Текст книги "Марионетка для бандита (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25. Арсений

– А у тебя есть выбор?

– А что ты сделаешь? Или ты думаешь за меня заступиться некому? И даже если девчонки меня сдали, но в обиду они меня не отдадут. Поэтому ты можешь лаять, пугать меня и даже причинить боль, но сделать ты ничего не сможешь.

– Борзая такая стала. – Подхожу ближе. Пусть она и права, но ведь и вода камень точит. Сама придет. Сама умолять будет.

От нее потрясающе пахнет. По – другому. Но потрясающе. Кожа все такая же белая. Волосы стали словно гуще. А грудь, еще три года назад нулевая, стала вдруг привлекать внимание даже под тяжелой тканью халата.

– Я стала матерью. Чего ты кстати чуть меня не лишил. А теперь что, пришел, отцом захотел стать? Забыл, как сам предлагал мне аборт сделать.

– Чтобы сохранить твою жизнь. И в итоге сделал то, на что по началу подписалась ты.

– Ты мне в любви клялся, Арсений! Ты мне говорил, что женишься на мне, что все у нас будет хорошо, а по итогу все равно привел в логово врага. Получается за свои слова ты не отвечаешь. Получается, что тебе доверять нельзя.

Она и раньше была дерзкой, а сейчас стала настоящей тигрицей. Это не та сука, которая сама принесла мне Витальку, чтобы не мучатся с ним. Деньги у нее закончились быстро, но больше я ничего не дал, а когда стала на меня ментов насылать, убрал.

Я отворачиваюсь от Лики, сажусь напротив дивана, на котором спит Леня. Здоровый бутус с лицом Лики.

Девка Дубровского далеко не сразу мне выдала местонахождение Лики и Лени. А Дубровский и вовсе разорвал со мной отношения, когда я начал ей угрожать. Жена Соколовского так же молчала.

Пришлось выставить наружное наблюдение за обеими женами авторитетов. И только через полгода выплыла хоть какая – то информация. Пришлось порыскать по этому захолустному городку, чтобы разыскать Лику и место ее работы.

И вот я здесь. Сотни раз представлял, что сделаю с ней при встрече. Как буду душить, трахать, вытряхивать дух. А по итогу чувствую себя школьником, который увидел свою первую училку. И дело даже не в похоти, которая ядом полилась по венам. И не в желании наказать за потраченное время. Просто я не ожидал, что буду настолько рад ее видеть. Что мне настолько не хватало ее гонора, ее дерзости, ее сарказма. Просто ее красоты, от которой всегда дух захватывает.

– Нельзя. Никому нельзя доверять, Анжелик. Но мы еще увидимся. Думаю, что в ЗАГСе.

Лика поджимает губы, а потом начинает хохотать.

– Силой меня туда потащишь?

– Сама придешь, как миленькая.

– Мне сложно представить, что меня заставит.

– Вот и посмотрим, дорогая, – выкидываю вперед руку, хватая Лику за шею. Она тут же бьет меня по лицу, оставляет царапины.

– Отпусти, немедленно отпусти, придурок. Ненавижу, ненавижу тебя, – шипит она, пытаясь не разбудить ребенка. Но замолкает, когда вжимаюсь губами в ее. И этот вкус, он из прошлого, из всех диких фантазий, эротических снов и воспоминаний. Она бьет меня по груди, плечам, пытается пинать ногами. Но я не даю разорвать поцелуй. Толкаю язык между губ, рискуя остаться без него.

Сладкая, ядовитая.

Я предал ее, она предала меня.

Я нашел ее, и больше не потеряю.

Секунда, две, три… Удары уже не такие сильные. Вырываться Лика перестала. А мой язык до сих пор не откушен. И вот он ответ. Настолько жадный и жаркий, что хочется продолжения. Вжимаю мягкое тело в себя, руками лезу под халат, нащупывая пополневшую грудь. Ладонь обдает жаром, тело обсыпает мурашками. И вдруг вою от боли, когда Лика все-таки кусает язык.

Тут же отшатываюсь. Мы часто дышим, смотрим друг другу в глаза, как два волка перед нападением. И мне так хочется наброситься, толкнуть на пол и ворваться в хрупкое тело.

– Не забыла… – не забыла, как мы трахались, пока силы не кончатся. Не забыла, какой дикой бывала в постели, отвечая на тьму, в которую я ее втягивал каждую ночь.

– Не делай так больше, никогда. Если планируешь еще хоть одно слово сказать, – угрожает она, а меня улыбаться тянет.

– Сама попросишь. Приползешь, когда нужда заставит.

С этим и ухожу, последний раз взглянув на распухшие губы и то, как Лика прикрывает грудь.

Выхожу из подъезда, сажусь в машину. Еду в отель, где снял номер. В этот же день звоню на парочку номеров, давая заявку на проверку в отдел несовершеннолетних.

Когда все закончено, ложусь на кровать, закидывая руку за голову. Сколько ей потребуется времени, чтобы понять, что никуда она от меня не денется. День, два? Значит надо сразу ЗАГС организовать. Потом переезд. Думаю, недели на все будет достаточно. Лика конечно будет злиться, беситься, но в итоге смириться с пожизненной ролью моей жены.

Глава 26. Лика

Он ушел, а я еще долго не могу прийти в себя. Зачем он вернулся. Зачем ему сын. Почему целовал меня так, словно действительно скучал, жаждал, искал.

Сижу на одном месте, смотрю на Леню, на своего маленького мальчика, который так сладко сопит. Я никогда его не отдам. Никому. Он мой. Я его так тяжело вынашивала.

Так часто лежала с ним в больнице. Сначала сдавали нервы, я все боялась, что Арсений вот – вот за мной пригонит своих псов. А потом на этой почве стала отслаиваться плацента, последние месяцы была постоянная угроза выкидыша. Я все время лежала в больнице, все время боялась, что потеряю маленький комочек счастья. Когда он родился, не все было хорошо.

Роды были тяжелыми, малыша доставали с помощью помпы, осталась кефалогематома. Я очень боялась, что это отразится на развитии. Кажется, что каждый день моей жизни проходил в страхе. Но мы пережили все это.

Вместе. Как единое целое.

А теперь в мою жизнь врывается Арсений и считает, что сможет мне помешать? Считает, что я сама к нему приду? Вот так просто?

Засыпаю в кресле, но просыпаюсь от телефонного звонка. Полинка. Первый порыв – сбросить. В конце концов только она могла меня сдать. Но ведь рано или поздно мне бы пришлось столкнуться с прошлым. Может быть это испытание просто нужно пережить и двигаться дальше?

– Алло?

– Лика. Лика, прости меня. Он отследил наш звонок и вычислил где ты… Я только сейчас об этом узнала. Чем я могу тебе помочь? Я все сделаю, – тараторит она, а я откидываю голову на спинку кресла и улыбаюсь. Какая она все – таки милая. Как я им с Надей благодарна за эти спокойные три года. Неизвестно смогла бы я сохранить ребенка, если бы не они. – Лика, ты меня слышишь?

– Да, Да, Поль. Слышу. Не переживай. Рано или поздно он бы приперся. Прятаться смысла нет, а вот подстраховаться… Есть опасения, что он может натравить на меня органы опеки. Других вариантов я пока не вижу.

– Органы опеки? Ты шутишь? Он не может быть таким жестоким…

Я в голос хочу, отчего просыпается Леня.

– Ты плохо его знаешь, – перед глазами до сих пор глаза Арсения, когда он говорил, что нужно соглашаться на аборт. Ни капли жалости. Ни тени сомнения. – Он пойдет на все ради своей цели.

– Я поговорю с мужем, уверена, мы что – нибудь придумаем. Можете тебе к нам приехать?

– Ну вот еще. Не хватало настраивать друзей против друг друга.

– так уже настроили. Знаешь, как они тут дрались? Кошмар просто.

– Из – за чего?

– Ну, я же отказалась сказать где ты. Твой начал мне угрожать, оскорблять.

– В его духе.

– Ну да. Богданчик мой вступился.

– Повезло тебе с ним.

– Это да. В общем, я поговорю с ним, а ты пока спокойно живи. Не думаю, что Арсений сразу пойдет нападать.

Она отключается, а я усмехаюсь. Думаю, что сразу. Но если с органами он не сможет договориться, то обязательно придумает, что – то другое.

Утром мы вроде как живем обычной жизнью. Кушаем, идем в садик, кутаясь от холодного ветра. Я машу рукой Альбинке, когда вдруг рядом тормозит черная иномарка.

Я тут же шагаю назад, готовая рвануть. Неужели он опустится до похищения?

Арсений выходит в костюме, с улыбкой на лице. Достает из машины букет роз и плюшевого медведя. Небольшого, а ровно такого, чтобы Леня мог взять в руку.

Альбина и еще несколько сотрудников сада застывают на месте.

– Дорогая, доброе утро, – говорит он нарочито пафосно. Хочется рассмеяться, но я лишь злюсь на этот спектакль.

– Не смешно, пропусти.

– Раньше тебя такое отношение радовало, что эе произошло?

– Я научилась не доверять красивым жестам. Пропусти, – Леня уже тянется за медведем, который протягивает Арсений. – Прекрати!

– Забери букет и медведя и спокойно иди дальше. Ты же не хочешь, чтобы твои коллеги увидели нашу семейную ссору.

– У нас нет никакой семьи! – шиплю ему, забираю букет и спешу покинуть зону боевых действий. Но получаю снаряд в спину.

– До вечера, любимая!

Господи, когда он успел таким клоуном стать.

Весь день ко мне подходили с вопросами. Каждая считала своим долгом расспросить меня о черноволосом красавце и о причинах моей работы здесь, раз уж мой мужчина такой богач. И, наверное, им было бесполезно объяснять, что он не мой. Не работало, скорее вызывало еще больше вопросом. Я так устала отговариваться, что придумала версию про измену.

– Ну и изменил, ну и что. Главное, что хочет вернуть тебя обратно. И не тебе выбирать в твоем положении.

– В каком положении, Альбина?

– Незавидном. Ты живешь в студии, работаешь нянечкой. Сильно твоя гордость тебя счастливой сделала. А дальше? А если он себе бабу найдет, а ты потом останешься ни с чем. На алименты не проживешь – это я тебе говорю.

Всю неделю меня буквально осаждал Арсений с цветами и игрушками для Лени, а девчонки на работе. Даже заведующая вызвала к себе и дала понять, что я веду себя глупо.

Хоть увольняйся, ей богу. Но тогда на что я буду кормить Леню?

В пятницу я подошла прямо к Арсению, который в очередной раз ждал меня, чтобы проводить…

– ты бы знал, как они меня достали, Чего ты добиваешься?

– Ты прекрасно знаешь. Поехали домой.

– А я думала нашлешь на меня органы опеки.

– Были такие мысли, но потом мне позвонил Дубровский и предупредил, что он тоже может устроить мне проблемы.

– И ты испугался? Не верю.

– Нет, просто решил, что не хочу, чтобы Леню забирали в детский дом даже на пару дней. Там ужасно.

– Тебе то откуда знать.

– Я там провел несколько лет, знаю, о чем говорю. Держи, бутуз, – вручает Арсений трактор Лене, а тот радостно смеется, крутя колеса.

– Лактор! Лактор! Мама, лактор!

– Кажется я наконец – то угадал. Лика, я не воевать пришел.

– Да ну? А мне казалось ты ведешь холодную войну.

– Я немного успокоился и понял, что раз я ждал три года, могу еще подождать, пока ты оттаешь.

– Увы, но этот Ледниковый период тебе не потопить. Пока, Арс. Теперь надеюсь цветочный отдохнет до понедельника.

– У меня есть тайное оружие… – говорит он мне в спину, пока Леня поет на своем «Синий тлактор»

– Даже интересно, что это? – поворачиваю лишь голову. Может использовав его, поняв, что бесполезно – он отстанет.

– Правда. Я расскажу тебе правду.

Глава 27.

В машину я садится отказываюсь. Так что мы пешком идем в ближайшее кафе, где Лёне будет интересно, а нам будет вкусно. Приходится пройти не менее километра и проехаться на автобусе. Арс, конечно, выглядит в нем очень несуразно, словно волк среди овец.

– А чего они в таком состоянии? Разве городу не выделили новые?

– Читал новости?

– Просмотрел. Городу выделили несколько сотен миллионов на закупку новых автобусов.

– Ну это тебе придется обратиться в администрацию. Думаю, они деньги уже попилили. Разве не на этом ты сам сделал деньги?

– Деньги я делал на пороках дебилов. С простыми людьми я никогда не играл вот так грязно.

– Похвально, хотя и верится с трудом. Наша остановка.

Мы сходим с автобуса, идем в кафе «Березки» с чисто русской кухней. Я заказываю мясо в горшочках. Арс борщ с салом. А Лёне я беру котлетки куриные с пюрешкой.

– А ты, кстати, знаешь, что прослушка людей незаконна.

– Конечно знаю, поэтому никогда таким не занимался, – отпускаем мы официантку, которая строит Арсу глазки. Неудивительно, будь воля моих коллег, они бы вошли в его гарем.

– Ну да, ну да. Знаешь, с твоими деньгами за три года можно было собрать гарем и наделать новых карапузов, зачем напрягаться ради той, кому ты не нужен.

– Не люблю идти легким путем, – он поворачивается и смотрит на то, как Лёня играет с новым трактором. – Я надеялся, что он будет похож на меня, но похоже, я рожей не вышел.

– Ты хотел мне что – то рассказать.

– Я не собирался отдавать тебя Воронцову. Раньше, он бы никогда не приблизился ко мне, никогда бы не подошел вот так близко, но увидев тебя, потерял бдительность. И дал мне возможность выпустить ему пулю в лоб.

Я молчу, пытаюсь осознать то, что только что сказал мне Арсений. Вот так легко и просто. Выставил меня дурой, которая по собственной глупости сбежала и зачем – то боялась три года.

– Это удобная позиция. Очень удобная. Выставить меня дурой. Мол, не догадывалась, сама что – то себе придумала. Так?

– Я никогда не считал тебя дурой. Да, я злился, но прекрасно понимал твой страх. Я сам накрутил тебя, я сам заставил тебя поверить в собственное предательство.

– Интересно получается. Так, когда ты мне лгал. Когда в любви клялся или когда отправлял в логово врага? – хочется кричать, но я лишь понижаю голос, пока меня всю трясет. – Ну допустим, допустим ты просто искал момента… А если бы не получилось? А если бы тебя там убили? А если бы он и правда меня забрал?!

– Риск есть всегда.

– Ты понимаешь, что ошибись ты в своих просчетах, ни меня, ни Лёни могло бы и не быть!! – не выдерживаю и кричу. – Точно так же ты когда – то рисковал Виталей. И за твои ошибки, почему – то должны платить другие! Думаешь я хочу так жить? Думаешь я позвоню тебе так рисковать сыном?

Встаю из – за стола.

– А мясо?

– Пропал аппетит. А Лёня поест дома.

– Лика… – Летит мне в спину, но я подхватываю Лёньку на руки, сажаю в коляску. Спокойно выхожу из кафе.

Добираюсь домой минут за сорок, спокойно открываю двери, раздеваю Лёню, который тут же бежит играть в свои трактор.

Застываю, слыша странные звуки. Хватаю ложку для обуви, иду в комнату, и вижу, как Арсений помогает Лёне мыть руки.

– Привет, дорогая. Давай все же доедим. Или тебе хочется еще пол ночи у плиты стоять?

– Ты взломал мою дверь?

– Нет, просто сделал себе ключ.

– Ты меня так и не услышал.

– Услышал. Но надо же доесть.

– Я доем, а ты иди.

– Извини, но я тоже голодный. Не выгонишь же ты меня. Или будешь одной из тех стерв, которые не дают сыну общаться с отцом.

– А ты убей меня. Вот возьми и убей, чтобы общаться с сыном без каких-либо препятствий.

– Я не врал, когда говорил, что люблю тебя. Просто любовь к сыну была сильнее. Поставь себя на мое место. Неужели тебе бы не хотелось отомстить за своего ребенка?

Я открываю рот, чтобы высказаться… Но смотрю на Лёню и вдруг понимаю, что сделала бы все ради него, пошла бы на что угодно, как когда – то согласилась убить ради сестры. Так чем я отличаюсь от Арсения, который использует людей. Который использовал меня. Ведь я сама его использовала. Чтобы выбраться из дома ужасов, чтобы спасти свою сестру.

Вместо ответа, я просто сажусь за стол, надеваю на сына слюнявчик и приступаю к ужину. Хм, Арс даже разогрел.

– Я никуда не поеду, Арс. И женой твоей не стану. Но буду рада, если ты примешь участие в воспитании Лёни. Мальчику нужен отец.

– Ну что ж… Это уже что -то. Правда у меня бизнес в другом городе. Будет сложно мотаться туда-сюда.

– Ну это уже меня не касается. Этот город мне очень нравится. Тут спокойно, парков много. Так что тут выбор только за тобой.

***

Глава 28.

Арсений уехал из города на следующее утро, о чем отчитался передо мной по телефону. Словно мне это было важно. Словно мне это было нужно. Я вроде бы зажила обычной жизнью, только теперь с двумя маленькими деталями. Все коллеги в один голос говорили, какая я дура, что отпустила мужика и Лёня теперь каждый вечер болтал с Арсом по видео связи. Это было забавно, учитывая разницу в словарном запасе. Но и деться от этого я никуда не могла. Приходилось смотреть на Арса, который читает сыну сказки и обещает приехать на выходных. И не обманывает. В субботу, в шесть утра раздается звонок в дверь. Я сонно, сбивая игрушки ногами иду открывать. Недовольно смотрю на цветы и подарок.

– Арс, ну что так рано…

– Не мог ждать. Иди спи, я посижу, поработаю.

Я только киваю и возвращаюсь в кровать, прижимаюсь к Лёне и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от смеха, открываю глаза. За кухонным столом сидит сынок и радостно смотрит мультики, уплетая что – то из тарелки. Рядом сидит Арсений и стучит пальцами по клавишам ноутбука. Он сидит спиной, своей широкой спиной, обтянутой черной футболкой. Под пупком начинает тянуть, в груди отчего – то бьется сердце. Его тело всегда волновало меня. Независимо от происходящего между нами.

Судя, по всему он, даже успел переодеться. И все бы ничего, только я вижу бинт под срезом рукава черной футболки.

– Что случилось?

– Ты про что?

– Про бинт.

– Да так.

– Опять мстишь кому – то?

– Скорее мне. Слушай, я понимаю, что ты принципиальная и привыкла жить скромно, но может, возьмем квартиру побольше. Тут же даже развернуться негде.

– Так живут очень много людей. Если тебе некуда деньги девать, помоги нуждающимся. А мне с сыном больше места и не нужно.

– Я планирую здесь обосноваться.

– Где?

– В этом городе. Раз тебе тут понравилось, то нужно сделать этот город еще лучше.

– Я не просила тебя переезжать. Видео связь меня вполне устроит.

– Меня не устроит. И я все еще рассчитываю, что находясь рядом с таким жеребцом, ты не сможешь устоять.

– Пф, не надейся, – усмехаюсь, беру полотенце и поцеловав сыночка в голову, скрываюсь в ванной. Моюсь там и думаю про этого самого жеребца. Он реально готов ради сына сменить город и начать все заново? Тут у него нет связей, нет никаких фирм, ему принадлежащих. Странный конечно, хотя будет ложью признать, что он меня не волнует.

Будет ложью сказать, что я совсем ничего к нему не чувствую. Определенные желания. Основанные на голых инстинктах у меня определенно появились.

Но благо руки, которые я опускаю между ног у меня есть и приласкать себя я в состоянии.

Пусть даже кончить мне помогают воспоминания о том, каким ласковым может быть мой враг после того, как нагибал и трахал меня.

Шумно выдыхаю, излишне громко, когда импульс удовольствия скручивает изнутри. Сую пальцы внутрь, чувствуя пустоту и горячую влагу. Пробую ее на вкус. От этого пробирает дрожь. Ведь я так ярко помню моменты, когда мой вкус смешивался со слюной Арса, в порой не только слюной.

Выхожу из ванной бодрой, посвежевшей. Это конечно не полноценный секс, но тоже неплохо.

– Смотрю кто – то хорошо провел время? – усмехается Арс, стоя у раковины и моя посуду. Сам. А Лёня сидит рядом и вытирает тарелку полотенцем. Какой молодец.

– Да, контрастный душ всегда бодрит, – сделаю вид, что не поняла его намека.

– А мне спинку потереть не хочешь. Мне бы тоже взбодриться.

– Да я думаю, за три года моих поисков твоя спина должна быть стерта в кровь.

– Разве что рукой.

– Никогда не поверю. Да и доказать ты это никак не сможешь.

– И не собираюсь. Так что насчет спинки.

– Ну возможно я и смогу тебе помочь, как только ты сломаешь обе руки. А пока сам, сам.

– Жестокая…

– Учусь у лучших.

– Может тогда погуляем?

– Гуять! Гуять! – соглашается Лёня, а мне остается только сдаться. Хотя я так хотела поваляться.

– Кто – то еще про жестокость мне заливал.

Заправляю диван, чувствуя на своей заднице горячий взгляд. Зачем – то наклоняюсь ниже, чем нужно.

Интересно, у него и правда никого не было. Тогда, если это правда, то он должен наброситься на меня, если вдруг, гипотетически, я решусь, соглашусь с ним переспать.

Так может есть смысл проверить, так ли он со мной прост и честен, каким хочет казаться?

Глава 29.

Прогулка удалась на славу, если бы не одно но…

Арсений много внимания уделял Лёне, радовал его подарками и играми.

Было видно, что у него большой опыт с детьми. И все бы ничего, мне бы радоваться, но мне так обидно что сынок совсем перестал ко мне обращаться, искать меня взглядом, обращать внимание…

В лице отца он нашел нового Бога и не важно сколько бессонных ночей я провела, сколько дней сидела ждала его появления, страдая от боли или лежала в больнице, умирая от скуки.

Все это стало неважным, когда появился добренький папа с толстым кошельком.

А я получается стала лишней. Ненужной. Неважной. Это породило страх, что Арсений спросит с кем хочет остаться Лёня и выберет он не меня. Я настолько себя накручиваю, что, когда мы возвращаемся сразу же закрываю перед носом Арсения дверь.

Тут же раздается звонок в дверь, а Лёня начинает плакать во все горло и зовет папу.

Оказывается, я не настолько сильная и не могу выдержать первой в жизни истерики сына. Открываю дверь Арсу и рассчитываю увидеть озлобленный взгляд. Но вместо того, чтобы кинуться к сыну, он внезапно заключается в объятия меня. Сжимает так крепко, что хрустят кости.

– Я никогда у тебя сына. Скорее снова запру тебя дома, чем разлучу.

– Я тебе не верю,– хнычу ему в грудь. – Пришел он весь такой, добренький. А ты подумал, что я никогда не могла ему дать того, что ты сделал за день. Но я была рядом, а это самое важное.

– Я тоже хотел быть рядом, искал тебя. Извини, что так долго. Было бы лучше, найти я вас раньше. Сам бы кормил грудью, чтобы ты высыпалась.

Я не сразу понимаю, что он имеет ввиду. Поднимаю голову, а он уже смеется. Бью его кулаком, прячу улыбку. Да, если бы раньше, может я бы не так его боялась.

Рядом оказывается Лёня. Он гладит мою ногу. Жалеет, если я плачу.

– Знаешь, в квартире побольше нам было бы удобно.

– Это точно. Можем сегодня поехать посмотреть несколько вариантов.

– Сегодня уже нет, ноги отваливаются, да и Лёнька не спал еще.

– Тогда завтра тур по квартирам?

– Да. Но завтра.

Он неожиданно целует меня в висок, поднимает сына на руки.

– Я приду утром и приготовлю тебе кашу. А мама будет спать. Договорились?

– Дяяяя, – хлопает Лёня Арса по щекам.

После водных процедур и ужина мы укладываемся спать. Я долго лежу, потом резко сажусь и звоню Арсу. Если он уже зависает с телкой, то…

Придумать что, я не успеваю, Арс берет трубку.

– Лик, что случилось?

– Приедешь?

Простой вопрос, а в ответ молчание. Красноречивое. Напряженное. Он не уточняет зачем, не просит ничего объяснить.

– Десять минут.

Он отключается, а я вскакиваю с кровати, бегу в ванную. Расчесываю отросшие волосы, достаю тушь, быстро бреюсь, насколько успеваю, брызгаю дезиком подмышки.

Звонок в дверь раздается слишком скоро. Я не успела переодеться, так что иду открывать в растянутой футболке.

Арс на пороге, немного взъерошенный, с мокрыми после душа волосами. Да и мои еще не высохли.

– Стоило ли отправлять меня в номер….

– Замолчи, – умоляю. Хочу лишь надеяться, что он не будет вдаваться в смысл моего поступка. Нелогичного, глупого, но мне нужно знать, приложение я к сыну, которое он однажды выкинет за ненадобностью или я тоже ему нужна. Тогда. Сейчас. Всегда.

Он больше не говорит, просто толкает внутрь квартиры, к стене небольшого коридорчика. Дверь закрывает, при этом не отрывая от меня взгляда. Секунда, искра огня во – взгляде и мы сгораем в похоти, что льется из дыхания, которое мы мешаем в жадном поцелуе. Сталкиваемся губами, носами, зубами. Больно, но сейчас не до этого. Хочется понять, как ребенку порой хочется понять, а что такое жизнь. Я знаю, что это ничего не изменит между нами, знаю, что буду и дальше держаться от него на расстоянии, но сейчас, здесь, в темноте и тишине корридора я желаю получить свое. То, чего лишала себя так долго, утолить тот голод, который не давал мне забыть Арсения, тянуться к нему всем своим существом.

Арс вжимает меня в стену, одной рукой сжимает горло, перекрывая доступ к кислороду и делая поцелуй единственным источником дыхания. Это пугает и волнует одновременно. Словно он опасность и спасение в одном лице.

Большой палец находит впадинку на шее, гладят, ласкают, пока его язык ласкает мой в отчаянной попытке напиться, как напивается путник, долго бродивший по пустыне.

Вторая рука вжимает ладонь в живот, вдавливая меня в стену, не давая даже шевельнуться, заставляя принимать ту страсть, что он обрушивает на меня долгожданным потоком воды.

Мне остается лишь подчиниться стихии, мне остается лишь сжать собственные кулаки, чтобы не оттолкнуть его даже когда становится невыносимо. Ведь я сама хотела. Сама позвала.

Прелюдия оказывается не долгой. Все, на что хватает Арса это вжать губы в мою грудь сквозь ткань, но он спешит. Спешит так, словно в следующую секунду я могу исчезнуть.

Сквозь шум в голове, и стук пульса в висках слышу звон пряжки ремня. И вот собственные трусы трещат по швам, а между ног ломиться стальная по ощущениям головка члена.

Обхватываю шею Арса, чтобы не упасть, когда он поднимает меня в воздух, закидывает ноги себе на талию и вдавливает сквозь влажные створки.

Первые секунды глохну, боль прошибает насквозь, словно Арс снова лишил меня девственности. Только вот на этот раз я сама согласилась на это, без принуждения.

Оргазм прошибает гораздо сильнее, сворачивает внутренности, расстекается жаром по венам, словно горячая патока. Арс вжимает свою ладонь в мое лицо, глуша крик, пока сам долбится в меня, словно чертова дрель.

Когда все заканчивается, а по животу расползается белесое пятно, Арс тянется меня поцеловать, но я качаю головой.

– Это ничего не изменит. Я больше не хочу быть твоей марионеткой. Я хочу сама принимать решения.

Он поджимает губы, резко заправляет член, застегивает ремень, а потом просто разворачивается и оставляет меня одну. А я стекаю по стене, дрожа всем телом.

И почему его использовала я, а мне все равно обидно?