Текст книги "Планета Багровых Туч. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Артур Багровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Кстати, насколько решил остаться? – Шульга неожиданно разрушил, начавшую было формироваться новую фантастическую реальность.

– Пока не решил.

– Хочешь ноги размять? – сменил тему Константин.

– Выйти наружу? – насторожился Элисей.

– В кабине разгуливать негде, – покачал головой штурман.

– Да, ты же собирался попрать грудь богини. Пошли. – Костик первым поднялся и двинулся к шлюзу.

Элисей раньше, конечно же, надевал скафандр для тренировки, но никак не ожидал, что ему придется пользоваться им в полевых условиях.

Он с нескрываемым трепетом взглянул на "Тукан", один из самых тяжелых современных универсальных скафандров, предназначенных для длительного пребывания на поверхности Венеры. Тот выглядел внушительно и походил на мини-батискаф. Здесь, на Венере, в условиях большого атмосферного давления и такого же пекла, требовался сверхпрочный скафандр. Неотделимыми частями "Тукана" были мощная система кондиционирования и экзоскелет, без которого эту махину было просто невозможно сдвинуть с места. В результате, "Тукан" выглядел как гибрид средневекового доспеха и боевого робота из фантастических фильмов, но при этом был по-своему элегантен.

"А каково было первопроходцам, что ступили на дикую планету без этаких вот девайсов", – подумал Элисей, распахивая заднюю створку скафандра, похожую на дверцу холодильника. "Тукан" являлся на сегодняшний день самым "умным" скафандром, датчики сразу обнаружили внутри присутствие человека: зажужжали вентиляторы, включилась подсветка, на стекле шлема высветились строчки чисел и титров. Кроваво мерцали слова "Внимание! Скафандр не герметичен!"

Элисей просунул руку за спину и захлопнул дверцу "холодильника". Где-то пискнуло. Красный титр погас, вместо него вспыхнул оптимистичный зеленый смайлик.

– Активировать голосовой подсказчик, – распорядился Элисей.

"Голосовой подсказчик активирован", – прозвучало в районе затылка.

– Тестирование скафандра, – скомандовал Элисей.

"Скафандр протестирован и готов к работе. Задайте мускульное усилие".

Элисей не сразу сообразил, что от него требуется, затем попрыгал на месте, помахал руками, сделал несколько выпадов, вспомнив единоборства, изучаемые еще со школы. Пожужжав серводвигателями, электроника подогнала механические усилия скафандра к физическим возможностям человека.

"Вроде бы всё в порядке".

Элисей посмотрел на ожидающего его в тамбур-шлюзе Константина. Тот постучал по шлему напротив уха.

– Активировать связь.

– Как самочувствие? – сразу же послышалось в динамиках.

– Порядок. – Элисей кивнул и продублировал слова поднятием большого пальца: лица за стеклом шлема не было видно из-за светофильтра.

– Потопали?

– Ага.

Элисей двинулся в тамбур-шлюз, жужжа приводами скафандра. Перед закрытием створов, он обернулся. Штурман одобрительно кивнул и тоже поднял большой палец.

Распахнулись внешние створки, и Элисей сделал первый шаг.

Вот он и на "точке". В одном из многочисленных мест, что он видел на огромном сводном экране Координационного Центра. Там был лишь значок: темно-синяя точка, обведенная оранжевой окружностью. Сейчас он в этой точке буквально.

– Данные по точке, – четко проговорил Элисей. Компьютер услужливо вывел номер и координаты "точки" перед глазами.

– Развернутые данные.

Замелькали цифры. Элисей сосредоточился на информации, что высвечивалась на стекле шлема.

Сейчас Элисею всех этих подробностей не было нужно, но хотелось приобщиться к работе огромного количества людей и техники. Кстати сказать, комплекс управлялся частично автоматически, частично дистанционно, и людей здесь, кроме них, не было. Возможно, были две-три группы ремонтников, да еще геноид, что давно укатил на далекую "вышку", но можно ли его считать человеком?

Элисей ощутил легкий толчок в спину.

– Давай, проходи. Не задерживай очередь.

Элисей шагнул вперед, за пределы тамбур-шлюза и ступил на рифленую поверхность небольшой площадки. Кабина челнока располагалась высоковато и вниз вела крутая лесенка с ненадежными перилами, но Элисей ухватился за них, как утопающий за соломинку, чтобы не рухнуть, и шаг за шагом начал спускаться.

"Вот он – маленький шаг для всего человечества и один огромный шаг для одного человека – меня". – С этой мыслью Элисей ступил, наконец, на грунт Венеры и сделал несколько шагов вперед. Его резво догнал Шульга.

– Как ощущения?

– Еще не знаю.

– А ты наружку включи.

– Включить наружные микрофоны, – приказал Элисей скафандру. Тотчас в шлем ворвался вой ветра да такой, что казалось, будто бы внутри скафандра закрутила песчаная вьюга. Слышались подвывания и стоны, словно сотни душ стенали и протяжно рыдали в Аду от безысходности, оплакивая свою незавидную участь. То был голос Венеры. На миг Элисею почудилось, что он стоит совершенно голый на раскаленной почве, словно еще одна низверженная проклятая душа готовится вступить в мрачное царство самого угрюмого Аида. Еще миг и бог покажется из окружающей тьмы и заберет его в глубокие подземелья навечно...

"Откуда здесь такой ветер? Он только на высоте".

– Метеоданные, – выдавил из себя Элисей.

На стекло шлема спроецировались числа: температура, давление, скорость ветра. Особенно пугало число, стоящее против значка "t": 326. Если до сей поры Элисея пробивал озноб, то сейчас его бросило в жар. Он начал задыхаться, кружилась голова, трясло, словно в лихорадке.

– Температуру по шкале Цельсия.

"Включена шкала Цельсия" – подтвердил голосовой подсказчик. Показание не изменилось. Казалось, 326 градусов были внутри скафандра. Но внутри была комфортная температура, как и давление.

– Биометрию на экран. – Элисей посмотрел свои личные данные, выведенные с "аптечки" – манжеты, закрепленной у предплечья. Пульс и частота дыхания подскочили, а так всё в норме.

– Жарковато, да? – долетел из неимоверной дали голос Кости.

"О, он же слышит мои разговоры с компьютером".

– Да, как-то не по себе. Может понизить температуру?

– Не стоит. Просто включи вентиляцию посильнее.

Элисей увеличил вентиляцию скафандра на 20% и отдышался.

– Ну как? Полегчало?

Элисей кивнул.

– Да, уже лучше.

– Ты только кислород не прибавляй – хуже будет.

– Да? – Он только что хотел увеличить подачу кислорода.

– Да. Окосеешь, как мартовский заяц. Сейчас еще ничего, прохладно.

– Прохладно? – Элисей обернулся, чтобы рассмотреть приятеля.

– Ага. Раньше, до "Циклона", здесь все 470 градусов стабильно было и днем, и ночью.

– До циклопа?

–О! Вон, гляди, "паровоз" подкатил.

Элисей огляделся. Пока он приходил в себя и свыкался с новыми, не самыми лучшими в жизни ощущениями, на "точке" кипела работа. Подъезжали и уезжали колесные составы, влекомые приземистыми буксирами, отцеплялись и складировались контейнеры – "огурцы". Умные машины выполняли свою работу.

Элисею стоило бы присмотреться к ним в реальных, полевых условиях. Ведь именно таким и им подобным машинам он в будущем будет "вправлять мозги", чтобы они сами справлялись с возложенными на них задачами, не полагаясь на людей. Но сейчас будущий профи едва мог держать в руках себя самого, свыкаясь с адскими условиями совершенно дикой, необузданной планеты.

"Если бы древние побывали здесь, вряд ли бы назвали планету в честь богини красоты", – подумалось Элисею.

Челнок был загружен двумя "тяжелыми" контейнерами. Элисей даже не заметил, как быстро пролетело время, и вот его уже зовут в кабину. Едва захлопнулась внешняя дверь тамбур-шлюза, челнок покатил к месту старта.

Отрыв был самым тяжелым моментом за весь полет. Стартовый стол наклонил челнок под углом градусов 50. Элисей, ожидая перегрузок, почти лежа смотрел вперед, на нос челнока, нацеленного в облачное небо. Надсадно ревели все двигатели – и вертикального взлета, и маршевые, из которых плазма отлетала от экранов синеватыми языками, словно огонь плиты облизывал днище чайника, стоящего на зажженной конфорке. Завыли ускорители... Отрыв...

Тело вдавило в кресло, уши заложило. К горлу подкатил противный комок, словно мокрая бумага, словно он проглотил клубок шерсти. Элисей почувствовал себя еще хуже, чем когда находился на поверхности.

"Вот оно..."

Элисей закрыл глаза и ждал, когда перегрузка спадет, но она вроде бы только нарастала. Мысли смешались... гул двигателей, вой ветра... паровоз, гудя и выпуская облака пара, промчался через мозги...

"Наш паровоз вперед летит! Когда же остановка?"

Череп взорвался оранжевыми яркими молниями... Вспыхнули разноцветные шары, превращающиеся в цветы: огромные, во весь Космос, астры...

"Астронавтика... Да когда же..." – Он попробовал представить себе морской берег и ласковое солнце так, как их учили на курсах психологического самоконтроля. Кажется, ему это удалось.

Лишь когда челнок перешел на ионную тягу, болтанка улеглась, напряжение спало и Элисей почувствовал себя лучше. Он не хотел, да и не мог смотреть назад, на диск Венеры. Его взор был сосредоточен на огнях станции. Она приближалась с каждой минутой.

Маневры груженого челнока на стационарной орбите – дело не из легких. В кабине вновь повисло ощутимое вязкое напряжение. В носовой части челнока в каком-то таинственном порядке то и дело вспыхивали язычки пламени маневровых двигателей. Люди и электроника слились воедино, корректируя движение челнока. Вот уже зелеными огнями приветливо замерцал лацпорт, вот из темного зева высунулся "язык" посадочного стола.

"Вот он, дом, милый дом. Скорее бы до постели доползти. О, черт! Мне же еще до "Кашки" добираться!.." – Такие мысли занимали голову Элисея на подлете и шлюзовании.

Этот рейс был последним в смене, «крайним», – как говорили между собой пилоты. После высадки Джеймс одобрительно подмигнул Элисею, а Константин официально пожал руку.

– С почином тебя, дружище! Теперь можешь официально считаться косменом! Сертификат с сургучной печатью получишь в канцелярии. Ты заходи, если что, – просипел он и, развернувшись, имитируя походку объевшегося волка, в развалку побрел в душ. Элисей в ответ лишь слабо улыбнулся.

"Чтобы еще раз... Да ни в жизнь..." – думал Элисей, забираясь в кабину своего карбота. В голове еще гудело, а перед глазами скакали оранжевые дракончики. Элисей набрал команду "125". Автоматика одобрила данные и допустила Элисея до ручного управления.

* * *

Элисей вернулся на «Кашку» в таком состоянии, словно видел сон или какой-то документальный фильм о работе внеземельщиков. У него никак не укладывалось в сознании то, что он, наконец, побывал на другой планете: именно не около нее, а «ступил на грудь богини». Луна – та не в счет. Луна – не другая планета. Но вот Венера...

Элисей не мог разобраться в своих ощущениях. Понравилось ему или нет? На Луну они катались просто поразвлечься после экзаменов. Здесь же люди работали. А что здесь делает он? Стажируется? Зарабатывает? Проверяет себя на выносливость? Так и не разобравшись в своих ощущениях, Элисей заснул...

Крепкий сон и двойной кофе совместными усилиями вернули Элисея к реальности. Мысленно оглянувшись назад и проанализировав свои ощущения, он понял, что все его страхи были скорее субъективными, чем реальными. Не такие и большие перегрузки испытал он вчера – военным летчикам при выполнении маневров проходится куда хуже. Да и на самой Венере не так и страшно было. Жарковато – да, согласен, в середине полета была ощутимая болтанка – да. Но «внизу» ветер с ног не валил, лишь так, «слегка обдувал».

– О, вот и я уже начал говорить как внеземельщик!.. – улыбнулся Элисей своему отражению.

Сегодня Элисей решил не задерживаться сверхурочно, а посвятить вечер ликбезу. Ему было стыдно: он только что закончил обучение, а ничего толком не знает о месте своей работы. Тоже мне – молодой специалист! Константин и то, вон сколько знает, хотя он всего лишь рядовой пилот обычного "ишачка".

"Хотя это он сейчас всего лишь... Я же не знаю, чем Шульга занимался до Венеры и до войны".

Элисей засел в своем любимом уголке "живой" природы и принялся за чтение. К удивлению он узнал, что Корпорация ТОК – "Техника освоения космоса", уже несколько лет ведет на Венере работы по изменению атмосферы.

Точнее этим занималось ее дочернее предприятие "Элизиум", сформированное около 2025 года в связи с первой стадией Затопления на Земле. Тогда это подразделение хорошо справилось с улучшением климата пустынь, куда вынужденно переселялись люди из зон риска. После этого Корпорация получила карт-бланш на терраформирование планет Солнечной системы.

Здесь на Венере хозяйничало отделение "Элизиума", "Революшнс Афродит". Уже во многих местах возведены генераторы низкоатмосферного терраформирования.

"Так вот откуда внизу ветер! А я-то всё думал, отчего там так дует? Теперь всё ясно: климат меняется".

А сейчас в горных районах вовсю идет строительство генераторов высокоатмосферного терраформирования атмосферы. И занимаются этим те самые геноиды, одного из которых Элисею "повезло" встретить при вчерашнем полете.

Элисей еще немного почитал о том, чем первые генераторы отличаются от вторых, от этого стало тоскливо, словно перед экзаменом, потянуло на зевоту.

"Роботы бывают биологические, биомеханические, механические, кремниевые, электростатические, простатотические... а ну их всех к черту".

Еще Элисей вспомнил, как Шульга говорил что-то о проекте "Циклон". Мысли опять вернулись к приятелю.

"Чем он занимался до войны? Похоже, что Костик с Ларягиным хорошо знакомы. Может стоит узнать у Евы? А, зачем? Лучше выяснить, что это за "Циклон" такой? Что-то о нем говорили на первом курсе. Нечто беспрецедентное".

Этого Элисей не узнал, вскоре после ужина, его вызвали к Главному: так среди работников станции называли Игоря Ларягина. Элисей приготовился получить нагоняй – замечание или даже выговор за самовольную отлучку со станции – и пытался выдумать стоящее оправдание. Конечно, можно было всё свалить на Костика, но делать этого он не собирался. Ему, наоборот, следовало бы сказать тому "спасибо": сам он ни за что не выбрался бы на поверхность.

Ничего особо не придумав, Элисей распахнул дверь с аббревиатурой "КЦ". Игорь встретил его как всегда, за рядом включенных экранов. Единственной разницей было, что он говорил не в микрофон, а вел селекторное совещание по громкой связи. Слышались разные голоса, а на одном из экранов виднелось несколько человек, среди которых был и его непосредственный начальник Нестеров. Ларягин кивнул Элисею в знак приветствия, указав на кресло, и утвердительно проговорил такое, чего Элисей не разобрал: кажется, Игорь говорил на одном из китайских диалектов.

Совещание завершилось неожиданно, после чего Ларягин выключил экран селекторной связи и пожал руку Элисею.

– Как работается?

– Нормально, – настороженно ответил Элисей. – Хорошо.

– Слышал, ты преуспеваешь, самостоятельно за ремонт взялся.

– Мне это совсем несложно. Делать, так уж делать до конца, а не только заказы развозить, – Элисей сделал нажим на последнюю фразу.

– Это хорошо, что несложно. Часто бывает так, что запчасти мы доставляем вовремя. А они валяются: поставить некому или не так поставят.

– Что там можно поставить не так?! – искренне возмутился Элисей.

– Это для тебя всё понятно, а на "Трёшке" такие кадры работают.

Элисей давно подметил, что модуль "Т" русскоязычное население называет "Трёшкой", а "Тузом" лишь немцы и англичане. Его подмывало спросить, кто нарисовал туза на корпусе станции, но момент был не совсем подходящий: Элисей всё еще ожидал нагоняй за самоволку.

– У нас тут полет на Меркурий намечается, – неожиданно сменил тему разговора Игорь. – Сейчас он от Венеры совсем рядом.

– Насколько?

– Близко.

– Так что, мы с Меркурием сотрудничаем? – машинально полюбопытствовал Элисей, так и не уловив нить разговора.

– Контачим. Мы им кое-что, они нам воду.

– Вот как? Я об этом не знал.

– Это потому, что неофициально.

– То есть хозяева не в курсе? Зачем тогда мне говорите?

– Хочу тебя сопровождающим груза назначить.

Элисей вжался в кресло: предложение оказалось совершенно неожиданным.

– Подумать можно? – спросил он.

– А нужно? – хмыкнул Ларягин.

– Я справлюсь?

– Если бы не справился, я бы тебе не предлагал. Тебе же не пилотировать придется, только проследить за разгрузкой и погрузкой. Это-то дело для тебя привычное.

– А у нас есть, на чем туда лететь? – Элисей пропустил мимо ушей нотки иронии в последних словах Главного. – Я так понимаю, челнок для этого не годится.

– Разумеется, есть. Понимаю, что задание не по специальности. Но...

ПОЛЕТ НА «ЧЭНЬ ГОУ»

Элисею стоило большого труда проснуться к отлету, точнее, его разбудил будильник «наручника». Недовольный, он поднялся, кое-как оделся и побрел в столовую.

– Капучино с корицей.

Кофеварочный автомат моргнул зеленым глазом и принялся недовольно готовить заказ, словно настроение Элисея передалось и ему.

"Почему отлеты всё время подгадывают к ночи или в несусветную рань? Я понимаю, контейнеровоз, который с Земли летит: тот уж как прибыл, так прибыл. Но это же местный рейс, почему его нельзя было назначить на пару часов позднее?"

Кофе немного взбодрил Элисея, но настроение не улучшилось и соображалось плохо.

– Наверное стоит запастись бутербродами, – сказал он кофеварке-автомату. – Черт его знает, какое расписание на этом "Копернике".

Автомат моргнул красным: команда оказалась для него неприемлемой.

«Коперник» являлся МаГ-космолетом среднего класса и пока единственным на станции кораблем со своим собственным именем, в отличие от всей стальной братии, имевшей номерную и буквенную аббревиатуру. Обычно, имена присваивались лишь космолетам первого класса или пассажирским судам. Последний из них Элисей видел перед отлетом на Венеру – «Братья Стругацкие».

Боже, как это было давно и далеко... далеко – да, но давно ли? Неужели прошло только полтора месяца?! Долог же путь на Голгофу...

Элисей наблюдал, как орбитальная станция «Аврора» превращается в блестящую точку, жемчужную пылинку. Полумесяц Венеры быстро рос, пока не обратился в диск болезненно-желтого цвета. Элисей перевел взгляд на Солнце. За всё время работы на станции он видел его всего лишь пару раз, да и то мельком, когда доставлял запчасти на модуль "А" для комплекса дальней связи. Это была единственная связующая нить с родиной, и там начались какие-то странные неполадки, причем во всех дублирующих системах сразу. Решили не заморачиваться, а просто поменять всё оборудование на новое. Элисей особо тогда в проблему не вникал, привез то, что нужно, забрал дефектное оборудование и отложил его до поры до времени

Сейчас Элисей всматривался в Солнце сквозь фильтр иллюминатора: оно было огромным и вызывало чувство беспокойства. Такое привычное и обыденное, даже незаметное при взгляде с Земли. А здесь, вблизи, без сглаживающей атмосферы, Солнце выглядело первозданной стихией, громадным спящим монстром, ворочающимся во сне.

Элисей отвернулся от неприятного и пугающего зрелища: хватит этой чертовщины, так, чего доброго, идолопоклонником стать недолго! Если на него, человека 21 века, светило оказывает подобное воздействие, что говорить о древних людях? Конечно, они не видели Солнце настолько близко, как он сейчас, но всё же, когда-то давно, Солнце было Богом...

Элисей отправился проверить вверенный ему груз и подчиненных. Таковых было только двое: соотечественник Саша Моросинский и американец Рэндалл Джаррел. Он знал обоих, но не настолько хорошо, чтобы дружески похлопывать их по плечам или разговаривать снисходительным тоном. Оба являлись старожилами на «Авроре», да и по возрасту были как минимум вдвое его старше, потому Элисей ограничился лишь общепринятыми приветствиями. Саша, как обычно, малоразговорчив и хмур, словно не выспался, а Рэндалл, наверное, происходил из Британии, поскольку гордо нес чувство собственного достоинства.

В экипаже было трое: два пилота и штурман. Их Элисей знал еще хуже: лишь по полетам на "Трёшку". Все трое работали на челноках, из чего следовало, что у "Коперника" собственного экипажа не было. Элисей вообще крайне удивился, когда узнал, что на "Авроре" есть свой собственный корабль МаГ-класса. Его он обнаружил в ангаре "С" или, как его называли – трюм. Этот ангар располагался еще ниже склада контейнеров и в чертежах станции почему-то не значился.

Для каких целей предназначался "Коперник"? Может, это был, своего рода, спасательный бот на случай экстренной эвакуации станции? К своему удивлению, ни в локальной базе данных, ни в сети, Элисей не нашел сведений об этом космолете.

Как этот транспорт оказался в распоряжении станции, оставалось загадкой, но именно на нем Элисей должен был "смотаться" на Меркурий. "Смотаться" – именно это слово употребил Ларягин, – словно в соседний кабинет или на склад. Тем не менее, Элисей согласился, полагая, что это для него, своего рода, проверка на вшивость. Ему уже не первый раз казалось, что Игорь к нему присматривается.

"Смотаешься к соседям, там посмотрим, может и подберем работу по твоему профилю". – Эта фраза, сказанная в конце разговора, наталкивала на мысль, что пока Игорь ему не вполне доверяет, как специалисту, или как новичку. Исходя из этого, Элисей решил выполнить порученное задание и добиться расположения. В конце концов, он же не какой-то мажорик, что протирает штаны в земном офисе на "бумажной" работе. Он в Космосе, во Внеземелье, он там, о чем большинство его одногруппников знают лишь понаслышке. А он... А что он? Он просто смылся ото всех и всего-то.

Элисей чертыхнулся: ему надоело по десятому разу облизывать со всех сторон эту тему. Он решил, что будет куда благоразумнее выспаться: полет к Меркурию должен быть коротким, затем будет выгрузка, погрузка. До обратного отлета вряд ли появится время на отдых.

"Интересно, сколько займет погрузка льда? В чем и как его доставляют на борт?" – С этими мыслями Элисей было задремал, хотя собирался немного почитать о китайской станции. "Коперник" нырнул в гиперпространство. Этот толчок вывел Элисея из благостного состояния, и он проснулся с иной мыслью: а что если он везет контрабанду?! Это объясняло некоторые вещи: отсутствие информации о корабле, спешная погрузка, ночной отлет, малочисленный экипаж.

"Тогда это просто подстава! В случае чего, крайним окажусь я, ведь у меня доступ ко всем складам на модуле".

Остатки сна моментально улетучились, Элисей сел и бездумно уставился в переборку каюты.

Всё же он задремал, а когда проснулся, «Коперник» уже приближался к Меркурию. Элисей поморщился, взглянув в иллюминатор: планета оказалась всего лишь бурым каменным шаром, с рельефом, похожим на лунный. Атмосфера Меркурия была очень разреженной, а потому кратеры и разломы хорошо просматривались даже с большого расстояния, словно изображенные на своеобразной картине художника-космогониста. А еще Меркурий напоминал Элисею череп...

Чтобы избавиться от этого наваждения, он стал всматриваться в окружающее пространство, ища китайскую станцию "Чэнь Гоу".

В отличие от "Авроры" "Заветная мечта" имела всего лишь один дискообразный модуль, походивший на инопланетные корабли из старинных фильмов. Вторым существенным отличием являлось то, что станция размещалась не в тени Меркурия, а наоборот, подставляла свое днище палящим лучам близкого светила. Вся солнечная сторона станции представляла собой огромную батарею, преобразующую тепло в дополнительную бесплатную энергию.

С теневой стороны, в центре станции, размещался ангар. Собственно, это было всего лишь углубление, в которое входил контейнеровоз, словно в док. Он закрывался огромной крышей, состоящей из нескольких створок-лепестков. Исходя из специфики ангара, становилось понятным, отчего китайские контейнеровозы такие короткие.

"А почему они не сделали..." – закончить мысль не удалось, прозвучал вызов с "Заветной Мечты".

Элисей включил коммуникатор, но изображения не появилось, был только звук. Командир с "Чэнь Гоу" вызывал старшего с "Коперника". Элисей, соблюдая положенные формальности протокола, нехотя представился и сообщил количество и состав груза.

– Эта осень корошо, – на плохом эсперанто ответил командир Чжоу Гуанчжао. – Летите в "Шанхай", мои люди встретят вас там. Я скоро туда прибуду.

Так, совершенно неожиданно, Элисей узнал, что груз надо доставить прямо на поверхность Меркурия, а не на орбитальную станцию. Это несколько осложняло и омрачало ситуацию.

"Почему Ларягин не сообщил мне об этом? Не знал сам или не счел нужным сказать? Может связаться и спросить?"

Но времени на раздумья не оставалось, экипаж запрашивал у него "добро" на посадку. Элисей потеребил микрофон головной гарнитуры:

– Вы хоть знаете, где этот "Шанхай"?

– Конечно! Не беспокойся, командир! – послышался в наушнике голос первого пилота.

– Тогда садимся. – Элисей отключил связь. – "Они, что же, здесь уже бывали? Выходит, всё это уже не в первый раз".

Несмотря на значительную близость к Солнцу на поверхности Меркурия температура была парадоксально низкая: в среднем минус 180 градусов по Цельсию, на теневой стороне, разумеется. Световая сторона прожаривалась до плюс 400 градусов. Этот парадокс получался из-за практического отсутствия атмосферы и медленного вращения Меркурия вокруг своей оси. Хоть он и был ближе к Солнцу, чем остальные планеты, но пока один бок этого «колобка» прожаривался, другой успевал отдать тепло окружающему космосу. Ось вращения Меркурия была почти перпендикулярна плоскости его орбиты, поэтому полюса не освещались Солнцем, образуя зоны вечного холода. Именно здесь, в глубоких метеоритных кратерах, под слоем пыли, обнаружились значительные запасы водяного льда. Исходя из всех условий, полюса оказались максимально комфортны для размещения базы: «Шанхай» как раз располагался на северном полюсе планеты.

Меркурий встретил гостей не так сурово, как Венера со своими непрекращающимися бурями и Элисей следил за тем, как "Коперник" заходит в тень полярной области. Поверхность была хорошо видна безо всяких дополнительных средств, только смотреть было не на что: сплошной голый камень.

Элисей продолжал испытывать беспокойство: его сознание не покидала мысль о контрабанде, и он вновь обругал себя за то, что не удосужился ничего узнать ни о предстоящем полете, ни о планете, ни о базе. Что бы отвлечься и подготовиться к встрече, попытался вспомнить имя начальника станции.

"Здесь не начальник, здесь командир, – поправил себя Элисей. – На "Чэнь Гоу" командир... как его там? А точки здесь называются станами".

Перед посадкой "Коперник" дал широкий круг над базой и Элисей с удивлением рассматривал "Шанхай". Это был большой комплекс, мини-город, состоящий из целых кварталов поставленных друг на друга прямоугольных блоков, напоминающих пропорциями морские контейнеры. Только эти контейнеры были раза в четыре больше морских и многие из них соединялись переходами, проложенными, казалось, в произвольном порядке.

"Сколько же там народу? Улей, да и только". – Сергей отвернулся от иллюминатора, и стал готовиться к работе, так как корабль пошёл на посадку.

"Коперник" опустился мягко: без ударов, толчков и рывков. Грузовой отсек уже был открыт, но Элисей всё еще сидел в кубрике. Он ждал, что командир поднимется на борт, а он передаст ему документы и на этом дело закончится. Но Чжоу Гуанчжао еще не прилетел на базу, и на борт никто пока не просился, стало быть, ему самому придется выходить: разгрузку без него не начинали.

– Командир? – послышалось в наушнике. – Разрешить разгрузку?

Это был голос штурмана, тот обращался к нему. Это его назвали командиром. Хоть в его подчинении всего пятеро человек, но они ждут его решения. И еще те, что снаружи, тоже ждут. Чего он сидит как тряпка? Ах, да! Вдруг это контрабанда? Но об этом сожалеть поздно: он уже на Меркурии.

– Да, да, пусть начинают – я сейчас буду. – Элисей вздохнул и отправился в "гардеробную": место между кубриком и тамбуром, где в скаф-захватах стояли скафандры.

Для малой гравитации и сверхразреженной атмосферы Меркурия "Тукан" казался тяжеловатым, поэтому Элисей выбрал обычный полужесткий скафандр "Коростель", приспособленный в основном для выхода в открытый космос. Тот был во многом унифицирован с "Туканом": такой же "холодильник" в качестве входа сзади, да и система управления похожа. Но сам скафандр напоминал комбинезон, а не батискаф, и не имел встроенного экзоскелета. Подумав, Элисей всё же решил одеть внешний экзоскелет, предназначенный для погрузочно-разгрузочных работ – вдруг пригодиться.

"Что ж, теперь я не стильный робот, а простой ходячий автопогрузчик... Ладно, за дело", – Элисей уже находился в шлюзовой камере.

Когда он оказался по ту сторону корпуса, то ничего особенного не ощутил. Машинально взглянув на дисплей с рядами чисел, Элисей отправился к раскрытому трюму, где вовсю кипела работа. Здесь были машины-погрузчики и люди в одинаковых серебристых скафандрах. Они сновали вокруг "Коперника" в кажущемся беспорядке и походили на фантастических муравьев: суетные, однообразные. Элисей нашел взглядом старшего, того, кто стоял в стороне и ничего не делал, и направился к нему.

– Вы командир Чжоу Гуанчжао? – спросил он на интерлингве, не желая срамиться в плохом китайском.

Серебристый скафандр развернулся и коротко поклонился. Искусственное освещение базы было не ярким, но зеркальное стекло шлема оказалось опущено. Лица за ним видно не было.

"Командир еще не прибыл, – послышался в динамике голос без акцента. – Можете говорить со мной, господин Полановский. Мое имя Ху Яобан, я заместитель командира Чжоу Гуанчжао. Можем пройти в помещение, вы, наверное, устали с дороги".

– Нет, нет. Спасибо. Раз груз срочный, стоит поспешить. – Элисей поднял в руке планшет, продемонстрировал его невидимому китайскому коллеге и направился в зону разгрузки, хотя людей там хватало и без него.

"Как, он сказал, его имя? Как бы не брякнуть что-нибудь иное, неприличное! Может называть его только по имени или по фамилии? Кажется, фамилия у китайцев в обязательном порядке стоит впереди".

Склады находились поблизости и, в отличие от жилых помещений, представляли собой классические ангары. Доставленное оборудование было перевезено достаточно быстро и по завершении разгрузки, Элисей решил заглянуть в "город".

Его встретили по-деловому, очень вежливо, но не стали устраивать как гостя, просто попросили подождать прихода начальства в одном их проходных блоков. Осматриваясь, Элисей понял, что станция организована очень практично. Еще на подходе, снаружи, он заметил, что на каждом блоке нарисованы символы, показывающие, для чего каждый блок предназначен. Все коммуникации между контейнерами шли через стыковочные узлы, а над каждым из них тоже был соответствующий символ на краю корпуса. Переходы же были складными и состояли из жёсткого каркаса и мягкого, но прочного коридора. В результате, из таких контейнеров могла быть собрана база любого размера и назначения. А при необходимости, даже отремонтирована или перестроена, путём замены одного контейнера на другой.