еще он сказал, что ты хорошо рисуешь эскизы...

– Не так, чтобы очень... – неуверенно начинаю я.

– Покажи, – Зульфия Мехметовна кладет передо мной лист бумаги и карандаш.

Уже много лет я не рисовала. Если не считать кукол для дочки и наряды к ним.

Но рука сама начала делать штрихи – легкие и невесомые

Сначала неуверенно, потом все смелее. Карандаш словно живет своей жизнью, создавая на бумаге силуэт женского платья. Простого, но элегантного. С интересной драпировкой на талии и необычным вырезом.

– Это для офиса, – объясняю я, продолжая рисовать. – Строгое, но не скучное. Можно носить и на работу, и на встречу с друзьями.

Зульфия Мехметовна наклоняется над листом, внимательно изучает эскиз:

– Интересно... А ткань какую бы выбрала?

– Джерси или трикотаж с добавлением вискозы. Что-то, что хорошо держит форму, но не сковывает движения.

– А цвет?

Беру цветные карандаши, которые она достает из ящика стола:

– Базовые цвета – черный, темно-синий, серый. Но можно и более яркие – бордовый, изумрудный...

Быстро добавляю цвет к эскизу. Платье оживает на бумаге.

– Саяна, – говорит Зульфия Мехметовна тихо, – это очень хорошо. Очень профессионально.

– Правда? – не верю своим ушам.

– Правда. У тебя талант. И опыт – пусть не производственный, но творческий.

Она берет лист, рассматривает под разными углами:

– Это великолепно, Саяна... Ты нужна мне! – с восхищением произносит Зульфия Мехметовна.

Глава 14. Саяна

Глава 14. Саяна

Воскресный день я провожу в кругу семьи. И это не привычное – мама, папа и дети.

Теперь моя семья – только дети и мои родители.

Сразу после успешного собеседования на фабрике я приехала в дом родителей.

– Зульфия оценила по достоинству твои эскизы. Уже давно ищет толкового человека на место дизайнера одежды... Вот и нашла, – папа отпивает чай и улыбается мне одними лишь глазами. Они светятся изнутри гордостью за дочь.

– Спасибо, пап, за помощь.

– Мурат сам того не подозревая подтолкнул тебя к карьерным свершениям, – подключается к разговору мама, которая заботливо подкладывает инжирное варенье в пиалу папе. А он лишь легонько касается своей рукой ее ладони в знак благодарности и огромной любви.

Сижу и наблюдаю за ними... Хочу вот так же. Чтобы даже спустя двадцатилетия мой муж одним лишь взглядом показывал свою любовь... И это точно не про Мурата.

– Я мечтаю, чтобы у меня в жизни была такая же любовь, как у вас, – говорю вслух, отрываясь от своих мыслей. – Вы ведь даже никогда не ссорились.

Родители переглядываются и смеются.

– Еще как ссорились, – отвечает мама. – Особенно в первые годы. Я была молодая, горячая, а твой отец – упрямый как баран.

– Эй, – возмущается папа, но глаза смеются. – Кто из нас упрямый?

– Ты, – хором отвечаем мы с мамой.

Рустам и Малика играют во дворе, их смех доносится через открытое окно. Здесь, в родительском доме, они кажутся более беззаботными. Словно сбросили тяжесть, которая давила на них дома.

Встаю, подхожу к окну. Дети строят что-то из песка. Рустам терпеливо объясняет сестре, как делать башни. Он стал более серьезным, взрослым. Слишком рано взрослым.

– А что если Мурат исполнит свое обещание? Он ведь хотел забрать Рустама... Я переживаю.

– Не отдадим, – твердо говорит папа. – У нас тоже есть права. Права дедушки и бабушки.

– Но у него больше денег на адвокатов...

– Не у него, – качает головой мама. – Раймаз уже не помогает ему. А значит, Мурат ограничен в средствах.

Внезапно звонит мой телефон. Незнакомый номер.

– Алло?

– Саяна Рашидовна? Это адвокат Мурата Раймазовича. Нам нужно встретиться.

Сердце екает. Началось.

– По какому вопросу?

– По вопросу определения места жительства детей. Завтра в десять утра, мой офис.

– Я приеду со своим адвокатом.

– Как пожелаете.

Сбрасываю звонок, смотрю на родителей:

– Мурат подал в суд.

Папа встает, подходит ко мне:

– Не бойся, доченька. Правда на твоей стороне.

Хочется верить. Но страшно. Очень страшно.

Понимаю, что Мурат решил отомстить за мою непокорность. Хочет отобрать сына... А может быть и Малику.

На следующий день мне нужно ехать на фабрику. Первый рабочий день.

Но вместо этого приходится вместе с адвокатом отправляться в контору юриста Мурата.

Офис находится в старом здании в центре города. Кабинет маленький, тесный. Но мебель и интерьер отдают роскошью. За столом сидит мужчина лет пятидесяти. Рядом с ним – Мурат.

– Присаживайтесь, – предлагает юрист мужа, указывая на два стула напротив стола.

Сажусь, стараясь не смотреть на Мурата. Но чувствую его взгляд на себе.

– Итак, – начинает адвокат, перебирая бумаги, – мой клиент требует определить место жительства несовершеннолетних детей с отцом.

– На каком основании? – спрашивает мой представитель.

– На основании того, что мать препятствует общению детей с отцом. Скрывает их местонахождение.

– Дети находятся у дедушки и бабушки по материнской линии, – парирует мой юрист. – Это не сокрытие.

– Отец имеет право знать, где его дети, – настаивает противоположная сторона.

Мурат молчит, испепеляет меня взглядом. При этом, в его глазах я вижу – триумф. Он верит, что отберет детей.

– Мурат, – обращаюсь к нему напрямую, – зачем ты это делаешь?

Он несколько секунд продолжает все так же сверлить меня взглядом.

– Потому что ты не оставила мне выбора.

– Я не оставила? – не верю своим ушам. – Это ты ушел к другой женщине!

– Я пытался поговорить с тобой по-хорошему...

– По-хорошему? – взрываюсь. – Ты привел любовницу в наш дом!

Адвокат мужа откашливается, вызывая внимание на себя.

– Давайте без эмоций. Мой клиент готов на компромисс. Дети живут с отцом, мать видится с ними по выходным.

– Это не компромисс, – холодно отвечает мой юрист. – Это ультиматум.

Смотрю на Мурата. Он все так же беспристрастен.

– А где твоя Айза? – спрашиваю ехидно. – Она готова стать мачехой моим детям?

– Айза здесь ни при чем, – парирует он.

– Ах, ни при чем? Значит, ты готов растить детей один?

– Ну вот что... – Мурат несколько секунд обдумывает свои будущие слова, а у меня темнеет в глазах от нервного напряжения. – Я знаю, что ты уже в курсе того, что мой отец – полноправный владелец компании... Саяна, тебе все равно ничего не светит.

– Есть еще алименты, общие счета, дивиденды от вашей прибыли. Мурат, вы являетесь управляющим компании, – напоминает мой юрист.

По исказившемуся лицу мужа вижу, что вот он – камень преткновения. Мурат не хочет делиться ничем.

– Какие дивиденды? – нервно смеется он. – Какая прибыль? Я получаю зарплату управляющего, и все.

– Зарплату в размере? – уточняет мой юрист, доставая блокнот.

Мурат мнется, переглядывается со своим адвокатом.

– Это не ваше дело, – огрызается он. – К тому же, у меня есть свои расходы!

– Это ваши личные проблемы, – холодно отвечает мой адвокат. – Дети имеют право на содержание.

Смотрю на Мурата и не узнаю его. Где тот мужчина, который когда-то говорил, что готов отдать за меня жизнь? Который клялся, что его дети будут жить как лучше всех?

– Мурат, – говорю я тихо, – ты действительно готов экономить на собственных детях?

– Я не экономлю! – огрызается он. – Просто у меня сейчас сложная ситуация...

– А у меня, по-твоему, простая? – не выдерживаю. – Я четырнадцать лет не работала, потому что ты хотел, чтобы я сидела дома с детьми!

– Никто тебя не заставлял!

– Заставлял! Каждый раз, когда я говорила о работе, ты отвечал: "Зачем тебе это? У нас есть деньги!"

Юрист Мурата снова кашляет, пытаясь унять нашу ссору:

– Коллеги, давайте вернемся к делу. Мой клиент хочет получить полноправную опеку над сыном!

– Мурат... – начинаю возмущенно я.

– Саяна, – прерывает меня муж. – Восточные мужчины часто сами воспитывают мальчиков. Ты не в состоянии вырастить из Рустама нормального мужика! Поэтому этим займусь я!