Текст книги "Зона Пси (СИ)"

Автор книги: Артур Рунин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

1

Солдат сидел за обеденным столом, когда произошла трансляция в его мозг. Он схватился ладонями за голову, вскрикнул от неописуемой боли и упал на колени со стула, в мозгу побежали чужие слова: «Тебе привет из ада. Мне там хорошо – потому что я теперь принадлежу ему! А тебя! ждёт боль вечного гниения, вечного сожжения, вечные терзания психических мук! От которых твоя душа будет желать погибнуть навеки. Но для неё смерти не будет. Смерти – освобождения! Ты – будешь вечным рабом боли. Зря ты убил меня. Тебе нужно было просто пройти стороной. Твоё честолюбие – тебя сгубило. Но ты можешь принять Его правило: лучше сто раз продать душу дьяволу, чем один раз пропасть в объятиях вечной боли. И – ты почти! прошёл испытание. Осталось совсем немного – остаться здесь живым. Ха-ха-ха-ха! Я больше не позволю тебе выйти победителем! Потому что Он со мной, а Я с ним! Ха-ха-ха!

Виктор шарил ладонями по полу, будто потерял очки, без которых он как крот. В глазах – то появлялось изображение, то вновь возникала полнейшая темнота. Мертвячка вскочила коленями на кровать, закатила глаза под лоб. Её всю трясло. Она поднимала руки словно в молении, сильно стучала зубами и выкрикивала проклятия, похабные ругательства в адрес Виктора, истерично смеялась вперемежку с визгами.

– Ты ещё захрюкай, тварь! – крикнул Солдат. Послания мужского голоса сквозь сильные шипящие помехи продолжались в голове, немного урезались, оставляя половины слов. – Не распознал я. – Он шёл сквозь мигающий мир в глазах к лестнице. – Нужно было сразу тебе голову отрубить, в тот же день – со Снайпером. Проскочила у меня один раз такая мыслишка. Зря не поверил подсказке интуиции.

Виктор забрался на балкон. Вспышки света стихали, боль в голове унималась, а этот некто полностью прекратил в его голове омерзительные смешки и послания.

Солдат выглянул в центральную бойницу, ровно смотрящую на площадь. От находившихся перед башней «утопленников», кроме крыш домов, не осталось ни одного пустого клочка земли до самого горизонта. Почти у каждого в руках оружие: палки, разбитые бутылки, арматура, камни и кирпичи, грабли, лопаты, цепи, серпы и всё то, что когда-то было выброшено людьми на свалки, потерянно или спрятано в земле. Мертвецы стояли в полнейшей тишине. Они приготовились к штурму башни.

Солдат вспомнил, что ему сказали: они учатся. Подбежал к коробке с разными кнопками и переключателями, включил все прожектора и вернулся к окну.

Не кишащие головы «утопленников» больше всего повергли Виктора в шок. Он почувствовал, что ноги желают подогнуться в коленях, земля уйти из-под ног, небеса перевернуться и перевернуть весь мир.

– Как же так? – тихо произнёс Солдат. – Как же так?

На десятиметровом пятачке окружённый своим мёртвым войском стоял – махина Снайпер. Сейчас он был похож, как создались ассоциации в голове Виктора, на чёрного и кровавого карателя из преисподней. Его мышцы стали ещё мощнее. Шея напоминала дубовый пень, кулаки – пудовые гири, а грудь – железобетонную плиту. В глубинах чёрных глазниц светились красные огоньки. Даже из ноздрей отрезанного носа исходили потоки красноватого пара.

Снайпер задрал лицо, высоко поднял руки; из пальцев потянулись электрические нити, орошая энергией оцепеневшее войско. Виктор поперхнулся воздушной струёй. Много мгновений они смотрели друг на друга.

– Эй, ты, грозный буцефал! – крикнул Солдат. – Как ты хочешь со своими лохмотьями башню взять?! Для твоих оборванцев она неприступна, сам знаешь?! Их тела, походившие на холодец, не смогут разбить стены… или выломать метал на бойницах!

Снайпер растянул рот, что-то подобие безгубой ухмылки. Левой рукой поднял с груди тот талисман, который Виктор подбросил в могилу к крышке саркофага, несколько раз ткнул в сторону каланчи.

Солдат выпрямил «колени» двух задних ножек треножника, чтобы ствол пулемёта опустился ниже. Кинул взгляд на запасные короба с патронами, лежащие с обеих сторон. Тут же находились ящики с гранатами. Обернулся и осмотрел по кругу весь балкон: напичкан оружием до отказа. Все окошки закрыты стальными ресницами.

Мертвячка бубнила злобные заклинания, иногда повизгивала точь-в-точь как свинка.

Продолжая держать талисман в сторону башни, Снайпер поднял указательный палец правой руки.

– Я знаю, надо тебя замочить и успеть к тебе, чтобы отрубить голову… так же, как ты сотворил с «чёрным дайвером». – Сквозь оптический прицел пулемёта Солдат хорошенько осмотрел Снайпера, его грудь, талисман. – Как же я глуп. Не понял. Нельзя было расставаться с такой вещью. Тем более кидать в могилу вместе…

Снайпер опустил правую руку параллельно земле. Словно мегалитический пласт земли вздрогнул, сдвинулся и ринулся на башню.

От увиденного у Виктора захватило дух. Он сжал в гневе губы, передёрнул рукоятку перезаряжания, сплюнул и заорал:

– На, хавай, мёртвая падаль! – Грохот пулемёта взорвал притаившуюся тишину вместе со всепоглощающим ором мертвецов. Первые пули прошили тело Снайпера; он резко ушёл в сторону, упал на колени, склонив голову, продолжал держать перед собой талисман. – А-а-а, ха-а-а-а! – орал Солдат. – Жри стальные огурцы! – Пулемёт лупил, дрожал; вырывающийся огонь из дула отражался в обезумевших и радостных глазах Виктора. – Ах ты, шкура инфернальная, уворачиваться вздумал! Хотели запугать Солдата! Я вас сейчас сам запугаю! Были мёртвыми… станете ещё заиками! В-в-вали их всех, брат!.. А я и валю!

Солдат понял, что Снайпер замедлил время, чтобы излечиться, но только замедление не поглотило всех и вся. Вокруг этого «махины» образовался шар, переливающийся слабым полупрозрачным воздухом, и пули больше не пробивали его тело. Он словно выпал в какое-то другое измерение. Мчащиеся «утопленники» не затрагивали его пространство.

– Я тоже так хочу! Я заберу у тебя эти умения! – кричал Солдат, брызжа слюной, перевёл стреляющий ствол пулемёта на «утопленников». От удара их массы содрогнулись стены. За считаные мгновения они почти полностью поглотили башню, создав из своих тел гору.

Виктор отпрянул от окна, от пулемёта, схватил с пола уже полюбившийся дробовик. Худой мертвяк, успевший на половину тела проскочить в окно, пока его не придавили свои, всё же достал лицо Виктора размашистым движением руки с разбитой бутылкой в кулаке и порезал кожу под глазом.

Солдат чуть ли не выстрелил, но замер, разглядывая мёртвые рожи, мешавшие друг другу влезть. Их глаза жёлтые, словно когда-то умерли от цирроза или рака печени; их глаза мутно-молочные, словно когда-то были ослеплены мощным огнём; их глаза чёрные и красные, будто недавно посетили преисподнюю. Пальцы, цепляющиеся за углы оконного проёма, в струпьях, с отделяющейся кожей; чёрные и синюшные ногти тут же ломались, от малейшего царапанья по стене; их вопли клокочущие, хриплые, визжащие, стонущие. Все они желали неистово разорвать живого человека.

Глубоко морду просунул ещё один мертвец, стараясь по спине «брата своего» пролезть ближе к Виктору. Своими ногтями он сдирал кожу со спины, добрался до затылка. Ладонями, чтобы протиснуться глубже, вцепился в голову и подтянулся. Кожа на лбу нижнего лопнула, скальпель с редкими волосами хлопнулся на бетонный пол. Рука – под прогнившей кожей напряглись сухожилия – тянулась к Виктору; скрюченные пальцы старались уцепиться за рукав футболки.

– Ух и какими же вас мама родила! – гневно закричал Солдат, размахнулся дробовиком и проломил голову верхнему, затем нижнему. Оба тела свисли по стене, раскинув руки и содержимое черепов по полу. – Как протухшие яйца. – Солдат отёр зловонные капли с лица.

Неожиданно через оконный проём завиднелся свет от прожекторов с крыши башни. «Утопленники» расступились, и в образовавшуюся дыру плюхнулся на балконный пол новый мертвяк. Следом влезал ещё один.

«Они учатся, – шептала мысль. – Они учатся».

Виктор понял, что срочно нужно закрыть окно: как-то не ожидал он такого. Два выстрела из дробовика создали дыру размером ведра в спине поднимавшегося на ноги мертвяка. Ещё одним выстрелом снёс полголовы, почти влезшему в окно. И пока тот лавировал, словно размышляя, в какую сторону упасть, Солдат ударом подошвой берца отправил его на землю. Подскочил к стальной коробке на стене и ударил ладонью по кнопке. Жалюзи поползли вниз, прищемили шею следующему взлезающему «утопленнику». Ресничку было рано закрывать: её всё равно заблокируют тела, прилепившиеся к стене башни как мухи.

Духота и вонь от мёртвых наполняли балкон, будто здешний мир надув щёки вдувал ядовитое зловоние, создавая газовую камеру.

Солдат подбежал к следующему блоку с кнопками и пробежался большими пальцами обеих ладоней. Ритмично и быстро заработали стальные стержни в стенах. Виктор не мог видеть мёртвую орду, покрывшую каланчу, сделав её похожей на муравейник, но по крикам и визгам понял, что бегающие туда-сюда острые штыри из башни раздробили единую сущность из мертвецов. Бегом вернулся к окну с пулемётом. Металлические слегка поржавевшие жалюзи толщиной в три миллиметра полностью закрылись, отсечённая голова валялась под треножником. Солдат нажал кнопку, закрылась бронированная ресница окна. Сквозь щели успел увидеть, как зажививший себя Снайпер воздел руки к небу, из пальцев исходили извивающие слабо заметные молнии, тянулись к головам мёртвой орды.

2

Расслабляться некогда.

«Каким образом они смогут осадить башню? – подумал Виктор. – На бесконечность утопленников мне патронов, гранат и снарядов не хватит. Но… их ногти с палками не смогут отодрать бронированные пластины с окон и уж тем более проломить метровые стены каланчи. Но есть ещё одно «но» – они учатся. И чему они могут научиться в этой осаде… только одному дьяволу известно. И ещё, скорее всего, Снайперу. – Солдат невесело усмехнулся. – Есть ещё динамит. В самый раз стать героем – подорвать себя и башню вместе с врагами. И – Снайпер не остановится. Ему спать и есть не нужно. Разве, что-то другое заставит».

Виктор подскочил к перилам и высунулся, чтобы взглянуть на Мертвячку. Она сидела на кресле, откинувшись на спинку, взирала на него исподлобья. Ладони через ткань рубахи гладили собственное тело. Из горла иногда вылетали стоны и всхлипывания.

«Что с ней не так? – задумался Солдат. – Да всё не так. Она же – мёртвая. Труп, поддерживаемый сатанинской энергией. Поэтому и красивая как с картины величайшего художника».

Виктор съехал с лестницы. Из шкафа достал армейский вещмешок. Кинул внутрь чёрную водолазку, фонарь, стоя с открытой дверью и рассматривая одежду и некоторые другие вещи, подумал, что пихать всё подряд не стоит, подбежал к кровати, возле задней спинки кинул несколько пачек с патронами для дробовика и ринулся к сейфам.

«Главное карта, главное карта, – советовала торопящаяся мысль. – А оружие? Оружие тоже. Без него быстро сдохнешь».

Сначала всё содержимое сейфов сгрёб в мешок, но решил, что запасные обоймы пистолетов лучше держать при себе. Переложил в боковые карманы штанов, чуть ещё подумал и переложил в карман второй пистолет. Усмехнулся над тем, что получилось – переложил из сейфа лишь неполную пачку сигарет с зажигалкой. И то – достал её из кармана, а из сейфа вызволил раньше.

Разложил карту на столе, чтобы по-быстрому ознакомиться. Хотя бы представить, куда держать путь, если придётся бежать из башни: а, скорее всего, придётся, да причём сегодня.

Эта часть земли находилась на правой нижней четверти карты и окружена, как определил Солдат, горами. Остальные земли на трёх частях не заканчивались и обрывались на синей бумажной полосе. Красными отрывистыми чёрточками нарисован выход с этой земли.

– Но я там был, ничего не увидел. Там извилистая скалистая гряда, окружённая озёрами. Наверное, существует какой-то очень узкий проход. Или что ещё хуже, нужно его проплывать под водой.

Много разных мест отмечено на карте: чёрными, синими и зелёными чернилами. Но ровно на Север – толстая красная полоса, над которой каллиграфическим женским почерком написано: «К сокровищам «Ваал-Уэль».

От этой стрелки и надписи защекотало где-то под сердцем.

Виктор прошептал:

– К сокровищам Ваал-Уэль. Неплохо бы.

Свернул карту и сунул в карман штанов.

3

На балконе грохнули шаги, визги и хрипы. Виктору показалось, что даже услышал в голове низкий утробный смех Снайпера. Резко поднял глаза, обернулся. Со всех окон лезли «утопленники». Мертвячка стояла возле балконных перил, крепко сжимая ладонями, и с какой-то зверской гордостью взирала сверху вниз на Виктора.

– Ах ты ж, собака. Ей бы ещё сильный ветер навстречу, развивающиеся волосы и длинный флаг с серпом. – Виктор схватил дробовик, который опирался стволом об ножку стула. – Открыла все бойницы. Как же я не услышал, замечтался?

Понимая, что на неизвестных землях, возможно, больше не найти такого подходящего убежища, как эта башня, Солдат ринулся к лестнице на балкон – спасать положение. Спасать башню. Спасать свою жизнь. На ходу дозарядил дробовик.

Первый удар палкой по лицу от «утопленника», чуть не отправил его на бетонный пол под балконом. Второй мертвяк схватил за плечи и тянул к горлу раскрытый обезображенный рот, где искривлённые жёлтые зубы остры, как если подпилены напильниками. Между верхней и нижней челюстью протянулись нити густых слюней.

Ногами Солдат зацепился за ступени, поднял ствол дробовика и воткнул под пузо «кусачему», дважды надавил на спусковой крючок. Содержимое кишечника обдало Виктора. Он схватил на груди «распотрошённого» за остатки рубахи и скинул вниз. Выдернул палку из рук драчуна и вогнал ему в глаз.

– Вот блин. Как в кашу!

Солдат переметнулся на балкон и с ужасом понял, что опоздал: вряд ли успеет всех побить. Всё новые и новые гнилые рожи влезали в окна и неслись к нему: кто хромая, кто бегом.

– Я постараюсь! – закричал Виктор, то влево, то вправо громыхая выстрелами, пробивая путь к пулемёту. Дважды пришлось полностью перезарядить дробовик. Он хотел успеть повернуть треножник и начать громить мёртвые тела из мощных стволов. Правда, ещё нужно перезарядить: в отстреленном коробе закончились патроны. И ведь почти получилось, выбивая из зловещих «утопленников» кровавые ошмётки на металл балкона. Кроме зловещих, они ещё оказались и коварными: пару раз прыгали под ноги, чтобы своими крючковатыми пальцами сковать его движения. Повернуть пулемёт за ствол ему не дала Мертвячка. Она высоко подпрыгнула, приклеилась на секунду как паук к стене и со всей яростью и остервенением кинулась на него. От её звериного удара Солдат отлетел метров на десять, кубарем прокатился и вонзился головой и плечами в перила. Дробовик отлетел далеко вниз – ударился об холодильник и, скользнув по полу, остановился возле второй лестницы.

«Это всё. Это побег. Мне без ствола здесь нечего делать».

С ещё большей силой Мертвячка набросилась на Солдата. Она била, царапалась, кусала, визжала. В её лице Солдат увидел Елизавету.

«Что же вас такими сделало?»

Всё же сил у него оказалось больше: за волосы опрокинул бестию в сторону, вскочил на берцы, приподнял её и правым кулаком в лицо отбросил к пулемёту. В левом кулаке остался её овальный кулон. В разжатых пальцах пару мгновений Виктор осматривал резное золото. Тут же опомнился и еле успел добежать до навесной лестницы и спуститься. Взглянул наверх: почти весь круг балкона наполнился ходячими «утопленниками». Толпой они начали переваливаться через перила. Бились об бетон, поднимались на ноги и спешили к нему. Мертвецов не волновали их переломанные конечности, треснувшие черепа. Их души и сердца давно находятся в аду.

– Кощеи инфернальные, – усмехнулся Солдат. К рюкзаку он тоже не успел. Рядом уже стояли тридцать покачивающихся фигур, и к ним прибывало сверху через перила. Виктор схватил сапёрную лопатку, – так и не наточил, – дробовик и прыгнул на лестницу, подтянув ноги спасая от цепких изуродованных смертью рук, поспешил на крышу каланчи к спасительному тросу.

«Вдруг там всё поржавело?»

По крыше башни расхаживало около двадцати «утопленников». Они не сразу заметили Виктора. Наверное, увидев, что здесь отсутствует нужная им цель, мертвяки расслабились: потеряли ориентиры и, не боясь сорваться, блуждали по самому краю.

Невообразимый шум мёртвых стоял под ночным небом. Полная луна зависла над шпилем.

– Опять эта поганая луна, – сквозь зубы прорычал Солдат. – Когда-нибудь серпу место найдётся. Я её уже ненавижу. Рассветилась, как личная лампа сатаны и ада.

На него обратили внимание, когда нога соскользнула со ступени узкой лестнички шпиля и ударила по металлу. Немыслимый вой «утопленников», наверное, услышали в других галактиках.

Солдат спешил, поэтому руки дрожали, не удалось с первого раза отстегнуть карабин и отцепить ролики от шпиля. Ещё под мышкой зажат дробовик, так как ремень у него отсутствовал.

В последний раз Солдат осмотрел крышу башни, посёлок, низину, блиставшую тёмной водой. Схватился за ручки. Он увидел Снайпера, продолжавшего посылать энергию своему войску. Снайпер наблюдал за ним, и Солдат понял, что когда-то ему придётся сюда возвратиться. Он даже знал зачем: за тем таинственным талисманом в левой руке громилы Снайпера. Хотя, возможно, он ошибается.

Крепкие корявые пальцы схватились за правый берец. Если сейчас не сбросить этого урода, пытавшегося подтянуться по ноге, то, когда покатятся – рухнут в бездну и разметают мозги по площади. Виктор бил свободной ногой, но «утопленник» не собирался сдаваться; его ладонь держала тело хозяина крепче капкана.

– Вряд ли я как-то смогу удержать дробовик. – Солдат опустил ствол и выстрелил. Мертвяк с дырой в лице рухнул на солнечную панель крыши. Рядом грохнулся дробовик.

– Жалко.

Виктор зажал ручку сапёрной лопатки между ручками блока роликов, оттолкнулся от ступеньки. Скорость набирала силу.

– Папа, не оставляй… – выдохнул слова слабый ветер в удаляющуюся спину Солдата.

Глава 18

1

Ролики мягко шуршали по тросу. Земля быстро приближалась. Уже по бокам пролетала листва деревьев, высоких густых кустов. Площадь с каланчой осталась позади. В зрачках Виктора отражался высокий дубовый столб, к которому прикреплён второй конец металлического каната. От скорости перехватило дух, глаза расширялись: вот-вот и тело сейчас со всей дури врубиться в широкий древесный ствол.

Солдат подогнул колени и разжал ладони, с опозданием понял, что это нужно было сделать чуть пораньше. Тело пролетело по инерции пару метров, и Виктор едва не разбил лицо от столкновения, успев подставив ладони.

– Да ведь я же, блямбда, не носорог. И уж точно не баран, – кряхтя и потирая ушибленные места, поднялся с колен Солдат. – За что же ты меня так – судьба? – И сам же ответил:

– Сам виноват, человек. Ведь всё в твоих руках. Почти.

Немного хромая на правую ногу, он вернулся, чтобы в траве найти сапёрную лопатку. Нашёл быстро: лезвие, подсвеченное лунным светом, воткнуто в валявшийся на земле засохший сук. Виктор поблагодарил луну за источающий в данный момент «праведный свет», осмотрелся. Справа углублялся небольшой овражек, закрытый от посёлка и башни стеной колючих кустарников. Гул «утопленников» не утихал, но сюда никто не спешил. Неужели ушёл? Или Снайпер оставил его в покое? Некогда было разбираться в их замыслах, нужно скорее убирать отсюда ноги.

Солдат вышел на каменную тропу. Раньше – он сюда по ней вернулся, когда искал от озера дальнейший путь. Царапина под глазом, оставленная от разбитой бутылки из-под руки мертвяка, неприятно саднила; шейный позвоночник – словно мощнейшие руки исполинов однажды хотели свернуть ему голову: это после удара Мертвячки.

Солдат вздохнул: снова побитый. И улыбнулся: снова живой.

Он положил сапёрную лопатку на плечо и, тихо насвистывая на ходу сочиняемую мелодию, – больше издавал шипение, – чувствуя себя победителем, продолжил начертанную ему судьбой дорогу. Через два или три километра тропа уходила вправо. Ориентируясь по блёклой луне и приблизительно вспоминая карту – сейчас нечем было подсветить, чтобы подсмотреть, – Солдат повернул на северо-запад. Пришлось продираться сквозь заросли орешника, овитого жимолостью, драть одежду о насаждении ежевики, шиповника, боярышника. Наконец, вышел на пустошь, вдалеке маячил едва проходимый лес с болотами. Виктор опознал эту местность. Здесь он уже бывал. Просматривались силуэты заброшенных построек, где одни лишь скособочившиеся стены, а вместо крыш полусгнившие стропила.

Конечно, хотелось уйти подальше: вдруг Снайпер всё же решится послать своё войско. Но, скорее всего, – нет. Скорее всего, территории как-то или кем-то поделены, за границы которых мертвяки не станут выходить. Иначе – они бы его сразу не отпустили, начали преследование. Но, возможно, и не так.

Усталость одолевала, нагрянуло глубокое спокойствие, и Солдат решил, что переночует здесь, окружённый хоть какими-то стенами. Он направился к давно оставленным домам: когда-то в них кипела добрая жизнь. Правда, глядя на их убогость, больше похоже, что ютились рабы.

2

Серые потрескавшиеся доски и кирпичи, покрытые густым слоем мха; плесень и земляные полы, поросшие репейником, – весь интерьер покосившихся построек. Солдат обошёл несколько деревянных коробок, которые когда-то назывались домами: понял, что везде одно и то же. Вернулся к первому, в который подойдя сразу заглянул: он выглядит покрепче, а то можно остаться погребённым под прогнившими свистящими от ветра стенами.

Сапёрной лопаткой Виктор порубил всю высокую траву, один раз громко звякнув об торчавший из земли кирпич. Репейник и крапива хоть и колючие, но лучше, если сделать из них подстилку, чем лежать на голой земле. Можно, конечно, походить по округе и насобирать другой травы, но лень и усталость отговорили. Да и времени на сон оставалось немного. Он хотел с восходом солнца двинуться в путь. Вытащил из земли несколько досок и немного прикрыл вход. Конечно, такая жидкая баррикада никого не остановит, но всё же.

Виктор осмотрел своё новое временное пристанище. Что в этом мире хорошо: ночи не меньше теплее дня, а иногда бывает – и в разы душно.

– Так что, немного упадём в сон?

Когда ударил лопаткой по кирпичу, показалось, что к нему что-то прикреплено. Решил по-быстрому утолить своё любопытство. Подошёл к невысокой кучке мха в углу. По очертаниям было понятно – внизу кирпичи. Возможно, когда-то на этом месте находилась печь. Полотном лопатки Солдат сковырнул мох и вытащил выглядывающий кирпич – кирпич, пронизанный ржавым болтом, с конца которого свисала на цепи одна часть кандалы.

– О, может быть, подо мхом и кирпичами ещё и трупы погребены?

Сонливость и усталость сдуло невидимым ураганом, настроение испортилось. Что, если тот тип в кандалах, руководивший обезображенными гиенами и волками, ударивший огромными стальными когтями по «вранглеру», отсюда? Ведь они же учатся. Вот и научился здесь, и был отправлен на собственную территорию смотрящим за четвероногими монстрами – мёртвыми монстрами.

Солдат отбросил в сторону кирпич и ещё раз ковырнул мшистый слой лопаткой. Он сразу не понял, что произошло. Из ямки поднялась пыльца и тут же рассеялась. Виктор чихнул и отшагнул назад, голова закружилась. В воздухе появились еле заметные прозрачные шарики размером не больше ногтя мизинца и начали витать вокруг, окружая его голову.

«Прана? Это точно прана. Я вижу прану. Говорят, прана не только подпитывает жизнь, но также может быть энергией умерших, что-то вроде неприкаянных душ. Возможно, некротика. Но точно, эти призрачные пылинки как-то связаны с мёртвыми. Наверное».

– В этих лачугах заключены чьи-то души?

Виктор, когда познакомился с женой, ездил с ней в Египет. Снимали на видеокамеру Сфинкса. Позже, когда приехали домой и просматривали видео, то увидели похожие шарики. Говорят, они проявляются в особенных местах: храмах, церквах, даже на кладбищах. Увидеть может только специальная аппаратура. Но сейчас, без всяких фотоаппаратов и видеокамер, глаза Виктора наблюдали это явление. Шарики будто играли с ним – кружили вокруг головы, отлетали и снова приближались, и напоминали сказочный рой бабочек. Иногда они переливались блёклыми, но разными цветами. Поняв, что эти частички ничем ему не угрожают, Виктор успокоился, улыбнулся, и с новой, невероятной силой усталость навалилась на веки. Ресницы слипались, и, наверное, даже мощный домкрат не смог бы их разлепить.

– Нет, – прошептал Солдат, – это не некротика. Некротика гнилая энергия. А эти… какие-то радостные. По крайней мере, дружелюбные. Возможно, я ошибаюсь. – Он лёг на своё самодельное ложе из лопуха и крапивы: земля – аж горячая. Широко зевнул, так широко, что ему показалось – вот-вот порвутся челюстные связки. Улыбнулся, поводил указательным пальцем по воздуху, собирая шарики в спираль. – Сказка, – прошептал Виктор. Обнял сапёрную лопатку, лениво ухмыльнулся и мгновенно уснул.

3

– Папа, папа!.. – звуки сыпались со всех сторон. – Папа, папа, – странно, но звуки походили на пропущенные через испорченные динамики. Играла классическая музыка, и Виктор определил – как из патефона и, кажется, Бах. Поля начинали вздыбливаться, с невероятной скоростью возвышались горы и волной сдвигались к горизонту. Они так и замерли в виде каменной волны, касаясь облаков.

– Где я? – Солдат огляделся, не узнавая место. – Я же только что был в развалинах… и… что случилось? Или снова фокусы этой зловещей зоны.

– Папа, папа мой! – звал голос мальчика.

Как бы Виктор не хотел признаваться самому себе, но он заставил себя пробубнить, что это голос Илюшки. Но этого не может быть. С горечью на сердце Солдат сглотнул подступивший к горлу ком и прикрыл веки, подставив лицо прохладному ветру.

– Этого нет, – качал головой Солдат.

– Но папа, как же, посмотри на нас! Это есть!.. Есть! Верь нам! Это существует!

Виктор открыл глаза, ноги едва не подкосились: к нему тянул руки живой сын. Виктор не верил глазам, печальная улыбка искривила губы. Он хотел ринуться к маленькому сыну, но увидел на его темечке кровавую дыру. Солдат почувствовал, как спазм перехватил дыхание. Горло надувалось; казалось, глаза от удушья выскочат из глазниц, слюна потекла из сжатых губ.

– Верь нам, верь! – уверял голос мальчика.

– Кому вам? – еле выдавил Виктор.

От сына отделился ещё один сын. После из каждого выскочило ещё по одному. И так по экспоненте за какую-то минуту всё пространство до гор заполнилось улыбчивыми Илюшками.

– Папа, – вещали они в один голос, – папа, верь нам.

Мир шатался, мир уходил из-под ног, мир рушился. Громадные трещины резали не только землю и небо, но и сердце, вызывая нестерпимую боль.

Солдат ущипнул себя, проверяя: сон ли это? Боли не почувствовал, но увидел в скрюченных пальцах свою вырванную плоть. Так и не поняв – спит или нет, он протянул ладонь к сыну и шагнул. Вмиг из сыновей образовался лабиринт.

– Лабиринт? – шёпотом удивился Солдат. Как же сильно ему хотелось обнять своего маленького сына, поцеловать его макушку, потеребить розовенькие пухлые щёчки. Оставался шаг – вся армада Илюшек сдвинулась от него к горам, а в следующий момент, словно цепочкой падающее домино, каждый начал каменеть, и печальный голос сына убегал от него по каналам лабиринта, сотканного из таких же каменных сыновей.

– Папа-а-а!

Солдат хотел шагнуть в узкие тоннели темноты, поспешить за сыном – за голосом сына, но над входом появилась светящаяся голограмма билборда. Переливающаяся кровавая строка медленно проползла, Виктор прочитал: «Солдат, если зайдёшь – сожжёшь этот поганый мир».

В кровавых небесах Солдат увидел корчащихся в огне людей. Агония горевшего мира поражала воображение: люди стонали, молили, кричали, корчились в болях, но не умирали. Кожа их чернела, багровела, лопалась, пузырилась, источала зловоние. Люди били себя ножами, колами, топорами, вилами, расчленяли друг друга: лишь бы прикончить боль, лишь бы закончить жизнь. Чёрные гады и твари – гиены, змеи, скорпионы, огромная саранча и многие неизвестные – изъедали их плоть. И казалось, этому не будет конца. Лёд пронзал их тела и землю, нещадная жара и пустыня покрыли их.

– А мне всё равно, я за Илюшкой…

– Папа-а-а!.. – нескончаемо долгий крик сына разбудил Солдата, но он успел услышать утробный, вязкий, невероятно низкий смех:

– М-х, м-ха! М-ха, ха, ха, ха!

И мир перед заспанными глазами проявился не сразу, а висела картина: с небес на земной шар взирали три черепа, на их головах – богатырские шлемы. Всю землю накрывало рогатое и хвостатое существо.

Картина медленно рассыпалась в воздухе, словно крепкий ветер постепенно отдирал и уносил с собой окаменевший серый пепел.

И услышал громкий шёпот: «Солдат, сожги этот мир дотла».

– То предостерегает… во сне, то просит, – проворчал Виктор. – Ведь я же услышал сейчас? Не показалось? – Он сел на ложе и осмотрел серую хмурость. Интересовали шарики, которые он назвал праной, но в чуть прохладном рассвете лишь бледнела убогая мрачность разрушений. Взгляд скользнул по мшистому углу, по кирпичу с кандалами, по жидкой баррикаде на входе; ладонь сжала ручку сапёрной лопатки.

Ладно, пора подниматься. Если утро такое тёплое, то, скорее всего, день будет слишком жарким. Возможно, за горами, как нарисовано на карте, климат изменится. Главное, чтобы не стал ледяным. Виктор вспомнил сон.

– Как во сне, с намертво замороженными людьми. – Ещё он неожиданно вспомнил, что число четыреста четыре в виде клейма не только у Мертвячки и детишек с озера, но и у всех «утопленников». – Они все являются ошибкой, – задумчиво произнёс он. – Вопрос: ошибкой чего? Или… чьей?

Солдат поднялся на ноги и ладонями постучал по всем карманам. Проверил на месте ли пистолеты и обоймы. Пальцами потёр уголок карты: тоже не потерял. Начинала мучать жажда. Он вспомнил про кулон Мертвячки и полез за ним в задний карман штанов, как неимоверной силы вопль заставил его короткие волосы на голове шевельнуться, дважды пройтись волной. Виктор припал лбом к стене, в щели между досок осмотрел местность и присвистнул.

– В этом мире для меня покоя не будет – никогда.