Текст книги "Английский детектив. Лучшее за 200 лет"

Автор книги: Артур Конан Дойл

Соавторы: Герберт Джордж Уэллс,Чарльз Диккенс,Гилберт Кийт Честертон,Даниэль Дефо,Клапка Джером Джером,Эрнест Уильям Хорнунг,Григорий Панченко,Эрнест Брама,Эллен Вуд,Квинси Де
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

Было выбрано время – вечер вторника, и место – оперный театр, где давали «Орлеанскую деву». Стрэйтуэйт, коего эта драма не интересовала, заявил: он не намерен там присутствовать. На самом же деле, наклеив фальшивые усы и изменив несколько других деталей внешности, до которых смог додуматься со своим ограниченным опытом, намеревался занять место под ложей супруги. По условному сигналу Стефани должна была расстегнуть ожерелье и наклониться вперед: оно соскользнуло бы и упало. Стрэйтуэйту, предупрежденному заранее, не составило бы труда его найти. С драгоценностью в руках он выскользнул бы из зала и, прежде чем кто-нибудь понял, что произошло, успел бы покинуть оперу.

Каррадос повернулся к Тедди:

– Этот замысел себя оправдал, мистер Стрэйтуэйт?

– Видите ли, Стефани настолько умна – я счел очевидным, что у нас все получится.

– И за три дня до этого Беллитцер уже сообщил о подмене и о том, что ожерелий было два.

– Да, – нехотя, но искренне согласился Стрэйтуэйт. – Я подозревал, что природная находчивость Стефани здесь подвела ее. Знаешь, дорогая, оказывается, бомбейский и калифорнийский жемчуга́[103]103
  …бомбейский и калифорнийский жемчуга́… – Калифорнийский жемчуг не поддельный, но его получают искусственным путем: моллюсков выращивают на специальных «жемчужных фермах», затем подсаживают в раковину чужеродное тело, именно оно и обрастает перламутром. Эта технология была разработана в конце XIX в. в Японии, а во время действия рассказа основное количество таких ферм располагалось у берегов Калифорнии. Изделия из подобных жемчужин ценились намного меньше, чем сделанные в Бомбее, где ювелиры продолжали работать «по старинке» – с отборными сортами природного жемчуга.


[Закрыть] не одно и то же.

– Каков подлец! – воскликнула леди, мстительно оскалившись. – А мы поили его шампанским!

– Но ничего не вышло, поэтому какая разница?

– Исключая то, что жемчуг Маркхэмов исчез и они намекают на что-то ужасное! – гневно напомнила она.

– Верно, – согласился Тедди. – В качестве продолжения, мистер Каррадос, попробую объяснить эту часть событий, даже если Стефани осведомлена о них лишь частично. – Он слез с подлокотника и прошествовал через всю комнату к другому стулу, где занял точно такое же положение. – Тем роковым вечером я, как мы и договаривались, пробрался в театр – нарочно опаздывая, чтобы занять свое место незамеченным. После этого я огляделся, посмотрел наверх, отыскал Стефани и удостоверился – все идет по плану. Мы условились, что сразу после того, как в первый раз опустят занавес, я перейду в противоположный конец зала, встану напротив ложи Стефани и покручу за цепочку свои часы, пока не удостоверюсь, что она меня заметила. После этого Стефани должна была три раза обмахнуться программкой. Оба действия, извольте признать, абсолютно безобидны, но в то же время способны послужить сигналом, что все благополучно. Конечно, это придумала Стефани. После того мне надлежало вернуться на место, а она должна была сделать свое дело во втором акте. Однако у нас ничего не вышло. В конце первого акта что-то белое бесшумно соскользнуло вниз и опустилось к моим ногам. На секунду я подумал, что это ожерелье упало не вовремя. Но потом увидел: то была перчатка – женская перчатка. Прежде чем я коснулся ее, предчувствия подсказали мне, что она принадлежала Стефани. Я поднял ее и тихо выскользнул из зала. В одном из клиньев для пальцев перчатки обнаружил клочок бумаги – уголок оторванной программки. Карандашом на нем было выведено:

Что-то пошло не так. Все отменяется. Возвращайся один и жди. Я вернусь позже. Невероятно взволнована. С.

– Конечно, вы сохранили записку?

– Да. Она в моем столе в соседней комнате. Принести ее вам?

– Будьте так добры.

Стрэйтуэйт вышел, и Стефани с очаровательно жалобной интонацией произнесла:

– Мистер Каррадос, вы, конечно, вернете его нам? Ничего такого, но я, кажется, что-то подписала, и теперь Маркхэмы угрожают нам иском по обвинению в преступной халатности из-за того, что я оставила жемчуг без присмотра.

– Вот она. – Стрэйтуэйт вернулся как раз вовремя, чтобы услышать просьбу жены. – Никому, кроме вас, я не предъявил бы эти доказательства. Первое как минимум вызовет неудобные вопросы, второе же не поддается объяснению. Следовательно, мне пришлось придумать вымышленную кражу со взломом и выбросить футляр от ожерелья в сад, в заросли рододендронов, чтобы полиция нашла его там.

– Чем дальше в лес, тем больше дров, – прокомментировал Каррадос.

– Вот именно. Мы со Стефани согласны, не так ли, дорогая? Вот первое – записка, а при ней перчатка. Конечно, я немедленно вернулся. Это был план Стефани, и я подчинился ей. Меньше чем через полчаса я услышал, как к дому подъехал автомобиль. Затем в дверь позвонили. Кажется, я упоминал, что дома больше никого не было. Я открыл дверь и увидел незнакомца. Он спросил всего лишь: «Мистер Стрэйтуэйт?» – и на мой кивок протянул письмо. В холле я распечатал его и прочел, а затем прочитал вторично, уже у себя в комнате. Вот оно:

Дорогой Т. Все пропало. Мы должны отложить сегодняшнее дело. Объясню позже. Что ты думаешь? Беллитцер здесь, в ложе, и молодой К. Д. пригласил его присоединиться к нам на ужине в «Савое». Это просто нечто – полагаю, супруги Д. хотят одолжить у него денег. Не могу прийти в себя, вся дрожу. Он точно что-то заметит. Сейчас же пришли мне ожерелье М., и я, так или иначе, переоденусь перед ужином. Пишу не глядя. Письмо доставит слуга Уиллоуби. Не перепутай, Стрэйтуэйт.

– Это невообразимо! – вскрикнула Стефани. – Я не писала ни слова – ни в первый раз, ни во второй. Я просто просидела там весь вечер. Тедди, я так с ума сойду!

– Я унес письмо в комнату и тщательно изучил, – спокойно продолжил Стрэйтуэйт. – Даже если у меня оставался какой-либо повод сомневаться, доказательства выглядели слишком убедительно. Это письмо казалось продолжением записки. Почерк походил на руку Стефани с учетом обстоятельств, конверт был взят в театральной кассе, а бумагой послужила программка с оторванным уголком. Я совместил ее с предыдущим обрывком, и они совпали. – Он пожал плечами, потянулся, пересек комнату и выглянул из окна. – Так что я упаковал жемчуг в небольшой пакет и передал слуге.

Каррадос положил два куска бумаги, которые бегло изучил на ощупь, и, все еще держа в руках перчатку, обратился к своей маленькой аудитории:

– Первая и самая очевидная вещь: кто бы ни провернул это дельце, он был более чем осведомлен о ваших делах не только в общем, но и касательно этой… ну хорошо, ссуды, миссис Стрэйтуэйт.

– О чем я и твердил, – согласился Тедди. – Слышишь, Стефани?

– Но кто он? – устало спросила Стефани. – Никто на свете об этом не знал. Ни одна живая душа.

– Так можно подумать на первый взгляд. Однако пойдем дальше: просто перечислим тех, кто владел этой информацией. Страховая компания, которая что-то подозревала; Беллитцер, коему, возможно, известно больше. Леди из Суррея – у нее вы одолжили жемчуг; мистер Тэнтрой, ваш консультант; и, наконец, прислуга. У всех этих людей есть друзья и подчиненные; кроме того, за ними могли следить. Что если доверенный помощник Беллитцера встречается с одной из ваших горничных?

– Они все равно бы узнали совсем немного.

– Фрагменты фигуры могут быть очень малы, однако, имея их, можно построить ее целиком. Начнем с ваших слуг, миссис Стрэйтуэйт. Естественно, мы никого не будем обвинять.

– Во-первых, повариха, Маллинс. Утром у нее были тревожные симптомы инфлюэнцы, и, несмотря на то, что это случилось очень не вовремя, я тут же отправила ее домой. Я ужасно боюсь заразиться. Затем Фрэйзер, она прислуживает за столом и укладывает мне волосы – личной горничной у меня, как видите, нет.

– Бита, – напомнил Стрэйтуэйт.

– О да, Бита. Приходящая прислуга, помогает на кухне. Не сомневаюсь, она способна на любую подлость.

– И никого из них во вторник вечером не было в доме?

– Да. Маллинс ушла, и Бита тоже – раньше обычного, потому что мы не собирались ужинать дома и я отпустила Фрэйзер, после того как она помогла мне одеться, чтобы у Тедди была возможность выйти незамеченным.

Каррадос повернулся к другому свидетелю.

– Записки и перчатка все это время оставались у вас?

– Да, в моем столе.

– Запертом?

– Верно.

– А та перчатка, миссис Стрэйтуэйт? Вы уверены, что она ваша?

– Да, – ответила женщина. – Я об этом не задумывалась. Когда выходила из театра, одна перчатка отсутствовала, но оказалось, она была здесь, у Тедди.

– Вы именно тогда заметили, что потеряли ее?

– Да.

– Но не могло ли случиться так, что она была оставлена, потеряна или украдена раньше?

– Я помню, что сняла их в ложе. Мое место было дальше всего от сцены – в первом ряду, разумеется, – и я положила перчатки на барьер.

– Где их без особого труда мог стянуть любой сидящий в соседней ложе, выбрав подходящий момент.

– Вполне возможно. Однако мы никого в соседней ложе не видели.

– Мне смутно представляется, что я там кого-то заметил, – вмешался Стрэйтуэйт.

– Спасибо, – сказал Каррадос, поворачиваясь к нему с признательным видом. – Очень важно, что вы увидели кого-то. Теперь о другой перчатке, миссис Стрэйтуэйт: что случилось с ней?

– Перчатка без пары никому не нужна, не так ли? – сказала Стефани. – Конечно, я надела ее на обратном пути, а потом, думаю, бросила здесь. Наверно, она все еще где-то валяется. У нас ужасный беспорядок, ничего невозможно найти.

Вторая перчатка нашлась на полу в углу комнаты. Каррадос положил ее рядом с первой.

– У ваших духов, я чувствую, очень тонкий и характерный запах, миссис Стрэйтуэйт, – отметил он.

– Да, довольно-таки сладкий, правда? Не знаю их названия, потому что оно на русском. Мне прислали несколько флаконов из Петербурга – у нас там друг в посольстве.

– Но во вторник вы добавили к нему какой-то более сильный аромат? – продолжил детектив, по очереди поднося перчатки к лицу.

– Эвкалипт, – согласилась она. – Я просто надушила им платок.

– У вас есть похожая пара перчаток?

– Похожие? Дайте подумать… Ты мне их подарил, Тедди?

– Нет, – ответил Стрэйтуэйт из своего угла. Он отошел к окну, всем видом выражая, что разговор ему неинтересен. – Разве это был не Уайтстэйбл? – добавил он коротко.

– Конечно. Целых три пары, мистер Каррадос, потому что я никогда не позволяла Бимби, бедному мальчику, слишком на меня тратиться.

– Стефани, избавь нас от утомительных подробностей.

Его голос отвлек внимание Каррадоса, но затем тот вновь повернулся к хозяйке:

– Я понимаю, вы переживаете тяжелые времена, миссис Стрэйтуэйт, – сказал детектив. – Мне хотелось бы как можно скорее закончить этот «допрос»…

– Возможно, завтра… – начал Стрэйтуэйт, возвращаясь от окна.

– Невозможно: я покидаю город сегодня ночью, – твердо заявил Каррадос. – Значит, у вас три пары одинаковых перчаток, миссис Стрэйтуэйт. Перед нами одна из них. А остальные две?..

– Одну я еще не надевала. Другая – с ума сойти, я не выходила из дома со вторника! – думаю, так и лежит в ящике для перчаток.

– Принесите их мне, пожалуйста.

Стрэйтуэйт открыл было рот, но его жена послушно поднялась, и он отвернулся, не сказав ни слова.

– Вот, – сообщила она, возвратившись.

– Мы с мистером Каррадосом продолжим разговор у меня в комнате, – вмешался Стрэйтуэйт спокойно, но решительно. – Советую тебе прилечь на полчаса, Стефани, не то рискуешь завтра заработать нервный срыв.

– Это хороший совет, прислушайтесь к нему, миссис Стрэйтуэйт, – добавил Каррадос, между делом изучая вторую пару перчаток, которую затем вернул обратно. – Несомненно, они одинаковые, – признал он без особого интереса. – Таким образом, этой улики мы лишились.

– Надеюсь, вы не возражаете, – извиняющимся тоном проговорил Стрэйтуэйт, провожая гостя в курительный салон. – Стефани, – добавил он доверительно, едва за ними закрылась дверь, – существо нервное и опрометчивое. Она забывчива. Сегодня она не сможет уснуть. Завтра ее самочувствие ухудшится, – и в ответ на усмешку Каррадоса закончил: – А значит, и мое.

– Сожалею, но ничего подобного, – отозвался детектив. – Кроме того, – продолжил он, – мне больше нечего здесь делать, я полагаю…

– Загадочная история, – вежливо подтвердил Стрэйтуэйт. – Хотите сигарету?

– Благодарю. Вы не посмотрите, ожидает ли меня автомобиль?

Они взяли по сигарете и встали у окна, закуривая.

– Между прочим, есть одна деталь, которая заслуживает внимания. – Каррадос пересек комнату, остановился и взял в руки обе поддельные записки. – Заметьте, это обложка программки. Она не очень годится для подобных целей – на тех листах, что внутри, писать намного удобнее, однако на них проставлена дата. Понимаете, к чему я веду? Программка приобретена раньше…

– Может, и так. Ну и?..

Но Каррадос остановил его и прислушался.

– Слышите, кто-то поднимается наверх?

– Да, по общей лестнице.

– Мистер Стрэйтуэйт, мне неизвестно, насколько широко разошлась молва о вашем деле. Нас вот-вот могут прервать.

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что человек, который идет сюда, – полисмен или, во всяком случае, носит форму. Если он постучит в вашу дверь…

Тяжелые шаги затихли. В дверь уверенно постучали.

– Подождите, – пробормотал Каррадос, накрывая дрожащую руку Стрэйтуэйта ладонью. – Попробую узнать его по голосу.

Они услышали, как слуга подошел к двери и отпер ее, а затем грубый голос неразборчиво спросил о чем-то.

– Инспектор Бидл из Скотленд-Ярда.

Слуга тем временем провел визитера мимо курительной комнаты в гостиную.

– Не стану скрывать, мистер Стрэйтуэйт, это пришли по вашу душу, а не по мою. Могу я что-либо для вас сделать?

Однако времени на раздумья уже не оставалось. Положение Стрэйтуэйта было до крайности незавидным, но, стоило отдать ему должное, своего обычного хладнокровия этот джентльмен практически не утратил.

– Благодарю, – ответил он, доставая из кармана небольшой запечатанный пакет. – Не могли бы вы опустить его в ближайший почтовый ящик?

– Ожерелье Маркхэма?

– Именно так. Я собирался отнести его на почту перед вашим приходом.

– Уверен, вы исполнили бы это.

– Если у вас найдется несколько минут… если я все еще буду здесь…

Каррадос подтолкнул свой портсигар, так что тот исчез под грудой бумаг на столе.

– Я зайду за ним, – согласился он. – Скажем, около половины девятого.

* * *

– Итак, мистер Каррадос, я все еще на свободе. Хотя, изучив действия инспектора, вы вряд ли этому удивитесь.

– У меня есть привычка ничему не удивляться, – признался Каррадос.

– Тем не менее хотел бы реабилитировать себя в ваших глазах. Кем вы меня считаете, мистер Каррадос, – мошенником, которого поймали с поличным, или идиотом, пришедшим с повинной?

– Еще одно замечательное правило – никогда не делать необоснованных выводов.

Стрэйтуэйт нетерпеливо взмахнул рукой.

– Дайте мне десять минут. Коль я хочу изложить вам свое дело, мистер Каррадос, мы не должны пререкаться. Сегодня вы имели исключительную возможность наблюдать, как нам живется. Не сомневаюсь, заметили, что мы всем должны, а в долг нам еще дают только благодаря связям в обществе; Стефани чрезвычайно амбициозна, и ей требуются средства, чтобы сохранять свою популярность, она совершенно неспособна существовать по-другому, а я молча иду на уступки. Вы, я знаю, отметили ее безответственный и невротический характер и увидели, что мой совершенно ему противоположен. Вероятно, упустили это – поскольку в обществе принято скрывать подобное, – но я все еще люблю свою жену. Если вы не доверяете поводьям, то не станете останавливать скачущую лошадь. Вот уже три года я пытался помочь Стефани безболезненно огибать острые углы. Когда мы с ней не сходимся во мнениях по вопросам, которые она принимает близко к сердцу, у нее всегда наготове один аргумент.

– Якобы вы больше ее не любите?

– Примерно так, но куда более эмоционально. Она мчится на верхний этаж – в этом доме шесть этажей, мистер Каррадос, и мы живем на втором, – влезает на перила и объявляет о своем намерении броситься вниз. Тем временем я следую за ней и стаскиваю ее с перил. Однажды я не стану догонять ее и позволю поступить, как она пожелает.

– Надеюсь, что нет, – мрачно заявил детектив.

– О, не принимайте ее всерьез. Она спустится сама. Но тогда наступит конец эпохи. Именно так она угрожала мне и на сей раз – что если я не соглашусь, она провернет все одна. Но я не собирался позволить, чтобы она – и тем более мы вместе – оказались за решеткой. И, сверх того, она считает себя умной: я желал развеять это заблуждение, с тем чтобы она перестала вести себя глупо. Отказаться не мог – это лишь заставило бы ее отложить попытку. Мне пришла в голову идея – поддержать ее и в то же время спланировать нечто вроде контр-мошенничества. Настоящая потеря заставила бы ее задуматься, всеобщее внимание воспрепятствовало бы решимости совершить повторную кражу. Грязная история, мистер Каррадос, – подытожил он. – И да, не забудьте ваш портсигар.

Детектив осуждающе покачал головой, но добродушная улыбка смягчила неодобрение.

– Да-да. Думаю, что понимаю вас, мистер Стрэйтуэйт. Один момент – как насчет перчатки?

– Я придумал это позднее. Первую записку мне должен был принести служитель. Затем я нашел еще одну пару перчаток Стефани в кармане пальто – она дала мне их днем раньше. Меня осенило – насколько убедительнее будет, если она передаст записку таким образом! Как она и сказала, в соседней ложе никого не было: я всего лишь проник туда на несколько минут и спокойно забрал перчатку с барьера. Кстати сказать – конечно, в ней ничего не оказалось, но ваш интерес заставил меня понервничать.

Каррадос громко рассмеялся. Затем он встал и протянул руку.

– Доброй ночи, мистер Стрэйтуэйт, – сказал искренне. – Позвольте дать вам еще один совет: впредь не затевайте интриг, но если уж затеяли, не путайте перчатки, пахнущие духами, с теми, которые отдают эвкалиптом!

– О-о-о! – протянул Стрэйтуэйт.

– Именно так. Или уж постарайтесь спрятать вторую пару, имеющую ту же особенность. Подумайте, что это может значить. Всего хорошего.

Двенадцать минут спустя мистера Карлайла вызвали к телефону.

– Восемь пятьдесят пять, и я на Чаринг-Кросс, – промолвил знакомый голос. – Если ты жаждешь узнать все из первых рук, придумай, как оказаться рядом с Маркхэмом завтра, когда доставят утреннюю почту. – Затем Каррадос попрощался – коротко, но по-настоящему тепло.

– Один момент, мой дорогой Макс, один момент. Но я думал, ты напишешь мне об этом деле из Дувра?

– Нет, Льюис, – таинственно ответил Каррадос. – Я всего лишь сказал, что напишу тебе из Дувра.

Грегори Сквайрз

Грегори Сквайрз был и остается загадочным автором, какие-либо биографические данные о нем полностью отсутствуют. Настолько полностью, что это заставляет предположить – перед нами псевдоним. Возможно, очень известного писателя, решившего создать для себя такую вот «отдельную» от своей литературной славы ипостась. Или даже авторского коллектива. У джентльменов (впрочем, как и у леди) такое было в моде: специфически британская шутка, мистификация.

Основное произведение Сквайрза – цикл «Дело о персонаже», главными героями которого являются детектив-библиотекарь, совсем не похожий на Шерлока Холмса, и его друг, инспектор Скотленд-Ярда, тоже непохожий на доктора Ватсона. Впрочем, в поздних рассказах он старший инспектор, а в ранних – вообще юный солдат Англо-бурской войны, где они с будущим библиотекарем, на тот момент юным скаутом, и познакомились. Еще один из постоянных персонажей, появляющийся в каждом рассказе, – сычик по кличке Сангума, хотя уж он-то в расследовании участия точно не принимает.

Некоторые намеки, очевидные для читателей-современников, сейчас нуждаются в расшифровке. Например, история с похищенным алмазом и последовавшей через четырнадцать лет гибелью главного подозреваемого, содержит отсылку не только к роману У. Коллинза «Лунный камень», но, возможно, также к оставшемуся нераскрытым исчезновению Королевских ирландских драгоценностей. В последнем, между прочим, официально подозреваемый так и не был определен, а неофициально им долгое время считался хранитель этих регалий герольдмейстер Артур Викарс. (Этот сюжет, кстати, лег в основу конандойловского рассказа «Чертежи Брюса-Партингтона» – понятно, тоже с заменой «объекта кражи» вкупе с именами участников). А в рядах Второго Уоркширского полка инспектор Ледоу не состоял, во всяком случае, во время сражения при Роркс-Дрифт: его тогда еще и на свете не было. Но для всех британцев, чьи судьбы связаны с Южной Африкой, эта битва 1879 года, в которой 140 британских солдат выстояли против атак 4000 зулусских воинов, являлась знаковым событием – даже если сами они к ней прямого отношения не имели.

Дело о трех браминах

Считается, что алмаз лишает носителя счастья; его влияние на разум подобно воздействию солнца на глаза: оно больше туманит, чем укрепляет взор. Да, он дает бесстрашие, но ничто не способствует нашей безопасности более, чем осторожность и страх, так что лучше бояться.

Джероламо Кардано. О тонкости сущностей

– Боже милосердный, неужели я наконец отыскал островок спокойствия в этом безумном, бушующем море, что по недоразумению именуется городом!

Инспектор Чарльз Ледоу с усталым вздохом опустил на пол увесистый кожаный саквояж и, усаживаясь в кресло у камина, еще раз вздохнул, чтобы его давний друг, библиотекарь Грегори Браун-Смит ненароком не подумал, будто ослышался.

Впрочем, Грегори не нуждался ни в подтверждении, ни в наводящих вопросах. Неделю назад инспектор навещал его и забрал целую гору литературы, в той или иной степени посвященной ювелирному делу и драгоценностям. Вероятно, эти книги находились сейчас в саквояже, и почти наверняка удрученное состояние инспектора связано именно с ними.

Несколькими днями раньше газеты сообщили об убийстве мистера Уэста Кадогена, того самого, что подозревался некогда в краже знаменитого алмаза «Партингтон». Газетчики высказали также предположение, что теперь, спустя четырнадцать лет, пропавшая драгоценность может наконец объявиться. И пускай преступления – как то давнее, так и нынешнее – случились вовсе не в Лондоне, столичная полиция должна быть готова к подобному повороту событий.

– Стало быть, шторм продолжается? – сочувственно покачал головой Браун-Смит.

– Усиливается, друг мой, усиливается.

Инспектор снова вздохнул и умолк, но лишь на несколько мгновений, потом порывисто поднялся с кресла, подхватил саквояж и с кряхтением водрузил его на стол библиотекаря.

– Вот, забирайте! – произнес он с некоторой экзальтацией и принялся выкладывать на потемневшее от времени сукно бесчисленные тома разнообразного формата и толщины. – Полюбуйтесь-ка: «Собрание сведений для познания драгоценностей» Аль-Бируни, «Настольная книга по минералогии для ювелиров и резчиков по камню» Клуге, «Записки придворного брилльянтщика Позье», «Шесть путешествий Жана-Батиста Тавернье», «Зеркало драгоценных камней» Леонарди, «Буб… бух… буддхабхарата». Бог мой, я даже выговорить это не могу! Тем не менее прочитал все от корки до корки. Я выучил десятки новых, ничего не значащих для меня слов: аберрация, бриолет, лавалье, калетта. Целую неделю по вечерам после службы читал эти проклятые книги!

– А зачем?

Вопрос Брауна-Смита прозвучал очень тихо, но, видимо, как раз поэтому и успокоил инспектора.

– Вот и я не понимаю, – проворчал Ледоу, снова усаживаясь в кресло. – То есть я понимаю, зачем это нужно нашему комиссару: комиссар Хорвуд хочет продемонстрировать Его Величеству, что полицию беспокоит судьба пропавших драгоценностей. И если мы не можем похвастаться результатами, то должны хотя бы показать, как глубоко вникаем в подробности этого дела. Так что спешу вас поздравить, Грегори, – усмехнулся инспектор, – ваша мечта начинает сбываться, скоро лондонские констебли станут самыми читающими стражами порядка в мире.

– Что ж, это действительно было бы славно, – согласился библиотекарь и по давно заведенной традиции поставил на спиртовку чайник. – Полагаю, однако, изучение полицейских отчетов принесло бы больше пользы.

– Да как вам сказать… – Чарльз Ледоу обернулся к окну. Уже зажглись фонари, и от этого на улице сделалось еще темней. – Видите ли, Грегори, это только в романах каждый офицер колониальных войск возвращается домой с алмазом неземной красоты и баснословной цены. В реальности же подобных драгоценностей не так много, похищают их крайне редко, а находят и вовсе раз в сто лет. Возможно, нам в чем-то помог бы опыт французских коллег, как раз столетие назад отыскавших украденный бриллиант Питта, но одна досадная мелочь снижает ценность этой истории почти до нуля. Бриллиант они нашли не сами, а с помощью подсказки неизвестного доброжелателя. Нам же пока никто помогать не собирается. Понятное дело, мы не сидим сложа руки – этого нам попросту никто не позволит. Усиленные патрули на вокзалах и причалах, облавы на блошиных рынках и осторожные визиты в ювелирные лавки. Откровенно говоря, удивляюсь, как меня до сих пор не отправили в Амстердам.

– А это еще почему?

От удивления Браун-Смит чуть не расплескал чай.

– По́лно, Грегори, неужели сами не догадались? – недоверчиво хмыкнул Ледоу.

– Пока нет, – признался библиотекарь.

– Если наши чиновники что-то и читали про алмазы, то исключительно бульварные романы, в которых все похитители первым делом собираются в Голландию, чтобы там распилить сокровище и продать по частям. Вспомните хотя бы «Алмаз Раджи» или «Лунный камень».

– Значит, вы тоже читали «бульварную», по вашим же словам, литературу? – не без ехидства поинтересовался Грегори.

– Так ведь я же все-таки тупоголовый бобби, – в тон ему ответил Чарльз.

– Ну и как вам понравился, к примеру, «Лунный камень»? – спросил Браун-Смит, разливая чай по фарфоровым чашечкам с изображением пагод и драконов.

Обронил вроде бы невзначай, но бывалый инспектор сразу распознал в нем затаившегося перед прыжком леопарда. Сейчас умудренный опытом друг опять завалит его лавиной парадоксов и озарений.

Ледоу с драматичным вздохом достал из жилетного кармана часы: четверть восьмого. Примерному семьянину возвращаться домой уже весьма поздно, а задерганному сверхурочной работой полицейскому чиновнику – необъяснимо рано. Что ж, значит, так тому и быть. В конце концов, разве не ради таких бесед он и приходит сюда вот уже на протяжении многих лет? Не только из-за них, конечно, но все же…

– Я правильно понял, что об «Алмазе Раджи» вы спрашивать не собираетесь? – принял вызов инспектор.

– Да, с ним все и так понятно. Блестящая пародия на те самые бульварные романы, о которых вы говорили. В том числе и на Коллинза. Причем куда более увлекательная и изящная, нежели бо́льшая часть оригиналов.

– Ну, видите, вы сами и ответили на свой вопрос, – усмехнулся Ледоу.

– А вот и нет! – запальчиво и даже немного обиженно возразил Браун-Смит. – Коллинз – прекрасный писатель, намного превосходящий мастерством и мсье Габорио, и мистера Ле Фаню, и достопочтенную миссис Бреддон, не говоря уже о… ну ладно, современников оставим в покое. Однако я хотел узнать ваше мнение, скорее, не о литературных достоинствах «Лунного камня», а его детективной истории. Вы не находите в ней ничего странного?

Ощутив под ногами твердую почву фактов и доказательств, инспектор заметно оживился.

– Вы бы лучше спросили, что там не кажется мне странным, друг мой. Или кто не кажется. Бог с ним, с этим дворецким, всю жизнь читающим одну и ту же книгу. У меня есть свои причины поблагодарить старика за такое упорство.

– Расскажете? – перебил его библиотекарь.

– Непременно, однако чуть позже, – отмахнулся Ледоу. – Но как вам нравится эта юная воровка, наложившая на себя руки из-за несчастной любви? Надо же, какая сверхъестественная наивность и чувствительность. При этом она проявляет изрядное знание жизни и чудеса изворотливости, чтобы выгородить своего возлюбленного. Наконец, она выбирает для самоубийства место, где ее тело никогда не смогут найти. Одного этого достаточно, чтобы начать расследование.

– Чудесно, – Браун-Смит вежливо свел ладони, изображая хлопок. – Первый раунд за вами. А еще?

– Еще? – Ледоу на мгновение задумался, но вовсе не оттого, что ему нечего было сказать. Он просто не мог решить, какую из странностей выбрать. – Ну хорошо, что вы скажете об этом докторе-опиомане с такой трагической и предосудительной судьбой, что он вынужден наняться в помощники глуповатого провинциального врача? Не слишком ли старательно он подчеркивает, что превосходит доктора Калди в квалификации? Между тем при этом никак не может излечить своего благодетеля от последствий лихорадки.

– Нет, – после недолгого раздумья покачал головой Грегори. – Это удар по перчаткам[104]104
  Т. е. бесполезный, не достигающий цели. (Примеч. ред.)


[Закрыть], Чарльз. Чтобы доказать умысел, нужно разбираться в медицине гораздо лучше, чем сам подозреваемый.

– Может быть, может быть, – не стал спорить Чарльз. – Тогда перейдем к тому якобы знаменитому сыщику Каффу. Разве вам самому не кажется странным, что этот вроде бы известный сыщик уходит на покой после первой же неудачи, при том что сие расследование могло прославить его на всю Европу? Знаете, когда сержанта Ледоу назначили младшим инспектором? После того, как я разоблачил похитителя столового серебра стоимостью в две дюжины фунтов из особняка маркиза Кингсберри. А этот алмаз оценивали в двадцать тысяч. Чтобы я добровольно отказался от такого дела – да ни за какие дары на свете!

– Еще один раунд за вами, – похвалил его Браун-Смит. – Но до нокаута пока далеко. А как насчет браминов?

– Браминов? – переспросил инспектор. – Ах, вы об этих троих индусах. Да, тоже странные парни. По словам того путешественника, Мертуэйта, они готовы на все, вплоть до убийства, чтобы вернуть алмаз на родину, однако до самого последнего мгновения ничего не делали. «Лунный камень» попал к ним в результате целой цепочки случайностей, тоже довольно странной, чтобы не сказать подозрительной.

– Но ведь это же восток, Чарльз. – Браун-Смит демонстративно покрутил в руках чашку. – У этих людей свой, особенный, взгляд на мир. Помните, что говорил мудрейший Сунь Цзы. – («Нет» – качнул головой Ледоу, однако его друг проигнорировал это): – «Если долго сидеть на берегу реки, можно увидеть, как по ней проплывет труп твоего врага».

– Так вот и сидели бы тихо, не устраивая нелепых представлений, за которые их однажды даже арестовала полиция. Посудите сами, Грегори: сначала мы становимся свидетелями этакого сеанса спиритизма. А его, заметьте, можно и даже нужно было провести заблаговременно. Потому что мальчик-предсказатель, конечно же, правильно указал, по какой дороге Фрэнклин Блэк подъедет к имению, зато не смог точно определить время. Так что все это действо никакой пользы не принесло. Затем индусы снова появляются в поместье миссис Вериндер в день именин Рэйчел. С какой целью?

– Как это «с какой целью»? Чтобы убедиться, что это именно тот алмаз.

В голосе Брауна-Смита слышались недоуменные ноты, но в глазах его инспектор заметил озорные искорки. Значит, Грегори по-прежнему играет с ним, пытается навести на какую-то идею. Ну что ж, мистер библиотечный сыщик, посмотрим, кто кого перехитрит!

– Все бы хорошо, дорогой друг, но они сами никогда прежде не видели алмаза. Мистер Мертуэйт утверждал: это преемники тех браминов, что вслед за алмазом прибыли в Англию. Они могли лишь определить, что камень соответствует описанию, и все. Чересчур большой риск ради такой незначительной цели. Не забудьте, что в конце концов индусы все-таки попали в полицию, и я не вполне понимаю, почему их так легко оттуда выпустили.