Текст книги "Планета Багровых Туч. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Артур Багровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Через несколько минут тягач в целости и сохранности опустился на грунт рядом с грудой навалившихся друг на друга "огурцов".

– Порядок! – Пилот подтвердил, что тягач свободен от захватов штанг-тросов.

– Держись, – кивнул Элисей водителю и двинул тяжелую машину с места. – Сейчас ремгруппу спасать поедем.

Почти вслепую, из-за поднятой карботом пыли, он двинул тягач в намеченном направлении на один из крайних контейнеров. Элисей четко видел внутренним взором лишь схему аварии и действовал интуитивно. Людей в таких условиях не рассмотреть, хорошо, что хотя бы виден отсвет металла "огурцов". Он включил полное освещение и направил верхнюю фару на корпус ближайшего из них. Но одному всё равно не справиться.

– Ремгруппа! Ремгруппа! Это Полановский! Слышите меня?! Вы целы? Можете сами выбраться?

Нет ответа.

– Надеюсь, вы живы. Держитесь, сейчас вытащим вас.

"Снова нужен карбот".

– "Тройка", ответьте. Нужна ваша помощь. – У Элисея уже был чёткий план действий.

– Это "Тройка". Жду указаний.

– Видите меня? Подцепите правый от меня контейнер, приподнимите его немного, я его подопру.

– Принято. Сейчас сделаю. – Пилот понимал всё, как говорится, с полуслова.

Когда нужный контейнер приподнялся с одной стороны, продолжая удерживать собой остальные, Элисей включил полный привод, первую передачу и на самой малой скорости пошел на таран. Отвратительный скрежет прошел по всему корпусу, когда нос тягача уперся в бок другого "огурца", освобождая проход к пострадавшему ремонтнику. В конце маневра Элисей направил тягач так, чтобы подпереть им пододвинутый контейнер, упершись кормой в стену ущелья.

– Я не вижу никого из ремонтников. Один точно должен быть здесь.

– Вижу один силуэт, – отозвался водитель.

– Хорошо. Выходим.

Вместе Элисей и водитель подняли тяжелый "Страус" ремонтника и перенесли его под прикрытие тягача. К этому времени к ним уже пробрался вездеход спасателей. Теперь уже они занялись здоровьем пострадавшего и поисками его напарника.

Однако второго ремонтника найти так и не удалось. Должно было хоть что-то остаться от скафандра, но... Возможно, его отбросило ниже по склону. Поиски продолжались, только запаса кислорода в скафандре уже почти не осталось.

Пропал без вести. Случалось на Венере и такое.

Элисей стоял на корпусе тягача, когда подошел водитель.

– Неплохо для новичка. Элисей? Да?

Тот кивнул в ответ, потом спохватился, что через стекла шлемов ничего не видно.

– Элисей. Как тебя зовут?

– Джон или Джонни.

– Со знакомством, Джонни.

– Со знакомством.

Обмениваться рукопожатиями было бесполезно, обменялись ударами кулаков и традиционными шлепками по плечам. На том расстались.

Внизу осталась группа зачистки, разбирать завалы. Джонни отправился к своим: его экипаж был жив и здоров, техника цела. Сейчас им предстояло продолжить свою работу – доставить платформу на новое место. Что ж, люди спасены, а потому лишние возвращались на «Аврору».

Едва челнок прошел шлюзование, Элисей намерился прояснить ситуацию на счет напарника ремонтника.

"Пострадавший уже на "Трёшке"? Он жив? Он пришел в сознание? Он помнит, как всё случилось?!" – Такие вопросы вертелись в голове, когда Элисей вышел из карбота.

Ангар было полон народу: встречали героя дня. С видеокамер, которыми были оборудованы практически все летательные и колесные машины, задействованные в спасении людей, велась трансляция. Это было сделано отнюдь не для развлечения, а для координации действий. Однако кто-то перевел сигнал на внутреннюю сеть и все, кто не был занят на работе, следили за ходом спасательной операции. Все видели, как Элисей спас людей и теперь его встречали овациями.

Сам он не ожидал такого, но вот теперь он – герой! На миг он позабыл, что хотел узнать. Его поздравляли, ему кричали, его хлопали, его расспрашивали. Он что-то отвечал невпопад, нелепо и смущенно улыбался.

Затем он перехватил взгляд холодных и проницательных глаз. Это был Эдуард Дженнер, заместитель Ларягина по транспортировке и непосредственный начальник Элисея. Дженнер кивнул Элисею и стал протискиваться в сторону лифта. Элисей двинулся за ним, едва освободился от скафандра. Какое-то смутное чувство беспокойства начало подниматься из подсознания.

Дженнер ждал у лифта. Губы его сложились в подобие улыбки, но глаза были совершенно безэмоциональными: этим он походил на робота. Дженнер пожал руку Элисею:

– Я понимаю, что вы устали, но нужен рапорт обо всём, что вы делали. Предстоит разбирательство. Необходимо выяснить, кто виноват в происшествии, сделать выводы и учесть на будущее, – Дженнер говорил подчеркнуто на английском.

– Кто виноват?! – взвинтился Элисей. – Диспетчер, который не дал информацию об аварийном составе на маршруте! Да начальник бригады переброски, что приказал водителю свернуть не туда.

– Да, да. Все участники происшествия дадут свои показания, несомненно, – Дженнер говорил так, словно показания должны давать члены захваченной на месте преступления банды, а не участники спасательной операции.

"Мне должны бы дать время на отдых или хотя бы на то, чтобы прийти в себя, а уж потом требовать рапорт".

Элисей сначала так и намеревался поступить, но затем засел за компьютер и настрочил рапорт на скорую руку. Даже не став его перечитывать и проверять ошибки, он отослал рапорт на официальную электронную почту Дженнера. Только после этого он сходил в душ и отправился спать: через несколько часов ему на смену, а настроение совсем нерадостное, словно бы он не спас людей, а наоборот погубил их.

ПОБЕДИТЕЛЕЙ НЕ СУДЯТ?

Элисей не проснулся, а словно бы очнулся от обморока, нисколько не отдохнув. Всё время, что он спал, ему снилось, что он вновь и вновь спасает людей. И каждый раз их становилось еще больше и всё меньше удавалось спасти. Вдобавок, контейнеры раскрывались и всё вокруг «затапливалось» их содержим – тоннами мелкого каменного крошева. В последнем варианте этой сновиденческой пытки технику заливала расплавленная лава. Под ее воздействием контейнеры начинали плавиться, гореть и выворачиваться наизнанку, показывая искаженные болью лица погребенных под ними людей. Вот тогда Элисей проснулся...

Двойной кофе не придал ни сил, ни оптимизма. Элисей почти упал на стул и осмотрел рабочее место. Как ему работать шесть часов, если он чуть ни сел мимо стула? Но едва он всмотрелся в экран с общим планом, как на коммуникаторе пискнул сигнал о новом сообщении. Обычно диспетчеров не отвлекали от работы, значит что-то срочное.

"Может пострадавший пришел в себя и рассказал какие-то подробности аварии?" – Элисей открыл сообщение. Оно было от Дженнера и рекомендовало Элисею немедленно явиться к тому в кабинет. Он нахмурился и набрал номер Дженнера. Тот не отвечал. Тогда Элисей набрал и отправил сообщение, что он вообще-то на смене.

Едва Элисей начал вникать в обстановку, как ему пришел ответ. Дженнер в курсе, но обстоятельства вынуждают немедленно уточнить некоторые вопросы дела, а на рабочем месте его подменят: на этот счет он может не волноваться. Элисей дочитал послание и чертыхнулся. Не мог Дженнер так быстро настрочить довольно длинный текст! Выходит, он сделал это заранее, но не послал сразу, ждал, когда Элисей придет на рабочее место? Для чего? Вредничает?

Размышления на эту тему были прерваны достаточно грубой фразой, почти окриком:

– Давай, малишь, подымай затт!

Элисей обернулся. За спиной возвышался малознакомый и малоприятный здоровяк. В лицо Элисей знал почти всех: пересекались в столовой в пересменку, но по именам – нет. Этот тип сразу показался антипатичным: какой-то сальный, словно никогда не мылся, и взгляд скользкий. За руку Элисей с ним ни разу не здоровался, но отчего-то был уверен, что ладонь у него тоже скользкая и потная. Теперь Элисей прочел надпись на нашивке: "Ласло Надь. Электронщик четвертого разряда".

– Маслов Зять? – съязвил Элисей. – "У него и имя-то скользкое".

– Что? – не понял Надь.

– Подменщик, спрашиваю?

– Может и сменщик, – усмехнулся Ласло скользкой ухмылкой.

– Допуск на работу есть?

Тот нехотя достал из кармана идентификационную карту. Элисей некоторое время рассматривал ее, потом вставил в гнездо ридера и внимательно прочел персональные данные. Они вроде бы позволяли пришедшему занять место координатора точки, поэтому Элисей нехотя привстал.

– Немец? – спросил он уже на выходе.

– Венгр, – усмехнулся Ласло.

Элисей покинул операционный зал и вышел в коридор. Кабинет Дженнера был на этом же уровне. Элисей совершенно не думал о предстоящем разговоре, он думал о том, почему Дженнер вызывает его в свой кабинет, когда сейчас, по бортовому времени, он должен бы находиться в корцентре.

"Потому что там Ларягин, его начальник, – предположил Элисей. – Значит, Дженнер не желает разговаривать в присутствии своего непосредственного начальника?"

Долго мусолить эту тему не получилось: он уже стоял перед дверью в кабинет.

"А Ларягин крайне редко бывает у себя в кабинете". С этой мыслью Элисей небрежно стукнул в дверь и сразу же ее распахнул.

– Прошу подождать, – долетели слова из-за огромного монитора, за которым не сразу можно было рассмотреть его владельца.

– Мне вернуться на рабочее место? У меня вообще-то смена.

Наконец из-за монитора сверкнули черные глазки-бусинки, затем появился их владелец. Сейчас Дженнер еще меньше нравился Элисею: натуральный средневековый бюрократ.

"Вообще-то в средневековье бюрократов не было, – поправил он сам себя. – Просто у меня к нему предвзятое отношение, как к непосредственному начальнику".

– Я знаю. Это ненадолго. Проходите, Элисей Янович. – Рот Дженнера сложился в подобие улыбки, но ощущение робота от этого не исчезло. – Просто в дирекции "Венерен Консолидейшн" требуют скорейшего расследования, отчета о происшествии и гибели нашего сотрудника. Игорь Романович сейчас отдыхает, вот я и веду это дело. В конце концов, я его заместитель по транспортировке и отвечаю за это дело, а вы мой подчиненный. К тому же главный свидетель. Надо разобраться как можно точнее, что же все-таки случилось.

Вслед этим словам в кабинет вошел еще один человек. Дженнер не назвал его имени, но представил как юриста с модуля "Т".

– Погибший ремонтник был сотрудником другого модуля, поэтому здесь их представитель, – пояснил Дженнер.

– Вот как? – удивился Элисей. – Я считал...

– Что? – спросил Дженнер.

– Не важно. Что вы хотели?

– Я изучил ваш отчет, и возникли вопросы, – продолжил Дженнер. – В частности, кто вам поручил непосредственно принимать те действия, которые вы свершили?

– Действия? Что именно?

– Вы заняли место штатного пилота на карботе, – Дженнер начал терпеливо пояснять ситуацию. – Вы приказали удалиться челноку, который уже начал спасательную операцию. Вы подвергли риску жизнь экипажа тягача, используя грузовую лебедку, а не спецсредство со страховочным поясом. Далее, вы использовали тягач в качестве тарана, проигнорировав требования старшего группы переброски, – Дженнер продолжал говорить по-английски.

– Хорошо, что "паровоз" не опрокинулся: были бы еще жертвы, – незнакомый юрист наконец-то заговорил.

– На счет жертв хотелось бы уточнить, – нахмурился Элисей.

– Уточняю, – всё также монотонно отвечал ему Дженнер. – Во время разбора завала вы могли причинить еще больший вред раненому. И, возможно, спровоцировали гибель второго ремонтника.

– Я не уверен, что был еще один наладчик. По крайней мере, когда я подъехал, был виден только один скафандр.

– Хорошо, если так и было, – подал голос юрист. – С гибелью человека предстоит отдельное разбирательство.

– Да, – поддакнул тому Дженнер, – а сейчас прошу ответить на мой первый вопрос: кто вам поручил непосредственно принимать те действия, которые вы свершили? Их я вам только что перечислил.

– Я спасал людей! – возмутился Элисей.

– Это похвально, – констатировал безымянный юрист, – но кто вам поручил все эти действия?

– Никто.

– То есть вы сами решили действовать, не поставив никого в известность и не согласовав свои действия с руководителем спасательной операции? – резюмировал Дженнер.

– Разве этой операцией кто-то руководил?! – искренне удивился Элисей.

– Разумеется.

– Надо же! По мне, так там был полный бедлам.

– Вы работаете на Венере не так долго и вряд ли могли быть привлечены к подобного рода операциям, – заключил Дженнер.

– Вообще-то у меня есть допуск на оказание медпомощи, вождению и пилотированию. Всему этому я обучался еще в ВУЗе.

– Да, да. Я подробно изучил вашу карту. Всё это есть, но только в теории. Практики у вас нет. Ох уж это новое обучение! – Дженнер впервые улыбнулся, но холодно, словно хищник.

– Если я недостаточно подготовлен, тогда какого черта меня подняли по тревоге? – возмутился Элисей. – Не надо было меня вызывать, вот и всё!

– Спокойнее, спокойнее.

– Вы меня обвиняете в убийстве, так выясните, кто вызвал меня! Кто руководил этой спасательной операцией? Спросите с него!

– Разумеется, спросим, – ответил за Дженнера юрист. – И вас никто пока не обвиняет в убийстве. Сейчас мы просто выясняем подробности действий с вашим участием.

– Так вы можем констатировать тот факт, что все перечисленные действия были выполнены вами самостоятельно безо всякого согласования?

– Могу констатировать.

– Я бы советовал вам всё обдумать, – участливо сказал юрист. – Вам придется подписать бумаги, а это ответственность.

– Да, да, – сверкнул глазами Дженнер. – Я понимаю, что Игорь Романович продвигает вас по службе, но...

– Продвигает?! – возмутился Элисей. – Мне об этом ничего неизвестно!

– Как же! – констатировал Дженнер. – Вы еще трех месяцев не проработали, а уже диспетчер точки. Это конечно не преступление, но...

– Да, это не преступление, – вновь поддакнул юрист, – но формально вы сорвали график переброски оборудования. Хорошо, что после вашего необдуманного действия тягач остался в исправном состоянии. Если бы он оказался поврежденным, конструкцию не доставили бы вовремя. А это срыв работы комплекса.

– Так вон чего вы на меня навешиваете! – Элисей перешел на повышенный тон. – То есть я не людей спас, а чуть не сорвал работу всего комплекса?! Здорово вы всё вывернули!

– Мы ничего не переворачиваем. Мы разбираем факты. И факты далеко не в вашу пользу, – вновь хищная улыбка скользнула по губам Дженнера. – И насчет спасения людей. Один из них погиб.

– Его тело найдено?

– Пока нет, – ответил юрист за Дженнера.

– Он вообще был там?

Дженнер промолчал.

– Наладчик очнулся? Что он сказал?

– Сейчас мы уточняем ваши показания, – Дженнер не желал отвечать. – Прошу отвечать на задаваемые вопросы.

– Я не буду сейчас на них отвечать, – Элисей поднялся. – Вы извращаете факты.

Дженнер и юрист переглянулись.

– Хорошо, вы можете отдохнуть. Неделю, – на этот раз Дженнер улыбнулся искренне.

– В смысле?

– Пока идет разбирательство, я, как ваш непосредственный начальник, отстраняю вас от работы на неделю, – уточнил свои слова Дженнер. – За это время постарайтесь припомнить подробности и не покидайте модуль.

– Я под домашним арестом?!

– Ну что вы! Это для вашей пользы. Хорошо, если всё так и было, иначе вам грозит срок за непредумышленное убийство. Идите.

– Я же всё равно всё узнаю, – Элисей покинул кабинет начальника, словно в тумане, и отправился в пустующую сейчас столовую. Он заказал самый крепкий из имеющихся в наличии алкогольных напитков, но и это не помогло рассеять туман, что сейчас окутывал сознание Элисея.

"Что за хрень тут творится?! Я спас людей, а меня обвиняют, черт знает в чем! В непредумышленном убийстве! В порче оборудования! А говорят, победителей не судят. Да, я же еще и тягач поцарапал".

Разобраться ни в последствиях аварии, ни в собственных ощущениях не удалось: на браслете прозвучал очередной вызов. Элисей взвинтился, решив, что это Дженнер вновь вызывает его или вообще Главный, но ошибся. Его ожидал сеанс связи с Землей.

– Что еще? Кого там приспичило? – недовольно проворчал Элисей. Наручный коммуникатор на это ничего не ответил. Элисей нехотя поплелся в зал видеосвязи.

К удивлению, вызывавшим его абонентом оказалась Татьяна Алексеевна, мама Элисея.

– Что-то случилось?! – сразу же спросил Элисей, едва сев к экрану и поздоровавшись: прямой сеанс видеосвязи Земля – Венера был недешевым. Он сам воспользовался этой возможностью лишь один раз, когда обустроился и решил предстать перед мамой в форме и за рабочим местом. Всё остальное он сообщал письменно раз в неделю. Собственно и писать особо было не о чем – рутина.

Последнее, чем удалось разнообразить письмо – это описание полета на Меркурий. Разумеется, он не стал сообщать, что был на аварии, ни к чему расстраивать маму, но и врать не стал. Просто написал, что отвозил китайским товарищам некоторые запчасти и помог кое-что отремонтировать из электроники.

"А вообще Меркурий так себе. Огромная голая каменюка, к тому же горячая. Вот и всё", – вспомнились слова из того пространного послания.

В общем-то, Элисей писал, чтобы мама не подумала, что он о ней забыл. Так, не письма, а скорее напоминания: "Я жив, я помню о тебе".

Собственно так повелось давно с института, даже раньше, еще со школы. Со спецшколы.

Когда Элисею исполнилось пять лет, как раз заработала программа альтернативного образования. Властьдержащие поняли, наконец, что если они желают построить светлое будущее для своих сограждан, начинать надо с его будущих строителей, а для этого их следует вырастить, воспитать и обучить. Для этой цели были созданы закрытые школы-интернаты, где обучение велось по совершенно иной методике. В них предполагалось не пичкать ребенка проверенными, но поверхностными истинами, а выявлять его способности на самом раннем этапе познавания мира и уже в соответствие с этим определять направленность его будущей профессии.

По этой причине детей отбирали на добровольной основе с согласия родителей. "Отбирали" в буквальном смысле: дети, признанные комиссией как особо одаренные, должны проходить обучение в закрытых пансионатах под присмотром учителя и наставника.

Разумеется, этому новому методу нашлось множество противников. Ими оказались в первую очередь мамы, которые ни за что не желали отдавать своих чад в чужие руки. На их сторону встали чиновники и функционеры различных управленческих структур, которые сознавали, что при подобном раскладе дел в ближайшем светлом будущем им самим, скорее всего, не найдется ни дела, ни места. Вместе они образовали прочный тандем, сломить который оказалось делом непростым и нескорым.

Даже тот факт, что Александр Сергеевич учился практически в подобном же заведении, оказался малоубедительным. Контрдовод формулировался примерно так: "Нам не нужны Пушкины! Мы хотим, чтобы наши деточки росли здоровенькими, пухленькими, тепличными огурчиками. Пусть они будут при этом не самыми умными, но нам этого и не надо – знания лишь портят здоровье и укорачивают жизнь! К тому же Пушкин плохо кончил". Определенная логика в этом, конечно же, была: пусть будущее строит кто-то другой, мы же подождем в сторонке, а потом будем в нем просто жить.

Переубедить людей отказаться от синицы в руках, ради журавля в небе оказалось сложно. В свое время даже Господу Богу этого не удалось сделать. Он вынужден был водить свой избранный народ по пустыне до тех пор, пока не умер последний, кто помнил рабство.

Люди, смотрящие вперед, тоже не стали переубеждать инертное и неподатливое большинство. Они терпеливо дождались результатов, когда выпускники новых учебных заведений показали, на что способны. Да, ответственности на них оказалось больше, но и перспектива открывалась куда просторнее.

Функционеры осознали это раньше и, быстро расставшись со своими единомышленниками, стали всеми правдами и неправдами пропихивать своих детей в новые школы. В одно время в эти школы-интернаты даже невозможно стало попасть простому смертному. Но к тому моменту, когда маленький Элик должен был пойти в школу, ситуация несколько стабилизировалась. Сторонников и противников нового обучения оказалось примерно поровну, а за порядком поступления стали следить очень внимательно.

Когда Элисей прошел комиссию "на отлично", его мама, как ни странно, согласилась без сожалений и причитаний. Этому ее решению способствовал и тот факт, что муж, к тому времени, уже не давал о себе знать более года. Он пропадал где-то в поясе Астероидов. Там работали старатели на добыче драгоценных камней. На них неожиданным образом объявился удивительный спрос на Земле. А потому старатели могли разбогатеть или обеспечить семью на очень-очень долгое время всего лишь за один-единственный рейс. От желающих не стало отбоя.

Конечно, везло не всем, но такова была и оставалась природа человека. Пояс Астероидов называли Космическим Клондайком, Алмазным Поясом, Бриллиантовым Небом, Кольцом Счастья. О нем снимались приключенческие фильмы и слагались бесхитростные песни-баллады. Возможно, что на одну из них и клюнул папа Элисея. Он отправился на поиски своего счастья.

Какое-то время даже присылал деньги. Писал, что вот-вот вернется, и тогда они заживут "на всю катушку", но вскоре пропал. Что произошло, никто не знал: погиб или просто бросил семью? Так что мама отдала сына в чужие руки без особого раздумья, без сожалений и без слез на глазах. Ее можно было понять: на ее шее оставался младший брат Элисея...

Этот момент он помнил, как ни странно, ярко, словно вчерашний день. Конечно, Элисей приезжал на каникулы, и мама радовалась, что он становился таким умным и серьезным, но всегда была рада, когда он возвращался в школу. Ему самому там было даже лучше, чем дома: там были его единомышленники и сверстники. И благодаря спецшколе он попал в престижный ВУЗ. Таких абитуриентов, как Элисей, принимали не особенно охотно, но государство обязывало ректорат выделять часть мест под выпускников спецшкол. Так Элисею удалось получить высшее образование первой ступени. А вот теперь он оказался во Внеземелье, и мама звонила ему по видеосвязи.

– Что-то случилось? – спросил Элисей, едва сел к экрану и поздоровался.

– Нет, нет. Всё в порядке, – постаралась сразу же уверить его мама. – Просто сон приснился, что с тобой что-то стряслось, вот и решила увидеть тебя.

– Мам, это же так дорого! Зачем?! – В сон он не поверил, прямой сеанс видеосвязи нужно заказывать заранее.

– Ты вот писал, что на Меркурий летал. Хотелось увидеть тебя, узнать, что всё в порядке.

– Всё в порядке, – Элисей деланно усмехнулся. – "Вот странно, что она звонит именно сейчас, когда у меня тут разборка. Может и правда что-то почувствовала? Ведь я тоже иногда..."

– Я же вижу, что у тебя что-то не так.

– Да что не так-то? Просто работа напряженная по скользящему графику, – отмахнулся Элисей. – А тут недавно авария была, внизу. Мы летали, людей спасали. Вот и всё.

– А с тобой всё в порядке? – Мама, кажется, испугалась по-настоящему. – Ты бледный, рассеянный.

– Это помехи на линии. Просто устал.

– Хорошо, если так.

– Конечно. Мне за это даже неделю отдыха дали. Вроде короткого отпуска.

– Правда? – обрадовалась мама.

– Ну, да. Вот только что от начальства, – Элисей кисло улыбнулся.

– К начальству вызывают?

– Конечно, мам, я всё же диспетчер. Кое-какие вопросы решали. Ты сама-то как?

– Я хорошо, – мама вдруг встрепенулась. – Ты не сумеешь прилететь в отпуск?

– Мам, это же две недели только в одну сторону! Да и на чем? "Молоток" будет еще нескоро.

– Молоток? – удивилась та.

– Ну, грузовик, контейнеровоз.

– Ах, ну да, ну да. Конечно, не Луна же, Венера. Ох, как далеко-то.

Поговорили еще, о всяких пустяках: цветах в горшочках, кошках в оранжереях, здоровом питании в космосе, невесомости и излишнем весе, – то есть ни о чем. Через полчаса связь оборвалась из-за солнечного возмущения.

"Опять платы полетят", – машинально отметил Элисей, со вздохом поднимаясь от погасшего экрана. Он так и не понял, к чему был этот сеанс и пустой разговор? В то, что мама просто соскучилась по нему или решила поболтать, он не особенно верил. Она не приезжала к нему в школу, хотя это не запрещалось, а даже поощрялось, особенно в начальных классах. Не приезжала она и в институт, хотя такие приезды никого из студентов не забавляли и не смущали. Письма ее были сухими и короткими, как дни в середине осени.

"Может об отце что-то выяснилось? Или с брательником чего? Тогда что же прямо не сказала? Увидела, что я весь в делах и не решилась сказать? Письмом спрошу у Виталика. У меня как раз неделя отдыха впереди... А потом скорый суд и расстрел".

Элисей добрел до терминала, оплатил сеанс сам и побрел в свою "общагу". Минус на минус плюс не дал. Общение с мамой только усилило плохое настроение после общения с Дженнером.

ДРУЗЬЯ ПОЗНАЮТСЯ В БЕДЕ

В таком вот далеко не солнечном настроении Элисей вошел в комнату. При его появлении все, кто в ней находился, замолчали. А были здесь Толик, Эван и Дамир, – все они сидели в общей комнате и как будто бы только что обсуждали его – Элисея – ситуацию.

"Сплетничают. Наверное узнали, что я вляпался по полной программе".

– Ну, чего? Ты как? – без предисловий спросил Дамир.

– Что именно? – не понял его Элисей.

– Как настроение? – уточнил Эван.

– Обычное, – нахмурился Элисей.

– Да, ладно тебе, – загадочно улыбнулся Толик. – Мы знаем, что ты от начальства и что оно тебя отстранило.

– Да. Чего там Дженнер на тебя навешал? – по-деловому начал Дамир.

Элисей удивился подобной осведомленности, казалось бы, посторонних для него людей, но, похоже, что интересовались они не из праздного любопытства. Он коротко пересказал суть разговора.

– Вот зараза! – чертыхнулся Дамир. – Так ты рапорт уже накатал!

Элисей кивнул.

– Вообще-то ты сперва отдохнуть должен был, – поучительно мягко пояснил Толик. – Потом написать всё обстоятельно. И вперед Ларягину показать.

– Думаешь, ему дело есть до меня? – почти агрессивно спросил Элисей.

– А то нет?! – удивился Эван.

– У него целый комплекс на шее.

– И что? – нахмурился Дамир. – В конце концов, мог бы мне показать или хоть кому-то из наших.

– Просто теперь этот Дженнер будет твоим рапортом как красной тряпкой размахивать, – пояснил ситуацию Толик.

– Ему-то это зачем? Разве он не заинтересован в объективности расследования.

– Заинтересован, – хмыкнул Дамир, – но немного в ином аспекте.

– Говно он, – кратко резюмировал Эван.

– На место Ларягина он метит. – В дверях стоял Николай Васильевич Нестеров. Элисей удивился, увидев и его. – Ну, чего тут у вас?

Дамир коротко пересказал ему суть дела.

– Да, хреновато, – покачал головой Николай Васильевич. – Иди сейчас же к Ларягину.

– Он же, наверное, спит еще? – Элисей покосился на таймер наручного браслета.

– Не спит, не спит, – веско уверил Николай Васильевич. – Расскажешь ему всё, как было, ничего не утаивай. Да, и этот рапорт. У тебя копия осталась?

Элисей кивнул.

– Распечатай-ка, гляну, чего ты там намаракал, к чему они докопаться могут. Я со своим знакомым поговорю, он на таких вещах собаку съел, образно говоря.

– А я, пожалуй, на "Трёшку" сгоняю, узнаю, что там и как, – улыбнулся в усы Эван. – Что-то мутновато с этими наладчиками.

– Да, – кивнул Дамир, – а то как-то странно получается. Этот Манн еще не очухался, а телега от него уже прикатила.

– Кто это Манн?

– Томас Манн, тот, кого ты спас, – опять уточнил Толик. – Он еще в реанимации, к нему никого не пускали. Он вроде бы до сих пор без сознания.

– А тебе это откуда известно? – покосился на того Элисей.

– Из сети. Для меня секретных линий нет, вот и послушал, о чем в сети шепчутся, – самодовольно усмехнулся Толик.

Элисей побрел к Ларягину, по дороге удивляясь реакции его товарищей по жилому отсеку. Вот он их называл чуть ли не "сокамерниками", а они вон как... Даже Нестеров и тот пришел. Так этот Дженнер под Игоря копает?! Получается, Элисей ему только что услужил?

"Выходит я у Главного в любимчиках числюсь, он меня по службе продвигает, а я без спроса людей спасаю. Так что там с этим Канном-Манном?"

Дверь открыла Евангелина:

– Привет, Лекс. Как себя чувствуешь? – спросила она участливо.

– Здравствуй, Ева, пока чувствую еще, – усмехнулся Элисей. Похоже она тоже была в курсе всего происходящего. Да и как не быть, если она жена Главного. – Игорь отдыхает?

– Нет, нет. Ты подожди минутку, он сейчас выйдет.

Элисей кивнул и опустился в кресло напротив коммуникатора, по которому шли новости с Земли. Она склонилась над ним, провела ладонью по щеке и даже чмокнула, тоже в щеку.

– Завтракал?

Элисей покачал головой, он удивился подобному отношению. Поцелуев Ева до этой минуты не позволяла, да еще в личных апартаментах, когда муж в соседней комнате. Видимо, положение его таково, что она на всякий случай с ним решила попрощаться.

"Как это все глупо получается: хочешь как лучше сделать, а выходит..."

Вышел Игорь. Как обычно, по выражению лица о его настроении догадаться было сложно, о мыслях тем более. Элисей поднялся и пожал протянутую руку.

– Давай, герой, завтракать будем. – После возвращения Элисея с Меркурия Игорь перешел в общении с ним на ты и в разговорах стал дружелюбнее.

Элисей крайне не любил обсуждать дела во время еды, вообще не особенно любил говорить. Но обстоятельства вынуждали, тут уж не до сантиментов и пристрастий.

Игорь выслушал Элисея молча, ни разу не перебил. Евангелина тоже сидела с ними за столом, но ее словно не было. Игорь помолчал после рассказа, прочитал принесенный Элисеем еще один экземпляр рапорта.

– Всё плохо? – спросил Элисей после трехминутного молчания.

Ларягин неопределенно качнул головой.

– Тут такое дело, – решил пояснить ситуацию Элисей. – Если я не имел права участвовать в спасательной операции, то зачем меня вообще вызвали? Тревогу же объявляют по спискам, согласно степени аварии.

Ларягин кивнул.

– А если вызвали, то кто руководил? Народу там полно было, а действовали бестолково, словно на распродаже.

– А ты, стало быть, принял единственно правильное решение? – Элисею показалось, что Главный иронизировал.

– Ну, может не единственное, – смутился Элисей. – Ну, вот сам смотри. Этот Дженнер тыкал мне лебедкой без страховочного пояса. Да, согласен, на карботе была не подходящая, но эти спасатели-спецы понимали же, что карбот мощнее и устойчивей в полете. Челноком они бы ничего не растащили, хотя и собирались.

– А ты уверен, что они собирались разгребать завал?

– А что?

– Ну, может ты ошибался? Может они лишь собирались поднять людей на борт?

– А что, так и было?

– Пока не знаю. Дальше что?

– Дальше диспетчера, – продолжил Элисей не слишком уверенно. – Вот стоит аварийный состав. Должны же были выложить его координаты и оповещение на общий экран? Сообщение, чтобы остальные на маршруте были повнимательнее. У меня такое впечатление сложилось, что аварийный состав просто не был занесен в реестр, оттого и на экране не высветился. Это я уже как специалист говорю.