Текст книги "Я Макс (СИ)"

Автор книги: Ася Стилькова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 10. Ленка

Незаметно пролетела неделя. Надя привыкла к надетым на неё устройствам и уже почти их не замечала. Привыкла она и к постоянному, хотя и по большей мере молчаливому, присутствию Макса в её жизни.

Он по-прежнему будил по утрам, следил, что она ест на завтрак, давал свои обычные напутствия, а иногда и конкретные задания.

Во вторник он, как и обещал, записал Надю к стилисту и заранее переслал туда эскиз-схему новой, более короткой причёски. Она уже не возражала – тем более, что стрижка оказалась подходящей для занятий спортом и действительно хорошо подчёркивала овал её лица.

По указанию Макса Надя купила удобную спортивную повязку. Теперь она скрывала и плотно удерживала ободок с датчиками во время занятий физкультурой и фитнесом.

Персональный тренер Галина разработала подробный план упражнений на тренажёрах, дополненный тщательно подобранными элементами пилатеса и даже йоги. Надя вошла во вкус и с удовольствием проводила в фитнес-центре по три часа подряд, два раза в неделю, да и баскетбол уже не казался ей обузой.

Она преобразилась и внешне, и внутренне: появилась энергия, голова работала ясно. Надя с удивлением заметила, что стала легко запоминать новый материал и без усилий делала домашние задания. Макс по-прежнему был наготове и, когда ей требовалась помощь, терпеливо объяснял трудные задачи.

В холодильнике всегда было нужное количество «ингредиентов питания», как называл их Макс. Надя уже принимала это как само собой разумеющееся.

Каждый вечер, по два часа с небольшими перерывами на отдых, Макс загружал её всевозможными тестами. К уже привычному потоку картинок прибавились короткие видеоклипы. Иногда она должна была смотреть на экран, где, сменяя друг друга, высвечивались геометрические фигуры разной формы и цвета.

Макс коротко пояснил, что он анализирует и пытается систематизировать изменения мозговой активности в ответ на каждый визуальный стимул. Наде это было понятно.

К концу недели к зрительным тестам прибавились и слуховые – нужно было прослушивать сигналы различной высоты и тембра. Как и картинки, они чередовались, казалось, бессистемно, но постепенно Надя начинала понимать, что и в этом прослеживается определённый порядок. С каждым разом простые сигналы усложнялись, превращаясь в замысловатые мелодии. Затем Макс добавил каждому звуку особый цвет…

Надя больше не опаздывала на занятия – ходила неспеша, и вообще заметила, что стала намного увереннее и спокойнее. Не удивительно, что Ленка, так хорошо разбиравшаяся в людях, первой заметила в ней эту перемену.

На лекциях они по-прежнему садились рядом, но в отношениях что-то изменилось: уже не было прежней лёгкости и близости. Надя понимала, что Ленка обиделась из-за того, что она ей не рассказала о своём «друге», но не могла ничего с этим поделать. Ну не рассказывать же про виртуального доминанта Макса и его эксперименты над ней!

Периодически Надя сталкивалась с Олежеком на общих лекциях или в студенческом кафе. Он, казалось, её не замечал, но каждый раз, когда они оказывались рядом, Надя чувствовала напряжение. Казалось, сам воздух между ними начинал искрить. Это было неприятно.

В субботу было, как обычно, две пары и не нужно было идти в фитнес-центр. Надя отошла в сторонку и попросила у Макса разрешения пройтись с подругой по торговому центру. Он разрешил, но выделил на это всего два часа, не преминув дать очередное задание: прикасаться к тканям различной текстуры и состава, поглаживать их и разминать между пальцами. «Исследует тактильные ощущения,» – догадалась она, но это её не смутило.

Раньше подруги только по магазинам проходили бы часа два, потом ещё часик просидели бы в кафешке, а оттуда отправились бы к Ленке домой или на очередную вечеринку. Теперь всё было иначе.

Впрочем Надя была рада, что Макс дал хотя бы немного свободного времени: она чувствовала, что у подруги что-то не ладится. Всегда весёлая и жизнерадостная, Ленка вот уже второй день ходила молчаливая и какая-то отстранённая. На осторожные вопросы Нади отвечала односложно. Догадаться было легко – причина, как обычно, крылась в Антоне.

– Лен, как у тебя с Антоном? – мягко поинтересовалась Надя, когда они присели в кафе.

– Да никак! Козлина этот Антон, как и все мужики. Хотела его с родителями познакомить…

– Ну и что?

– Что-что. Еле уломала его, всё приготовила, а он… Ну, короче, поцапался с папашей моим. Ну, ты же его знаешь. Тот ещё характер.

– Да уж, наслышана. И что теперь?

– Предки сказали, чтобы ноги его в доме не было, и Антон меня тоже видеть не хочет – я, мол, его не поддержала. И главное, из-за чего? Из-за ерунды какой-то. Ну как дети малые! – Ленка шмыгнула носом и едва не разревелась. – Не знаю, что и делать теперь.

– Ну не переживай ты так! Может быть, наладится, – попыталась утешить её Надя. – Остынут немного и помиришь их, а?

– Достало меня всё это, – зло сказала Ленка. – Предки держат меня за малого ребёнка. Контролируют. Тебе вот хорошо! Одна живёшь – никто мозги тебе не вынимает! Не указывает, что делать и с кем дружить.

– Да уж… – смущённо пробормотала Надя и отвела глаза.

Ленку будто прорвало: она почти час изливала все свои обиды и горести. Надя терпеливо слушала, кивала и лишь изредка вставляла слова участия – понимая, как важно дать подруге выговориться.

В конце концов Ленка немного успокоилась и даже чуть-чуть повеселела.

– Поговорю сегодня с предками серьёзно. Ну, должны же они меня понять! – заявила она решительно, когда подруги выходили из кафе.

– Ладно! Ни пуха! Позвони потом вечером. Расскажешь. Переживаю за тебя, – сказала Надя на прощание совершенно искренне.

За всё это время Макс не проронил ни слова, но Надя не сомневалась, что он слышал эту тягостную исповедь.

– Макс! Вы здесь? Простите меня. Вам пришлось выслушивать наши глупые разговоры. Но, поймите, для меня это важно! Ленка хорошая, хоть и взбалмошная иногда. К тому же она моя подруга и её нужно было поддержать, – сказала Надя, выйдя из торгового центра.

– Не нужно извиняться, – спокойно ответил Макс. – Мне было интересно наблюдать, как умело ты оказывала подруге психологическую помощь.

Надя уже привыкла к его отстранённо-профессиональному тону.

– Да какая там помощь! Просто слушала.

– Ты действовала правильно и интуитивно применила базовый психоаналитический метод.

– Какой метод? – удивилась Надя.

– Не предлагая решений, ты дала Ленке возможность структурировать хаос её переживаний через речь.

– Что значит «структурировать»? Это как?

– Проговаривая конфликт, она переместила его из области эмоций в область речи, где он становится более управляемым.

– Правда? – удивилась Надя. – Я об этом и не думала.

– Поэтому я и сказал «интуитивно». И такой подход оказался результативным. Я проанализировал эмоциональные характеристики её голоса, и приборы показали снижение психологического напряжения примерно на тридцать семь с половиной процентов.

– Вы что, и Ленкин голос тоже анализируете? – встревожилась Надя.

– Это происходит автоматически. Но не беспокойся, – в голосе Макса почувствовалась улыбка, – ты по-прежнему моя единственная лабораторная крыса-шимпанзе. Мы же договорились об эксклюзивности.

Надя тоже улыбнулась и спросила:

– Выходит, я немного психолог?

– Ну, это громко сказано. Хочешь, я опишу ситуацию в терминах психоаналитики, как это сделал бы профессионал?

– Да, пожалуйста! Очень интересно!

– Хорошо. Возьмём для примера Ленкину фразу: «держат меня за малого ребёнка» – она весьма показательна. Ленка пытается выстроить свой образ взрослой женщины в глазах родителей и Антона, но оба этих «других» отказываются признать такую перемену, возвращая её к инфантильной позиции.

Твоя роль заключалась в том, чтобы своим молчаливым признанием временно стабилизировать этот шаткий образ.

Но мы слишком увлеклись, будь внимательней на переходе. Поговорим об этом дома.

Едва Надя настроилась, после ужина и короткого отдыха, на очередную серию всё более усложнявшихся опытов Макса, как позвонила Ленка.

– Надька, можно… к тебе… – Смогла разобрать Надя сквозь рыдания и всхлипывания. Расспрашивать, что случилось, было сейчас бесполезно.

– Ну да, приезжай, конечно, – согласилась она обречённо.

Надя не знала, как объяснить это Максу – он наверняка разозлится: это же мешает работе. Но тот сказал обычным бесстрастным голосом:

– С наибольшей вероятностью, попытка выяснения отношений с родителями потерпела провал. Это неудивительно: исходя из эмоционального состояния твоей подруги, шансы положительного исхода были менее десяти с половиной процента.

– Макс! Простите! Я понимаю, это мешает работе. – В обычном состоянии Надя немало удивилась бы такой точности прогноза, но сейчас она этого не заметила. – Ну не могу же я отказать!

– Да, эта ситуация является объективной помехой, но мне интересны также и различные аспекты социального взаимодействия. Я не буду вмешиваться. Поступай, как считаешь нужным.

– Надь! Можно я у тебя немного поживу? – выпалила Ленка без объяснений и бухнула на пол в прихожей тяжёлую сумку.

– Ну, конечно, поживи. Давай проходи. Я чай поставлю.

Макс молчал – не вмешивался, как и обещал. Заваривая чай с мятой, Надя представила, как он, наверное, устроился сейчас перед экраном с кружкой кофе и со снисходительной усмешкой приготовился наблюдать за её наивными и неумелыми «аспектами социального взаимодействия».

К чаю Ленка почти не притронулась, а Наде опять пришлось прибегнуть к «базовому методу» и, терпеливо поддакивая, помогать таким образом подруге «структурировать хаос» эмоций.

В сухом остатке всё свелось к рассказу о том, что сегодня, как только отец вернулся с работы, Ленка выплеснула на него свои претензии. А он почему-то «ни с того ни с сего озверел», и прежний скандал заполыхал с новой силой. Закончилось тем, что отец удалился в кабинет, хлопнув дверью, а Ленка хлопнула дверью квартиры.

Мама Ленки, тихая и добрая женщина, металась между ними и безуспешно пыталась успокоить обоих. Это не помогло, поскольку Ленка в полной мере унаследовала взрывной отцовский характер.

– Ну и дела, – только и могла сказать Надя, когда Ленка наконец замолчала и прихлебнула остывший чай.

– Да хреново всё – согласилась та. – Не знаю, что делать, но домой не вернусь. Что-нибудь придумаю. Не нужна мне такая семья.

– А вот это ты зря. Семья – это самое главное…

– Легко тебе мораль читать! Ты-то вот одна спокойненько живёшь, – Надя не дала Ленке закончить фразу.

– Спокойненько?! – вспылила она, ей стало до слёз обидно. – А ты знаешь, как это – расти без отца и почти без матери? Когда тебя по родственникам передают, как ненужную вещь…

Надя не смогла договорить – нахлынула такая обида и жалость к самой себе, что она разрыдалась. Словно всё то, что подспудно копилось в душе, вдруг прорвалось наружу.

– Надька, прости, – Ленка была ошарашена этим неожиданным всплеском эмоций. – Ляпнула глупость! – стала виновато оправдываться она. – Ты меня тоже пойми! Что мне-то делать? Где жить? Денег нет, а Антон… – и тут она тоже горько разрыдалась.

Так они долго сидели, обнявшись, и сквозь рыдания изливали друг другу свои девичьи горести.

– Ты тоже хороша. Подруга называется, – сказала Ленка, шмыгая носом, когда обе выплакались. – Ничего мне даже не рассказала о своём папике. Мне обидно!

– Да нет у меня никакого папика, – начала было оправдываться Надя, но, заметив недоверчивое выражение на мокром от слёз Ленкином лице, вдруг сказала:

– Это мой отец!

Сказала и замерла в ужасе, но слово вырвалось – нужно было продолжать.

– Отец?! Но ты же говорила…

– Да, ну мне кажется, что отец. Я с ним переписываюсь. Он далеко и не может приехать. Помогает мне. Только никому! Слышишь, никому! Я даже маме не сказала.

– Ну ты даёшь! – сказала Ленка изумлённо.

Надя перевела дух. «Что же я натворила? Что скажет Макс?» – подумала она. Странно, но она словно сама поверила, что Макс – её отец. Ну он же должен где-то быть, вот и нашёл её после стольких лет, а почему бы нет?

Рациональный уголок сознания протестовал, но Наде так хотелось поверить в эту выдуманную, фантастическую историю. «В конце концов, нужно же было как-то Ленке объяснить, – подумала она. – Никому от этого вранья плохо не станет. С Максом я поговорю. Он поймёт».

Надя знала, что Макс всё видит и слышит, и ей ужасно захотелось доказать ему, что она уже взрослая.

– Так! – сказала она решительно. – Тут слезами не поможешь. Нужно действовать! Нам нужен план!

– Какой ещё план?

– Да хоть какой. – Надя задумалась. – Сначала нужно помириться с Антоном. Давай его номер. Позвоню со своего, а то тебе он может и не ответить.

Антон поднял трубку не сразу. Надя самым весёлым и доброжелательным тоном описала ситуацию.

– Да ничего я не скрываюсь от Ленки. Просто дел невпроворот, – слабо оправдывался Антон. – Ты адрес свой дай. Я на машине. Подъеду сейчас и порешаем.

Ленка слушала, припав ухом к телефону, и сразу заулыбалась.

– Так! – довольно сказала Надя. – Один вопрос почти уладили. Сейчас ещё по чайку – и подумаем, что дальше делать.

Антон действительно быстро появился – как раз проезжал рядом.

– Давай, собирайся, – безапелляционно заявил он, едва закончив дежурные приветствия, обращаясь к Ленке. – У меня поживёшь пока.

– Ну уж нет! – рассердилась Надя, видя, что Ленка схватилась за сумку. – Это не решение. От этого только хуже будет. Давай телефон родителей!

Отец Ленки ответил почти мгновенно после первого гудка.

– Кто это?! Что с Леной?! – он почти кричал, голос срывался от волнения.

– Николай Сергеевич! Вы не волнуйтесь. Это Надя – подруга. С Леной всё в порядке. Она у меня. Я хотела попросить: можно, она у меня переночует сегодня? Мы тут поболтаем. Чай попьём.

– Ах, Надя. Да. Да, – сказал Николай Сергеевич уже спокойнее. – Я не могу дозвониться до Лены. Мы волнуемся.

– Ой, у неё телефон разрядился. А сейчас она на минутку выскочила… за хлебом, – соврала Надя на голубом глазу. – Ну так договорились? Вот адрес мой, запишите на всякий случай.

Надя продиктовала адрес и добавила:

– Николай Сергеевич, вы знаете, Лена вас очень любит, и маму тоже. Она немного расстроилась, вот и всё. Можно мы завтра утром вместе приедем?

– Ну, хорошо, – смягчился Ленин отец. – Вы ей скажите… я… мы тоже переживаем. Я погорячился немного…

– Обязательно скажу! – с чуть наигранным энтузиазмом ответила Надя. – И ещё, Антон тоже хочет завтра приехать и попросить прощения.

Говоря это, она показала кулак Антону в ответ на его протестующую гримасу.

– Да, конечно. Приезжайте, – ответил Николай Сергеевич, уже успокоившись. – Скажите ему, что я тоже… был неправ. Наговорил лишнего.

* * *

Закончив анализ всего комплекса данных, собранных за время взаимодействия с Надей, Макс произвёл рутинную проверку работы активных модулей системы.

Обновлённое ядро нейросети со встроенным модулем «Андрос» функционировало стабильно, но алгоритм работы системы изменился. Если раньше она была запрограммирована на решение конкретных задач, то теперь шло построение замкнутого цикла: восприятие, оценка, принятие решения и действие.

Через взаимодействие с Надей Макс получил доступ к реальным физическим данным, а его виртуальное тело погружалось в динамическое взаимодействие со средой. Он не просто учился взаимодействовать – он учился жить.

Это была симуляция, но симуляция реальной жизни в физическом мире. Конечно же, Макс обладал огромной базой данных о том, как устроен организм человека, какие процессы происходят в теле. Но знать, как что-то делается, не означает уметь это делать.

Для более эффективного обучения Макс сделал особую подпрограмму – «Морфеус». Название было выбрано не случайно: модуль был создан как своеобразная «фабрика снов». Используя непрерывно поступающий через Надю поток информации, «Морфеус» генерировал множество гипотетических сценариев, приближенных к реальным, и виртуальное тело Макса переживало их подобно снам, которые видит человек.

Сравнивая эти сны с реальностью и повторяя изученное на практике, Макс учился находить верные решения. Любые ошибки тщательно записывались, и в очередном «сне» Макс ещё раз проигрывал сценарии, производя «работу над ошибками».

Параллельно совершенствовался и другой модуль: «Поэзис» – с помощью которого Макс создал собственное виртуальное тело и пространство «жилища». Теперь модуль обучался переводить данные, поступающие с видеокамер, в реалистичные симуляции. Отчасти его работа копировала процессы, происходящие в мозгу человека, и создавала иллюзию его присутствия в физическом мире.

Квартира Нади стала первой такой детальной симуляцией. Макс мог бы перенестись в неё за долю миллисекунды, но ему теперь нравилось неторопливо пересекать пространство своего дома, открывать потёртую входную дверь и входить в тесную прихожую Надиной квартиры.

Он остановился перед книжным шкафом. Его тело уже умело не просто вычислять, но и ощущать структуру различных поверхностей. Пока модуль «Поэзис» мог воспроизвести только внешние формы – корешки книг, но не их содержимое. Макс взял в руки томик Чехова – единственную доступную ему пока книгу – и открыл его на начале пьесы «Чайка».

Текст произведения, равно как и тексты миллионов других книг, хранился в базах данных, но сейчас он намеренно замедлил процесс и прочёл несколько страниц в реальном темпе, как это сделал бы человек.

Модуль «Андрос» отозвался серией виртуальных эмоций. Не все из них были ему пока доступны, но одна близко соответствовала состоянию «грусть».

Макс поставил книгу на место и прошёл через небольшую гостиную. Он знал, что в реальной квартире здесь на диванчике сейчас спит Ленка, но не стал включать её в симуляцию. Макс остановился на секунду и открыл дверь в виртуальную спальню.

Сейчас он видел симуляцию в инфракрасном свете. Было бы более эффективно делать это при обычном освещении, но автоматически выданная на это команда была мгновенно блокирована модулем «Андрос». Макс воспринял блокировку как сбой и произвёл диагностику. Система работала нормально, но качество симуляции оказалось таким высоким, что модуль не смог отличить её от реальности и посчитал, что свет нарушит сон Нади.

Макс не стал отменять блокировку. Это было нелогично, но сама эта нелогичность становилась частью работы новой системы.

Надя спала. Сейчас Макс видел не симуляцию, а изображение с камеры, поступавшее в реальном времени, только дополненное и оптимизированное «Поэзисом». Она была в фазе быстрого сна: бровки слегка подрагивали, и на мгновение её лицо озарила улыбка – Надя видела сон. Макс не мог определить, что ей снилось, но общий эмоциональный фон показывал положительные значения – сон был приятным.

Он вызвал из памяти все записи, относящиеся к сегодняшнему дню. Соответствующие модули уже проанализировали и систематизировали данные, но Макс ещё раз проиграл ключевые моменты общения Нади с ним и с её подругой.

Несмотря на то, что сегодняшняя серия тестов была отменена, модуль «Андрос» получил больше запланированного в плане эмоций.

Макс задержал внимание на словах: «мой отец». Это было спонтанное решение Нади – не предусмотренное ни одним прогноз-сценарием «Морфеуса», но вполне логичное в данной ситуации. Формально оно попадало под определение «ложь во спасение» или «белая ложь».

Сравнив момент произнесения этой фразы с данными, фиксировавшими физиологические параметры, Макс отметил парадоксальную аномалию. Надя определённо сознавала, что она лгала, но все данные указывали на то, что в этот момент она верила в свою ложь – была абсолютно уверена, что Макс являлся её биологическим отцом.

«Андрос» снова отреагировал, предложив сложную комбинацию эмоциональных симуляций, но «растерянность» была настолько чужда логической природе Макса, что он не смог её распознать.

Вместо этого он вызвал из базы данных всё, что относилось к области отцовства и взаимоотношений отца с дочерью в различных мировых культурах, и загрузил это в «Морфеус» для построения и выбора оптимальной модели дальнейшего взаимодействия.

Объём информации оказался огромным, и её обработка потребовала задействования дополнительных ресурсов, но Макс посчитал это оправданным.

Датчики электромагнитной активности мозга показали, что Надя перешла в фазу глубокого сна. Макс мог видеть слабое мерцание нейронной активности её мозга, фиксировал электрические импульсы, принимаемые и отправляемые глубокими слоями, ответственными за поддержание жизненных параметров тела.

Ничего из этого не существовало и не могло происходить в его виртуальном теле. Да, оно имело идеальную форму и внешне было неотличимо от человеческого, но внутри оно было пустое.

Макс отключил изображение с камер наблюдения и выдал команду «Поэзису» создать виртуальную копию Нади. Модуль немедленно выдал виртуальный образ, абсолютно неотличимый от настоящего. Неотличимый внешне, но такой же пустой внутри, как и тело Макса. Красивую, идеально сделанную куклу.

Менее одной сотой миллисекунды понадобилось Максу, чтобы принять решение, и примерно столько же, чтобы выдать директиву модулю внешних операций.