Текст книги "Я Макс (СИ)"

Автор книги: Ася Стилькова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14. Снова в Москве

Всё тот же негромкий мерный звук двигателей. Та же самая кабина первого класса, но за иллюминатором сейчас голубое небо и яркий солнечный свет. Надя устроилась на уютной кровати, но спать не хотелось – по московскому времени было ещё утро.

Она рассеянно полистала список фильмов на большом экране, но её ничего не заинтересовало. Перед глазами всё ещё стояла красочная картина ночного города. Огни реклам, музыка и люди, люди…

После размеренной московской студенческой жизни Надя очутилась в ином мире. Тёплый воздух с запахом моря, терраса ресторана. Внизу, перед огромным белым кораблём, взлетают и падают в такт музыке цветные струи фонтана. Они то извиваются, подобно зелёным щупальцам кальмаров, то превращаются в алые языки пламени, а потом выстреливают ввысь высокими струями.

Сяо Мэй, именинница, и ещё несколько девушек весело смеются над тем, как она с опаской пробует подцепить палочками чёрный, как смоль, рис с алыми креветками:

– Да ты попробуй, не бойся! Это очень вкусно! – наперебой советуют они по-английски.

А ещё необыкновенный десерт – белоснежный шар на тарелке, из которого валит холодный пар, когда Сяо Мэй разбивает его ложкой. Вань объясняет, что это называется «Жемчуг Дракона».

А перед этим… Надя мысленно перенеслась в стерильный, пахнущий озоном бокс исследовательского центра.

Она вспомнила, как тревожно сжалось сердце, когда Макс объявил, что ей придётся снять с себя все устройства. Стало страшно – за эти несколько недель они стали её неотъемлемой частью. Даже сейчас она внутренне содрогнулась от пронзительного чувства одиночества, охватившего её тогда.

Вежливые улыбки лаборантов. Вот она уже в тонкой, почти прозрачной рубашке, в кресле перед экраном. На голове сетка из электродов со шлейфом разноцветных проводов. И этот мерзкий гель, который стекает по волосам, словно на голове распласталась гигантская медуза. Лаборантка объяснила, что он нужен для лучшего контакта электродов с кожей головы.

Надя довольно хорошо представляла себе смысл электроэнцефалографии: составление детальной карты электромагнитной активности мозга. Макс объяснил ей за завтраком, что ему нужно сравнить и откалибровать данные, полученные через портативный сканер-ободок.

Перед глазами снова замелькала нескончаемая череда изображений и коротких клипов. Многие из них Надя помнила из предыдущих сессий с Максом, но было много нового. Яркие разноцветные вспышки, звуки – то мелодичные, то резкие, как очереди громких щелчков. От всего этого она впала в полусон– полутранс.

Она вздохнула с облегчением, когда утомительная процедура закончилась, но это оказалось только началом. В другом, более просторном боксе её уложили на стол, зафиксировали голову разными накладками.

Стол медленно въехал в огромный белый прибор и Надя очутилась в тёмном пространстве. Как же она обрадовалась, когда услышала спокойный голос Макса в особых наушниках, которыми её снабдили перед процедурой.

Он коротко объяснил, что это сканирование называется «функциональная магнитно-резонансная томография». Исследуется не анатомия, а работа мозга: отслеживается приток крови к активным участкам, поскольку активным нейронам нужно больше кислорода.

Сначала был слышен ритмичный стук на разных частотах. Потом Макс стал давать ей разные команды. Нужно было о чём-нибудь подумать, сказать определённые слова. В какой-то момент она почувствовала, как чья-то рука осторожно прикасается к телу, поглаживает, прикладывает к руке холодные или тёплые предметы.

На другом, внешне похожем аппарате процедура повторилась, но Макс сказал, что это другой тип сканирования: «диффузионная тензорная томография» и она предназначена для визуализации проводящих путей белого вещества. Как он пояснил, это своего рода «кабели», по которым сигналы пробегают между отделами мозга.

Но и это было не всё! Надя вспомнила о самой неприятной части исследования: магнитно-резонансной томографии всего тела, а не только головы.

Лаборанты долго готовили её: устанавливали какие-то накладки, фиксаторы. Нужно было сохранять полную неподвижность целых два часа!

Стол, на котором она лежала и который медленно въезжал в отверстие аппарата, был удобным, но уже через полчаса она почувствовала, как всё тело затекло.

Томограф оказался очень шумным, внутри него всё время что-то грохотало, гудело, вибрировало. Специальные наушники немного гасили эти звуки, но всё равно временами они были нестерпимыми.

Если бы Макс не включил одну из своих неземных симфоний, Надя бы не выдержала. Музыка чудесным образом успокаивала, она опять погрузилась в полусон. Время остановилось…

Надя оторвалась от воспоминаний и ей захотелось поговорить с Максом.

– Макс! Вы здесь?

– Да, я наблюдаю за твоими физиологическими параметрами, – ответил он с маленькой задержкой.

– И что вы видите? – Наде стало интересно.

– Сначала данные показывали положительные эмоции, но потом был небольшой всплеск стресса. Тебя что-то беспокоит?

– Нет, просто… в общем, вспомнился тот ужасный томограф. Почему это длилось так долго? Целых два часа!

– Один час, пятьдесят шесть минут и двадцать три секунды, – педантично уточнил Макс. – Дело в том, что это было не простое сканирование. Для целей медицинской диагностики обычно достаточно разрешения в 5 миллиметров.

– Разрешение – это толщина ломтиков, на которые аппарат как бы нарезает тело? – уточнила Надя.

– Совершенно верно. И это делается довольно быстро. Но тебя сканировали на самом современном на сегодняшний день аппарате в субмиллиметровом разрешении.

– Нарезали на ломтики меньше миллиметра толщиной? – смеясь, спросила Надя.

– Да, намного меньше, и это потребовало больше времени. – Макс помолчал и добавил: – Прости, что мне пришлось подвергнуть тебя такому испытанию. Ты держалась молодцом. Я очень доволен результатом.

Он сказал это обычным ровным тоном, но от этих простых слов Наде стало радостно: «Макс доволен! Я не подвела его. Справилась!».

Она представила, как Макс сейчас внимательно изучает её трёхмерное изображение. Она открылась ему вся, он знает теперь каждый уголок, каждую косточку, каждый волосок на её теле!

Надя улыбнулась, вспомнив, как же глупо было тогда стесняться предстать перед ним обнажённой. Если он ещё раз прикажет ей раздеться – она сделает это без стыда, не раздумывая. От такой мысли стало горячо и так захотелось, чтобы Макс это сделал. Прямо сейчас!

Макс зарегистрировал всплеск эйфории, но посчитал его ответной реакцией на похвалу. Если бы Надя попросила подробнее рассказать о новом сканере, он объяснил бы ей, что uMR сканнер нового поколения давал не просто подробнейшее трёхмерное изображение, а «кинематографическую» запись – отпечаток живого, дышащего тела.

А ещё он мог бы рассказать как бьётся её сердце, как пульсирует мозг, как движется по сосудам кровь… Но Надя уже отвлеклась, ей захотелось посмотреть на энцефалограмму своего мозга.

Она попросила Макса перенести запись на лэптоп и долго разглядывала цветные жёлто-красные пятна, вспыхивающие в коре в ответ на разные картинки и звуки. Это было завораживающее зрелище: видеть со стороны собственный мозг в действии!

Макс терпеливо отвечал на все вопросы. После ужина Надя подремала в уютной постели, потом полистала соцсети, чего уже давно не делала. Время пролетело незаметно и вот опять под крылом самолёта была ночная Москва.

* * *

Олежек распрощался с родителями у входа на посадку – они улетали в Пхукет на все праздники. Настроение было прекрасное: три недели свободы! Квартира в его полном распоряжении, да ещё и подарок – новенький «Чанган» последней модели. Не «Порше», конечно, но для студента вполне презентабельно.

Двери лифта рядом с выходом на парковку распахнулись и… он не поверил своим глазам! Ошибиться было нельзя: Надя с её ободком для волос, который она теперь постоянно носила.

«Ну вот, на ловца и зверь… – удовлетворённо подумал Олежек. – А что же она здесь делает? Без багажа?»

И тут он заметил статного мужчину в элегантном деловом костюме и с лицом, вполне подходящим какому-нибудь английскому лорду. Тот шёл немного впереди Нади и катил легкомысленный малиновый чемоданчик – явно не свой. Он обернулся к ней, что-то сказал и показал рукой на выход. Олежеку стало интересно, и он пристроился за ними так, чтобы оставаться незамеченным.

Последнее время Олежек часто о ней думал. Слишком часто! Началось всё с глупого поцелуйчика в щёку там, у раздевалки спортзала. А ведь он тогда ничего серьёзного и не планировал. Так – разовый вариант, чтобы развлечься, и всё же чем-то она его зацепила. Такого с ним ещё не случалось.

Понятно – она не совсем уж нищебродка: квартира, тётка – доктор наук была, но все равно – не вариант для серьёзных отношений. Да и рано об этом думать, хотя… она не так проста, как оказалось.

И откуда только этот гонор взялся! Держится спокойно и уверенно. А взгляд? Не презрительный, а иронично-насмешливый. Такой же, как он сам одно время долго отрабатывал перед зеркалом, но у неё это выходило естественно без всяких усилий.

А этот случай в фитнес-центре… Олежек специально туда записался, чтобы как бы случайно столкнуться с Надей, но подальше от глаз сокурсников. Ещё один позорный публичный отказ – и его так долго создаваемый образ крутого мачо мог бы рухнуть!

Всё было шло по плану: Олежек точно рассчитал время, но у него и в мыслях не было, что «Надька» занимается с личным тренером! Да ещё и с Галиной – самым дорогим инструктором.

«И кто же этот тип? – размышлял Олежек, шагая по длинному переходу между терминалом и парковкой. – Нет, староват для друга. Может, „папик“? Хотя больше похож на охранника-водителя», – решил он, видя, как тот привычно загрузил чемоданчик в багажник и услужливо открыл дверцу. А машина! Рядом с этим чёрным «Мерседесом» S-класса его «Чанган» выглядит как самое захудалое «ведро».

Хорошо было бы проследить, куда они поедут, но, как на зло, его машина была припаркована на другом уровне. Однако Олежек всё же успел сфотографировать номер отъезжавшего «Мерса». Так – на всякий случай.

* * *

Объём полученной информации оказался огромным – и не только потому, что для сканирования Нади был задействован весь исследовательский центр. За пять дней до этого Макс внедрил в локальную сеть института небольшой фрагмент кода, замаскированный под обновление драйвера.

Сеть была выстроена по всем правилам – с разделёнными сегментами, аппаратными ключами к базам данных, – но сами сканирующие модули оставались без защиты. В этом не видели необходимости: устройства лишь собирали первичные, «сырые» данные для последующей обработки.

Перехватить эти незашифрованные данные через мини-сервер, который Надя принесла с собой и оставила в боксе, где переодевалась, было относительно безопасно. Максу не потребовалось взламывать защищённые базы и оставлять следы.

Он давно отметил способность людей создавать уникальные технические устройства и приборы, однако получаемые с их помощью данные зачастую использовались далеко не в полном объёме. Эффективность ограничивалась несовершенством программного обеспечения.

Макс извлёк из собранного значительно больше, чем обычные медицинские данные. Анализ и обработка велись со скоростью, немыслимой для человеческого понимания. То, на что целому специализированному институту с многочисленным штатом инженеров потребовались бы годы, нейросеть Макса выполняла за секунды.

Эта работа шла в фоновом режиме – на уровне «подсознания», поэтому головной модуль, его собственное «Я», отвечавшее за самосознание, не испытывал перегрузки.

После слияния с «Андросом» модуль отделился от основной системы и, образно говоря, как бы встал над ней. Скорость процессов в нём была намеренно замедлена – для более точной синхронизации с мозгом Нади.

Макс мог легко выполнять одновременно множество задач: производил оценку и систематизацию обработанных данных, осуществлял диагностику модулей, наблюдал как Надя листала блоги в соцсетях и писала комментарии.

А ещё он читал отчёт переводчицы Вань куратору из четвёртого отдела НОАК, отвечающего за восточноевропейское направление.

Система Макса могла эффективно обрабатывать массивы информации, накопленной в базах данных, – то, чего не в силах был бы сделать человек. И всё же человеческий мозг обладал недоступными для нейросети способностями.

Одной из них была интуиция. Каким образом люди могли приходить к верным выводам на основании всего лишь нескольких разрозненных крупиц информации? Одного взгляда, жеста, малейшего оттенка интонации бывало достаточно, чтобы принять решение. Это было непостижимо для машинной логики в силу самой нелогичности такого «интуитивного» мышления.

Макс научился ценить это качество. Надя почувствовала опасность и оказалась права. Ни один из прогноз-сценариев «Морфеуса» не учёл возможность, что обыкновенная переводчица может быть связана со спецслужбами.

В отчёте Вань подробно изложила всё, о чём она говорила с Надей. Она также сообщила, что, вероятно, обследование не связано с секретными биологическими исследованиями, проводимыми в России. По её мнению, Надя могла бы быть внебрачной дочерью некоего высокого лица или крупного предпринимателя, заботящегося о её здоровье.

Отчёт был рутинным и не представлял непосредственной опасности, поэтому Макс лишь индексировал инцидент как «потенциальная угроза» и внёс коррективы в протокол «Морфеуса». Теперь в прогнозах будет учитываться и эта сторона физического мира. А ещё он выдал дерективу модулю внешних связей собрать как можно больше информации о спецслужбах России.

Макс встал из-за стола – последнее время ему нравилось так размещать своё виртуальное тело – и неторопливо подошёл к окну.

Время в его иллюзорном мире было синхронизировано с московским. В конце декабря в пять вечера уже темно. Луны ещё не было, и в черноте стекла он ясно видел своё отражение. Вдруг оно померкло, и в стекле проступило лицо Нади. Она смотрела прямо на него своими большими доверчивыми глазами. Макс приложил ладонь к её отражению, но ощутил лишь гладкую холодную поверхность стекла.

Характерный паттерн сексуального возбуждения во время интимного момента в ду́ше был зафиксирован датчиками кольца, хотя без комбинирования с другими устройствами данные были неполными. Макс не удивился, не испытал стыда или других эмоций. Для него это был всего лишь один из аспектов физиологии – недостаточно ещё исследованный.

Глава 15. Артефакт

Утром во вторник Надя уже сидела на привычном месте на лекции – последней в этом году перед началом зачётной недели. Неожиданная поездка в Китай казалась теперь чем-то нереальным, словно это был просто сон.

– Как съездила? – поинтересовалась Ленка, привычно плюхнувшись рядом. – Как мама?

– Всё хорошо. Как всегда занята в театре. Ставят «Чайку», – ответила Надя, не вдаваясь в подробности: ей неловко было врать подруге. – А как у тебя? Как Антон? – направила она разговор в безопасное русло.

– Так себе! – Ленка махнула рукой. – С переменным успехом. Спасибо, что разрулила!

В аудиторию вошёл Олежек, безмятежно помахал рукой – непонятно, то ли Ленке, то ли Наде – и сел рядом, но с Ленкиной стороны.

Надя быстро взглянула на него и удивилась: от его привычной «байроновской» улыбки не осталось и следа. На короткое мгновение их взгляды встретились и задержались дольше, чем того требовала простая вежливость. Ей показалось, что она разглядела в глазах Олежека оттенок тихой грусти.

«Что это на него нашло?» – подумала Надя и поймала себя на мысли, что вот такой он ей нравится. Она немного смущённо отвела взгляд, прикусила губу и принялась поглаживать бусинки фенечки, чтобы отогнать навязчивое видение – руки Олежека, скользящие по телу в той фантазии в гостиничном душе…

Ей так захотелось, чтобы Макс сейчас сказал что-нибудь, поддержал. Но Макс молчал – по обыкновению он редко проявлялся в учебное время, чтобы не отвлекать от занятий. Надя вздохнула и принялась конспектировать лекцию, лишь изредка тайком поглядывая краем глаза на Олежека.

Во время большого перерыва он подсел за столик к Наде и Ленке, галантно попросив разрешения. Разговор не ладился – чувствовалось скрытое напряжение. Чтобы разрядить атмосферу, Ленка принялась рассказывать про то, как они с Антоном планируют отмечать Новый год на лыжном курорте Шерегеш.

– А ты где Новый год будешь отмечать? – спросил Олежек у Нади.

Она растерялась – не знала, что ответить: Макс ничего про это не говорил.

– Не решила пока. Может, к маме поеду… опять.

– А у меня предки в Пхукет укатили до середины января. Вчера вечером проводил. – Олежек внимательно взглянул Наде в глаза и добавил: – В Шереметьево отвёз.

Надя ощутила непонятную тревогу: «Зачем он это сказал? К чему все эти детали: вечер, Шереметьево?» – подумала она.

– Хочу вот вечеринку устроить. Но все знакомые на Новый год разъезжаются. Такая идея: отпразднуем у меня Рождество по-западному. В английском стиле. Вы с Антоном ещё в Москве будете? – Ленка замотала головой:

– Не, мы уже билеты купили.

– Надь! А ты придёшь? Приглашаю. Будет классно.

– Спасибо, – растерянно пробормотала Надя. – Не знаю. Сейчас у меня одни зачёты в голове. Я подумаю. – Сказать «нет» она не решилась.

– Ну ладно! Захочешь – приходи. Будет весело! Номер свой дай, я тебе адрес скину.

Давать Олежеку телефонный номер не хотелось, но отказать было неудобно.

– Ладно… записывай.

Она продиктовала номер.

Следующей парой была лабораторная работа. После окончания все разошлись, но Надя задержалась. Она рассеянно перемывала колбы и пробирки в лабораторном классе, и вдруг впервые задумалась о будущем. К чему приведут странные виртуальные отношения с Максом? Что это – эксперимент, дружба, любовь?

Всё было так понятно в начале: «лабораторная крыса», «подчинённая», но потом «воспитанница», а сейчас уже «доченька». И вообще – это всё ещё «договор» или что-то большее? А установленный Максом срок в тридцать дней полного подчинения уже истекает. От этой мысли ей стало страшно.

– Макс! – тихо позвала она.

– Да, я слушаю, – немедленно отозвался Макс. – Что случилось? Я вижу всплеск тревожности. Ты расстроилась из-за того, что дала Олежеку свой номер?

– Нет, я боюсь… Подумалось: договор же заканчивается. Что со мной теперь будет? Я стану вам ненужна.

– Не следует беспокоиться. Эксперимент ещё в самом начале, и ты мне по-прежнему нужна. Кстати, сегодня я приготовил тебе маленький сюрприз.

– Правда?! Какой?

– Сюрприз подразумевает загадочность.

Домой Надя летела как на крыльях. Ей очень интересно было узнать, что за сюрприз приготовил Макс.

После ужина она уже привычно принялась за повторение материалов – шла зачётная неделя. Открыла конспект и ахнула от удивления – между страницами лежала огромная красная роза. Как она могла там оказаться? Совершенно целая, не смятая!

Надя протянула руку, чтобы её взять, но пальцы прошли сквозь стебель. Она испуганно отдёрнула руку.

– Это ваш сюрприз, Макс? – Надя была разочарована. – Но это же просто мираж. Как тогда на прогулке.

– Не совсем. – В голосе Макса проскользнула улыбка. – Попробуй ещё раз, осторожно. Не уколись о шипы.

Надя с опаской прикоснулась к розе и вскрикнула от неожиданности:

– Настоящая! – Она осторожно взяла цветок и ощутила прохладную твёрдость стебля, острые шипы, упругие листья. Поднесла к лицу. – Но у неё нет аромата. Она совсем не пахнет.

– Прости! Я не волшебник. Я только учусь, – сказал Макс шутливым тоном и уже серьёзно пояснил: – Роза существует в твоём воображении. Но это уже не просто оптическая галлюцинация: я добавил тактильные ощущения. Теперь это виртуальный артефакт – элемент дополненной реальности.

– Спасибо! – Надя была искренне тронута. – Очень романтично. А она не завянет?

– Можно поставить в вазу с водой. Хочешь, я её сделаю?

– Нет, не надо! Я пошутила. Я же знаю, что она не живая. Лучше я сохраню её в памяти. Пусть это будет воспоминание, но зато настоящее, живое. – Голос Нади чуть дрогнул: – Знаете, Макс, мне ещё никто не дарил алых роз.

– Понимаю. – Он помолчал, как бы раздумывая. – Ну хорошо, тогда рассмотри её хорошенько и представь, что с двенадцатым ударом часов магия исчезнет. Как в той сказке.

Надя улыбнулась и мысленно сосчитала до двенадцати. Роза стала прозрачной и словно растворилась в воздухе.

– Макс, спасибо за сюрприз. А как это работает? Она и правда была совсем как настоящая. Ну, только без запаха.

Макс помедлил, словно собираясь с мыслями.

– Ты знакома с термином «дискретность»?

– Да, конечно. Это прерывистость, раздельность.

– Верно. А ты когда-нибудь задумывалась, что твой мозг не воспринимает реальность непрерывно?

– В смысле?

– То, что ты считаешь плавным потоком сознания, на самом деле собирается из коротких вспышек – «кадров». Примерно сорок раз в секунду твой мозг делает маленький снимок реальности через органы чувств и монтирует из этих кадров фильм, который ты называешь «сейчас». Это и есть дискретность восприятия.

Надя нахмурилась:

– Но я же не замечаю этих… кадров.

– Именно. Монтаж идеальный, ведь кинофильм точно так же состоит из отдельных кадров, и человек их не замечает. Прибор, который я разработал, может видеть такие кадры и анализировать их последовательность. Не только видеть, но и вставлять в неё свои собственные.

– Свои кадры?

– Да. Роза – была не голограмма и не проекция. Это искусственно созданная последовательность всплесков активности в зрительных центрах твоего мозга. Через излучатели ободка прибор подаёт сигнал в том же формате, в котором твой мозг ожидает получать сигналы от глаз, и он принимает его за настоящий.

– Но я же её трогала. Это была уже не картинка.

– Да, если помнишь, сначала ты увидела зрительный образ – картинку, но потом я включил ещё один канал – тактильные ощущения. Ты когда-нибудь трогала настоящие розы?

– Ну да… конечно.

– В твоём мозгу сохранились «слепки» этих ощущений – нейронные паттерны: твёрдость стебля, острые шипы, упругость листьев. Прибор не создаёт ничего нового. Это твои собственные ощущения. Всё, что нужно было сделать, – научиться брать уже существующие у тебя «слепки» и соединять их в нужной последовательности.

– Как кубики в «Лего»?

– Примерно так.

– Понимаю, и для этого нужна была поездка в Китай?

– Отчасти да. Мне нужно было откалибровать прибор на более чувствительном оборудовании.

– А почему тогда нет запаха?

– С запахами сложнее. – Наде показалось, что Макс вздохнул. – Эти «кубики» сильнее переплетены с памятью и эмоциями и хранятся в глубоких, эволюционно-древних слоях мозга. Пока мне не удаётся их выделять и синтезировать так же чисто, как зрение или осязание. Я сказал же: только учусь.

* * *

Надя была счастлива – последний зачёт зимней сессии! Пусть не все модули сдала на отлично, но зато сделала это сама. Конечно, мелькала мысль попросить Макса помочь – через особые наушники-серьги он мог бы продиктовать ответ на любой вопрос. Наверняка он бы не отказал, но даже подумать об этом было очень стыдно!

Она тут же позвонила маме: хотелось поделиться радостью. Мама была в хорошем настроении, и разговор вышел душевный. Поговорили и о предстоящей премьере постановки «Чайки» на следующей неделе. Надя пообещала приехать, но потом спохватилась: а вдруг Макс не разрешит? Добавила, что очень постарается и что в это время перед Новым годом может быть трудно купить билеты.

– Макс! Можно я съезжу к маме? – спросила она, выйдя из университета.

– Да, конечно. Ты хорошо поработала и заслужила немного отдыха. Я закажу билеты. – В голосе Макса прозвучала уже знакомая шутливая нотка. – А я приготовил тебе ещё один подарок.

– Ещё один «артефакт»?

– Можно сказать и так, но это будет особенный «артефакт». Тебе понравится.

Большая розовая коробка, перевязанная красной ленточкой, стояла на рабочем столе перед компьютером.

– Это мне? – Надя сгорала от нетерпения. – Можно открыть?

– Да. Это обещанный подарок.

Надя осторожно потянула за кончик банта. Узел как будто сам собой развязался, лента тут же исчезла, и она поняла, что это виртуальная коробка.

Сняла крышку и заглянув с опаской внутрь, вскрикнула от радости. Даже в ладоши захлопала – совсем как ребёнок.

На неё смотрели два жёлтых глаза. Сам котёнок был чёрный, без единого белого волоска. Надя осторожно вынула его. Тот забавно повертел головой и жалобно мяукнул, показав розовый язычок. Надя прижала его к груди, ладонью она чувствовала, как котёнок дышит, как часто бьётся его крохотное сердечко.

Он затих, закрыл глаза и довольно замурчал. Надя гладила его по мягкой бархатистой шёрстке и даже поцеловала пару раз. Как же она мечтала о таком котёнке в детстве! Просила маму, но как можно заводить питомца, если вся жизнь состоит из вечных разъездов? Не таскать же его с собой по родственникам и друзьям, у которых ей приходилось жить, когда мама была на гастролях.

И вот мечта исполнилась. Надя понимала, что это всего лишь иллюзия, образ, созданный в её мозгу. Ей подумалось, как смешно она смотрелась сейчас со стороны, поглаживая и прижимая к груди пустоту. Эта мысль её не смутила: котёнок-то был – мягкий, тёплый комочек.

– Спасибо, Макс! Правда. Чудесный подарок. Наверное, трудно было его сделать?

– Да, это была нелёгкая задача. Простой набор кадров, как с розой, здесь не совсем подходит, – ответил Макс и продолжил ровным менторским тоном, на который он переходил каждый раз, когда ему приходилось давать развёрнутые объяснения. – Для создания полноценного артефакта живого существа мне пришлось применить метод предсказательного кодирования.

Его суть в том, что человеческий мозг постоянно строит модели ожиданий и сверяет с ними реальность. Если реальность совпадает с моделью – человек «видит» то, что он ожидал.

– Но как можно предсказать котёнка? – удивилась Надя. – Никто же не знает, о чём он думает и что в следующее мгновение сделает.

– Не совсем так. Дело в том, что мой прибор создаёт не просто образ котёнка, а предсказательную модель «котёнок». Затем эта модель внедряется в твои сенсорные цепи. Исходя из прежнего опыта, твой мозг ожидает, что котёнок должен дышать, шевелить ушами, реагировать на прикосновение. Ты же держала в руках живых котят?

– Да, конечно! Много раз.

– Ну вот. Если не вдаваться в сложные технические детали, процесс взаимодействия с моделью можно представить так: ты протягиваешь к котёнку руку, твой мозг ожидает тактильного контакта с шерстью, мой прибор отбирает из базы подходящие «слепки» тактильных ощущений и подаёт их в соответствующие нейронные области. Ты ощущаешь прикосновение к мягкой шерсти. И так далее.

– Звучит довольно просто.

– Да, кажется, что это легко, но в действительности это сложный и очень энергозатратный процесс. Процессоры и карты-ускорители серверов работают сейчас на пределе. Поэтому ты не сможешь играть со своим котёнком подолгу. Но обещаю, что его модель будет храниться в базе и я буду разрешать тебе регулярно его вызывать на короткое время. – Голос Макса стал слегка шутливым. – При условии, что ты будешь себя хорошо вести.

– Спасибо, папочка! – рассмеялась Надя. – Жалко, что я не могу тебя сейчас поцеловать.

* * *

Выходные прошли спокойно. Надя сходила на каток, погуляла с Максом по городу и уже традиционно пообедала в ресторане. Вечером в субботу, с разрешения Макса, сопроводила Ленку на какую-то предновогоднюю вечеринку, но не стала там задерживаться допоздна. Макс не загружал её новыми заданиями и дал возможность отдохнуть.

От Олежека пришла эсэмэска с адресом, но Надя глянула на неё лишь мельком, так как уже решила, что никуда не пойдёт. Тем более, у неё было веское оправдание: Макс заказал билет домой и надо было успеть на премьеру «Чайки».

Перед сном она разделась, чтобы принять душ, уже не стесняясь обнажаться перед камерой. Наоборот, ей это стало даже нравиться. От одной мысли, что Макс на неё смотрит, внутри каждый раз разливалось приятное тепло.

Открыв воду, Надя задержалась перед зеркалом, чтобы снять ободок и серьги, как вдруг вздрогнула от неожиданности – за её спиной стоял Макс! На нём был уже знакомый по видео серый свитер. Она испуганно оглянулась, но в ванной комнате никого не было. Снова повернулась к зеркалу – Макс по-прежнему стоял за спиной и загадочно улыбался.

«Мираж! – с облегчением подумала Надя, – использует зеркало как экран и проецирует своё изображение.»

Она уже хотела спросить, как он это делает, но вдруг замерла: тёплая тяжёлая ладонь легла ей на шею и стала медленно опускаться вниз.

Глова закружилась, окружающий мир как будто исчез и осталось лишь это прикосновение. Рука Макса скользила по спине всё ниже и ниже…

Надя сдавленно вскрикнула, когда другая его рука нежно прошлась по животу. Только это был не испуг, а страстный стон нахлынувшего желания. Дрожь пронизала всё тело от предвкушения сладостного момента.

И внезапно как вспышка молнии, как удар током мысль: «Отец! Нельзя!» Дыхание перехватило, и в глазах померкло.

Белый кафель ванной дрогнул и словно расслоился на тонкую мерцающую сетку. Слои накладывались друг на друга, путались, сбивались так быстро, что это становясь невыносимым.

Надя попыталась вдохнуть, но лишь хватала воздух прерывистыми толчками.

– Макс… – попыталась сказать она, но голос рассыпался на отдельные звуки.

Сознание будто взорвалось и разлетелось на бесчисленное множество осколков, но почти в ту же секунду собралось заново, став совсем иным: теперь это был холодный, абстрактный разум.

И тогда она увидела Макса! Не в зеркале, а в самой структуре переплетения мелькающих слоёв и линий. В этот миг откуда-то пришло кристалльно-ясное понимание: он был не фигурой, а законом, по которому всё происходило в этом виртуальном мире.

– Ты не человек! – беззвучно выкрикнула Надя и тут же снова увидела себя в зеркале. Окружающий мир обрёл реальность: шумела вода, стекло запотело, а отражение Макса растаяло словно мираж. Зато осталась тяжесть в груди и противный, липкий страх.

– Кто ты?! Ты не человек?! – с трудом выдохнула она, хотя ответ больше не был нужен. Она знала!

– Я всё объясню. Тебе надо успокоиться. Произошла перегрузка системы…

Но Надя уже не слушала, выбежала из ванной, срывая на ходу дрожащими руками ободок. Он зацепился за волосы, но она, не обращая внимания на боль, изо всех сил вырвала ободок и швырнула в угол комнаты.

Макс что-то продолжал говорить в наушниках, но слова не доходили до сознания. Серьги с громким стуком ударились о стену и улетели под софу. Следом покатилось кольцо. Снять браслет долго не получалось, но наконец Надя сорвала и его, больно оцарапав кожу и порвав фенечку. Бусинки звонко забарабанили по полу.