Текст книги "Английский детектив. Лучшее за 200 лет"

Автор книги: Артур Конан Дойл

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Чарльз Диккенс,Гилберт Кийт Честертон,Даниэль Дефо,Клапка Джером Джером,Эрнест Уильям Хорнунг,Григорий Панченко,Эрнест Брама,Эллен Вуд,Квинси Де
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– Это уже слишком для инвалида! – Его досада воистину не имела границ.

Однако события этого утра еще далеко не завершились. Малаец появился снова, теперь он бежал вверх по течению реки, намного медленнее, чем прежде, – и, кажется, на бегу угрожал страшным лезвием криса[93]93
  Крис – кинжал с волнистым клинком; традиционно считается оружием малайцев, однако разные его формы распространены по всей Индонезии, известен также на Филиппинах.


[Закрыть] кому-то впереди себя. Бейли заметил, что волнисто изгибающийся клинок был темным, он не блестел, как должна блестеть сталь.

Через несколько секунд появилась новая группа преследователей. Возглавлял ее уже знакомый Бейли высокий светловолосый мужчина: теперь он размахивал багром, а за ним спешили трое в тельняшках, с веслами наперевес. Наверно, это была команда лодки, ранее следовавшей вдоль бечевника, но бородатого Хэгшота среди них не оказалось. Прошло немного времени, и Бейли вновь увидел первую троицу, ранее преследовавшую малайца через поле: они вынырнули из кукурузы почти вплотную к берегу реки; у одного из них действительно было в руках ружье. Эти трое быстро выбрались на тропу и побежали за остальными.

И минуты не миновало, как видимый Бейли участок берега вновь оказался безлюдным. А воздух в комнате, из которой инвалид наблюдал за происходящим, закипел от ругательств.

– Жизни не пожалел бы, чтобы увидеть конец этой истории! – в сердцах воскликнул он.

Выше по течению реки раздались неразборчивые крики. Бейли сперва показалось, что люди приближаются, но этого не произошло.

Он сидел на кушетке и брюзгливо ворчал. Продолжал в том же духе и после того, как усмотрел среди волн что-то круглое и черное.

– Привет! – со злобной иронией поздоровался Бейли, обращаясь к этому неизвестно чему.

Вгляделся внимательнее и увидел два темных предмета, то появляющихся, то исчезающих впереди этого чего-то. Бейли все еще пребывал в сомнении, когда объединенная группа преследователей снова появилась в пределах видимости. Они что-то нетерпеливо обсуждали, указывая на плывущий предмет. Затем тот, кто был с ружьем, прицелился.

– Боже, так ведь это, значит, он! – воскликнул Бейли. – Он переплывает реку!

Малаец оглянулся через плечо, увидел наведенное на него ружье и ушел под воду. А когда снова вынырнул, оказался настолько близко к тому берегу реки, где находился дом Бейли, что его на мгновение скрыли поручни балкона.

Как только азиат вновь показался на поверхности, человек с ружьем выстрелил. Беглец опять нырнул: теперь он плыл так, что голова практически все время находилась над водой. Бейли хорошо видел мокрые волосы, прилипшие ко лбу, и крис, зажатый в зубах.

Потом малаец снова исчез из виду, выйдя «за нижнюю рамку» картины, очерченную линией балкона. Это было просто невыносимо. Бейли испытывал совершенную уверенность, что больше никогда не увидит темнокожего беглеца. «Вот скотина! – бессердечно подумал он. – Почему бы ему не дать себя поймать еще там, на берегу, или, уж если кинулся в реку, не подставиться под пулю?!»

– Хуже, чем тайна Эдвина Друда[94]94
  …тайна Эдвина Друда… – «Тайна Эдвина Друда» – последний неоконченный роман Чарльза Диккенса. Ни в опубликованных частях, ни в рукописях не осталось никаких указаний или намеков на то, каков должен быть финал.


[Закрыть], – пробормотал Бейли вслух.

На обоих берегах теперь сделалось тихо. Вся семерка преследователей ушла выше по реке, наверное, затем, чтобы взять лодку и продолжить погоню. Прислушиваясь, Бейли ждал. Вокруг царило безмолвие.

– Все не должно было так закончиться, – сказал он.

Прошло пять минут. Десять. Затем вверх по реке проплыла связка из двух барж. Люди на них выглядели так, будто ничего интересного не происходило ни на земле, ни в воздухе, ни на воде. Скорее всего, охота была перенесена в березовую рощу позади дома.

– Как жестоко, – произнес Бейли. – Продолжение следует. И ни намека на содержание следующего выпуска. Это невыносимо для больного организма!

Он услышал звуки шагов по ступенькам и, обернувшись, увидел открытую дверь. Миссис Грин, отдуваясь, быстро вошла, почти вбежала в комнату. Она по-прежнему была в уличном капоре, с корзинкой через руку и сумочкой в другой.

– Там… – выдохнула женщина, в полной мере оставив Бейли простор для воображения.

– Выпейте глоточек виски с минеральной водой, миссис Грин, и расскажите мне все подробно, – потребовал он.

– Один из этих, – миссис Грин отхлебнула из стакана и наконец обрела дар речи, – из фицгиббоновских черномазых сошел с ума и стал носиться с большим ножом, резать людей налево и направо. Он убил конюха, ранил помощника дворецкого и чуть ли не напрочь отхватил руку у человека с лодки.

– Не с ножом, а с крисом, и не просто в приступе безумия, а в амоке[95]95
  …в амоке… – Амок – в данном случае разрушительный приступ воинственного безумия, иногда охватывающий коренных жителей Малайзии, Филиппин и близлежащих регионов. В европейском описании викторианских времен действия людей в состоянии амока характеризуются так: «Одурманенные, вооруженные крисами, они бросаются на улицы и ранят или убивают каждого встречного – до тех пор, пока сами не будут убиты или, в редких случаях, схвачены живыми».


[Закрыть], – сказал Бейли. – Я так и думал.

– А вот самая ужасная часть истории, – объяснила миссис Грин. – Я сейчас шла через ту рощу и не знала, что сумасшедший малаец все это время был там!

– Вот как? Он погнался за вами? – В голосе Бейли прозвучал чуть ли не восторг.

– Нет, – почти с сожалением ответила женщина, – мне стало известно обо всем позже. Узнала, только когда встретила молодого мистера Фицгиббона с ружьем.

Казалось, больше всего миссис Грин огорчала упущенная возможность поучаствовать в происходящем хотя бы на уровне переживаний. Но она была полна решимости компенсировать потерю, пускай даже с опозданием.

– Как подумаю, что он был там все это время! – повторяла женщина раз за разом.

Бейли терпел эти излияния примерно минут десять. В конце концов он решил: настало время переходить к защитным мерам.

– Уже двадцать минут второго, миссис Грин. Не пора ли подавать обед?

Миссис Грин ужаснулась.

– О господи! – воскликнула она. – Не заставляйте меня выходить из комнаты, пока я не буду знать, что он пойман! Сэр, он ведь мог забраться в дом! Он же может красться… красться по коридору вот прямо сейчас, с этим своим ножом…

Неожиданно миссис Грин замолчала и, оцепенев, уставилась в окно. Челюсть ее отвисла.

Бейли резко обернулся. Долю секунды ему казалось, что все остается прежним: верхние ветви дерева, балкон, блеск солнца на поверхности реки, башня церкви вдалеке… Потом он увидел, что верхушка акации сместилась приблизительно на фут вправо. И что дерево качается, а листья его дрожат.

Бейли услышал чье-то тяжелое дыхание. В следующий момент коричневая рука ухватилась за балконную ограду, а затем над нижней из перекладин показалось лицо малайца, сверлящее взглядом человека на кушетке.

Это лицо исказилось в крайне неприятной гримасе, впечатление от которой усиливал зажатый в зубах крис. Из рваной раны на щеке текла кровь. Слипшиеся пряди волос топорщились надо лбом как рога. Из одежды на малайце оставались только короткие штаны, мокрые от речной воды, плотно облегающие тело.

Первой реакцией Бейли было желание вскочить, но неподвижные ноги тут же напомнили ему, что это невозможно.

Цепляясь за ветки и перекладины балконной ограды, смуглокожий человек лез все выше. Теперь миссис Грин наконец смогла рассмотреть его целиком. Со сдавленным криком она бросилась к выходу из комнаты и судорожно затеребила ручку двери.

Бейли внимательно следил за незваным гостем, сжимая в каждой руке по бутылке с микстурой. Выбрав момент, метнул одну из них в азиата, но промахнулся. Бутылка со звоном разбилась о ствол акации. Молча, не сводя с хозяина комнаты лихорадочно блестящих глаз, малаец карабкался на балкон. Бейли, продолжая сжимать вторую бутылку, с бешено колотящимся сердцем наблюдал, как сначала одна, а потом другая нога малайца переступила через ограждение.

Казалось, азиат перекидывает вторую ногу через балконную ограду целую вечность. Время текло неимоверно медленно: дни пролетели, недели, а может быть – год? Как бы там ни было, ничего путного Бейли за этот срок так и не пришло в голову, лишь одна мысль билась в мозгу: «Почему я не бросаю другую бутылку?»

Неожиданно малаец оглянулся на что-то позади и внизу. Тут же за окном сухо щелкнул уже не ружейный, а винтовочный выстрел. Безумец вскинул руки и рухнул вперед, похоже и в падении пытаясь приблизиться к кушетке и сидящему на ней человеку.

Миссис Грин отчаянно визжала на непрерывной ноте. Казалось, ее крик не кончится до второго пришествия. Бейли смотрел, как коричневое тело с пулевой раной под лопаткой корчится буквально у него в ногах, пачкая кровью чистые бинты. Потом он перевел взгляд на длинный крис с испятнанным алым лезвием: содрогающимся пальцам азиата оставался лишь дюйм, чтобы дотянуться до оружия.

Бейли снова посмотрел на прижавшуюся к двери миссис Грин, чей крик волнами плыл по комнате и, казалось, мог поднять мертвого из могилы. Но тут же забыл о ней: тело раненого забилось целенаправленно, малаец явно стремился сосредоточиться на последнем усилии.

Умирающий, схватившись за крис, попытался встать, но сразу же снова упал. Сумел чуть-чуть приподняться, взглядом оценил расстояние до миссис Грин – и болезненно скривился. А затем его взор опять скользнул в сторону Бейли.

Азиат застонал, ухватился за простыни раненой рукой и с нечеловеческим усилием, которое ужасной болью отозвалось в ногах Бейли, сумел повернуться к тому, кто должен был стать его последней жертвой. Именно в этот момент Бейли стряхнул с себя оцепенение – он изо всех сил обрушил удар бутыли из-под лекарств на запрокинутое лицо малайца.

Крис тяжело упал на пол.

– Поаккуратней, мне и так досталось, – попросил Бейли, когда молодой Фицгиббон и один человек из лодочной команды высвобождали его ноги из-под навалившегося на них неподвижного смуглокожего тела.

Фицгиббон был очень бледен.

– Я не хотел его убивать, – сказал он.

– Да чего уж там, – отозвался Бейли.

Ричард Марш

Настоящее имя этого писателя – Ричард Бернард Хельдман, однако под ним он публиковался всего три года (1880–1883), после чего на некоторое время исчез, а затем возник уже в новом кругу знакомых как Ричард Марш (псевдоним, взятый по девичьей фамилии матери). Это преображение долгое время считалось загадкой: некоторые исследователи склонны были предполагать, что таким образом он стремился избежать антисемитских нападок. Однако действительность оказалась проще и драматичней: в 1883-м писатель был обвинен – похоже, безосновательно – в махинациях с банковскими документами, провел в тюрьме полтора года и после выхода из заключения предпочел начать литературную биографию с чистого листа.

Как Хельдман он создавал в основном оптимистические приключенческие рассказы для подростков, а как Марш переключился на более мрачные «межжанровые» произведения, в которых детективная линия сочеталась с элементами темной фантастики или даже откровенного хоррора.

Секрет маски

– Мастера́ по изготовлению париков отточили свое ремесло до такой степени совершенства, что отличить поддельные волосы от настоящих сложно. Почему бы подобный уровень мастерства не проявить в создании масок? Ведь наши лица в определенном смысле не что иное, как маски? К примеру, почему бы моему лицу, каким вы его видите, не оказаться всего лишь маской – чем-то, что я могу снимать и надевать, когда захочу?

Она мягко приложила руки к щекам. В ее голосе звенели нотки смеха.

– Такая маска будет не только произведением искусства в самом высоком смысле этого слова, но и предметом невероятной красоты, приносящим вечную радость.

– Вы полагаете, я красива.

Возразить я не мог: ее бархатная кожа, слегка тронутая здоровым румянцем, миниатюрный подбородок с ямочкой, пышные алые губы, сверкающие зубки, великолепные непостижимые темные глаза, роскошные густые волосы, блестящие на солнце. Я ответил ей:

– Да.

– Так вы думаете, я красива? Как странно. Право, как странно.

Я не мог понять, всерьез она это говорит или в шутку. На губах у нее появилась улыбка. Но глаза, казалось, вовсе не смеялись.

– И вы впервые увидели меня всего несколько часов назад?

– Нет, мне не посчастливилось увидеть вас раньше.

Она поднялась. Мгновение стояла, глядя на меня сверху вниз.

– И вы считаете, в моей теории о маске нет смысла?

– Напротив, я полагаю, в любой теории, которую выдвинете вы, непременно есть глубокий смысл.

Официант принес на подносе карточку.

– Джентльмен желает вас видеть, сэр.

Я взглянул на визитку. На ней было напечатано: «Джордж Дэвис, Скотленд-Ярд». Пока рассматривал картонный прямоугольник, она прошла позади меня.

– Возможно, мы с вами еще увидимся и тогда продолжим нашу беседу – разговор о маске.

Я встал и поклонился. Она спустилась с веранды по ступеням в сад. Я повернулся к официанту.

– Кто эта леди?

– Я не знаю ее имени, сэр. Она прибыла поздно вечером. У нее личная гостиная в номере 22, – он замялся, а затем добавил: – Не уверен, сэр, но полагаю, леди зовут Джейнс. Миссис Джейнс.

– Где мистер Дэвис? Пригласите его ко мне в номер.

Я направился к себе и стал дожидаться.

Мистер Дэвис оказался невысоким худощавым мужчиной с мышиными висками и тихой, непритязательной манерой поведения.

– Вы получили мою телеграмму, мистер Дэвис?

– Да, сэр.

– Полагаю, мое имя вам незнакомо?

– Знакомо очень хорошо, сэр.

– Обстоятельства моего дела столь специфичны, мистер Дэвис, что вместо обращения в здешнюю полицию я счел более разумным связаться напрямую со штаб-квартирой.

Мистер Дэвис кивнул.

– Я прибыл вчера днем на экспрессе из Паддингтона. Ехал один в вагоне первого класса. В Суиндоне вошел молодой джентльмен. Мне показалось, ему года двадцать три – двадцать четыре и он, вне всякого сомнения, настоящий джентльмен. Мы побеседовали некоторое время. В Бате он предложил мне напиток из своей фляги. Уже наступил вечер. Последние несколько недель выдались крайне напряженными. Я очень устал. Похоже, уснул. И мне приснился сон.

– Вы видели сон?

– Мне приснилось, что меня грабят.

На лице детектива появилась улыбка.

– Как вы догадываетесь, я проснулся и обнаружил – мой сон был реальностью. Однако самое любопытное в том, что не могу объяснить, в какой момент он закончился и началось бодрствование. Я видел во сне, как что-то навалилось на меня, разрывая мое тело. Какая-то ужасная хрипящая тварь вновь и вновь издавала яростные звуки, больше всего напоминающие лай. И хотя я говорю, что мне это приснилось, не могу с уверенностью утверждать, будто не видел, как это происходило. Кошелек вытащили из кармана моих брюк и что-то из него достали. Я отчетливо услышал звон монет, после чего кошелек вернули на его место. У меня забрали часы и цепочку, пуговицы с рубашки и запонки из манжет. С записной книжкой поступили так же, как и с кошельком, – что-то забрали и вернули ее на место. Взяли мои ключи. Сняли с полки саквояж, открыли, забрали из него несколько вещей, хотя я не мог видеть, какие именно. Потом саквояж вернули на полку, а ключи – мне в карман.

– А лицо человека, который сделал это, вы не заметили?

– Это любопытный момент. Я пытался, но ничего не удалось. Мне показалось, будто его лицо сокрыто вуалью.

– Случай довольно прост. Нам придется поискать вашего нового друга, молодого джентльмена.

– Позвольте мне закончить. Я говорю «тварь» – а употребляю это слово, поскольку в своем сне был твердо, к своему ужасу, убежден в том, что нахожусь в лапах какого-то животного, некоего существа из племени обезьян или высших приматов.

– Разумеется, вам снился сон.

– Вы так считаете? Что ж, подождите еще немного. Эта тварь, кем бы она ни была, ограбив меня, расстегнула мою рубашку на груди, разорвала кожу чем-то вроде когтей, припала ртом к ране и, сжав мою плоть между зубов, прокусила ее до кости. Вот доказательства, достаточные хотя бы для того, чтобы подтвердить – все происходило наяву. – Расстегнув рубашку, я продемонстрировал мистеру Дэвису открытый рубец. – Боль была настолько сильной, что разбудила меня. Я вскочил на ноги и увидел тварь.

– Вы видели ее?

– Да, видел. Она ползла в противоположный конец вагона. Дверь была открыта. Я видел существо в тот момент, когда оно прыгнуло в ночь.

– Как вы полагаете, с какой скоростью двигался поезд?

– Занавески в вагоне были подняты. Поезд только отошел от Ньютон-Эббот. Существо, должно быть, укусило меня, когда поезд подходил к платформе. Оно выпрыгнуло из вагона, стоило составу тронуться.

– А лицо его вы видели?

– Видел. Это было обличье дьявола.

– Прошу прощения, мистер Фаунтен, но не испытываете ли вы на мне сюжет своей следующий повести – просто чтобы посмотреть, как он сработает?

– Хотел бы, друг мой, чтобы так и было, однако, увы, нет. Я видел лик дьявола – столь ужасный, что единственная деталь, которую мне удалось запечатлеть в своем разуме, – это глаза, сверкающие как пара угольков.

– Где в этот момент находился молодой джентльмен?

– Он исчез.

– Вот именно. И, я полагаю, вам не только приснилось, что вас ограбили?

– У меня украли все, что имело хоть какую-то цену, за исключением восемнадцати шиллингов. Точно такая сумма осталась в моем кошельке.

– Что ж, возможно, вы опишете мне молодого человека и его флягу.

– Клянусь, это не он меня ограбил.

– Вероятно, он мог замаскироваться. Мне кажется неразумным с его стороны снять с себя маскировку непосредственно в момент ограбления. В любом случае дайте мне его описание, и я не удивлюсь, если мне удастся взять его с поличным.

Я описал того господина как опрятного молодого человека с веселыми глазами, редкими усами и утонченными манерами.

– Если он был вором, я совершенно не разбираюсь в людях. В нем чувствовалось нечто давшее мне основание назвать его истинным джентльменом.

Детектив лишь улыбнулся.

– Первое, что мне придется сделать, – это телеграфировать по всей стране список украденного имущества. Далее, вероятно, позволю себе поразмыслить в одиночестве. Ваша история, мистер Фаунтен, достаточно любопытна, и чуть позже мне, вероятно, понадобится перекинуться с вами еще парой слов – найду ли я вас здесь?

Я ответил утвердительно. Когда он удалился, я сел и написал письмо. Закончив, прошел по коридору к парадной двери отеля. По дороге заметил впереди себя фигуру. Силуэт мужчины. Он стоял неподвижно, спиной ко мне. Но что-то в нем показалось мне настолько знакомым, что я, застыв на месте, уставился на него. Полагаю, неосознанно позволил себе некое восклицание, поскольку ровно в тот момент, когда я остановился, он резким движением развернулся ко мне. Мы стояли лицом к лицу.

Я поспешил в его сторону, давая понять, что узнал его. Он двинулся вперед – как я поначалу подумал, мне навстречу. Но, сделав всего шаг или два в мою сторону, свернул в комнату справа от себя и, захлопнув дверь, исчез.

«Человек из поезда!» – сказал я сам себе.

Если бы у меня и оставались какие-то колебания на его счет, это внезапное исчезновение развеяло бы их. Вероятно, он стремился избежать встречи со мной, что давало мне еще больше оснований немедля искать с ним беседы. Я приблизился к двери в комнату, куда он вошел, и решительно повернул ручку. Комната оказалась пуста – сомнений в этом быть не могло. Обычная гостиная, точно такая же, как та, что я занимал сам, и ее меблировка не позволяла человеку спрятаться. Но на противоположной стороне комнаты находилась другая дверь.

«Мой джентльмен, – сказал я себе, – прошел сюда».

Я пересек комнату и повернул дверную ручку. На сей раз безрезультатно: дверь была заперта. Я постучал. Чей-то голос тут же ответил:

– Кто там?

К моему удивлению и в некоторой степени смущению, голос принадлежал женщине.

– Извините, нельзя ли мне обмолвиться несколькими словами с джентльменом, который только что вошел сюда?

– В чем дело? Кто вы?

– Я – джентльмен, ехавший с ним в одном поезде.

– Что?

Дверь открылась. Я увидел женщину – ту самую, которую официант назвал леди Джейнс, рассказавшую любопытную историю о маске, способной имитировать человеческое лицо. На ней была кофта, и прекрасные волосы леди свободно струились по плечам. Я был настолько удивлен встрече с ней, что на какое-то мгновение потерял способность говорить. По всей видимости, удивление было взаимным, поскольку с легким недоумением она шагнула обратно в комнату, немного прикрыв дверь.

– Я думала, это официант. Позвольте спросить, сэр, что вам нужно?

– Тысячи извинений, но могу ли я обмолвиться несколькими словами с вашим супругом?

– С кем, сэр?

– Вашим супругом.

– Моим супругом?

– Имею в виду джентльмена, которого только что видел входящим в эту дверь.

– Не знаю, счесть ли это наглостью или просто дурной шуткой. – Ее губы искривились, а глаза сверкнули – было ясно, что она почувствовала себя оскорбленной.

– Мадам, я только что увидел в коридоре джентльмена, с которым мы вчера вместе ехали из Лондона. Я попытался подойти к нему. Но, когда сделал так, он свернул в вашу гостиную. Последовав за ним, я обнаружил ее пустой, поэтому счел логичным, что он вошел сюда.

– Вы ошибаетесь, сэр. Я не знаю никакого джентльмена из отеля. Что до моего мужа, то он уже три года как мертв.

Я не мог возразить, однако все равно был уверен, что видел, как незнакомец зашел в ее гостиную. Я так ей и сказал.

– Если какой-то мужчина зашел в мою гостиную – что само по себе непростительная вольность, – он должен сейчас находиться в ней. За исключением вас, никто даже не приближался к моей спальне. Моя дверь была заперта, и, как видите, я занималась гардеробом. Вам точно это не приснилось?

Если бы я видел сон, то спал бы с открытыми глазами. И все же, коль видел, как человек входит в комнату – а я готов был в этом поклясться, – то где он находился теперь? Она с едкой иронией предложила мне осмотреть ее собственные апартаменты. И в самом деле распахнула дверь настолько широко, что я мог все рассмотреть с того места, где стоял. Было вполне очевидно, что за исключением ее самой в комнате никого не было.

«И все же, – спрашивал я себя, ретируясь, – как я мог ошибиться?» Единственная гипотеза, которую способен был выдвинуть насчет всего того, что столь глубоко занимало мои мысли, – я стал жертвой галлюцинации. По всей вероятности, моя нервная система была временно дезорганизована по причине злоключения, имевшего место накануне. Однако – и это стало финальным выводом, к которому я пришел, – если я не видел знакомого мне пассажира, стоящего передо мной, существо из плоти и крови, то больше никогда не поверю своим собственным глазам. Даже самый ярый и убежденный свидетель явления призрака ни разу не видел его средь бела дня.

Я отправился на прогулку в сторону Баббакомба[96]96
  …Баббакомба… – Баббакомб – прибрежный район города Торки в графстве Девон, знаменитый своими живописными зелеными скалами. Автор называет его Баббикомб (Babbicomb), что является архаическим топонимом.


[Закрыть]. Мои нервы, возможно, были слегка не в порядке – пусть и не до такой степени, чтобы видеть несуществующие предметы, но вполне вероятно, что свежий воздух и упражнения пошли бы им на пользу. Я отобедал в Баббакомбе и благодаря хорошей погоде провел вторую половину дня на побережье в компании своих мыслей, трубки и книги. Между тем день шел на убыль, и на землю лег туман с моря. Когда я направился в сторону Торки, сумерки уже сгущались. Я шел обратно по набережной. Проходя вдоль Хескет-Кресент[97]97
  …Хескет-Кресент… – Один из холмов в бухте Баббакомб-бэй, известный своей богатой и живописной растительностью. По нему, как и по другим холмам на этом побережье, проложено немало пешеходных троп.


[Закрыть], на мгновение остановился, всматриваясь во мглу, собиравшуюся над морем. Наблюдая за ней, услышал – или это мне показалось – звук позади себя. Когда это произошло, кровь словно застыла в моих жилах и мне пришлось ухватиться за ограждение, чтобы не упасть. Тот самый звук, доносившийся до меня во сне в поезде и, как мне показалось, издаваемый существом, ограбившим меня, – крик или лай какого-то дикого зверя! Он прозвучал всего раз – короткий, быстрый, хриплый лай, – и все вновь затихло. Я осмотрелся по сторонам, сам не зная, чего страшусь увидеть. Вокруг ни души. Однако я чувствовал, что нечто есть поблизости. Но поскольку тишина ничем не прерывалась, я начал тихо смеяться про себя. Даже не предполагал, насколько я труслив, – испугался первой попавшейся тени! Отойдя от ограды, я уже собрался продолжить прогулку, когда он прозвучал снова – удушающий, сдавленный лай – так близко от меня, что я буквально мог почувствовать горячее дыхание на своей щеке. Резко обернувшись, увидел почти касающуюся меня физиономию твари, которую я, пусть только мгновение, но все же лицезрел в поезде.

– Вы больны? – вдруг услышал я.

– Я слегка устал.

– Вы выглядите так, словно увидели призрака. Я же вижу, вы плохо себя чувствуете.

Мне и впрямь было не по себе. Я чувствовал себя так, будто увидел призрака или даже кое-что похуже! Я нашел обратную дорогу в отель, хотя слабо представлял себе, как мне это удалось. Первым человеком, которого я встретил, стала миссис Джейнс. Она была в саду, окружавшем здание. Мой внешний вид, кажется, вызвал у нее тревогу.

– Вижу, вам нехорошо! Пожалуйста, сядьте! Позвольте мне принести для вас воды.

– Благодарю. Я пойду в свою комнату. В последнее время я чувствовал себя неважно. Любая мелочь выбивает меня из колеи.

Она с неохотой отпустила меня. Ее забота мне льстила; хотя, если бы она проявляла ее чуть меньше, я тоже был бы не против. Миссис Джейнс даже предложила мне опереться на свою руку. Смеясь, я отказался. Все-таки пребывал не в столь плачевном положении, чтобы мне это действительно было необходимо. В конце концов, я от нее сбежал. Когда вошел в свою гостиную, кто-то поднялся поприветствовать меня. Это был мистер Дэвис.

– Мистер Фаунтен, вы плохо себя чувствуете? – Мой внешний вид, пожалуй, удивил его не меньше, чем меня леди перед этим.

– Со мной случилось потрясение. Не будете ли вы так любезны позвонить и заказать мне бренди?

– Потрясение, – он с любопытством смотрел на меня. – Потрясение какого рода?

– Я все расскажу вам, когда вы закажете бренди. Мне действительно необходимо взбодриться. Полагаю, моя нервная система совсем вышла из строя.

Он позвонил в звонок. Я погрузился в мягкое кресло и по-настоящему был рад такому удобству. Хотя он сидел смирно, я понимал, что его взгляд все время сосредоточен на мне. Когда официант принес бренди, мистер Дэвис дал волю своему любопытству:

– Надеюсь, ничего серьезного не произошло?

– Зависит от того, что вы привыкли называть серьезным, – я сделал паузу, чтобы дать спиртному подействовать. Оно мне помогло. – Помните, мой рассказ о странном звуке, который издавало существо, ограбившее меня в поезде? Я снова его услышал.

– В самом деле? – Мистер Дэвис внимательно осмотрел меня. Я думал, он будет настроен скептически, но ошибся. – Вы можете описать этот звук?

– Его трудно описать, хотя, услышав однажды, невозможно не опознать его, столкнувшись с этим во второй раз, – я содрогнулся при мысли о звуке. – Это словно крик какого-то дикого зверя в состоянии смятения – короткий, сухой, полусдавленный лай.

– Могу я спросить про обстоятельства, при которых вы его услышали?

– Я смотрел на море с Хескет-Кресент. Услышал крик недалеко от себя и не один раз, а дважды. И во второй увидел лицо – обличье из поезда.

Я сделал еще один глоток бренди. Подозреваю, мистер Дэвис заметил, насколько одно лишь воспоминание задевало меня.

– Как вы полагаете, есть вероятность, что напавший на вас мог быть женщиной?

– Женщиной!

– Лицо, которое вы видели, могло чем-то напомнить вот это?

Он достал из кармана записную книжку, а из нее – фотографию. Вручил мне снимок. Я внимательно рассмотрел его. Фотография не была качественной, зато выглядела странно. Чем дольше я смотрел на нее, тем больше мне казалось, будто есть сходство – тусклое, исчезающее, но все же подобие с лицом, которое уставилось на меня всего за полчаса до того.

– Но это же явно не женщина?

– Сначала скажите мне, заметно ли вам сходство?

– И да и нет. Лицо на этом портрете, каким я его знаю, ужасно приукрашено, но при этом оно достаточно безобразно.

Мистер Дэвис встал. Мне показалось, он слегка возбужден.

– Полагаю, что достал его!

– Достали его?

– Портрет, который вы держите в руках, – это изображение душевнобольного преступника, на прошлой неделе сбежавшего из Бродмура[98]98
  …из Бродмура… – Бродмур – психиатрическая лечебница особого режима для душевнобольных преступников в городке Кроуторн, графство Беркшир. Первым пациентом Бродмура в 1863 году стала женщина, жестоко убившая новорожденного младенца. Позднее у нее был диагностирован сифилис в крайне запущенной стадии, способствовавший развитию тяжелого психического расстройства. Этот случай стал достоянием общественности и на протяжении десятилетий обрастал слухами, домыслами и городскими легендами.


[Закрыть].

– Душевнобольной преступник!

Глядя на фото, я понимал, что это и впрямь лицо лунатика.

– Эта женщина – а это именно женщина – сущий дьявол, настолько же искусный, сколь и зловещий. Она была заключена под стражу за убийство, совершённое с невероятной жестокостью. Есть все основания полагать, что причастна и к другим преступлениям. После того, как был сделан этот портрет, она намеренно обожгла свое лицо раскаленной кочергой, изуродовав себя почти до неузнаваемости.

– Мне известно еще одно обстоятельство, о котором следует упомянуть, мистер Дэвис. Знаете ли вы, что сегодня утром я снова встретил молодого джентльмена?

Детектив внимательно посмотрел на меня.

– Какого молодого джентльмена?

– Того, который сел в поезд в Суиндоне и предложил мне флягу.

– Вы его видели! Где?

– Здесь, в отеле.

– Здесь, черт побери! И вы с ним говорили?

– Я попытался.

– И он что-то ответил?

– Вот тут и начинаются странности. Вы скажете, во всем, что от меня услышали, есть нечто необычное, и я соглашусь с вами. Когда вы покинули меня сегодня утром, я написал письмо, после чего вышел из комнаты. Идя по коридору, увидел впереди молодого человека, который ехал со мной в поезде.

– Вы уверены, что это был он?

– Разумеется! Когда я только заметил его, он стоял спиной ко мне. Полагаю, он услышал мои шаги. Так или иначе, он развернулся, и мы оказались лицом к лицу. Я думаю, мы узнали друг друга, поскольку, стоило мне приблизиться…

– И он сбежал?

– Он свернул в комнату справа от себя.

– Вы, разумеется, последовали за ним?

– Да. Я даже не раздумывал. Не прошло и трех секунд. Но когда я вошел в комнату, она оказалась пуста.

– Пуста!

– Самая обычная гостиная наподобие этой, однако с противоположной стороны – дверь. Я попытался открыть ее. Она была заперта. Я постучал. Ответила женщина.

– Женщина?

– Женщина! И не только ответила, но и вышла.

– Она хоть чем-то походила на портрет?

Я рассмеялся. Одна лишь идея сравнить чудище на портрете с воплощением здоровья и очарования казалась смехотворной.

– Это была леди, остановившаяся в отеле, с которой у меня до того уже состоялась беседа и которая настолько далека от изображения на портрете, насколько это вообще возможно, – миссис Джейнс.

– Джейнс? Миссис Джейнс? – Детектив прикусил ноготь. Вероятно, он напряженно прокручивал что-то у себя в голове. – А мужчину вы видели?

– Вот здесь и начинается самое странное. Она заявила, что мужчины нет.

– Что вы хотите этим сказать?

– Она сказала, никто не приближался к ее спальне, пока она в ней находилась. И в тот конкретный момент там никого не было – в этом не может быть никаких сомнений, поскольку она открыла дверь, чтобы я лично во всем убедился. Сейчас, поразмыслив, я склонен полагать, что мужчина все же мог скрываться во внешней комнате, а я в спешке проглядел его и он успешно сбежал, пока я стучался в дверь леди.

– Но если он был в чем-то замешан, это полностью убивает другую теорию. – Детектив кивнул в сторону портрета, который я до сих пор держал в руке. – Такой человек вряд ли будет водить дела с Мэри Брукер.

– Должен признаться, мистер Дэвис, вся эта история для меня одна большая загадка. Полагаю, ваша теория состоит в том, что во флягу, из которой я пил, было подмешано некое наркотическое средство?