Текст книги "Английский детектив. Лучшее за 200 лет"

Автор книги: Артур Конан Дойл

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Чарльз Диккенс,Гилберт Кийт Честертон,Даниэль Дефо,Клапка Джером Джером,Эрнест Уильям Хорнунг,Григорий Панченко,Эрнест Брама,Эллен Вуд,Квинси Де
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– Ага, вы опять решили вступиться за честь своих коллег! – воскликнул Браун-Смит, высоко занеся над головой руку для броска воображаемого ассегая[105]105
  Ассегай – разновидность копья, применявшегося у народов Южной и Юго-Восточной Африки. (Примеч. ред.)


[Закрыть].

Однако Ледоу остался невозмутимым, как солдаты Второго Уоркширского полка в сражении при Роркс-Дрифт.

– Вы ведь сами защищали автора, мой отважный друг. Почему же я не могу защищать героев?

– По-моему, вы их в основном подозреваете, инспектор.

– А вы разве нет?

– Я? – Лицо библиотекаря приняло самое невинное выражение, какое лишь возможно себе представить. – До сих пор я только выслушивал ваши доводы.

– Что ж, – пожал плечами Ледоу, – в таком случае изложите свои.

Браун-Смит воткнул воображаемый ассегай в такую же воображаемую почву и прекратил военные действия.

– Непременно, друг мой. И с удовольствием. Как только вы закончите.

– Да я, собственно… – начал было инспектор, но тут же спохватился: – Ах, нет, вот что я еще хотел сказать. Этих браминов следовало арестовать повторно, за тот разбой, который они учинили в центре Лондона. И что немаловажно – это опять было непродуманное и почти бессмысленное предприятие, отнюдь не гармонирующее с образом терпеливых и осторожных азиатов. Предположим, они каким-то образом определили настоящего похитителя, мистера Годфри Эблуайта. Пусть даже с помощью того же предсказателя. И даже установили, что он отдал алмаз ростовщику Люкеру… – Сделав глоток давно остывшего чая, он продолжил: – Тоже, кстати сказать, весьма занятный персонаж. Видимо, это единственный во всем Лондоне нечистоплотный делец, принимающий в заклад краденые вещи. Более того, всему городу почему-то об этом хорошо известно. Как, кстати, и полиции. Хотя в таком деле громкое имя скорее мешает, чем привлекает новых клиентов.

– Согласен, – кивнул Грегори, благоразумно пропустив мимо ушей реплику о полиции. Инспектор весьма болезненно относился к тому, как описываются в романах действия его коллег. – Вернемся, однако, к нашим браминам и к тому, как они определили личность похитителя.

– Здесь как раз ничего сложного нет, – пробурчал Ледоу, уткнувшись носом в чашку. – Тот же мистер Мертуэйт предположил, будто индусы обращались в Доктор-Коммонс, чтобы получить копию завещания Генкастла. Следовательно, у них был некий консультант, хорошо осведомленный по поводу законов и порядка работы присутственных мест. Он же мог навести и справки о драгоценностях, переданных в банк на хранение. Неофициально и, как выяснилось, не вполне достоверно, но все же это более надежный путь, чем гадание на кофейной гуще. Правда, непонятно, почему он не растолковал индусам, какие сроки установлены законом для выкупа залога, вынудив их устроить еще один карнавал в кабинете стряпчего Бреффа.

– Ну и какой же вы делаете вывод? – спросил Браун-Смит, потягиваясь в кресле. – Не станете же утверждать, будто трое браминов не были заинтересованы в успехе своей миссии. Ведь в итоге они все-таки выследили Эблуайта и вернули алмаз куда следует.

– Да, вернули, однако снова едва не угодили в лапы полиции, оставив на месте преступления крайне важную улику – коробочку из-под алмаза. Словом, – Ледоу наклонился в кресле и поставил пустую чашку на стол, – я затрудняюсь сделать вывод. Могу лишь повторить ту фразу, с которой начался наш разговор: странная история.

Инспектор развел руками и выжидающе посмотрел на друга, давая понять, что теперь наступил его черед строить предположения и выдвигать теории.

Однако Браун-Смит не торопился брать инициативу на себя. Он прогулялся от стола к окну, задумчиво посмотрел в темное вечернее небо, затем вернулся обратно и занялся приготовлением новой порции чая.

– Досточтимый Herr Bibliothekar, – не выдержал ожидания инспектор. – Не угодно ли вам выдвинуть собственную версию этого происшествия?

Библиотекарь будто и не слышал его слов.

– Если я ничего не упустил, за время своего рассказа вы трижды ссылались на мистера Мертуэйта, Чарльз, – наконец заговорил Браун-Смит. – А что вы можете сказать о нем самом?

– Что я могу сказать? – протянул застигнутый врасплох Ледоу, пытаясь собраться с мыслями. – Да почти ничего. Судя по всему, на именинах у мисс Рэйчел он оказался случайно. По крайней мере, нигде не встретилось ни намека на то, что он чей-то родственник или близкий друг. Зае́зжая знаменитость, не более того. Правда, я не вполне понимаю, чем он так известен. Тем, что посетил экзотические страны, где подвергал свою жизнь всевозможным опасностям? Так ведь то же самое можно сказать почти про любого офицера, служившего в колониях. Тот же злополучный Джон Гернкастл побывал в Индии намного раньше Мертуэйта. Да и мы с вами, дорогой Грегори, в свое время рисковали жизнью в одной весьма экзотической южной стране. Где тоже добывают алмазы. Из-за которых, кстати, скорее всего, и началась та ужасная война – ну, во всяком случае, отчасти. А еще там обитают удивительные птицы, наподобие нашего уважаемого Сангумы. Стало быть, и его можно назвать великим пу… – Умолкнув на полуслове, Ледоу растерянно огляделся. – Грегори, а где же, собственно, наш Сангума? Надеюсь, ничего страшного с ним не произошло?

– Я тоже надеюсь, – с неожиданной беспечностью отозвался Браун-Смит.

Инспектор открыл рот от удивления. Грегори заботился о своем пернатом питомце столь долгие годы, что, казалось, не существует обстоятельств, способных разрушить их трогательную дружбу.

– Как это? – только и смог пробормотать потрясенный инспектор.

– Видите ли, Чарльз, – Грегори не стал терзать его сердце неизвестностью, – похоже, у нашего сычика начался, э-э, брачный период. Так что в последние дни я редко его вижу.

Инспектор тут же ухватился за возможность решить давно мучившую его загадку о происхождении и породе библиотекарского любимца.

– Вот как? – с наигранным простодушием воскликнул он. – Но как же он нашел себе подружку? Здесь, в Лондоне. Он ведь, насколько я понимаю, по происхождению африканец…

– Я предпочитаю не вмешиваться в личную жизнь своих друзей, Чарльз. – Перебив инспектора, Грегори обезоруживающе улыбнулся. – Они же не литературные персонажи, чьи тайны можно обсуждать за чашкой чая.

Ледоу вздохнул, едва сдерживая досаду. Библиотекарь опять с легкостью избежал его ловушки.

– Что же касается мистера Мертуэйта, – как ни в чем не бывало продолжил Грегори, – то он не настолько прост, как кажется на первый взгляд. Вы совершенно верно заметили, мой дорогой друг, что он присутствовал на празднике в качестве приглашенного гостя. Однако вел себя не совсем так, как подобает знаменитости, – почти не притрагивался к угощениям, не развлекал публику рассказами о своих приключениях. Собственно, в разговор он вступил лишь тогда, когда речь зашла об индусах и «Лунном камне». И тут же принялся пугать простодушных провинциалов. Дескать, даже в джунглях Индии я находился в меньшей опасности, чем вы сейчас. Неудивительно, что Фрэнклин Блэк совсем потерял голову от подобных рассказов и решил надежней спрятать алмаз. После чего и завертелась вся эта действительно в высшей степени странная история. В следующий раз Мертуэйт активно вмешивается в события в тот момент, когда фризинголлская полиция арестовала индусов. Его, видите ли, попросили послужить переводчиком при допросе арестованных. Хотя один из браминов говорил по-английски, и все присутствовавшие на именинах мисс Рэйчел прекрасно это слышали. Полагаю, на самом деле Мертуэйта ни о чем не просили, скорее уж он сам напросился. Затем его услуги понадобились для перевода секретного послания, единственный смысл которого мог заключаться в том, чтобы убедить полицию, что алмаз уже в Лондоне. Далее мы встречаем мистера Мертуэйта на некоем званом обеде, где он, помимо всего прочего, объясняет стряпчему Бреффу, зачем к тому приходил индус. А приходил он, по словам нашего прославленного путешественника, чтобы узнать, каков, согласно английским законам, крайний срок выкупа залога. Из этого рассказа проницательный стряпчий, как вы помните, связанный деловыми и дружескими отношениями с семейством Вериндеров, заключает: судьба похищенного алмаза решится не раньше чем через год. Наконец, именно мистер Мертуэйт, снова отправившийся в странствия, сообщает в письме, что видел «Лунный камень» и похитивших его браминов на языческой церемонии в Индии. И вывод из этого послания тоже напрашивается сам собой: алмаз потерян окончательно и бесповоротно. Вот и все, чем отметился на страницах книги мистер Мертуэйт.

Закончив свою пространную речь, Браун-Смит театрально раскланялся и замер в ожидании ответа инспектора, последовавшего почти незамедлительно, хотя и звучавшего несколько невнятно:

– Постойте, Грегори, уж не хотите ли вы сказать… – Инспектор нахмурился, закусил губу, потом прикрыл глаза. – Нет, не получается, – заявил он наконец. – Мы просто заменяем одного сидящего на берегу реки другим. Мертуэйт не мог украсть алмаз, потому что уехал из усадьбы до того момента, когда «Лунный камень» видели в последний раз.

– Знаю, что не получается, – на удивление спокойно согласился библиотекарь. – Откровенно говоря, потому я и завел этот разговор, что не в силах без вашей помощи справиться с загадкой. Здесь нужен ваш опыт, Чарльз, ваша интуиция, ваш талант сыщика, в конце-то концов.

Устоять против такой лести не смог бы даже полностью лишенный честолюбия человек, а Чарльз Ледоу таковым никогда не был.

На сей раз инспектор задумался надолго. Он даже не сразу заметил возвращение Сангумы, обратив внимание на сычика лишь тогда, когда Браун-Смит принялся угощать проголодавшегося любимца мучными червями прямо у него перед носом. Затем библиотекарь снова напоил своего гостя чаем и даже два или три раза украдкой взглянул на часы. Но прервать размышления друга так и не осмелился.

И его терпение было вознаграждено.

– Я вижу только одно возможное решение, – тихо, но торжественно произнес инспектор. – У Мертуэйта был сообщник, имя его – Годфри Эблуайт. Вероятно, они договорились обо всем еще в Лондоне. Мертуэйт узнал об алмазе тем самым способом, о котором проговорился мистеру Бреффу, – из запрошенной в архиве копии завещания Джона Гаркастля. Теперь ему нужно было найти человека, способного ввести знаменитого путешественника в дом Вериндеров. Желательно, чтобы этот человек испытывал финансовые затруднения, тогда с ним проще будет сговориться. А Годфри, как нам известно, такие затруднения испытывал.

Ледоу посмотрел на Брауна-Смита, тот молча кивнул с неопределенным выражением лица, и тогда инспектор продолжил:

– Если предположить, что Мертуэйт действительно путешествовал по Индии, то он вполне мог обзавестись там слугами-индусами. Кстати, раз уж дело принимает такой оборот, о том, что они брамины, мы тоже знаем лишь со слов Мертуэйта. Возможно, он просто выдавал их за браминов, как вы достопочтенного Сангуму за капского сычика.

Сангума обиженно ухнул, услышав такое голословное обвинение, а Браун-Смит таинственно улыбнулся, но промолчал, так что инспектору не оставалось ничего иного, как продолжить свои объяснения:

– На самом деле они вполне могли оказаться кем угодно. Даже и тхагами[106]106
  Тхагами (тхаги, туги) – индийские бандиты и разбойники, посвятившие себя служению Кали как богине смерти и разрушения; жертву душили, накинув сзади на шею веревку или шарф, а затем закапывали ритуальной кирко-мотыгой или сбрасывали в колодец. Культ возник примерно в XII веке. (Примеч. ред.)


[Закрыть], если судить по тому, что бедного мистера Эблуайта именно удушили, а не убили каким-то иным способом. Возможно, Мертуэйт спас им жизнь в ту пору, когда полковник Слим устроил настоящую охоту на эту преступную касту. И если так, не стоит удивляться ни их преданности хозяину, ни умению выдавать себя за кого-то другого и уходить от преследования. Мертуэйт загодя послал их в имение Вериндеров, чтобы как можно сильнее напугать либо мисс Рэйчел, либо кого-то еще из ее близких. Сильнее всех, как выяснилось, забеспокоился Фрэнклин Блэк. Его и решил использовать Мертуэйт в качестве невольного соучастника ограбления. Пока путешественник продолжал запугивать молодого человека, Годфри сговорился с доктором Канди подшутить над ним, подлив в бокал Фрэнклина настойку лауданума[107]107
  Опиума. (Примеч. ред.)


[Закрыть]. Вероятно, Годфри добавил в зелье еще какой-то компонент, вызывающий расстройство памяти. Например, настой индийского дурмана.

– Вижу, вы разбираетесь в этих снадобьях лучше многих романистов, мой друг… – задумчиво произнес библиотекарь.

– Тут уж поневоле научишься разбираться, – буркнул инспектор. – Думаете, их теперь не применяют для тех же целей, что в прошлом веке?

– Нет, так я не думаю.

– И правильно. Как бы то ни было, Фрэнклин выпил это зелье. Полагаю, и доктору Канди оно тоже досталось, поскольку злоумышленники были заинтересованы в том, чтобы их невольный помощник не помнил подробностей. Здесь Годфри сильно рисковал. Если бы доктор Канди по дороге домой не попал под дождь и не слег с лихорадкой, его ассистент Эзра Дженнингс без труда определил бы отравление. Однако все обошлось. Надо признать, мистер Эблуайт и в дальнейшем совершал столь же рискованные действия, но не всегда настолько же удачные.

– Хорошо, предположим, так оно и было, – все еще не избавившись от сомнений, заметил Грегори. – Однако зачем индусы напали на Годфри и Люкера? Зачем Мертуэйту понадобилось навлекать подозрение на своих соучастников? Их же могли разоблачить, и тогда Мертуэйт остался бы без алмаза.

В иное время возражения друга наверняка показались бы инспектору достаточно серьезными и обоснованными, но сейчас он ощутил прилив вдохновения, поэтому его уже невозможно было смутить никакими каверзными вопросами.

– Видимо, Мертуэйт считал такой конец маловероятным. И дальнейший ход событий подтвердил его правоту. – Здесь инспектор позволил себе легкую ироническую улыбку, тут же отразившуюся, как в зеркале, на лице Брауна-Смита. – Но, скорее всего, у Мертуэйта просто не было другого выхода. Допустим, Эблуайт и Люкер задумали его обмануть, решили сами продать алмаз, не поделившись барышом с третьим соучастником. Тогда выходка индусов вполне объяснима: они попросту припугнули недобросовестных партнеров своего хозяина. Похоже, на Люкера предупреждение подействовало. Да и на Годфри сперва, видимо, тоже. Не случайно же он только после этого происшествия задумался о выгодной женитьбе. Стало быть, прежде мистер Эблуайт питал надежду самостоятельно расплатиться с долгами. Как же еще, если не деньгами, вырученными за продажу алмаза? Но почувствовав на себе всю хрупкость и ненадежность человеческого бытия, молодой человек тут же осознал, что будет благоразумней ограничить свои аппетиты.

– Но ведь в итоге алмаз оказался именно у него! – выложил свой последний козырь Браун-Смит. – Его труп обнаружили в таверне «Колесо фортуны», и там же отыскалась коробочка, в которой хранился алмаз.

В ответ Ледоу одарил друга еще одной улыбкой, теперь уже торжествующе-снисходительной.

– Именно эта коробочка и подтверждает мои выводы. Слишком уж удачно ее забыли на месте преступления хладнокровные убийцы. Чересчур беспечными они оказались. Уверен, что к моменту трагедии алмаз уже покинул берега Альбиона. Вместе с мистером Мертуэйтом, снова ощутившим жажду дальних странствий. И надо признать, он тщательно подготовил свой отъезд, убедив полицию с помощью стряпчего Бреффа, что об алмазе до конца июня можно забыть. Слуг-тхагов Мертуэйт оставил в Лондоне, чтобы те замели следы. Точнее говоря, вместо его следов оставили свои собственные. Что касается несчастного Годфри Эблуайта, не исключено, что он просто решил сбежать от кредиторов. Или же интуитивно почувствовал, что Мертуэйт задумал избавиться от сообщника, так с ним и не расплатившись. Скорее всего, и то и другое сразу. Однако индусы все же разыскали его в этой затрапезной таверне и обставили смерть молодого джентльмена таким образом, чтобы полиция решила, будто бы похищенный алмаз находится именно у них. Конечно, такой шаг требует отчаянной смелости и точного расчета, но разве они не подтвердили, что обладают этими качествами, позволив полицейским проследить их путь до самого Бомбея и лишь в последний момент с поразительной ловкостью ускользнув от ареста? Можно только восхититься умением мистера Мертуэйта подбирать себе слуг, а также красотой его слога и буйством фантазии, так ярко проявившимся в прощальном письме стряпчему Бреффу.

На этой патетической ноте инспектор Ледоу закончил свою речь.

Грегори Браун-Смит, искренне потрясенный, еще долго молчал. А когда наконец нашел в себе силы заговорить, то первым делом ответил на заключительную реплику инспектора:

– И вашей проницательностью тоже, друг мой. Теперь все встало на свои места. И вот, что я вам скажу, Чарльз, – добавил он с извиняющейся улыбкой. – Ваша блестящая теория окончательно убедила меня в том, что искать пропавшие драгоценности – бесполезная затея. Если мистер Кадоген и был замешан в этом преступлении, то, вне всякого сомнения, являлся лишь исполнителем. Такие вещи не крадут для себя. А если кто даже и попытается продать добычу самостоятельно, то разделит участь несчастного мистера Эблуайта. Да и в любом случае от исполнителя желательно избавиться. Как раз то, что Кадоген прожил еще четырнадцать лет, – лучшее доказательство его невиновности.

Инспектор кисло усмехнулся, посмотрел на часы и сокрушенно покачал головой. Было уже без четверти девять.

– Я, конечно, изложу ваши соображения комиссару Хорвуду. Но, боюсь, это ничего не изменит. От полиции требуют действий, и она будет действовать. Поэтому не удивляйтесь, Грегори, если я через несколько дней зайду к вам за новой порцией справочной литературы.

Он забрал со стола изрядно полегчавший саквояж, пожал руку Брауну-Смиту и церемонно кивнул Сангуме, одарившему его в ответ загадочным взглядом брамина. Однако у самых дверей Ледоу, вдруг остановившись, обернулся к библиотекарю.

– Помните, я мимоходом упомянул о краже столового серебра. Хотите расскажу, кто его украл?

– Что за вопрос? Конечно хочу.

– Вы только не смейтесь, Грегори, но это был дворецкий. Впрочем, самое забавное – это то, как я его разоблачил. Этот еще далекий от седой старости уроженец Йоркшира тоже любил на досуге почитать, причем именно «Робинзона Крузо». Такое совпадение не могло оказаться простой случайностью. Это был знак свыше. Я пытался объяснить все инспектору, но тот лишь отмахнулся от меня. Тогда я решил самостоятельно проследить за этим парнем и не обманулся в своих надеждах. Выждав неделю, дворецкий все-таки отправился в один ломбард очень сомнительной славы, где и был схвачен с поличным. Вот такая история. Нет, что ни говорите, а жить и работать в настолько читающей стране совсем не просто. И преступникам, и полицейским.

– И библиотекарям, – согласился с ним Браун-Смит.

А. В. Сеймур

Сеймур по «загадочности» превзошел даже Сквайрза, у которого, по крайней мере, есть имя (подлинное ли – другой вопрос). В случае же с Сеймуром нам известны лишь инициалы. Этот таинственный автор отметился в 1920-х годах рядом очень интересных рассказов, для которых характерно гармоничное вписывание детективного сюжета в школьный, подростковый антураж. Причем детали этого весьма непростого мира Сеймуру известны настолько хорошо, что трудно усомниться: английскую школу первой четверти ХХ века он знал «изнутри». И, скорее всего, не просто как ученик…

Согласно одной из версий, это, возможно, представитель учительской профессии, который скрылся под псевдонимом, обоснованно заподозрив, что педагогическое начальство сочтет его литературные опыты чем-то «неподобающим». (Что налицо именно псевдоним, сомнений нет: тот же рассказ «Криптограмма Джимми Брауна» ведется не просто от первого лица, но как бы от собственного имени, Сеймур там не только повествователь, а еще и участник событий.) В таком случае интересно бы узнать, кто перед нами: опытный преподаватель – или же, наоборот, молодой учитель, сам недавний выпускник, у которого еще очень свежи воспоминания мальчишеских лет?

Так или иначе, обстановку подросткового конкурса лимериков (стихотворных произведений особого, специфически английского поэтического жанра), связанных с ней неловкостей, шуток (иногда натужных) и розыгрышей (порой ненамеренных) Сеймур буквально чувствует кожей – и воссоздает с явным наслаждением. А еще он мастер передавать особенности молодежного жаргона (нет, в переводе этот сленг отнюдь не осовременен: просто разница между реальной манерой общения нынешних подростков и их сверстников почти столетней давности куда меньше, чем может показаться!).

Но если об авторе мы ничего не знаем, то особенности внешнего вида центрального персонажа рассказа (это, конечно, не Джимми Браун и не сам Сеймур, а школьный служитель по прозвищу Кричтон) можем представить в деталях. «Кричтон Великолепный» – реальный человек, одна из ярчайших фигур британского Возрождения, обладатель множества талантов и умений; однако в пьесе Барри (да, того самого – автора «Питера Пэна») фигурирует не он, а идеальный дворецкий, получивший такое прозвище за то, что тоже обладал множеством талантов и умений. Эта пьеса была вскоре экранизирована – как-никак на дворе ХХ век! – а фильм уже «задал канон» на несколько поколений вперед. Так что внешность и манеры этого безупречного дворецкого с нарочитой, чуть ироничной дотошностью скопированы в хорошо известном нашим зрителям британском сериале «Дживс и Вустер» знаменитым актером Стивеном Фраем, исполнявшим роль Дживса.