Текст книги "Марионетка для бандита (СИ)"
Автор книги: Ася Любич
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Марионетка для бандита
Глава 1.
– Дрянь! Малолетняя сучка! – мама держит меня за волосы, пока я реву. – Петр мне все рассказал. Ты опять к нему клеилась…
– Он врет! Врет, мам. Он пытался меня изнасиловать! Почему ты веришь ему?
– Ложь! Он любит только меня, поняла?! На твою уродливую рожу он бы никогда не позарился! Вставай, хватит реветь! – пинает она меня по спине, а я клубком сворачиваюсь… – И не смей сестре плакаться! Ей и без тебя тошно! Ну почему ты не можешь быть нормальной!
Я утираю слезы, тру место очередного удара.
Господи, как бы я хотела уйти… Сбежать. Исчезнуть. Почему она мне не верит? Почему каждый раз встает на сторону своего мужа. Почему мама меня больше не любит?
Я поднимаюсь, хоть и с трудом, слышу, как в прихожей нашего дома хлопает дверь.
У нас гости?
Очередные друзья Петра? А мне снова придется торчать у плиты, чтобы их обслужить?
– Лика! Иди на стол накрой, – орет мама и я, вздохнув иду выполнять ее распоряжение.
Открываю дверь кухни, тут же натыкаясь на несколько взглядов.
Мамин, недовольный, требующий не показывать как мне больно и обидно…
Петра, торжествующий, потому что опять поверили не мне, а ему. Поверили в то, что мне хочется лезть к этому заросшему жиром алкашу.
И еще одного незнакомца, который сидит во главе стола с таким видом, словно мы тут все его подданные.
Крупный мужчина с заросшим лицом, далеко за тридцать, перед которым Петр сразу начинает лебезить и пресмыкаться. Только дома он мужик, а для всех остальных скользкий червь. Но пока он приносит в дом деньги, маму все будет устраивать.
– Как же я рад тебя видеть, Арс,.. Молодец, что заехал… Сколько мы уже не бухали с тобой.
– Давно, давно. Да мимо проезжал, про твой долг вспомнил… – Петя сразу посмеивается, словно ему неудобно… Ну конечно он всем должен. – Дочь смотрю у тебя подросла.
– Это падчерица. Дочка Марины. Ну что встала, доставай водку и закуски. Марин, скоро жрать?
– Да, да, родной, почти готово, – улыбается мама, пока ставит тарелки с жарким на стол. У меня от голода слюни текут, но мне мясо не положено, мясо только для мужчин в нашем доме.
Вы наверное, спрашиваете, почему я еще тут, почему не сбежала из этого вечного ада…
– Лика! – слышу голос сестры, и тут же срываюсь их кухни. Рада уйти от этого тяжелого взгляда опасного на вид гостя. И разговоры мне их неприятны.
Прохожу в комнату сестры. Она тянулась за пультом и упала. Я поднимаю ее, помогаю удобнее улечься. Пока есть время, ставлю укол и даю горсть таблеток.
– У нас гости?
– Ага, знакомый папы твоего. Бандитская рожа…
Томка смеется, но тут же затихает.
– Опять за долгами пришли?
– Ты не переживай. Тебя это не касается. Принести сока?
Она болтает головой.
– А чего мама на тебя кричала?
– Поругались просто. Ну что ты, маму не знаешь?
– А меня она никогда не ругает… Хотя за что, я же просто лежу… Все время лежу…
– Не переживай. Ты обязательно выздоровеешь и сможешь пойти в первый класс.
– Ага, – отворачивается она, а я вздыхаю…
Сестра болеет очень давно. Я уже отдала ей много крови. Мне порой кажется, что я отдала ей и сердце. И только она держит меня здесь, в этом аду, потому что какой бы мама не была сукой, но для Томы она делает буквально все.
Для нее и для мужа.
А я лишняя в этом доме.
Я хотела поступить на учебу, хотела уехать, но сестра и мама насели на меня вдвоем, в красках расписав последствия моего отъезда или даже того, что я весь день буду где – то на учебе.
– Лика! Ну что ты там застряла! Пойдем за стол!
Подтыкаю одеяло сестру, и бегу обратно на кухню. Помогаю матери нарезать салат, колбасу, хлеб. Вскоре стол заставлен едой, а мужчины опрокидывают в себя очередную рюмку.
Я хочу уйти, но мама настоятельно требует сесть за стол, прямо на против гостя, который рассматривает меня как в музее.
– Лика, кушай кушай… Лика у нас закончила школу с отличием, – вдруг хвалит мама, заставляя меня поперхнуться. – Никогда ничем не болела.
– Мам, ну хватит…
– Рот закрой и жуй. Убирается хорошо, готовит вкусно. Жаркое это она сама делала.
Я не очень понимаю, что происходит и почему Петр сидит, кулаки сжимает, а мама мои внезапные достоинства расписывает, словно замуж меня выдавать собирается.
– Я пойду спать…
– Сядь, я тебя не отпускала. Видите, какая послушная.
– Марина, закрой рот.
Мама обычно слушается мужа, но тут продолжает меня нахваливать. Впервые за много лет.
– Ты пей, пей. Арсений, вы знаете нашу ситуацию. Младшая болеет сильно, поэтому мы не можем выплатить вам долг…
– Поэтому предлагаешь мне свою старшую дочь?
Что? Я резко поднимаю глаза, давлюсь отрицательной энергетикой, которую излучает этот Арсений.
– Нет, нет, вы неправильно поняли… Но может быть у вас есть для нашей Лики работа… Она бы долг выплатила, – она пихает меня под столом. – И сестре бы помогла…
– Никуда Лика не поедет! – вдруг рявкает Петр, а мама поджимает губы. – Я уже говорил тебе, что она нужна здесь, помогать сестре, тебе… Нечего ей таскаться, потом еще приплод тебе принесет, что делать будешь?
– Я хотела, как лучше!
– Я сам знаю, как лучше…
Пока они ругаются, гость рассматривает меня с явным, неприличным интересом. Я сглатываю, роняю взгляд и вдруг дергаюсь, когда Петр бьет кулаком по столу.
– Я сам разберусь со своими долгами. Вон пошли. Обе!
Я тут же выбегаю, стараясь поскорее уйти в нашу с сестрой комнату, но мама ловит меня.
– Я убью тебя, если Петр тебя трахнет, поняла?
– Мам… – не верю, что когда – то эта женщина качала меня на руках и завязывала банты в школу. Косички плела… Когда это было? Когда был жив мой родной отец? А потом? Потом появился Петр, родилась Тома, почти сразу заболела… И в момент маму стало не узнать… Она изменилась настолько, что я порой забываю то счастливое время… Ту жизнь, где была счастлива.
А теперь мне надо стараться не попадаться Петру на глаза, потому что с тех пор как мне исполнилось восемнадцать, он делает намеки, лапает меня, пытается поцеловать…
Я понимаю, что захоти он, ничего бы его не остановило. Ему нравится играть, пугать меня, нравится, что мне ему нечего предъявить, а мама не верит.
Мама мне не верит.
– Ты меня услышала, – проходит она в свою комнату и там закрывается.
Ухожу к сестре и долго смотрю как она спит, потом иду в ванную, чтобы почистить зубы и лечь спать. Как только заканчиваю водные процедуры, дергаю ручку ванной, как в нее буквально вваливается гость отца, занимая все пространство небольшого помещения.
– Вы в курсе, что сначала нужно выпускать людей, а потом заходить самому. Пропустите.
– Хватит нести чушь, – вдруг берется он за ремень. – Петя конечно не подарит твою целку, но рот в моем полном распоряжении. На колени…
Глава 2.
– Что? – уши краснеют. Даже Петр не говорил никогда так прямо. – Вы что – то спутали. Пустите меня! Мама!
Хочу пройти, но огромный мужик просто толкает меня назад, отчего я больно бьюсь копчиком о раковину. Стону от боли… Обида и безнадежность накрывают, и я просто закрываю руками лицо, содрогаясь от рыданий.
– Что ты из себя недотрогу строишь. – хватает он меня за волосы, дергает на пол, вываливая огромный член прямо мне в лицо. – Петр сказал, что ты всегда готова. Ну давай, открывай рот!
– Нет! Нет! Он врет, он все врет! Я никогда! – кричу в его бесчувственное лицо, пока слезы текут по щекам. – Он пристает ко мне, а мама не верит.
– Ну что ты мне тут заливаешь, детка. Захоти ты уйти, ты бы ушла. Тебе сколько, лет двадцать?
– Да не могу я уйти! У меня сестра болеет! Если я ее оставлю, она умрет! Никто не будет о ней заботиться. Она думает только о муже, а врачам насрать… И денег на лечение у нас больше нет… Еще вы тут…
Мужик морозится, словно я говорю какую – то ересь, но волосы отпускает. Облегчение растекается приятными мурашками, и я оседаю на пол, но тут же обнимаю себя руками.
– Просто уйдите… Пожалуйста…
Краем глаза замечаю, как мужик огромный запихивает свой отросток себе в штаны, застегивает ширинку.
Потом вдруг наклоняется, берет меня за подбородок и долго, долго рассматривает мое лицо.
– Да отпустите вы меня!
– Не дергайся. Дай посмотреть, – он вдруг резко дергает мою пижаму, рвет ее на две части.
Меня словно окунают в стыд, как ледяную воду. Горло сводит от страха и ужаса… Что он делает! Он же остановился!
– Прекратите! Перестаньте!
– Титьки зачетные, – он дергает сосок, и я срываюсь, бью его по щеке, но он только хмыкает, разворачивает меня спиной, дергает штаны.
Я реву в голос, не веря в то, что мама меня не слышит. Что даже Петр не придет мне на помощь...Он хоть и больной ублюдок, но обещал, что меня никто кроме него не тронет… А теперь что? Он просто отдал меня другому?
– Задница тоже отличная. В жопу тоже тебя не трахал?
– Нет, – от слез уже задыхаюсь, страшно дико, и я просто умоляю. – Не делайте мне больно, пожалуйста… Оставьте меня в покое…
Он вдруг отступает, и просто выходит из ванной, оставляя меня трястись от страха и теряться в непонимании. Что он хотел? Зачем раздел меня?
Тихо, тихо, дыши… Он ушел, ты свободна… В очередной раз повезло… Хотя непонятно насколько моего везения хватит и как скооро я стану подстилкой Петра или одного из его собутыльников, которым он вечно должен.
Нужно уйти… Уйти прямо сейчас…Я больше не могу так жить. Я больше не хочу так жить!
Выбегаю из ванной, практически голая, сразу в спальню, где беру свой рюкзак и начинаю собирать вещи. Их совсем немного. Я просто пихаю все, не глядя. Телефон, зарядка, скопленные с покупки продуктов деньги…
– Лика… Ты куда? – хрипит сестра, а я застываю у двери… К щекам приливает жар, ноги и руки немеют. Я должна уйти… Я больше не смогу этого выносить… Но сестре еще хуже. А я сохраню честь, возможно, но буду всю жизнь винить себя за ее смерть…
– Никуда. Никуда, сестренка, – бросаю рюкзак, утыкаюсь лбом в дверь. – Никуда…
В этот момент открывается дверь и на пороге появляется мама…
– Петя отключился.
– И что мне с этого.
– Гостя нашего проводи.
– Я не пойду к нему. Он пытался меня…
– Ты чего думаешь, у тебя там медом намазано, что все тебя поиметь пытаются.
– Я говорю правду!
– Живо пошла! – хватает она меня за воротник и пихает в прихожую. – И улыбайся хоть иногда.
– Был бы повод.
– Закрой рот.
Тошнота подступает к горлу, пока иду в прихожую, где мужик надевает на себя кожанку, осматривая наш убогий дом, когда – то бывший очень красивым. Но некогда светлые обои пожелтели, краска облупилась, а пол давно пора перестелить.
– Чем болеет твоя сестра? – вдруг спрашивает гость, который надевает куртку и меховую шапку.
– Рак. Лейкемия, – говорю тихо, стараясь не смотреть на него. Поскорее бы он ушел…
– И на что ты готова, чтобы ее вылечить?
– Жить в этом аду? – усмехаюсь зло.
– Я тут проездом. Живу в другом городе. Сюда больше возвращаться не планирую.
– И зачем мне эта информация?
– Рот закрой и дослушай, когда я говорю. Могу забрать вас с собой. Сестру в раковый центр, где ее будут лечить лучшие врачи, без финансовых лимитов, а тебя на работу.
– Она согласна! – выбегает мама, а Арсений вдруг рычит на нее.
– Скройся.
Она лебезит, отходит, но судя по шагам недалеко.
Нужно сразу отказаться… Ничего хорошего это предложение не сулит. А он словно сам дьявол, практически подает мне договор и ручку с моей же кровью.
– Что за работа?
– Делать все, что я скажу.
– Все?
– Все. Предложение действует ровно до момента, пока тачка прогреется и я отсюда уеду.
– А кто будет с Томой? Мама явно не собирается.
– Дочку будут лечить лучшие врачи, ты слышишь меня или реально такая тупая.
– Я не тупая!
– Тогда думай! Такого шанса у тебя не будет. Когда надоешь, оплачу образование и квартиру для вас с сестрой.
Образование? Я уже и забыла, что когда – то мечтала стать учителем, стюардессой, продавцов, водителем, кем угодно, но только не проституткой.
– Я должна буду спать с вами?
– А говоришь, не тупая. Все подразумевает все. Но ты уедешь отсюда и точно вылечишь сестру. Ну и может быть жить будешь чуть получше.
– Я не могу…
– Ты дура! – врывается мама, но я качаю головой.
– Я не хочу быть вашей рабыней.
– Дело твое. Всего доброго, дамы, – фыркает он, издеваясь над нами.
Закрываю двери, часто дышу, пока по щекам катятся слезы. И вдруг на весь наш небольшой дом раздаётся звук пощечины и мою щеку обжигает.
– Идиотка! Ты хоть понимаешь какой это шанс для тебя! Для твоей сестры!
– А может для тебя с твоим Петей!? Ты прямо жаждешь от нас избавится!
– Да потому что вы меня достали! Я устала жить в вечной больнице, бояться, что ты отберешь у меня любимого.
– Он мне не нужен, как ты не поймешь…
– Хватит врать! Если был бы не нужен, ты бы схватилась за возможность исчезнуть из этого ада… Не один нормальный человек не станет это все терпеть. Не один! – верещит она, а я вдруг замечаю Тому, что стоит, держась за стену, сжимая крошечный кулачок. – Я устала так жить…Я хочу быть просто женщиной, а не вечной сиделкой…
– Ты нас не любишь…
– Да я вас ненавижу! Лучше бы я вас не рожала… Никогда бы не рожала.
Я сглатываю слезы, переглядываюсь с Томой, по щекам которой тоже катятся капли.
Разворачиваюсь резко и открываю дверь дома.
Мне нельзя, нельзя соглашаться, Это огромная ошибка… Нужно просто смириться, что счастливой мне никогда не быть. Никогда не стать нормальной. Никогда не получить диплом учительницы. Никогда не найти любимого человека. У меня и парня то никогда не было. Потому что все своё время я трачу на Тому и работу по дому, огород.
А с этим мужчиной, бандитом тоже сплошная тьма, неизвестность, от которой ничего хорошего ждать не приходится.
Открываю вторые двери и бегу в тапках по огромным лужам осенней слякоти… Смотрю на красные огоньки удаляющейся машины.
– Подождите! Подождите! Я согласна!
Поздно… Бессмысленно… Может и к лучшему.
Но вдруг машина притормаживает, а потом стремительно сдает назад на такой скорости, что кажется сейчас меня задавит.
Тормозит ровно за пару сантиметров от меня.
Арсений выходит их машины, обходит ее и нависает надо мной скалой.
– Ты понимаешь на что соглашаешься?
– Да… Примерно… Нет.
– Вот именно, нет. Если откажешься, если ослушаешься хоть раз, то я тут же заканчиваю лечение твоей сестры и возвращаю откуда взял, поняла?
– Поняла… – в принципе даже не теряю ничего. Но попробовать стоит. Может его ад будет мне нравится больше. – Может зайдем, у меня ноги замерзли,
Я так и стою в одних тапках, продрогшая до костей от дождя.
– Сними их.
– Что?
– Тапки сними.
– Но дождь...
Он наклоняет голову, ожидая повиновения.
Я зло сбиваю тапки с ног.
– Теперь все остальное.
– Но сейчас холодно!
– Я понял, подчиняться ты не способна, – шагает он к двери машины, а я резко сдергиваю с себя пижаму, штаны, трусы, оставаясь обнаженной холодную осеннюю ночь. Звезд так много, что кажется каждая из них горит осуждением.
Кожа покрывается мурашками, стопы горят огнем.
– Ладно, попробуем. В машину садись, я сестру твою принесу.
– Только возьмите ее любимую игрушку…
Он зыркает на меня недовольным взглядом. Я быстро одеваюсь, жду, когда он выйдет из дома. И правда, он выносит ревущую малышку, а рядом идет мама с пакетом, который пихает мне.
Я даже смотреть на нее не могу. Все кажется, что это ужасный сон, в котором мать вот так просто избавляется от своих дочерей. Спасибо, что хоть младенцами в снег не бросила, как часто в новостях показывают.
Я еще раз смотрю на дом, в котором, когда – то жило счастье, радость, свет, а теперь из окон пышет сплошная тьма.
– Анжелика, – вдруг тянет тихо мама, но я не слушаю, просто сажусь в машину, прижимая к себе, все еще ревущую Тому.
Нам повезло или мы лишь меняем одного хозяина на другого?
Глава 3.
Мы едем долго долго, пока огромный джип, в котором мы с сестрой сидим, прижавшись к друг другу, не останавливается на заправке.
– Выходим.
Мы сестрой аккуратно покидаем высокую машину, чтобы пройти на современную заправку, где Арсений кивает на прилавок.
– Голодные? Берите, что хотите. Туалет там.
– А если мы сбежим? – выдаю дерзко, а Арсений только усмехается.
– Вперед. Почитаю потом новости о двух трупах в лесополосе, которые обглодали волки или изнасиловали дальнобойщики. Удачи.
Он отворачивается платить за бензин и отдает мне карту, чтобы мы купили что нам нужно.
Тома жмется ко мне, но смотрит голодными глазами на витрину, в том числе с игрушками. Цены на них, конечно, космические.
– А можно мне сундучок? Я такой по телевизору видела.
– Нет, Том, это сильно дорого.
– Купи ребенку все что она хочет. Она может умрет завтра, если ты вдруг сбежать решишь.
Арсений забирает свой кофе и садится на столик, смотря на меня со злой усмешкой. Я отворачиваюсь от него… Ну хорошо, раз все что она хочет…
– Выбирай, Том. Все что хочешь?
– Все, – передразниваю Арсения, вспоминая его слова.
В итоге, с автостанции мы выходим с тремя большими пакетами игрушек, которыми Тома увлеченно играет до самого вечера. Я же по большей части сплю, а иногда смотрю кино, которое показывает на экране в подголовнике.
Если отвлечься от ужаса и страха, то пока все складывается очень неплохо. Сестра довольна, а меня уже несколько часов никто не лапал. Да и понятно, что затишье временное, но вот конкретно сейчас мне очень хорошо. Можно расслабиться, не думать о том, что ждет впереди. О том, кто такой Арсений и не обманул ли он, когда сказал, что вылечит сестру.
Фильм показывают боевик о том, как отец едет в другую страну, чтобы спасти свою дочь. Здорово, наверное, так быть уверенной в том, что тебя вытащат, что спасут, что есть кто – то, кому не плевать, что тебя сожрут звери или изнасилуют дальнобойщики.
– Приехали, – вдруг тормозит машина. – Переночуем тут.
– А долго до вашего города?
– Еще сутки пути. Ну давайте, девчонки. Что вы как сонные тетери.
Мы селимся в придорожном отеле, в двух разных номерах. Но стоит нам с сестрой только улечься, как дверь открывается, и Арсений командует.
– Ко мне зайди.
Я застываю, напрягаясь всем телом. Прекрасно ведь понимаю, зачем он меня зовет.
Слезаю с кровати, слышу Тому.
– Ты куда? Надолго?
– На несколько минут. Спи.
Она прижимает к себе игрушку, закрывает глаза, а я шагаю в соседний номер. Гостиница с виду очень хорошая, почти как наш дом, вернее то, каким он когда – то был. Открываю дверь номера, слышу шум в душевой, прохожу к кровати. На ней лежит кошелек, телефон и пистолет. Я сглатываю. Можно взять и убить Арсения. А можно убить себя…
За спиной раздаются шаги, и я резко оборачиваюсь. Арсений в одном полотенце. По мощному, прокаченному телу, даже несколько пугающему, с чередой шрамов и отметин стекают капли воды.
Я сглатываю, но поднимаю глаза и смотрю в спокойное, чуть агрессивное лицо.
– Я не буду вас ублажать, – он поднимает бровь. – Ну, то есть, я помню на что подписывалась, но сначала вы должны выполнить свою часть сделки. Определите Тамару в раковый центр, обеспечьте лучшие условия и тогда будет это самое «все».
– Дерзкий кролик топает ножкой у пасти волка, – он дергает рукой, обхватывает мою шею, заставляя дрожать и задыхаться. Поднимает на цыпочки, приближая к своему телу, от которого исходит тяжелая, стальная энергетика.
– Не надо…
– Знаешь, сколько нужно времени, чтобы убить тебя… Пережать вот эту вену и смотреть как твое бледное лицо покрывается синевой, как глаза закатываются, теряя цвет…
– Прошу вас…
– Не ты ставишь мне условия, поняла? Ты делаешь, как я скажу… И что я скажу, – он отпускает меня. Я откашливаюсь, чувствуя боль в горле. – Сейчас ты сделаешь мне массаж, потом отсосешь…
– Я не умею.
– Значить научишься… Тебе еще многому придется научиться, заяц, – он скидывает с себя полотенце, заставляя зажмурится, чтобы не смотреть на свою третью ногу.
Он ложится животом на кровать.
– Приступай, если хочешь выспаться сегодня.
***
Глава 4.
Огромная спина прямо перед моими глазами. Мокрая, увитая мышцами и шрамами. Я аккуратно присаживаюсь на кровать, начинаю легко массировать, не особо понимая, как нужно это делать правильно. А вдруг больно сделаю, он еще ударит или снова придушит. На шее до сих пор фантомная боль ощущается от его грубых рук.
– Ну что ты там гладишь. Возбудить меня хочешь или массаж сделать? Мни сильнее.
Сильнее? Получишь ты у меня сильнее.
Разминаю каждый участок спины, выдавливая из пальцев всю злость, что у меня скопилась. На мать, на отчима, на этого бугая, на себя в конце концов. Мну руками, бью ребрами, захватываю пальцами крупные участки кожи. Через пол часа я уже сама задыхаюсь, словно носила ведра с водой. Убираю руки, застывая… Может он уснул? Может мне повезет.
Я уже отшагиваю назад, но меня резко хватают за руку и тянут в сторону кровати.
Арсений разворачивается, садится на кровати, расставляя широко ноги. Я качаю головой, стараясь смотреть только в лицо. Жесткое. Безжалостное. В уголках глаз рассыпаны морщинки, складки на лбу и меж бровей, словно он, о чем – то размышляет, вглядываясь в мое лицо.
Член между ног дергается, словно чувствует, как мой взгляд его случайно коснулся.
Вспыхиваю, заливаясь жарким румянцем с ног до головы.
– Я понимаю, что я должна делать все, понимаю, что мы договаривались, но если в вас есть хоть капля жалости…
– Сегодня я проявил и так много жалости, тебе так не кажется, выворачивает он мою руку, и я под давлением опускаюсь перед ним на колени, носом втягиваю истинно мужской запах, который забивает поры, щекочет нервные окончания.
Так ведь не должно быть. Мне должно быть противно, но вместо этого по телу разбегаются мурашки, щекочущие самые неожиданные места.
– Открывай рот, синеглазка, я хочу кончить и выспаться. Завтра длинная дорога.
Я мотаю головой, поджимая губы, пока он крупными пальцами, накачивает член, словно надувая, делая еще больше и агрессивнее.
– А если я откушу его... Случайно. Рефлекс. Вы же не хотите остаться… —
От собственной смелости внезапно немеет язык и слабеют коленки…
Он скользит взглядом по моему телу, так и удерживая в руке мое запястье, пока я бормочу последствия жизни без полового органа.
В горле пересыхает, когда вместо того, чтобы остановить это безумие, гладит по голове, захватывая волосы в кулак.
Сжимает до острой боли, вынуждая вскрикнуть.
В мой рот тут же погружается гладкая головка.
Судорожно сглотнула откуда-то взявшуюся во рту сладковатую слюну. Сцепила зубы, пытаясь укусить, глядя в обжигающую вызовом глубину чёрных глаз...
– Убери зубы, пока я их тебе не выбил, сука…
Арсений снова сдавливает волосы, только сильнее. Тут же отпускает, позволяя мне расслабиться от острой боли.
– Тебя еще дрессировать и дрессировать, Лика. Сейчас тебе нужно просто пососать член как конфету. Ты же сосала конфеты?
Киваю, но смотрю на плоский живот, что перед глазами, на густую поросль, из которой торчит огромный отросток, часть которого у меня во рту.
– Лик, ты сама создаешь проблему… Пара минут поработай язычком и можешь идти спать. Давай, пока я не начал злитЬся.
А, это он еще добрый.
– Давай же! – роняю голову на его член, продавливая глубже, трогая языком выпуклые вены. Тут же позволяет передохнуть.
С трудом раскрываю распухшие губы, выпуская изо рта член. Поднимаю глаза в напряжённое в этот момент мужское лицо, очень напоминающее дьявола, пришедшего по моею душу…
И стоит только выдохнуть, уловить надежду, как член снова толкается мне в губы, требуя их разомкнуть.
Он управляет моей головой, словно она на веревочке. Опускает немного, заставляя протолкнуть член в самое горло и выпускает вновь. Обхватывает второй рукой шею, снова давит на волосы и снова поднимает, смотря как я откашливаюсь и как слюна стекает по губам и подбородку.
Несколько грубых толчков.
Жёстче, глубже...
Дольше.
Удушающая паника давит на грудь.
Судорожные попытки прерывать этот кошмар, надеясь, что сплю. И запах этот мужской, резко усилившийся. От него не тошнит, наоборот он что – то странное делает с моим телом, сковывает как будто, рождает в глубине странные позывы, дискомфорт между ног, вынуждающий елозить на собственных пятках…
Это продолжается снова и снова. Слюны так много, что она стекает по груди, марает кофту. Я работаю головой под его жестким контролем, не в силах даже дернуть головой самостоятельно.
Стыд окутывает тело, не дает даже на мгновение расслабится. Вот и все, Лик. Теперь ты шлюха. Да, да, я сама согласилась. Да, все ради сестры. Но как же противно от всего этого. Противно, что я не пытаюсь сбежать, не пытаюсь закричать о помощи, а практически добровольно принимаю член в рот, сосу его как длинный леденец, словно пытаясь добраться до начинки. Снова и снова, пока не немеют губы и не затекает челюсть.
– Носом дыши, – хрипит Арсений, резки и сильно надавливает на голову. Так что я начинаю задыхаться, захлебываться слюной, соплями, а потом и горячем семенем, которое от переизбытка стекает прямо изо рта.
Он отпускает меня, а я откашливаюсь, вытираю рот.
– Ну ничего. Сносно сосешь. Поучишься, потом еще сама удовольствие будешь получать.
– Никогда… – шиплю, вставая. – Вы…
– Взял то, что теперь принадлежит мне? Будешь выебываться и остальные дырки попробую. Все, вали спать.
Он откидывается на спину и спокойно закрывает глаза, словно только что не трахал мой рот, словно пытаясь достать до желудка.
Скотина. Сволочь. Ненавижу!
Он запрокидывает одну руку себе за голову, а я упрямо смотрю на лампу, которой легко можно разбить ему голову.
Только вот что дальше…. Меня посадят, а сестру отправят в какой-нибудь приют для больных, где всем будет на нее плевать…
Собираю остатки гордости, которые он пытался из меня выбить и выхожу из номера.
В нашем темно, хорошо и Томка сопит так сладко. Я сажусь рядом, прямо на ковер, смотрю на ее маленькое личико. Раскачиваюсь, из стороны в сторону, все еще чувствуя мерзость во рту, чувствуя, как тело пульсирует между ног, толчками выбрасывая капли влаги…
Ну ничего, ничего… – вытираю слезы. – Я шлюха… Пускай. Пускай мне это даже понравилось. Но главное, что сестра выздоровеет. Сестра будет жить и обязательно станет счастливой. Я все для этого сделаю. На все пойду. Уже пошла.
