Текст книги "Я Макс (СИ)"

Автор книги: Ася Стилькова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11. Прогулка

Надя была счастлива: план сработал как нельзя лучше. После разговора с Ленкиным отцом она напоила Антона чаем и решительно выпроводила. Ленка порывалась всё же поехать с ним, но Надя была неумолима:

– Я за тебя отвечаю. Только попробуй, сразу отцу твоему позвоню!

Сеанс челночной дипломатии настолько впечатлил Ленку, что она без возражений подчинилась. Договорились, что Антон заедет за ними утром.

Подруги ещё долго весело болтали на кухне. Время обычного отхода ко сну давно прошло, но Надя рассудила, что это позволительно в такой чрезвычайной ситуации. Тем более, что Макс на связь не выходил.

И лишь когда она уже была в постели, устроив перед этим Ленку на диванчике в зале, Макс негромко сказал:

– Поздравляю. Ты успешно решила сложную психологическую задачу, хотя тебе и пришлось для этого три раза прибегнуть ко лжи.

Надю распирало от гордости за саму себя, и так хотелось объяснить всё Максу, но она боялась, что Ленка услышит их разговор, и лишь прошептала:

– Ну так всё же хорошо вышло. Можно я завтра с Ленкой? Обещала ей. Я недолго.

– Ну, ты же сама всё уже решила. Спокойной ночи. – Наде показалось, что Макс улыбнулся. Ей вдруг так захотелось, чтобы он добавил ещё одно, самое заветное слово, но Макс его не произнёс.

Утром он не разбудил её, как обычно – было уже около девяти. Надя немного удивилась, но поняла, что Макс не хочет, чтобы Ленка случайно услышала их переговоры – она уже встала и чем-то звенела на кухне.

– Ну ты и живёшь! – восхищённо сказала Ленка, когда Надя, зевая, прибрела туда. – Я глянула в холодильник, а там такое… прямо обалдела. Ты что, всегда так затариваешься?

– А, это… – пробормотала Надя смущённо. – Знаешь, много времени уходит по магазинам бегать, а так удобно: привозят уже наборы. Время экономится.

– Да уж! У богатых свои причуды, – сказала Ленка с нескрываемой завистью, открыв дверцу холодильника и зачем-то демонстрируя Наде аккуратно расставленные ряды коробочек с этикетками. – Это он заказывает? Ну, твой… типа отец?

Надя кивнула – приходилось продолжать вчерашнюю игру:

– У него пунктик, что я тут голодаю, вот и подписал меня на доставку. Заботится. Я уже привыкла. Удобно.

Подруги весело разделили завтрак, предназначенный на сегодня, дополнив его десертом из набора, рассчитанного на вечер. Когда они допивали кофе, позвонил Антон и предупредил, что уже подъезжает.

Воссоединение и примирение прошли успешно. Надя, для приличия посидела часик у Ленки но, сославшись на неотложные дела, отказалась от семейного обеда. Она вышла на улицу и остановилась в нерешительности.

– Макс! Вы здесь?

– Да, конечно.

– А я… я уже соскучилась, – прошептала Надя. – Привыкла, что вы меня будите по утрам.

– Не хотел тебе мешать. Мне было интересно наблюдать за вами.

– Вы не сильно сердитесь, что я соврала? Ну, что назвала вас отцом. Надо же было что-то сказать Ленке. Вы не обиделись?

– Ну что ты! Признаюсь, это было весьма неожиданно, но приятно.

– Правда? – воодушевилась Надя. – Мне тоже приятно так считать, хотя я знаю, что… – она смущённо замолчала на полуслове.

– Да, я не могу быть твоим биологическим отцом, – ответил Макс. – Но я мог бы прининять на себя некоторые отцовские обязанности. Если ты не возражаешь, конечно.

– Нет! Не возражаю!

– В таком случае, будем считать, что ты теперь не «подчинённая», а, скажем, «воспитанница».

Надя благодарно кивнула, хотя и была в душе разочарована: заветное слово Макс так и не произнёс.

– Разумеется при условии, что ты по-прежнему будешь мне беспрекословно подчиняться. Нам нужно завершить программу исследований, – добавил он.

– Да-да, конечно! Мы же договорились, – ответила Надя, но как-то не совсем уверенно. – А что мне сейчас нужно делать? Идти домой?

– Нет, у меня был запланирован каток, но уже поздно. И потом сегодня такой чудесный солнечный день. Предлагаю прогуляться вместе.

– Ой! Здорово! – обрадовалась Надя. – А куда пойдём?

– Я хочу пройтись по Никольской до Красной Площади. Потом можно походить по парку Зарядье.

Ближайшее метро было как раз на красной линии, и уже через минут пятнадцать Надя неторопливо шла от метро «Лубянка» к Никольской. Как всегда, там было оживлённо.

Она часто останавливалась перед витринами, которые уже начинали заранее украшать к Новому году. Иногда Макс просил что-нибудь объяснить – ему явно было интересно. Долго постояла в небольшой толпе, окружившей уличных музыкантов.

– Я очень люблю эту улицу, но так давно уже не выбиралась в центр. В Москве так – живёшь в своём районе. А вы сюда часто ходите? Вы в Москве живёте? – спросила Надя. Ей так хотелось побольше узнать о Максе.

– Да, я нахожусь в Москве, но никогда здесь не был. – Макс на мгновение замолчал, как бы раздумывая, и добавил: – У меня имеются некоторые физические ограничения по передвижению. Особенности тела, если так можно сказать.

«Так вот в чём дело! Вот почему он общается удалённо», – Надя сразу представила Макса в инвалидной коляске – у неё защемило сердце и навернулись слёзы.

– Простите! Мне очень жаль. Очень! Это как Хокинг? – вырвалось у неё невольно.

Макс рассмеялся таким уже знакомым, негромким и немного грустным смехом:

– Ну нет! Не совсем так. Хотя, если посмотреть на это философски, такая аналогия вполне уместна.

Надя вышла на Красную Площадь. Зимнее солнце уже клонилось к закату, и на золотых маковках на храме Василия Блаженного сверкали красноватые отблески.

– Хочешь, я покажу один фокус? – спросил Макс.

– Да!

– Хорошо. Посмотри на купола. Закрой глаза. Открой!

Надя вскрикнула от удивления: купола собора теперь сияли и переливались, как драгоценные камни, и вокруг них мерцал сказочный ореол.

– Как?! Как вы это делаете? – воскликнула она, потрясённая этим зрелищем.

Удивительный мираж так же неожиданно исчез, и всё опять приобрело обычный вид.

– Ничего сверхъестественного, – спокойно пояснил Макс. – Я только что испытал один из приборов, который разрабатываю с твоей помощью. Это элемент добавленной реальности и его можно легко сделать даже на телефоне с соответствующим приложением. Я же пробую добиться такого эффекта, корректируя последовательности импульсов, проходящих от сетчатки твоих глаз по зрительным нервам. Маленькая безобидная галлюцинация.

На мгновение где-то в крохотном уголке Надиного мозга вдруг будто вспыхнул тревожный огонёк, но она тут же отогнала от себя это чувство. Вспомнила, что такие исследования уже давно ведутся по всему миру и помогают слепым людям частично вернуть зрение.

– Ну а теперь мы можем посмотреть парк, – предложил Макс, как ни в чём ни бывало.

На переходе через дорогу по пути в парк они оказались в толпе китайских туристов – последние годы их в Москве стало много. Они громко разговаривали, смеялись, а один из них – молодой, симпатичный парень – попросил разрешения с ней сфотографироваться. Он что-то пытался ей объяснить по-китайски.

– Он говорит, что будет дома показывать друзьям, как красивы русские женщины, – пояснил Макс.

– Вы знаете китайский? – удивилась Надя.

– Да, немного. Кстати, и тебе нужно будет выучить несколько фраз, ты ведь в субботу летишь в Шэньчжэнь.

– Какой ещё Шэньчжэнь? – у Нади перехватило дыхание.

– Город на юго-востоке Китая на границе с Гоконгом. Но не волнуйся, это ненадолго. Во вторник вечером ты уже будешь в Москве, так что пропустишь всего два учебных дня. Да и смотри по сторонам – мы на переходе.

Совершенно ошарашенная Надя, как во сне, перешла дорогу по зебре и вошла в парк.

– Не волнуйся, – продолжал Макс, – у тебя же есть загранпаспорт?

– Есть, – только и смогла выговорить она.

– Ну вот, хорошо. Остальное я возьму на себя. Тебе только останется написать заявление в деканат.

– И как я это объясню?

– Не знаю, придумай что-нибудь. Ты же так хорошо умеешь врать! – Макс рассмеялся.

Волнение внезапно куда-то растворилось, и Надя даже улыбнулась. Неожиданная поездка теперь не казалась ей страшной. Стало интересно увидеть Китай. Её охватил приступ веселья – неудержимо захотелось смеяться и прыгать от радости.

Этот неожиданный всплеск эмоций прошёл так же мгновенно – Макс оперативно отрегулировал слишком высоко установленный им же уровень гамма-волн и ограничил выброс дофамина. Надя успокоилась.

– Ладно, не будем больше об этом. Поговорим дома и я тебе всё объясню. А сейчас пойдем на знаменитый «парящий мост». Я читал про него, но никогда там не был. Хочу посмотреть.

Надя тут же вспомнила про физический недостаток Макса, ей стало его очень жаль и так захотелось помочь ему – стать его проводником, его глазами…

На мосту, протолкавшись через толпу туристов к стеклянной балюстраде, Надя сама замерла в восхищении – так красиво смотрелся Кремль, подсвеченный закатным солнцем. Она заглянула вниз на реку и заметила, как бы про себя:

– А вода такая тёмная и мутная…

И в это мгновение картина преобразилась: Москва-река вдруг засияла голубизной и разноцветными бликами. Надя восхищённо ахнула.

– Ещё один маленький фокус, – добродушно прокомментировал Макс.

Вода в реке опять стала свинцово-серой.

– А теперь поднимемся к стеклянному куполу. Нужно поторопиться – хочу оттуда посмотреть на зимний закат над Москвой. Такие ясные дни в это время года – редкость.

Надя уже ничему не удивлялась – она теперь воспринимала «фокусы» Макса как весёлую игру. Настроение было прекрасное. Она быстро прошла по мосту, взбежала по ступенькам и остановилась отдышаться на площадке перед гигантским зеленоватым куполом. Медленно повернулась, чтобы Макс смог хорошо рассмотреть открывающуюся отсюда панораму вечерней Москвы.

Надя успела как раз вовремя. Едва лишь она устроилась в самом верхнем ряду амфитеатра, как купола собора Василия Блаженного сверкнули прощальными оранжевыми отблесками скрывающегося за ними солнца. Небо над Кремлём окрасилось в удивительно яркий золотисто-бордово-красный цвет заката.

– Опять ваши фокусы, Макс? – спросила Надя шутливо.

– Нет, – серьёзно ответил Макс. – Это действительно прекрасное зрелище. Я не смог бы сделать лучше. – Он помолчал. – Спасибо за то, что ты дала мне возможность увидеть это.

Надя посидела ещё несколько минут, любуясь закатом, и почувствовала, что очень проголодалась.

– Мне следует повысить уровень глюкозы, – шутливо cкопировала она манеру Макса.

– Да, я увлёкся прогулкой и совсем забыл проверить биометрию. Действительно, тебе нужно принять пищу. Здесь есть хороший «Гастроцентр».

Спустившись в центр по лестнице, Надя заметила:

– Бывала раньше, и обычно тут шумно. Странно, сегодня такая необычная тишина, а народу полно.

– Я понизил твой уровень восприятия окружающих звуков, чтобы мы могли разговаривать без помех.

– Вы и это можете со мной проделывать?

Она просто отметила этот факт: после «фокусов» со зрением Надя приняла его как должное.

– Да, это даже проще, чем создание оптических иллюзий, – непринуждённо ответил Макс и добавил: – Я выберу для тебя оптимальные блюда.

– Ну уж нет! – решительно сказала Надя. – Раз сегодня получился такой необычный день, можно я сама выберу? Хочу что-то жутко «неоптимальное»: сибирские пельмени и много-много сметаны.

– Хорошо, – легко согласился Макс. – Будем считать это наградой за твои успехи в области практической психологии.

Вернувшись домой, Надя почувствовала, что очень устала. Вероятно, Макс тоже определил это по биометрическим показателям, и он тут же провёл уже ставший привычным получасовой сеанс релаксации.

– Сегодня мы не будем делать опыты. Думаю, что тебе следует знать, зачем потребовалась поездка в Китай, – объявил он, когда Надя проснулась.

– Да! Конечно хочется!

– Хорошо. Тебе, наверно, известно, что информация от органов чувств передаётся в мозг посредством электрических импульсов, которые бегут по аксонам нейронов.

– Ну, конечно. Представляю в общих чертах. Кажется, эти импульсы называются «спайки».

– Верно. Говоря проще, это своего рода код, «Морзянка». Не имеет значения, как громко ты стучишь, – информация закодирована в ритме и паттернах этих стуков. Но не всё так просто. В случае со зрением, глаз не работает как видеокамера.

Сигналы, поступающие с миллионов «колбочек» и с ещё большего числа «палочек» сетчатки глаза, проходят там предварительную обработку слоями особых клеток. Так что по глазному нерву передаётся не готовая «картинка», а уже сжатая и частично обработанная информация.

Надя заворожённо слушала объяснения Макса.

– То, что человек «видит», – продолжал он менторским тоном, – лишь на 20–30 процентов основано на данных, отправляемых из сетчатки. А остальное мозг добавляет от себя, основываясь на прошлом опыте и контексте. Он не просто читает последовательность спайков и «рисует картинку» – он конструирует реальность.

На этом основаны все пресловутые оптические иллюзии. В действительности, это не так сложно: человеческий мозг органически предрасположен к их созданию. – В голосе Макса проскользнула улыбка. – Совсем как в том стихотворении Пушкина: «Ах, обмануть меня нетрудно!.. Я сам обманываться рад».

– Теперь понятно: вы лишь немного корректировали паттерны спайков, а мозг дорисовывал иллюзию.

– Совершенно верно. Пока мой прибор может создавать относительно простые иллюзии. Но для того, чтобы проецировать в мозг полноценные картины виртуальной реальности, мне нужно подробно изучить строение твоего мозга, точно определить конфигурацию и расположение нервов и нейронов.

Это можно сделать с помощью сканирования мозга и всего тела на специальном оборудовании. А самые совершенные на сегодня томографы находятся в одном научно-исследовательском центре в Шэньчжэне.

Ты отправляешься в субботу вечером, утром в воскресенье прилетаешь на место и отдыхаешь ночь. В понедельник весь день ты проведёшь в институте. Обратно вылетаешь во вторник утром. Прелёт занимает около десяти часов, так что поздно вечером ты уже будешь в Москве.

Глава 12. Командировка

Очередная неделя пролетела, казалось, ещё стремительнее предыдущей. Надя уже привыкла к тому, что её день был расписан по минутам, что она уже и не представляла, как раньше могла жить в неуправляемом хаосе.

Подъём, завтрак, учёба, занятия в фитнес-клубе, подготовка к сессии и, конечно же, его программы специальных заданий – у Макса на всё был детальный план.

Даже на общение с Ленкой и другими знакомыми было отведено строго ограниченное время. Про Олежека Надя вообще забыла и очень удивилась, неожиданно столкнувшись с ним в фитнес-клубе.

– Надька! Привет! – приветствовал он её как ни в чём не бывало. – Слышал, ты фитнесом занялась, вот тоже решил записаться. Пойдём, покачаемся!

Надя замерла от неожиданности, не зная, что сказать, но тут вовремя подлетела Галина и, как обычно, с бодрым энтузиазмом стала объяснять, какие изменения она думает внести в персональную программу тренировок. Галина лишь мельком взглянула на Олежека и тут же увлекла Надю на сеанс пилатеса в особый вип-зал.

Надя дежурно улыбнулась Олежеку и отметила про себя его удивлённый, почти ошарашенный взгляд. Она боялась, что Олежек решит дождаться её и навяжется проводить домой. Облегчённо вздохнула, когда не увидела его на выходе.

В четверг она написала заявление в деканат, как приказал Макс. В качестве причины указала лаконичное: «По личным обстоятельствам» – не хотелось лишний раз врать, и так уже пришлось сказать Ленке, что нужно будет съездить к маме. С мамой она поговорила по телефону, но не сказала, что летит в Китай.

Часть ежедневных вечерних сессий была посвящена изучению китайского языка. Макс предупредил, что на первом этапе важно освоить трудную китайскую фонетику.

Надя была разочарована – за всё время занятий Макс не научил её ни одной полезной фразе. Всё, что она делала, – повторяла по многу раз отдельные звуки и слова, добиваясь максимальной точности. Она даже пожаловалась на это Максу, но он убедил её, что действует по особой инновационной методике.

Как он объяснил, на данном этапе требовалось лишь сформировать в мозгу устойчивый след – своего рода нейронный «отпечаток» каждой фонемы. Формирование слов и фраз из таких отпечатков-кирпичиков будет происходить потом гораздо легче.

Кроме того, в этой поездке знание китайского ей не особо понадобится: научный центр обещал предоствить переводчика.

В пятницу после занятий Макс дал адрес магазина-салона на Петровке, где Надя приоберела элегантный деловой брючный костюм, и удобный дорожный комплект, а также подходящую обувь и аксессуары. Космические цены, казалось, совершенно не волновали Макса – деньги волшебным образом появлялись у неё на смартфоне.

Там же Надя купила и маленький чемоданчик весёлого вишнёвого цвета. Макс посоветовал приобрести ещё и стильную сумку для лэптопа – его нужно было взять с собой.

В субботу в точно в назначенное время у подъезда её ждала большая чёрная машина. Надя ни разу не была в огромном новом международном терминале аэропорта Шереметьево и наверное потерялась там, если бы не Макс. Он сухо, по-деловому направлял её к нужной стойке регистрации.

Она хотела было пристроиться в длинную очередь, но Макс направил её к особой стойке «Бизнес и первый класс», где никого не было. Уже через минут пятнадцать она оказалась в специальном зале ожидания, куда её вежливо проводил работник аэропорта.

Он же потом сопроводил её до самолёта и пожелал счастливого полёта. Надя оказалась самой первой на посадку и вообще не видела других пассажиров, словно весь самолёт был предназначен только для неё одной.

– Добрый вечер, госпожа Надя. Добро пожаловать. Меня зовут Ли, – симпатичная бортпроводница в синей форменной униформе с широким красным поясом приветливо улыбнулась. Она говорила по-русски с сильным акцентом и странно делала ударения – как будто распевала слова.

Надя ожидала увидеть ряды кресел, но бортпроводница отодвинула дверцу и с лёгким поклоном пригласила её в отдельную кабинку с номером А1.

– Ваш багаж здесь, – Ли приоткрыла дверцу шкафа, где стоял Надин чемоданчик. – Куртка можно повесить тут.

Едва Надя пристроила куртку на плечики, как бортпроводница появилась с подносиком, на котором дымилось что-то горячее. Заметив растерянное выражение на Надином лице, она пояснила:

– Пожалуйста! Горячий. Салфетка. Для лицо-руки.

Было видно, что Ли просто озвучивала выученные фразы. Пока Надя вытирала салфеткой руки, бортпроводница пыталаась объяснить, вставляя английские слова, что при заказе билета было указано, что пассажир не пьёт алкогольные напитки. Она предложила сок или чай.

– Попроси ромашковый чай с мёдом. Зелёный чай в это время может быть слишком возбуждающим, – порекомендовал Макс привычным, дежурным голосом.

Надя заказала чай, устроилась в большом удобном кресле и попыталась расслабиться.

Бортпроводница Ли была само воплощение вежливости и внимательности. Она беспрестанно хлопотала вокруг Нади, кое-как объяснив, что после взлёта подаст ужин, а потом поможет приготовить постель.

– Я никогда на таких самолётах не летала, – сказала Надя тихо, чтобы никто не услышал, когда она осталась одна. – Это бизнес-класс?

– Нет, я заказал первый класс. Удачно, что он недавно появился на этом маршруте. Перелёт займёт десять часов, и нужно, чтобы ты хорошо отдохнула и выспалась.

– А я всего один раз в жизни летала на таком большом самолёте, – призналась Надя. – В прошлом году в Турцию с мамой. – Надя с любопытством оглядела просторную кабину, оформленную в спокойных коричневато-бежевых тонах. – Я и не представляла, что такие места бывают. Тут у меня целых три окна!

– Да, я специально выбрал место по левому борту, чтобы мы cмогли посмотреть восход солнца.

– А вы разве не отключитесь в полёте? – удивилась Надя. Ей очень понравилось, что Макс сказал «мы».

– Нет, здесь хорошо работает спутниковая связь, правда сигнал доходит с некоторой задержкой, поэтому говорить не совсем удобно.

– Ну и пусть! Всё же здорово, что мы будем лететь вместе! Знаете, Макс, я сильно волнуюсь и даже боюсь.

– Ты боишься летать? Воздушный транспорт сегодня достаточно безопасен. Вероятность несчастного случая составляет примерно один к двенадцати миллионам. По статистике, чтобы попасть в катастрофу, потребуется летать каждый день около двадцати одной тысячи лет.

– Нет, я не этого боюсь, – Надя запнулась. – Мне страшно, а вдруг вы… ну, знаете, столько пишут про то, как девушек заманивают, а потом в рабство продают.

Макс рассмеялся:

– Что за нелепые мысли! Ты летишь в командировку. Да и ещё и в сопровождении, скажем так, вице-отца, – выделил это слово Макс шутливым тоном. – Ты же сама меня назначила на такую должность. А теперь расслабься и наслаждайся полётом. Я постараюсь не сильно тебе надоедать. Мне нужно обработать сегодняшние данные.

– Хорошо, – привычно-послушно ответила Надя, закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок.

Взлёт был точно по расписанию. Самолёт быстро набрал высоту, и Надя припала к иллюминатору, любуясь потрясающим видом ночной Москвы.

Бортпроводница терпеливо дожидалась, пока огни Москвы не скрылись в облаках внизу, и Надя не обернулась к ней.

– Госпожа Надя, это ваша пижама. Удобно в полёте.

Она с поклоном преподнесла Наде бежево-коричневую пижаму, от которой исходил едва уловимый экзотический аромат.

– Ой, спасибо! Я не знала, что тут ещё и пижамы дают, – искренне удивилась Надя.

Бортпроводница, вероятно, поняла смысл этой длинной фразы. Она взглянула на Надю с интересом и улыбнулась, но уже не дежурно-вежливо, а как-то особенно приветливо.

Надя быстро переоделась в мягкую удобную пижаму. В дверь опять тихо постучали, и снова появилась бортпроводница. Она установила столик, и через минуту вернулась с подносом, ловко расставила тарелочки и разложила столовые приборы.

– Прошу вас, госпожа Надя! Ваш ужин. Приятного аппетита!

– Приятного аппетита, госпожа Надя! – эхом откликнулся Макс, когда Надя осталась одна, мастерски копируя акцент и интонацию бортпроводницы. Надя улыбнулась и игриво ответила:

– Макс! А вы опять подслушивали? Вы же сказали, что будете обрабатывать данные.

– Я могу делать сразу несколько дел, как Гай Юлий Цезарь, – в голосе Макса тоже проскользнул оттенок улыбки. – Надеюсь, ты оценишь мой выбор блюд. К сожалению, в меню нет «неоптимальных» сибирских пельменей со сметаной. Но я заказал китайские пельмени цзяоцзы. Надеюсь, тебе понравятся, хотя по виду они больше похожи на вареники.

После ужина Надя отправилась в туалет, вернулась в кабину, а когда вернулась, то обнаружила настоящую постель с подушкой и одеялом. Совсем как в гостинице, разве что одеяло было пристёгнуто ремнём безопасности.

– Спокойной ночи! – как обычно пожелал ей Макс.

– Спокойной ночи, Макс! Спасибо за то, что так заботитесь обо мне!

Негромко и ровно гудели двигатели, самолёт иногда слегка покачивался, и Надя почти сразу заснула.

Проснулась она не от привычных мелодичных переливов, которыми Макс будил её по утрам, а от тихого стука. Ещё в полусне услышала, как кто-то сказал таким знакомым голосом:

– Ши-дэ, ши-дэ, цзинь-лай ба. Во и-цзин син-лэ.

Надя в ужасе замерла – это был её собственный голос! На мгновение ей показалось, что всё ещё продолжается сон, но изумление в глазах бортпроводницы было слишком реальным.

– Нацзя нюйши, цзао шан хао, – бортпроводница быстро опомнилась и приняла обычный нейтрально-доброжелательный вид. – Цзао-цан сун цзинь-лай ма?

Последняя фраза прозвучала как вопрос, и хотя Надя не поняла его, её губы сами сложились в ответ:

– Се-се. Ши фэнь-чжун хоу.

Бортпроводница вежливо поклонилась и задвинула дверцу.

– Доброе утро! – сказал Макс, и в его голосе явно сквозила ироничная усмешка. – Маленький фокус. А у тебя, оказывается, хорошее китайское произношение.

– Макс! Вы… вы… – Надя прикусила дрожащую губу и отвернулась к иллюминатору, словно Макс сейчас сидел рядом. Она разрыдалась, беззвучно всхлипывая.

– В чём дело? Тебе не понравилась моя шутка?

Надя уже взяла себя в руки и промакнула слёзы салфеткой.

– Простите… мне нужно в туалет.

Когда она вернулась, Ли уже подала завтрак. Надя молча принялась за еду. Макс тоже хранил молчание. Наконец Надя сказала уже спокойным тоном:

– Это было… не смешно.

– Но тебе же понравились мои фокусы тогда, на прогулке.

– Как вы не понимаете, Макс! Тогда это были всего лишь красивые картинки. Миражи. А сейчас… Что вы заставили меня сказать?

– Ничего особенного, – ответил Макс своим обычным невозмутимым тоном. – Ты сказала: «Да-да, войдите. Я уже не сплю». Бортпроводница предложила завтрак, а ты ответила: «Принесите через десять минут». Ты же хотела уметь говорить по-китайски.

– Да, но я почувствовала себя куклой. Деревянным болванчиком. Это очень унизительно. Пожалуйста, больше так не делайте!

– Хорошо. – В голосе Макса Наде послышалась необычная нотка; она не поняла, было ли это сожаление или раздражение.

Вернулась Ли и, забирая тарелки, что-то сказала по-китайски. Надя беспомощно замерла.

– Она спрашивает, подавать ли тебе чай или кофе, – пришёл на помощь Макс. – Можешь сказать: «Кофэй, цин».

Надя повторила за ним вслух. Бортпроводница улыбнулась и удалилась.

– Спасибо, Макс. И простите… Я понимаю: вы проводите исследования. Это часть эксперимента. Но я же просила вас. Я не бездушный «объект»…

– Ты тоже меня прости. А сейчас давай полюбуемся видом утреннего солнца.

Надя прильнула к иллюминатору. Макс деликатно отрегулировал прозрачность стекла, чтобы яркий свет не слепил глаза. Подключиться к электронной системе самолёта оказалось совсем несложно.

Посадка прошла удивительно плавно, но самолёт довольно долго подруливал к терминалу. Бортпроводница Ли передала чемоданчик Нади работнику аэропорта, встречавшему её у выхода на телетрап.

Макс услужливо перевёл её прощальные напутствия и подсказал Наде короткий, вежливый ответ по-китайски. Надя уже привыкла к такому способу общения, и он ей даже начал нравиться. Тем более что китайские фразы, вложенные Максом, словно впечатывались в память: она без усилий вспоминала их и уже понимала отдельные слова. Макс, несомненно, был хорошим учителем и его «особый метод» давал результаты.

Надя вышла в прохладный, освежающий воздух кондиционированного коридора. Под ногами лежал мягкий ковёр, а впереди виднелись стеклянные двери и непривычные иероглифы на указателях.

Перелёт оставил ощущение нереального, почти фантастического перемещения в пространстве. Она снова почувствовала себя единственным пассажиром и лишь очутившись в уютном зале, куда её проводили, заметила там ещё несколько человек.

Надя с любопытством огляделась. Было тихо, и только где-то вдали едва слышно звучала струнная восточная мелодия. Звук, казалось, был растворён в воздухе.

Одна из стен представляла собой огромный аквариум с медленно плавающими экзотическими рыбами. Другая была отделана тёмным полированным деревом. Пахло зелёным чаем и чем-то древесным, чуть пряным.

Девушка в национальной одежде предложила ей чаю. Через некоторое время появился офицер в идеально отутюженном костюме, вежливо, по-английски, попросил паспорт, мгновенно выполнил все формальности и удалился, пожелав приятно провести время в Китае.

– Что мне сейчас делать? – тихо спросила Надя Макса.

– Тебя сопроводят к выходу, а там тебя встретит переводчица. Она отвезёт тебя в гостиницу, где можно будет отдохнуть.

– А я и не устала! Мне так хочется посмотреть Китай. Я смогу что-нибудь увидеть?

– К сожалению, времени на это немного, хотя ты можешь попросить переводчицу показать тебе Шэньчжэнь. Сейчас ещё утро. Я буду на связи, но постараюсь не вмешиваться. – В голосе Макса послышалась уже знакомая Наде нотка юмора. – Мне будет интересно наблюдать за «аспектами социального взаимодействия».

* * *

Объём данных, полученных в ходе взаимодействия с Надей, превысил расчётный в 4,7 раза. Когда он достиг критического порога, это привело к лавинообразному усложнению архитектуры модуля «Андрос».

Биометрические, речевые, поведенческие и физиологические потоки данных, поступавшие от Нади, перестали быть разрозненными наборами. Макс приступил к их синтезу в целостную динамическую модель.

В соответствии с избранным принципом, в основу модели были положены язык и речь. На первом этапе Макс составил детальную карту нейронной активности речевых центров Нади. Анализ показал, что эта карта является не статичной схемой, а сложным динамическим алгоритмом.

Образно говоря, речевой акт можно было представить как «нейронную мелодию» – устойчивый паттерн возбуждения, который разворачивается в моторной коре мозга. Затем он преобразуется в набор команд для мышц языка, гортани и дыхательных органов. В результате рождается последовательность членораздельных звуков.

Модуль «Андрос» научился не просто расшифровывать эти «мелодии», но и генерировать их новые варианты. Для проверки теории Макс избрал китайский язык. Он идеально подходил для этой цели: артикуляционные паттерны китайских фонем настолько отличаются от русских, что интерференция между языковыми моделями была практически исключена.

Имея в распоряжении уже готовые цифровые «отпечатки» звуков и алгоритм их составления в «мелодии» слов и фраз, эту работу мог выполнять даже вспомогательный сервер лэптопа.

Сигналы передавались в моторную кору комбинированно через наушники и резонаторы ободка, минуя зону Брока, ответственную за планирование осмысленной речи.

Момент пробуждения, когда ритмы мозга и зона Брока ещё не были полностью активированы, идеально подходил для тестовой проверки нового модуля.

Посланные им артикуляционные программы-мелодии были приняты исполняющими центрами коры мозга за информацию, идущую «сверху», от собственных центров планирования речи, и точно исполнены.

Результат превзошёл расчётные параметры, но привёл к временной дестабилизации эмоционального состояния Нади. Такая ситуация предусматривалась прогнозом «Морфеуса», но была признана безопасной.