Текст книги "Марионетка для бандита (СИ)"

Автор книги: Ася Любич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 13.

Мы выезжаем через пол часа. За рулем безымянный, молчаливый водитель, которого я уже видела, а рядом сам Арсений, который что – то листает в своем планшете. Я мельком пытаюсь заглянуть, но Арсений чуть наклоняет его и мне уже ничего не видно.

– Слышала историю про Варьку любопытную?

– Это которой нос оторвали? Ага.

– А что за татуировка, большая?

– Нет, бабочка. Она очень хотела быть свободной.

– Ну и стала, по сути.

– Возможно. Как у тебя с английским?

– Хорошо. Пятерка была в школе.

Он еще задает мне вопросы, очевидно думая с какой стороны лучше подобраться к врагу. А еще как использовать мои те или иные умения.

Мы приезжаем в крупный салон с пафосным названием «Индиго».

– Здесь сиди, с черного хода зайдем.

Даже обидно, что я не могу войти через главный вход и услышать, о чем говорят крупный мужчина в татуировках и Арсений. А еще я впервые вижу его улыбку, пусть даже через стекло. И она, откровенно говоря, завораживает. По телу растекаются мурашки, когда вспоминаю его взгляд во время нашего безумия.

Он садится в машину и водитель отвозит нас к черному ходу. Там мы входим в здание, проходим коридор освещенный неоном, отчего моя белая футболка ярко подсвечивается. Проходим внутрь небольшого кабинета, где Арсений вдруг снимает с себя футболку и с мылом моет руки. В голову закрадывается мысль.

– Ты сам будешь делать?

– Да. Тебя нельзя никому показывать.

– А ты умеешь? Ну то есть, прям делал уже?

– В первый раз конечно. Будешь моей подопытной крольчихой.

– Это не смешно. Ты точно умеешь?

– Слушай, я вот понять не могу. Ты сама рванула за мной, сама согласилась делать все что я скажу, но все время нарываешься на конфликт. У тебя вообще инстинкт самосохранения нет?

Он спрашивает это без негатива, скорее удивляюсь тому, как я снова и снова наступаю на те же грабли.

– Даже птица, давно привыкшая к клетке будет пытаться улететь. И кстати, неудивительно, что эта Мила умерла. Бабочки живут всего сутки.

Арсений усмехается и кивает.

– Смотри, как бы твой язык не привел тебя к еще более печальному исходу. Ложись на кушетку.

– Спина?

– Да? Давай быстрее. Мне не улыбается тут провести несколько часов.

Ладно, ладно… Это просто татуировка. Я переживала и гораздо большую боль.

Подхожу к нему и ложусь на специальную кушетку.

Арсений сдергивает с меня джинсы до самых щиколоток. Я жмурюсь, пока он включает свою шайтан машину.

Он смазывает кожу чем – то прохладным. Наверное, поэтому, когда он начинает бить рисунок, я почти ничего не чувствую, лишь легкое покалываниЕ в области поясницы.

– Почти не больно.

– Думаешь, меня это волнует?

– Ну, если бы не волновало, ты бы не мазал обезболивающим. И вообще, ты не такой плохой, каким хочешь показаться.

– Ты просто пытаешься найти во мне хорошее, потому что тогда вина за удовольствие не будет такой сильной.

– Тебе обязательно говорить мне гадости?

– Просто хочу, чтобы ты помнила, что какой бы охуенный секс у нас не был, ты все равно для меня ничего не значишь. И, если предашь, я без сожалений убью твою сестру, а тебя отдам в настоящий притон, где тебя точно научат, что рот ты свой должна открывать только когда тебе туда член суют.

Я сглатываю, зажимаю рот рукой, когда иголка долбит в особо чувствительном месте. И молчу, молчу, потому что верю. Арсений сделает так, как говорит. И все его добродушие я выдумала сама, чтобы переносить весь этот кошмар было не так ужасно. Может и не кошмар это. Пока что.

Когда он вырубает свою машинку, я вздыхаю от облегчения. Все закончилось. Мой вставать.

Хочу уже подняться, как вдруг тяжелая рука давит на спину выше поврежденного места.

– Тебе надо лежать. Как минимум, полчаса, – наклоняется он к моему уху. – И я знаю как провести это время с пользой.

Мне нужно просто лежать, не двигаться, не отвечать на его действия, но тело только что пронзенное болью отвечает на похоть Арсения слишком яркой вспышкой.

Он отводит трусики в сторону, скользнув пальцами по уже мокрым складкам.

– Ты просто клад, – усмехается он и вдруг обдает горячим дыханием промежность. Я дергаюсь от неожиданности, но он шлепает меня по заднице, обхватывая ее и фиксируя меня в одном положении.

– Я сказал. Лежать неподвижно.

Глава 14.

Сдавливаю ягодицы пальцами.

Тонкая кожа. Точно останутся следы. Как от краски для тату, только от моих рук. Отпечатки. Метка. Пожизненный знак того, кому эта дерзкая девчонка на самом деле принадлежит. И будет она трахаться с Воронцовым, может быть, даже будет с ним кончать, но будет помнить меня. Как брал ее сзади, спереди, сбоку, толкал член в рот и рвал задницу. Мне мало убить Воронцова, мне нужны его страдания. А он будет страдать, когда поймет, что любовь всей его жизни пользовали во все дырки.

Шлепаю по заднице до вскрика. Еще. Еще. Тут же поглаживаю покрасневший след. Сажусь между ног, дую на влажные лепестки.

Лика дергается, но я сильнее фиксирую ее ноги, запрокидывая одну в сторону.

– Я же сказал, не дергаться.

Сочная манденка, словно сахарный, яркий апельсин, истекающий соком. Я вжимаюсь в него губами, собирая капли, облизывая их языком.

Лика скулит, стараясь не выдавать того, как ей это нравится. Как ей нравится секс, секс со мной! Я закрываю глаза, погружаясь в сладкий рай терпкого запаха и сладко-соленого вкуса. Пью ее, вылизываю, цепляю клитор кончиком языка. По кругу. Из стороны в сторону.

Лика мечется, стонет уже в голос, пытается вырваться, но я крепко держу ее ноги, вылизываю досуха, пока новая порция смазки не выделяется и не стекает мне прямо в рот. И вот оно, все пульсирует на моем языке, а тело в руках дрожит на грани землетрясения.

Я тут же поднимаюсь, вдавливаю головку члена меж широко расставленных ног. Сочная, горячая пещерка втягивает меня в свою полночь, сдавливая и словно пытаясь вытолкнуть.

Ну, уж нет! Давлю бедрами, заставляя вобрать всю длину каменного, ноющего ствола.

Я планировал долгий трах. Череду сменяющих темп фрикций, но влагалище сжало меня как плотоядное растение. Я просто падаю вперед, упираясь кулаками в кушетку, пока меня словно высасывает ее мокрое, обжигающее нутро. Всего несколько сочных движений, и меня кроет, заставляя забыться в неподдающемся объяснении экстазе.

Я кончаю и кончаю, не могу остановиться, пока Лика орет, воет как раненая волчица, продолжая пульсацией сдавливать мой член.

– Сука, –еле вытягиваю член, смотря, как несколько капель семени стекают с члена, а остальное из розовой щели.

Она еще долго лежит после сеанса тату, а может, отдыхает после секса. Я сам вытираю ее, пол, себя. Потом заканчиваю рисунок бабочки и помогаю Лике подняться.

– Есть хочешь?

– Хочу.

– Пробовала Мак?

– Мак? Это фастфуд, который рекламируют? Никогда. Город от нас далеко, а к нам не привозили.

– Понятно. Поехали.

– Я думала, нам нельзя светиться.

– В машине можно поесть.

Я делаю ей специальную повязку на поясницу, залепляю пластырем. Потом везу в "Мак", беру всего понемногу, чтобы она попробовала.

Она хмурится, рассматривая изобилие еды на столике между нами. Странно, насколько два человека могут оказаться похожи… Почти идентично, не считая несущественных деталей. Например, волосы… У Милы они были ярко-светлые, а у Лики русые. Но это решается краской. Еще, пожалуй, цвет кожи. Мила всегда была бледной, а Лика чуть загорелая, явно любящая проводить время вне своего дома.

И почему мне раньше в голову не пришло проверить? По возрасту они ровесницы. Милу Воронцов забрал, когда той было всего шестнадцать. А для матери Лики дети всегда были обузой. Могла ли она одну продать?

Судя по всему, могла. Но как это проверить? Да и нужно ли это…

Лика берет на пробу картошку фри, подносит к носу, а потом обхватывает губами. Пожалуй, можно понять Воронцова, который помешался на Миле. Эти губы, глаза, тонкие пальчики, не говоря уже…

– О боже, как вкусно… – восклицает Лика, выдергивая меня из своих мыслей. – Эта еда может определенно вызвать зависимость.

Я помню Милу. Я видел ее ребенком совсем. Шебутная и какая-то потерянная, словно в своих сказочных фантазиях про единорогов и драконов. Лика более приземленная, живая, настоящая. До такой не боишься дотронуться, такую не боишься вертеть на своем хую.

– Ой, блин, я все съела. Ты поэтому так смотришь?

– Не поэтому, – забираю весь мусор и передаю Вове. Он идет выкидывать, а Лика вытирает рот и руки салфетками. – Как спина?

– Нормально. Я получила отличный заряд обезболивающего, – кротко смотрит на меня, а я усмехаюсь, резко тяну Лику к себе…

– Зачем? Постой, не надо, – пытается увернуться, но я зажимаю ее лицо пальцами, сдавливая щеки.

– Привыкай подчиняться, Лика. Запомни, это мир мужчин. Здесь женщина лишь расходный материал, мясо, с которым можно делать все, что хочешь. А будешь послушной, ласковой, правильно находить слабые места у мужиков, все они лягут у твоих ног. Понимаешь? Сила женщины в умении скрыть свой ум до поры до времени, чтобы потом нанести решающий удар.

Она сглатывает и кивает.

– Решающий удар, поняла.

Она сама целует меня, вжимается губами, обнимая за шею, и скользнув грудью по руке. Член встает дыбом, и я готов дать ей с ним поиграться, но тут приходит Вова, и мы отлипаем друг от друга, как два растаявших сыра.

– Возле аптеки тормозни.

Выхожу, покупаю таблеточку и сажусь обратно в машину.

– Что это?

– Я был неосторожен, а последствия нам ни к чему. Детей у меня больше никогда не будет, так что пей.

Ломаю упаковку, достаю таблетку и протягиваю ей. Подаю бутылку с водой. Она кидает в себя таблетку, тут же запивает. Я внимательно осматриваю ее рот и довольно киваю.

– Умница. Ты начинаешь меня радовать. Домой, Вов. Хватит на сегодня.

Глава 15.

Очередная суббота. Я просыпаюсь вперед Арсения, который после вчерашнего секс марафона еще дрыхнет. Я быстро научилась выжимать его досуха, подчиняясь, я подчиняла его, делая рабом, пусть только своего тела. Он уже не может пройти мимо меня без того, чтобы притронуться, чтобы взять там, где мы случайно окажемся.

Тороплюсь в душ, потом надеваю белье, джинсы, футболку, делаю легкий макияж. Любуюсь собой в зеркале. Все-таки как может изменить хорошая одежда и новая прическа.

Вчера мне выкрасили волосы, полностью осветлив их. И не смотря, на то, что вчера я весь день ходила по этому поводу расстроенная, результат мне очень нравился.

– Ты куда собралась?

– К сестре же, – оборачиваюсь, смотрю как Арсений лениво потягивается, совершенно не торопится. Ему не хочется отвозить меня к сестре на все выходные. Но одно я поняла про Арсения за этот месяц железно – он отвечает за свои слова. – Суббота. Ты говорил…

– Я все помню. Иди вниз, поешь, потом отвезу тебя.

– Ага, – киваю и тороплюсь покинуть комнату. Мне тяжело рядом с ним находится. Тяжело выполнять его поручения, даже спать с ним. Страшно, что все что он со мной делает, может мне понравится, что однажды я стану зависимой как мать, которая продала детей ради мужчины. Страшно, потому что я не хочу ложиться под другого, но и от него я не хочу быть зависимой. Неужели женщины все такие – готовые влюбиться в первого абьюзера, который купит им косточку и будку?

И я лишь надеюсь, что сестра оправится и мы сможем уйти… Я коплю деньги. Покупаю себе всякую фигню, а часть денег складываю в потайной карман своего рюкзака.

Радует, что Арсений не сильно торопится отправить меня Воронцову, словно наслаждается тем, что я в его руках. В его полной власти и даже огрызаться стала очень редко.

Я и правда слушаюсь его, почти во всем. И лишь однажды сделала по-своему.

Если я забеременею, то рисковать моей жизнью он не станет. Если я забеременею, такой как Арсений не отдаст меня никому

Когда он дал мне таблетку, я действительно взяла ее в рот, только вот вытолкнула языком в бутылку. А трусы пачкала краской, которую мы в тот день купили.

– Даша, добро утро, – влетаю в кухню и целую ее пухлую щеку. Она фыркает на меня, но я знаю, что она уже привыкла. И даже стала командовать.

– Иди сырники посмотри, я тут джем варю.

– Пахнет шикарно. Соберешь немного для Тамары?

– Как будто ее там не кормят. Сделаю конечно. Я молюсь за бедную девочку.

– А может со мной поедешь? А то я все только рассказываю про Тому, а ты ее даже не видела.

– Глупости какие. Мне что, заняться больше нечем, по-твоему, ? Посмотри, как дома грязно.

– А может нанять кого – то еще? Ты же одна устаешь…

– Ну вот еще, с кем – то обязанности делить. Да и после смерти Виталика грязи меньше стало. Друзья его не заходят, некому особо мусорить.

Я переворачиваю сырник, поднимая брови.

– Что за Виталик?

Даша удивленно на меня смотрит, а потом поджимает губы, словно сболтнула лишнее.

– Заговорила ты меня совсем. Садись давай, вам скоро выезжать.

– Да кто такой этот Виталик?

– Сын Арсения… Только я тебе ничего не говорила, – шипит она мне в лицо, ставит тарелку с завтраком и отходит обратно к плите. – Доброе утро.

Сын Арсения? У него был уже ребенок?

– И тебе. Ты еще не доела?

– Спешу, как могу, – в пару минут сметаю содержимое тарелки, не переставая думать об этом Виталике. Значит он умер? Фотографий нет. Комната в левом крыле закрыта. Осталась только приставка.

И как я раньше не поняла?

– Я готова!

Он кивает, и мы идем в гараж, откуда вместе выезжаем из ворот. За рулем как обычно Вова, который привычно мне кивает.

– Что замолчала? – спрашивает Арс.

– Ничего. Все хотела узнать, когда ты меня Воронцову планируешь отдать. Уже и волосы покрасили…

Я делаю вид, что очень хочу выполнить задание, надеясь, что Арсений передумает отдавать меня другому.

– А ты куда – то спешишь?

– Просто месяц уже прошел, а дело с мертвой точки не двигается.

– Когда надо будет, тогда я тебе скажу. А пока сиди и не рыпайся.

– Да я и не пытаюсь, – пожимаю плечами, прижимаясь лбом к стеклу. Конечно, план так себе, потому что Арсений не тот человек, которым можно манипулировать. И пока ему нравится меня трахать, но совсем скоро я ему надоем, поэтому моя беременность будет как раз кстати.

– Просто интересно, чего мы ждем?

– Тебя что – то не устраивает? Спешишь сесть на член другого мужика?

– Да мне собственно плевать, твой член или чей – то еще, просто не понимаю…

– Тебе и не надо понимать! – рявкает Арсений. – Твоя задача ноги раздвигать, когда я скажу! Поняла?

– Да, да, конечно, чего орать то сразу… Может тебе водички попить.

– Отвали.

– Ладно. Воды не хочешь, тогда может быть тебя чем – то другим порадовать? А то я меня два дня не будет, заскучаешь…

Арсений тут же хмыкает, нажимает на кнопку, чтобы закрыть перегородку между нами и Владимиром.

– Думаешь, успею? – тянет он ко мне руку и зажимает пальцами затылок, дергая к себе и вжимаясь губами. Скольжу языком по его губам, зубам, впиваю горькую от сигарет слюню, пока пальцы проворно достаю член. Он у него большой, длинный, увитый выпуклыми венами. Я сравнивала с теми, что показывают в сети. И У Арсения очень приличный агрегат. Я цепляю языком мочку его уха, скольжу губами по шее, кадыку и почти сразу накрываю головку плотным кольцом. Языком скольжу по тонкой коже, цепляя венку. Веду губами ниже, пока нос не утыкается в остро пахнущий пах. Выпускаю член и снова вбираю целиком, стараясь контролировать рвотный рефлекс. Пальчиками перебираю мошонку, сжимаю ее у самого корня, переходя языком на два упругих шарика. Вылизываю их, пока пальцы гладят ствол.

– Блядь, какая же ты шлюха… – хрипит Арсений, надавливая на голову рукой, второй сжимая мою грудь до боли. Он принимается активно двигать бедрами, взбивая в моем рту слюну, пока она обильным потоком не начинает стекать по подбородку и груди. И вскоре к ней присоединяется поток спермы, что заполняет мой рот и стреляет в горло.

Он резко поднимает мое лицо к себе, разглядывая темным, агрессивным взглядом.

– Что ты задумала?

Моргаю ресницами, стараясь сделать глаза круглыми.

– Я просто учусь, чтобы хорошо выполнить твое задание и соблазнить любого мужчину, какого ты скажешь. Я вообще готова сделать все, что ты скажешь…

– Дрянь, – вжимает он пальцы в мою шею, прижимается к распухшим от минета губам и так же резко отпускает.

– Все, вали, отдохну хоть от тебя.

Он высаживает меня возле онкологического центра и я спешу покинуть машину. Два дня без Арсения это почти рай, несмотря на то, что сестра последнее время сильно мучается. Ей сейчас проводят облучение. Она потеряла волосы и теперь постоянно поэтому повожу переживает. Я уже привезла ей несколько красивых повязок и даже накупила париков. Когда она может двигаться, я включаю музыку в ее палате, и мы танцуем, изображая разных певиц или актрис.

– Как бы я хотела стать актрисой, ты не представляешь, – шепчет под вечер Тома, пока мы заваливаемся уставшие на кровать.

– Станешь… Вылечишься и станешь кем, захочешь.

– Обещаешь?

– Обещаю, – верю в свои слова, потому что нас с ней только и остается, что верить.

В воскресенье утром, спускаюсь в холл, чтобы купить в автомате кофе. Уже прижимаю карту, жду, когда нальется напиток, забираю его и тут же проливая, сталкиваясь с прямым, темным взглядом отчима.

– Петр…

– Привет, моя девочка. Я искал тебя. Объездил все онко-центры, ждал в каждом и вот она, удача. Какая ты стала красивая.. У меня нет слов.

– Что вы тут делаете, где мама?!

– Я бросил эту суку, когда узнал, что она сделала. Теперь нам ничего не может помешать быть вместе.

Глава 16.

Я выдергиваю руку, смотрю по сторонам и, замечая охранника, кричу:

– Помогите! Меня хотят похитить!

– Да молчи, дура, я же как лучше хочу, – дергает он меня, выдыхает в лицо пьяным дыханием, утаскивая силой за пределы больницы. Охранник даже не шевельнулся, а я уже на улице. Вся сила и дерзость, которые всегда появляются рядом с Арсением, теряются, остается лишь пронизывающий насквозь страх, что этот ублюдок, наконец, добьется, чего хотел так долго. Кто ему помешает? Кто?

– Помогите! Помогите! – ору во все горло, а он дает мне по голове, от чего в глазах резко темнеет. Он увлекает меня к машине и заставляет забраться в багажник. Заводит машину и тут же уезжает куда-то. Я стону от боли, но лезу в карман за кнопкой, что Арсений заставил в свое время надеть.

"Однажды она может спасти тебе жизнь".

Нажимаю, сразу замечая, как она начинает гореть красным крошечным огоньком. И что теперь остается, только ждать и надеяться, что Арсений не занят, что его люди заметили мою пропажу, что он успеет спасти меня до того, как Пете удастся меня поиметь.

Оказывается, имеет большее значение, кто тебя насилует. Потому что поначалу на Арсения мое тело хоть и слабо, но отвечало, а Петр вызывал всегда лишь тошноту и омерзение.

Спустя некоторое время машина останавливается. Я сжимаюсь от страха. И вспоминаю урок Арсения. Он говорил, что его заводит, как я сопротивляюсь.

А если Петю тоже?

Тогда, может быть, притвориться мертвой? Потерпеть и задержать дыхание? Сколько я выдержу? Это если он не начнет меня лупить или дергать за волосы.

Но это не срабатывает, потому что, как только открывается багажник, я щурюсь от яркой лампы, которой он светит прямо в лицо.

– Вылезай. Нам нужно успеть уехать.

– Куда? Куда уезжать?

– У моей тетки дом в Хабаровске.

– А поезд, у меня же документов нет!

– Договорюсь. Вылезай, сказал! – дергает он меня из багажника. Я оглядываю вокзал, уже хочу крикнуть: «Помогите!» – как вдруг он тычет мне в бок пистолетом. – Я слишком долго о тебе мечтал, чтобы отказаться. Поэтому пойду до конца. Поняла?

– Поняла, – хриплю. От страха все сжимается.

Рано или поздно он отвернется. С поезда сойти не так сложно. И даже радует, что мы приехали не в аэропорт.

Он ведет меня по вокзалу, обнимает и шипит.

– Улыбайся, если хочешь еще хоть раз увидеть свою сестру.

– Петь, ты совершаешь ошибку, – решаю воззвать к его благоразумию. – Ты же знаешь Арса. Он будет искать.

– Новую куклу себе найдет. Уверен, за этот месяц он уже все твои дырочки вытрахал.

Я уже хочу сказать про ребенка, но замолкаю. Петя сейчас не в адеквате и явно пьяный. Он может что угодно сделать.

Наконец, мы доходим до поезда, где он удерживает меня и передает деньги мужчине – машинисту. Тот пускает нас в поезд, где мы садимся в свободное пустое купе.

И стоит только дверям закрыться, как поезд трогается с места, увозя меня от города все дальше.

Боже… Это какой-то страшный сон!

Может быть, я сейчас проснусь?

– Арс убьет тебя. Найдет и убьет тебя.

– Ты не слишком возомнила о себе? Тем более, ему сначала нужно тебя найти. А телефон и все документы остались в больнице. Как он тебя найдет? А? Как? Нет-нет, детка. Ты теперь моя. И теперь я сделаю с тобой все, о чем мечтал так долго…

Он закрывает дверь на щеколду, а я начинаю кричать.

– Помогите, помогите, убивают! Убивают!

– Заткнись, дура! – бьет меня по лицу Петя, от чего я падаю на сидение и бьюсь головой. Боль заставляет задыхаться, сердце бьется на пределе. Не успеет, меня никому не спасти! – Он направляет на меня пистолет.

– Раздевайся, иначе прострелю руку. Боль будет сильная, а я все равно тебя трахну. Ты теперь моя!

– Хорошо, хорошо, я разденусь. Только убери пистолет!

– Ага, так я и сделал. Думаешь, я не помню, какая ты хитрая? Только на этот раз тебе ничего не поможет. Раздевайся!

Снимаю с себя футболку, джинсы. Носки. Он облизывается, словно у него губы измазаны чем-то жирным.

Поезд замедляется, а Петя уже достал член и дрочит.

– Как долго я этого ждал! Дальше, дальше.

Снимаю с себя лифчик, сейчас не сильно заботясь о том, что он видит. Трусики летят в его лицо, и он прижимает их к носу и втягивает запах.

– Теперь на колени и открой рот пошире. Ну? Чего ждешь?

– Ничего, – падаю на колени, больно ударяясь коленями. – Больно… коленям больно! Кажется, у меня кровь.

Реву в голос, смотрю, как Петя наклоняется, хватает меня за волосы одной рукой, которой только что дрочил, а в другой у него пистолет. Я уже чувствую смрадный запах его паха. В голове звенит от ударов, а я смотрю на пистолет, надеясь, что он заряжен. Потому что у меня всего одна секунда. За одну секунду мне нужно вспомнить все, чему научил меня за это время Арсений. Мы стояли возле леса, он держал мою руку, пока я училась стрелять. Потом я стреляла сама. И довольно метко попадала.

Нужно просто смелости набраться. Выстрелить, возможно, убить...

– Давай, соси, – умоляет Петя, а я тяну руку к его члену, трогаю кончиком пальца, вызывая у него пульсирующую эрекцию, а потом резко выхватываю пистолет и стреляю прямо между ног.

Кровь брызжет прямо в лицо, а уши закладывает от оглушительного крика.

– СУКА! СУКА!

Я тут же толкаю его в сторону, открываю дверь и обнаженной вырываюсь в коридор. Натыкаюсь на что-то твердое. Бьюсь в чужих руках, пока сзади орет Петя.

– Лика! – меня встряхивают, и я поднимаю лицо. – Лика! Это я.

– Ты… Это ты! – Арс заглядывает в купе, делая свои выводы, снимает с себя пиджак, накидывает на меня и уводит, кивая Вове.

– Разберись.