Текст книги "После развода. Последняя ночь (СИ)"

Автор книги: Ася Яхонтова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4. Саяна

Глава 4. Саяна

– Прекрати, Саяна, – сухо произносит Мурат. – Ни одна достойная женщина с двумя детьми не станет искать себе нового мужика!

Я застываю, переваривая услышанное. Значит, если я захочу личного счастья после развода, то автоматически стану недостойной? Удобная логика.

– Достойная женщина, – медленно повторяю я, – должна всю жизнь оплакивать потерю такого замечательного мужа, как ты?

– Не передергивай. Просто есть определенные нормы приличия...

– Ты будешь говорить мне о нормах приличиях? – не могу сдержать истерический смех. – Ты, который предал жену и детей! Увлекся шлюхой! Лучше уж ей расскажи о том, что не прилично залазить в штаны к женатому мужчине!

– Перестань называть ее шлюхой! Она умная и красивая...

– Замолчи! – я демонстративно затыкаю уши ладонями.

Но его слова все равно проникают в сознание, как яд. Он защищает ее. Эту женщину, которая разрушила мою семью, он называет умной и красивой. А меня – скучной домохозяйкой, которая должна довольствоваться ролью кухарки.

– Не хочу слышать, какая она замечательная! – кричу я, убирая руки от ушей. – Не хочу знать, чем она лучше меня!

– Саяна, успокойся...

– Нет! – подхожу к нему вплотную, задрав голову. – Ты хочешь, чтобы я была благодарной? Чтобы сказала спасибо за то, что ты так деликатно сообщил мне о разводе? После секса?

Мурат пытается взять меня за руки, но я отдергиваю их.

– Ты думаешь, я буду сидеть дома и ждать твоих визитов? Готовить тебе плов, пока ты рассказываешь детям, какая у папы замечательная новая жизнь?

– Я не собираюсь рассказывать детям...

– Конечно! – смеюсь я горько. – Это тоже моя работа, да? Объяснить им, почему папа больше не живет с нами. Утешать их, когда они будут плакать. А ты будешь приходить по выходным, играть в хорошего отца, а потом уезжать к своей умной и красивой!

– Я так и думал, что без взаимных обвинений, нам не обойтись, – с сожалением протянул Мурат и стряхнул невидимую пылинку с рукава своей рубашки. – Ну что же... Тогда слушай! – он посмотрел на меня со смесью усталости и пренебрежения. – Саяна, я устал играть в правильную семью. У тебя в жизни все разложено по полочкам. Ты вся такая правильная до кончиков пальцев... Что аж тошно!

Я смотрю на его равнодушное лицо и понимаю: передо мной совершенно чужой человек.

– Разложено по полочкам? – переспрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок. – Ты имеешь в виду то, что я создавала уют в нашем доме? Заботилась о детях? О тебе?

– Именно это я и имею в виду, – чеканит каждое слово Мурат. – Завтрак в семь утра, обед точно в час, ужин в семь вечера. Дети в постели в девять. Секс после душа. Все по расписанию, все предсказуемо.

Каждое его слово – как удар. Он превращает мою заботу в упрек, мою любовь – в рутину.

– А что плохого в том, что у нас был порядок? – голос мой становится тише. – Дети были сыты, одеты, счастливы...

– Дети – да. А я? – он делает шаг ко мне, и в его глазах вспыхивает что-то жестокое. – Я задыхался в этом порядке, Саяна. В твоей правильности, в твоей предсказуемости.

– Значит, тебе нужен был хаос? – поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. – Непредсказуемость?

– Айза дает мне страсть, эмоции. То, чего не было с тобой уже много лет, – отвечает он просто.

Наверное, за эту ночь мой муж унизил меня столько раз, сколько не каждому человеку приходится испытать за всю жизнь.

Я стою посреди нашей спальни. Вместо того, чтобы спать, Мурат ночью методично разбирает мою жизнь на части, словно неисправный механизм. Сначала он использовал меня в постели, зная, что через час объявит о разводе. Потом назвал скучной и предсказуемой. Затем великодушно предложил остаться его личной кухаркой. А теперь объясняет, что я – причина его несчастья.

– Довольно! – мой голос звучит слишком резко в этой гнетущей темноте. – Ты не просто уходишь. Ты стараешься убедить меня, что я заслужила это. Что я сама виновата в том, что наш брак развалился.

Подхожу к кровати, где еще час назад мы занимались любовью. Простыни смяты, подушки разбросаны. Следы нашей близости, которая оказалась прощанием.

– Ты сказал, что подарил мне эту ночь, – касаюсь рукой простыни. – Но это был не подарок. Это было последнее унижение. Ты взял то, что хотел, а потом объяснил, почему я этого не достойна.

Поворачиваюсь к нему, и в моих глазах только пустота.

Сегодня муж вселил в меня ненависть такой силы, что она сметает на своем пути все хорошее, что было между нами.

– Вижу, что ты уже оделся... Уходи, Мурат. Прямо сейчас. Не жди утра, не прощайся с детьми. Просто уходи к своей страстной и непредсказуемой женщине.

– Саяна...

– Нет, – качаю головой. – Ты сказал достаточно. Я поняла. Четырнадцать лет моей жизни – это ошибка. Моя любовь – скука. Моя забота – клетка. Иди и будь свободным! И знай – теперь нас связывают только дети!

Глава 5. Саяна

Глава 5. Саяна

Он ушел... Под покровом ночи тихо вышел из дома, сел в свой автомобиль и уехал к любовнице.

Но перед этим втоптал мою самооценку в грязь. Заставил усомниться в себе как в женщине.

Всю ночь я просидела на той самой кровати, где еще несколько часов назад думала, что нежусь в объятиях любящего мужа. Теперь эти смятые простыни казались насмешкой.

Я провела рукой по щеке, шее, ключицам – там, где еще недавно были его прикосновения. Теперь моя кожа казалась чужой, словно он забрал с собой часть меня. Ту часть, которая умела чувствовать себя желанной.

Рано утром спустилась вниз, чтобы заварить себе кофе. Поставила чашку и нажала несколько кнопок на кофеварке...

– Мам, ты почему спишь на кухне... – голос сына доносится как будто издалека.

С трудом открываю глаза. Перевожу взгляд на кофеварку, где все еще стоит моя чашка. Я заснула. А кофе уже остыл.

Взгляд фокусируется на Рустаме. Сын в белой футболке и серых шортах пронзительно всматривается в мое лицо своими голубыми глазами.

– Сама не заметила, как заснула, – потираю лицо рукой, чтобы скорее прийти в себя.

Шея затекла от неудобной позы. Я сидела, склонившись над столом, положив голову на сложенные руки. Сколько времени так просидела? Солнце уже светит в окно, значит, утро в разгаре.

– Мам, у тебя глаза красные, – Рустам подходит ближе, его детское лицо выражает беспокойство. – Ты плакала?

Быстро провожу ладонями по щекам, пытаясь стереть следы ночных слез. Нельзя, чтобы дети видели меня в таком состоянии. Не сейчас, когда я еще не знаю, как им все объяснить.

– Просто не выспалась, солнышко, – стараюсь улыбнуться, но получается криво. – Малика еще спит?

– Еще спит. Мам, а где папа? Его машины нет во дворе.

Сердце пропускает удар. У меня нет сил объяснять сыну, насколько подло поступил его отец. Не сейчас. Не сегодня.

– Папа... – начинаю и осекаюсь. Что сказать? Что он уехал к другой женщине? Что больше не вернется? – Папа уехал по работе, – выдавливаю из себя. – Рано утром.

Быстро поднимаюсь из-за стола. Стараюсь занять руки приготовлением завтрака для детей, а собственные мысли отвлечь от ночного позора.

Достаю из холодильника пакет молока. Наливаю его в маленькую кастрюльку – ровно столько, сколько нужно для двух порций каши. Привычные движения успокаивают.

Ставлю кастрюльку на плиту, включаю средний огонь. Молоко должно нагреться, но не закипеть – дети не любят пенку. Открываю шкафчик, достаю пачку овсяных хлопьев. Обычные, не быстрого приготовления – Мурат всегда говорил, что настоящая каша должна вариться.

Мурат... Сжимаю зубы и энергично трясу пачку с хлопьями.

– Мам, ты точно в порядке? – Рустам не отходит, внимательно наблюдает за мной.

– Конечно, солнышко, – отвечаю, не поворачиваясь. Помешиваю молоко деревянной ложкой, чтобы не пригорело. – Просто устала.

Молоко начинает слегка парить. Всыпаю хлопья тонкой струйкой, постоянно помешивая. Нельзя допустить комочков —Малика их терпеть не может, будет ковыряться в тарелке и хныкать.

Пятилетняя дочка как раз спускается к завтраку. Сонная, темные волосы растрепались... Какая же она милая.

– Доброе утро, родная, – улыбка едва касается моих губ. Дети вселяют надежду, придают сил.

Разливаю кашу по тарелкам, украшаю кусочками банана – как дети любят. Ставлю тарелки перед ними на стол.

– Мам, а ты завтракать разве не будешь? – Рустам все еще с сомнением смотрит на меня.

– Милый, я схожу в душ и сейчас спущусь, – стараюсь улыбнуться.

Не могу смотреть в глаза сыну. Кажется, что еще немного и он обо всем догадается.

Поднимаюсь наверх. Спальня как будто наполнена моим унижением, обидными словами мужа. Переступаю порог и сразу чувствую, как воздух становится тяжелым. Кровать все еще не заправлена – смятые простыни, сбившееся одеяло.

Быстро собираю постельное белье, комкаю в руках. Ткань все еще хранит запах моих слез, моего страха. Бросаю все в корзину для белья и направляюсь в ванную.

Включаю воду, жду, пока она нагреется. В зеркале над раковиной вижу свое отражение – и вздрагиваю. Темные волосы торчат в разные стороны, под глазами темные круги, губы потрескались от того, что я их кусала всю ночь.

«Ты красивая, Саяна», – снова эхом отдаются слова Мурата. Какая же я красивая? Жалкая, измученная женщина, которую бросил муж.

Снимаю халат. Комкаю его, швыряю в угол.

Встаю под горячие струи воды, и наконец-то позволяю себе заплакать по-настоящему. Здесь, в ванной, дети не услышат. Вода смывает слезы, но не боль. Боль засела глубоко, в самом сердце.

Тру кожу мочалкой до красноты, словно пытаюсь стереть его прикосновения. Мою волосы дважды, трижды – хочу избавиться от запаха нашей последней близости. Но память не отмоешь шампунем.

Вода начинает остывать. Выключаю душ, заворачиваюсь в большое полотенце. В зеркале снова вижу свое лицо – теперь красное от горячей воды и слез. Но глаза все те же – пустые, потерянные.

Переодеваюсь в домашнее платье и спускаюсь к детям. Не хочу показывать им, что в душе моей боль... Все позже.

Но стоит подойти к кухне, как сердце замирает. Потому что я слышу радостные голоса детей.

– Пап, а ты сегодня работать не будешь? – спрашивает Рустам.

– Пап, а почему ты так рано уехал? – интересуется Малика.

Внутри все сковывает дрожью. Медленно вхожу в кухню и вижу Мурата, сидящего за столом рядом с детьми.

Он оборачивается, заметив меня. Муж сидит на своем обычном месте, в новой белой рубашке. Волосы слегка растрепаны, на лице легкая небритость. Выглядит так, будто ничего не произошло. Будто прошлой ночью он не разрушил нашу семью.

– Саяна, – произносит он мягко, и в его голосе нет и следа вчерашней жестокости.

Дети счастливо щебечут, радуясь возвращению отца. Малика уже забралась к нему на колени, Рустам оживленно что-то рассказывает. Они не знают. Для них это обычное утро, папа просто вернулся с работы.

– Мам, смотри, папа принес пончики! – Малика машет рукой в сторону пакета на столе.

Я стою в дверном проеме, не в силах сделать ни шага. Руки дрожат, ноги словно налились свинцом. Что он здесь делает? Зачем вернулся? Чтобы еще раз унизить меня? Или решил поиграть в счастливую семью перед окончательным уходом?

– Папа сказал, что у него сегодня выходной, – продолжает щебетать Малика. – Мы можем пойти в зоопарк!

Мурат смотрит на меня поверх головы дочери. В его глазах – полное спокойствие.

– Дети, идите наверх, поиграйте, – говорю я, стараясь контролировать голос. – Мы с папой поговорим и позовем вас.

– Но мы же хотели в зоопарк... – начинает Малика.

– Позже, солнышко, – Мурат целует ее в макушку. – Слушайся маму.

Дети неохотно покидают кухню. Мы остаемся одни. Тишина давит на уши.

– Зачем ты приехал? – ледяным тоном спрашиваю я.

– Саяна, я же говорил, что сам поговорю с сыном, – сухо отвечает Мурат и многозначительно смотрит на меня. – По-мужски!

Глава 6. Саяна

Глава 6. Саяна

Смотрю на расслабленную позу Мурата. Он вальяжно сидит на стуле.

Его слова больно режут изнутри. Потому что я понимаю, что "по-мужски" он хочет посвятить Рустама в причину своего ухода.

– По-мужски? – повторяю я, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Это когда ты сначала спишь с женой, а потом объявляешь ей о разводе? Или когда приносишь детям пончики перед тем, как сделать им больно?

Мурат поднимается со стула, подходит ближе. На его лице спокойствие, которое меня бесит. Как он может быть таким хладнокровным?

– Саяна, не усложняй. Дети имеют право знать правду. И лучше, если они услышат ее от меня.

– Какую правду? – делаю шаг к нему, сжав кулаки. – Что папа влюбился в другую тетю? Что мама оказалась слишком скучной для него?

– Вот поэтому я сам поговорю с Рустамом. Без этих лишних женских эмоций! Я скажу сыну, что мы решили пожить отдельно. Что иногда так бывает у взрослых. Ничего лишнего.

– Я не позволю тебе вывалить это все на Рустама! – мне становится страшно за сына. Потому что уверена, что Мурат не способен пощадить чувств ребенка. Ведь сегодняшней ночью он разбил мое сердце – безжалостно и цинично.

– Саяна...

– Нет! – отступаю от него. – Ты не будешь травмировать моих детей своими объяснениями. Не сегодня. Не после того, как ты всю ночь унижал их мать.

– Наших детей, – поправляет он холодно. – И я имею право...

– Ты потерял это право в тот момент, когда изменил нам всем, – перебиваю я. – Уходи, Мурат. Прямо сейчас. Пока дети не спустились.

Он смотрит на меня долго, изучающе. Потом качает головой.

– Саяна, я должен сам поговорить с сыном. Он уже мужчина. И все прекрасно поймет! Ты не сможешь правильно объяснить Рустаму причину моего ухода! – твердо отвечает Рустам.

– А что тут объяснять? – зло отвечаю я. – Пусть сын знает правду. Я смогу сказать ему, что у папы появилась другая женщина!

– Я так и думал, что ты попытаешься очернить меня в глазах сына. Поэтому сам поговорю с Рустамом! – твердо произнес Мурат и подошел ближе.

– Мурат, я буду говорить правду! Ведь предательство семьи – это не достойный поступок мужчины. Так пусть Рустам услышит это от меня!

– Ты не понимаешь, – муж расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, как будто ему стало невыносимо жарко. – Рустам должен услышать это от отца. Он поймет, что иногда люди просто... перестают понимать друг друга.

– Это и есть твое объяснение измены? Мы просто не подошли друг другу?

Мурат делает еще шаг, теперь между нами всего несколько сантиметров. Я вижу как в его глазах вспыхивает огонь протеста. Он не отступит.

– Саяна, ты же умная женщина. Ты понимаешь, что наш брак давно мертв. Я просто нашел в себе смелость это признать. И что плохого, что я научу сына идти на поводу у своих желаний?!

– Ты называешь смелостью то, что спал с другой женщиной, пока я готовила тебе ужин и укладывала детей? И теперь ты хочешь объяснить нашему двенадцатилетнему сыну, что папа просто "нашел смелость"? Что мама больше не подходит папе?

Сверху доносятся детские голоса – Рустам и Малика играют, смеются, не подозревая о буре, которая вот-вот обрушится на их мир.

– Рустам поймет, – упрямо повторяет Мурат. – Он достаточно взрослый.

– Он ребенок! – кричу я. – Он мой ребенок! И я не позволю тебе ломать его детство своими "мужскими" объяснениями!

– Не надо опекать нашего сына! – жестко перебивает меня Мурат. – Ты как курица... носишься с яйцами!

– Не смей ставить эксперименты на моем ребенке!

Его сравнение с курицей добивает меня окончательно. Вчера я была скучной и предсказуемой, сегодня – наседкой, которая носится с яйцами. Каждый раз он находит новые способы унизить меня.

– Эксперименты? – Мурат усмехается. – Саяна, я хочу честно поговорить со своим сыном. Объяснить ему, что взрослые люди иногда принимают сложные решения. Пусть знает, что каждый мужчина сам строит свое счастье!

– Ты называешь измену сложным решением?

– Я называю это попыткой найти счастье, – отвечает он холодно. – И Рустам должен это понять. Он должен знать, что мужчина имеет право на выбор. И я не хочу, чтобы ты настроила сына против меня. А насколько я вижу... – Мурат зло прищуривается. – Саяна, ты уже близка к этому!

Сверху доносится топот маленьких ножек – Малика бежит по лестнице. Ее беззаботный смех режет по сердцу.

– Мурат, – говорю я тише, но твердо, – если ты сейчас поднимешься к детям и скажешь им правду, я никогда тебе этого не прощу. Никогда.

– А я не прошу прощения, – отвечает он. – Я делаю то, что считаю правильным.

– Правильным для кого? Для тебя? Для твоей совести?

– Для всех нас. Чем дольше мы будем жить во лжи, тем больнее будет потом.

– Во лжи живешь ты! – не выдерживаю я. – Месяцами обманывал меня, детей! А теперь хочешь одним разговором все исправить?

Мурат направляется к лестнице. Я хватаю его за рукав рубашки.

– Не смей! Не смей разрушать их детство из-за своего эгоизма!

Он останавливается, оборачивается. В его глазах что-то меняется – появляется жестокость, которую я видела прошлой ночью.

– Саяна, отпусти. Я иду говорить с сыном, – он решительно одергивает свою руку.

Глава 7. Саяна

Глава 7. Саяна

В момент ссоры Малика вбегает в кухню, а за ней следом – Рустам.

– Пап, о чем ты хотел поговорить со мной? – наш сын услышал обрывки разговора и теперь с любопытством смотрит на нас.

Время словно замирает. Дети стоят в дверном проеме – Малика с растрепанными волосами, в розовой пижаме, Рустам серьезный, настороженный. Они почувствовали напряжение между родителями и спустились.

Мурат смотрит на них с полным спокойствием. На его лице появляется натянутая улыбка.

– Рустам, сынок, – начинает он мягко. – Подойди ко мне.

Я чувствую, как внутри все сжимается от ужаса. Он действительно собирается это сделать. Прямо сейчас, при Малике.

– Мурат, не надо, – шепчу я, но он не обращает на меня внимания.

Рустам медленно подходит к отцу, его голубые глаза настороженно переводятся с Мурата на меня. Он чувствует, что происходит что-то серьезное.

– Пап, мы что-то не так сделали? – тихо спрашивает Рустам.

– Нет, сынок, – Мурат кладет руку на плечо сына. – Вы с Маликой – самые лучшие дети на свете. Дело не в вас.

Малика подбегает ко мне, прижимается к моим ногам. Я глажу ее по голове дрожащими руками, пытаясь передать ей хоть немного спокойствия.

– Рустам, – продолжает Мурат, – ты уже большой мальчик. Почти мужчина. И я хочу поговорить с тобой честно, как взрослые люди разговаривают друг с другом. Иногда в жизни взрослых людей случаются изменения, – говорит он сыну, глядя ему прямо в глаза. – Люди меняются, их чувства меняются...

– Пап, – перебивает Рустам, и в его голосе слышится страх, – ты о чем?

Малика крепче прижимается ко мне. Она не понимает слов, но чувствует тревогу.

– Рустам, я полюбил другую женщину! – пафосно заявил Мурат. А наш сын со страхом в глазах посмотрел на меня.

– А мама... – начал говорить он.

– А мама всегда останется твоей мамой. Никто ее не отбирает, – неприятно хохотнул муж. – Но помни, что за женскую юбку держаться не стоит! Никогда!... Айза – хорошая. Она тебе обязательно понравится.

– Я не хочу знакомиться с никакой Айзой, – слабо запротестовал Рустам.

– Ну это уже не тебе решать! – прервал его резко Мурат. – Когда ты подрастешь, то лучше поймешь! Каждый мужчина достоин любви и счастья.

– Довольно! – жестко произнесла я, решительно встретила возмущенный взгляд мужа и с сочувствием посмотрела на детей. – Рустам, забери Малику. Ступайте наверх. Я поднимусь к вам через несколько минут.

– Мам...

– Идите, – мягко настояла я.

– Ты прервала меня, Саяна! Не дала договорить с сыном! – сухо произнес Мурат, как только дети вышли из кухни.

– Я не позволю уничтожать их так же, как поступил ты со мной. Ты хотел сказать Рустаму о своей женщине... И ты это сделал! – мой голос, на удивление, звучит ровно. – Теперь можешь идти к той, с кем ты провел эту ночь!

– Я и с тобой ее тоже провел! – цинично усмехнулся Мурат.

А я поняла, насколько сильно ненавижу мужа. За эти сутки от моей любви не осталось ни капельки. Мурат сам посеял во мне злобу, которая возрастает с каждой секундой.

Внутри меня что-то окончательно ломается. Не сердце – оно уже разбито. Ломается последняя связь с человеком, которого я любила четырнадцать лет. В груди разливается ледяная ярость, такая чистая и всепоглощающая, что я даже перестаю дрожать.

Мурат стоит с довольной усмешкой, наслаждаясь произведенным эффектом. Он добился своего – дети знают правду. Его правду. Жестокую, циничную, поданную с садистским удовольствием. Он не просто разрушил их мир – он растоптал его, как насекомое.

– Уходи! – ледяным тоном произношу я.

Мурат направляется к выходу, довольный собой. Он сделал то, что хотел – переложил вину на меня, представил себя жертвой обстоятельств, а детям оставил разбираться с обломками их прежней жизни.

Он молча двигается к выходу. Но Мурат не будет собой, если последнее слово останется не за ним.

– Саяна, Рустам – будущий мужчина. Поэтому не стоит разводить нюни вокруг него! – жестко произносит он и высокомерно смотрит на меня.

– Я сама разберусь!

– Если я узнаю, что ты настраиваешь детей против меня, то заберу их! – внезапно произносит он. – Поэтому когда будешь разбираться, помни это!

На губах мужа расползается улыбка – слишком слащавая, опасная.

Мурат боится, что я настрою сына против него. Поэтому приехал с утра, поэтому угрожает сейчас.

– Наш сын уже взрослый, чтобы понять, насколько подло поступил его отец!

– Ну вот и вразуми Рустама, что его отец не делает ничего плохого! – резко перебивает Мурат меня. – Я имею право на счастье! – повышает голос он. – И не позволю тебе превращать детей в оружие против меня!

– Мурат, ты сам превратил их в оружие, когда решил при них объявить о своей любовнице!

– Я сказал правду! А ты будешь врать им, представлять меня монстром!

– Мне не нужно тебя представлять монстром, – говорю я холодно. – Ты прекрасно справляешься с этим сам.

– Саяна, я предупреждаю тебя в последний раз, – он делает шаг ко мне, в его глазах угроза. – Если дети начнут меня избегать, если Рустам откажется со мной общаться – я подам в суд. И поверь, у меня больше возможностей обеспечить им достойную жизнь.

– Ты угрожаешь мне? – шепчу я, не веря услышанному.

– Я объясняю тебе реальность, – отвечает он спокойно. – У меня хорошая работа, стабильный доход. А что у тебя? Декретный отпуск, который слишком затянулся?

– Я их мать!

– А я их отец. И имею равные права. Так что подумай хорошенько, прежде чем настраивать детей против меня.

– Мурат, – голос мой дрожит от ярости, – убирайся из моего дома. Сейчас же.

– Из нашего дома, – поправляет он. – Пока что. Но это может измениться.

Он направляется к выходу, оборачивается на пороге.

– И еще, Саяна. Детей я заберу на выходные. В субботу утром. Приготовь их вещи.

– Зачем?! – нехорошее предчувствие появилось внутри. А по надменному виду мужа я поняла, что мои опасения справедливы.

– Айза хочет с ними познакомиться! – как ни в чем ни бывало ответил Мурат и снисходительно посмотрел на меня.