Текст книги "Планета Багровых Туч. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Артур Багровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Я их сопровождал с "Трёшки". Шульга поручил лично передать Ларягину. – Упоминая фамилии, Элисей рассчитывал заработать некоторый авторитет, но вызвал лишь незлой смех.

– Шульга! Костик? Он, что и тебя успел припахать?! Вот деятель! – послышались возгласы.

– А что не так? – подивился Элисей.

– Да, любит начальника строить.

– Небось по ангару таскал?

– Ага.

– Ладно! – "Восточный тип" хлопнул Элисея по плечу. – Потом расскажешь, посплетничаем. Ты, новичок, давай не рассиживайся: умывайся, собирайся и на завтрак. Раз груз прибыл, работа будет. С местом уже определился?

– Ларягин велел утром приходить.

– Хорошо. Вот и не задерживайся.

Все жильцы, выходя, похлопали Элисея по плечам. Может это был жест приветствия, но ему самому такое панибратское отношение не особо понравилось.

Элисей позавтракал со своими "сокамерниками" – именно так он окрестил соседей по комнате – в большой столовой, где свободных мест оказалось куда больше, чем занятых. Те, кто ночью начали разгружать челнок, давно позавтракали и вернулись, кто на отдых, кто на рабочие места. Разгрузка же продолжалась. То оборудование, что сопровождал Элисей, было уже выгружено, а челнок успел слетать за продуктами и чем-то еще, что сейчас как раз и предстояло разгружать.

Элисей слушал эти застольно-производственные разговоры в пол-уха. Его больше заинтересовал сверкающий пищевой комбайн "ПК-200-32-01".

"Новенький. Надо же! Прошлым рейсом привезли что ли?"

Комбайн действительно был новым и более походил на некое интеллектуальное устройство, а не на производитель здоровой и питательной пищи. Собственно говоря, он таким и являлся на одну треть. Соответствовал ему и шеф-повар: это был не краснолицый потный толстяк в белом фартуке и колпаке, а поджарый невысокий тип в стандартной спецовке. Он сосредоточенно смотрел на жидкокристаллический экран и тыкал в него одним пальцем с ощутимым сомнением.

На Земле подобными агрегатами оснащались все места общественного питания, начиная от скромных кафе-забегаловок и до ресторанов. Мест, где еда готовилась бы руками поваров-людей, оставалось не так много. Попасть в них было затруднительно, да и цены в них кусались самым серьезным и решительным образом. В квартирах использовались кухонные комбайны, разновидности этих вот "ПК" с меньшей производительностью, но более богатым меню, которые, в свою очередь являлись потомками пресловутых и модных в одно время мультиварок. Все эти комбайны работали на готовых продуктах, но на станциях Дальнего Внеземелья уже имелись синтезаторы пищи, создающие разнообразие вкусов на основе синтетического белка и каких-то водорослей, произрастающих в орбитальных оранжереях. Элисей мало что об этом знал, сейчас он был доволен тем, что ест не синтетическую дрянь, а вполне натуральные продукты, привезенные с Земли, пусть и приготовленные кибернетическим поваром.

Перед тем как покинуть столовую, он решил узнать, что на обед и во сколько лучше приходить, чтобы не было особенно многолюдно.

– Эскалоп? Консоме? Тирамису? – полюбопытствовал шеф-повар на эсперанто. – Или желаете что-то особое, молодой человек?

Как оказалось, худощавый тип вовсе не повар и вообще имел к кухне мало отношения. Он являлся электротехником, а на кухню угодил, поскольку монтировал, подключал и тестировал этот самый пищевой комбайн полгода назад, когда его только доставили. Повар же заболел и если в течение дня с "Трёшки" не пришлют замену, то в ближайшее время обитателям "Кашки" придется полагаться на его, Эжена, вкус и умение.

– Вообще-то с этим девайсом может легко обращаться любой, если немного проявить терпение, но "повезло" именно мне, – развел руками Эжен.

"Что-то не похоже, что он сам легко обращается с этой кашеваркой".

Из дальнейшего разговора, Элисей, к своему удивлению и недовольству, узнал, что часть продуктов на кухню поставляется с модуля "А". Там в основном размещаются оранжереи, где выращиваются те самые сине-зеленые водоросли, которые Элисей так не любил, но которые будут к ужину. Расстроенный, он забыл узнать расписание столовой и отправился в поисках двери с надписью "КЦ".

Элисею пришлось несколько раз спрашивать дорогу к корцентру, странно, что он нигде не увидел никаких указателей. Когда Элисей добрался до нужного помещения и увидел на двери буквы «КЦ», понял, что это не корреспондентский, а координационный центр.

Ларягин был на месте, но не сидел за столом, а сновал около нескольких экранов с таблицами и списками. Через микрофон головной гарнитуры он разговаривал с невидимыми собеседниками, отчего казалось, что говорит сам с собой.

"Оперативка? Надолго ли?"

Игорь кивнул в знак приветствия и указал на свободное кресло.

"Надолго", – вздохнул Элисей. Он уселся на указанное место, и от нечего делать принялся осматривать помещение. Здесь, кроме него и начальника, находилось еще шестеро человек: двое мужчин и четыре женщины. Все были весьма заняты своей работой, чтобы заметить нового человека: как и начальник, они говорили с незримыми собеседниками и высматривали что-то на многочисленных экранах. Элисей тоже посмотрел на экраны громадных мониторов, что занимали стену напротив рабочих мест. На них были какие-то кривые и много-много разноцветных маркеров с подписями. Часть маркеров двигалась, а данные под ними менялись. Спустя минуту Элисей заметил большие буквы, идущие через весь экран одного из мониторов, и только тогда прочел надпись целиком "Земля Афродиты".

"Так вот, что это!"

Теперь Элисей понял, что перед ним карты участков Венеры с обозначением характеристик рельефа. Следовательно, маркеры – это работающая техника и ее показатели. Пока Элисей разбирался в карте, совещание закончилось.

– Разобрался, что к чему? – Ларягин внимательно смотрел на только что отвернувшегося от главного монитора Элисея.

– Откуда?! Здесь столько всего!

– Конечно. Это сводный экран: здесь отмечено всё, что есть нашего на Венере.

"А есть и не наше? – Элисей иронично хмыкнул, но лишь в мыслях. – Интересно, что здесь есть не нашего?"

– ... поэтому, каждый заместитель ведет свое направление, – закончил Ларягин фразу, которую Элисей благополучно пропустил мимо ушей.

– Чем буду заниматься я? – Элисей вовремя вставил в разговор нужную для себя тему.

– Вчерашним оборудованием. – Игорь бросил взгляд на один из экранов с длинным списком. – Там есть первоочередное для нас, первоочередное для "Трёшки" и запасное. Надо бы это всё побыстрее разобрать. Поможешь? Потом поговорим о твоей работе.

Элисей кивнул не особо уверенно и поднялся: похоже, что разговор был закончен.

– Вот и отлично. Найдешь на грузовой палубе Валиева Дамира Кабировича, он скажет, что нужно делать. Да, и не забудь получить! – Ларягин похлопал себя по запястью. Элисей кивнул еще раз, хотел еще о чем-то расспросить, но начальнику было уже не до него: индикатор его радиофона показывал входящий вызов.

Элисей вышел из координационного центра и на этой же палубе отыскал отдел кадров. Здесь он получил карту приписки, накопительную карту и стандартный браслет идентификации-связи. В него, кроме всего прочего, был встроен навигатор с поэтажными планами помещений.

"Что ж, теперь не заблужусь".

Как ни странно, но Валиевым Дамиром Кабировичем оказался тот самый "восточный тип", который так дотошно расспрашивал Элисея о пришедшем оборудовании. Он ничуть не удивился появлению новичка в качестве своего помощника, вручил уже знакомый планшет и куда-то исчез. У Элисея сложилось впечатление, что он оказался в этой должности стараниями Валиева: Дамир определенно переговорил с начальником модуля о его, Элисея, персоне.

"Вот зараза..." – Элисей чертыхнулся, но лишь про себя.

Собственно, рассортировать и отослать оборудование оказалось делом несложным. Элисей только подносил сканер планшета к голографической наклейке на упаковке, как тот моментально выдавал на экран картинку содержимого ящика и данные заказчика. Сухонький остроносый тип с огромными кустистыми бровями на вертком погрузчике быстро развозил отсортированное имущество по местам.

"Роботов здесь нет что ли? Странно? Я-то считал, в космосе им самое место", – подумал Элисей, глядя на уезжающий "в закат" погрузчик.

С роботами, без них ли, но с сортировкой и складированием покончили уже к концу "дня" – рабочего времени.

За ужином Дамир предложил поучаствовать в установке новых электромодулей. Элисей едва заикнулся о своей собственной работе, но Дамир тут же уверил, что с Ларягиным он договорится:

– У нас здесь с квалифицированными спецами напряг, а ты вроде бы инженер по электротехнике? Помоги, потом сочтемся.

"Да, много я так заработаю", – подумал Элисей, но спорить не стал.

– Да не переживай ты так, – успокаивал следующим утром Элисея напарник – Толик Федотов, тот самый бровастый остроносый тип с погрузчика.

– Не переживать?! Я сюда не ящики таскать прилетел!

– Во время пересменки всегда так. Аврал – одним словом. Вот "молоток" улетит, всё устаканится, все тогда своими делами займутся. Ты сам-то здесь останешься или на "Трёшку" свалишь?

– Зачем это? – Удивленный Элисей оторвал взор от очередного электромодуля и поднял глаза на Толика.

– Ты вроде зашабашить деньгу прилетел?

"О, да здесь уже все в курсе моих дел".

– И что с того?

– Ну, просто на "Кашке" много не заработать.

Толик хоть вчера и возил оборудование на погрузчике, но оказался инженером-электротехником. Вчера он и сам мог бы справиться с сортировкой, но доверить новичку погрузчик не решился.

– Мало ли, еще сломаешь чего.

– Что можно сломать на погрузчике?! – искренне возмутился Элисей, управляться с подобной техникой было в порядке вещей. – Это как машину водить. Да что машину, это как по телефону говорить. Это же не планетолет! У меня вообще-то удостоверение есть!

– Мало ли... Помнишь тот анекдот? Один чугунный шарик потерялся, а второй сломался.

– Это ты к чему?

– Освоишься вот...

Установка, проверка и тестирование электромодулей отняло чуть ли не неделю времени, земную неделю. Элисей с работой справлялся, но без особого энтузиазма: он рассчитывал на совершенно другое занятие. Но эти модули действительно были нужны «внизу», поскольку являлись элементами автоматического управления техникой. Из-за тяжелых условий работы автоматика ломалась с завидной регулярностью: строптивый характер богини давал о себе знать. Венера активно сопротивлялась вторжению в свою вотчину.

«Молоток», – контейнеровоз «09» проекта «КТУ-134 М», – улетел к Земле загруженный под завязку кремнием, алюминием, магнием, железом. Кутерьма, связанная с этим регулярным, но редким событием, теперь улеглась. Новоприбывшая смена втянулась в работу, специалисты вернулись к своим прямым обязанностям, Элисей вновь сидел в кресле перед начальником, ожидая своей участи как приговора. Ларягин смотрел что-то на экранах, потом потянулся, встал, снял радиофон:

– Пройдемся?

Элисей поднялся и направился следом. Они вышли на обзорную палубу, что кольцом опоясывала весь модуль "K" на уровне координационного центра. Игорь взял из автомата апельсиновый сок и предложил Элисею. Тот выбрал "Колу" и тоже подошел к панорамному окну. Сейчас он впервые мог видеть всю орбитальную станцию. Над ними, ярко освещенный, парил модуль "А". Он походил на своеобразного ангела с распростертыми угловатыми крыльями. Модуль "Т" лишь угадывался по габаритным и сигнальным огням. Венера плоским темным диском лежала под ногами. Невидимое, но близкое Солнце создавало яркий нимб вокруг Венеры. Где-то там, внизу, невидимые с орбиты, трудились машины-автоматы, которые на экранах корцентра представали лишь в виде разноцветных значков и групп цифр.

– Какая у тебя основная специальность? – после минутного молчания спросил вдруг Ларягин.

– Инженер-электротехник интеллектуального оборудования, – ответил Элисей. Вопрос показался странным, начальник модуля видел его приписную карту в первый же день прилета.

– Я это вот к чему спрашиваю. Чем сам хочешь заняться?

– Всё равно чем, главное в пределах специальности и знаний. Могу...

– Я это всё к тому, что в пределах полученных тобой знаний работы у нас нет. Полноценно я тебя сейчас загрузить не могу. Есть место координатора участка, но сейчас, хочу я того или нет, на это место я должен усадить практиканта, для практики. На то они и практиканты. Половина из них после диплома вернется на Венеру, работать практически на те же самые места.

– А половина? – Элисей вздрогнул, предчувствуя самое нехорошее.

– Половина не вернется. Могу предположить, часть из них окажется на Марсе: там не так жарко. Часть вообще не станет работать во Внеземелье.

– Почему?

– А почему ты оказался на Венере?

– Поработать хотел, пока молодой, без семьи...

– Заработать, – уточнил Ларягин.

– И что в этом плохого? – Элисей внутренне взъерошился.

– Пока молодой, без семьи – ничего плохого. Это даже правильно. Проблема не в этом.

"В чем?" – покосился на Игоря Элисей.

– Проблема в том, что люди плохо представляют себе, с чем им придется столкнуться по прибытии сюда. Они, как правило, едут для того, чтобы заработать, потому что здесь платят и платят хорошо. Но здесь и работа сложнее, и условия отличаются от земных.

– Но сейчас двадцать первый век! Люди в космосе, как дома!

– По мелочам, но в целом набирается много всего.

– Например?

– Пример нужен? Вон, одного практиканта на "Тэшке" уже "укачало".

– В каком смысле укачало? – Элисей опустил взгляд на модуль "Т", словно мог бы рассмотреть, что же там произошло.

– Не вынес искусственную гравитацию. Там всего ноль шесть жэ от земной. Вот он и не вынес, неделю промаялся, вчера к нам перевели.

Элисей иронично хмыкнул, представляя себе зеленолицего "Шрека", хотя сразу по прилету сам обратил внимание на разницу в силе притяжения.

– Но это, повторяю, мелочи. Здесь платят, потому что здесь Внеземелье. Здесь опасно, здесь гибнут люди. Гибнут в основном там, внизу, на Венере, чаще всего летчики, но гибнут. Больше калечатся. Я не намерен тебя пугать. Хочу, чтобы ты трезво представил себе здешние условия. Я даже не спрашиваю, сколько ты здесь собираешься проработать. Этого ты и сам еще не знаешь, полгода – это минимум.

Но!.. За эти полгода ты отработаешь только проживание и перелет, то есть баланс будет нулевым. А если надумаешь разорвать контракт раньше – будешь должен корпорации и не мало. В долг тебе никто не даст, родственников миллионеров, как я понимаю, у тебя нет. Остается либо кредит, либо отработка. Если кредит, значит будешь должен еще проценты банку. Если отработка, то окажешься здесь же, но на "Тузе", а там и работа не мёд, и жизнь не сахар.

Люди чего так рвутся во Внеземелье, молодежь рвется. Слетают один раз на Луну в развлекательный комплекс, и вот губа засвистела! Классно! Прикольно! Экзотика! Романтика! И бабло сыпется прямо из космоса! Но Луна это, по большому счету, даже не космос, так, завлекалово для детского сада.

Элисей закусил губу. Ларягин рассказал то, что с ним самим и случилось. Но он побывал на Луне уже взрослым! Его выбор был осознанным! Он сначала выбрал специальность, а уже потом решил поработать во Внеземелье. Неправ, Ларягин! И, кстати, молодежь в космос не рвется. Из всех его знакомых, сокурсников, одногруппников – только он один. И он тоже не рвался. Неправ ты, начальник!

– Да и молодежь никуда особо не рвется, не стремится, – вдруг добавил Игорь. – Сколько вас, выпускников, с курса было?

– Сто двадцать.

– А на Венеру прибыл ты один и то, зашабашить.

– И что? – почти агрессивно спросил Элисей.

– Да ничего. Просто, чтобы у тебя потом не возникало вопросов. Чтобы не говорил, что не знал, что тебе не сказали, не предупредили.

– Но они должны были предупредить! В агентстве найма!

– Неужели такая обеспеченная корпорация будет возиться с каждым рекрутом. Я тебе об этом говорю сейчас, больше мы к этому вопросу возвращаться не будем. Я и так уже полчаса на это потратил, а это не мои обязанности.

Так, что касается работы, могу предложить на первое время в картотеку. Палуба "С", комната N 11, Нестеров Николай Васильевич. Мне пора. – Игорь смял пустой пакет и ловко запустил в окошко ближайшего утилизатора, развернулся и, более не произнеся ни слова, прихрамывая, направился к лифту.

"Засиделся начальник", – подумал Элисей, глядя вслед Игорю. Он помедлил, посмотрел в окно на Венеру, на звезды, на солнечный ореол. Глотнул "Колу". Она не показалась ему такой сладкой, как прежде. Он не стал ее допивать и не стал упражняться в ловкости, бросил упаковку прямо в черный зев хромированной колонки мусоросборника и тоже двинулся к лифту.

Элисей нашел и палубу "С", и комнату N11, но Нестерова он застал в пространном ангаре за сортировкой немыслимого числа ящиков, коробок и другой упаковки. Нестеров оказался «завхозом» орбитального комплекса. В данный момент он что-то искал и потому находился в складской зоне. В этом ему помогали два автоматизированных штабелера и четыре рабочих кибера.

"О, да здесь всё же есть роботы, не одни только утюги и скороварки!"

Николай Васильевич смотрел в свой "гроссбух" – планшет с большим экраном – тыкал в него одним пальцем и зачем-то громко называл длинные номера. Элисей даже вздрогнул от такого: уж не с ума ли завхоз сошел, с погрузчиками разговаривает?

Штабелеры, жужжа, катились по направляющим и снимали с невероятно высоких стеллажей тару. Киберы немедленно вскрывали ее и извлекали содержимое. Роботами их было сложно назвать: так, ящики на колесном ходу с несколькими манипуляторами на угловатом корпусе, напоминающие старые стиральные машины. Очень старые и примитивные модели: по нынешним меркам, чуть умнее тех самых стиральных машин. Манипуляторы имели мало степеней свободы, поэтому с упаковкой они возились сообща и долго. Нестеров, в зависимости от результата, хмурил брови, иной раз улыбался, но чаще ругался, на чем свет стоит. Роботы стоически переносили ругань, казалось, даже посмеивались над незадачливым руководителем, в ожидании новой команды. Наконец Нестеров прервал свой сизифов труд и заметил Элисея.

– Что вы делаете? – спросил тот завхоза.

– Кое-что из списка "выпало". Или эти болваны не туда поставили! Нового оборудования привезли до черта, а я с этим не могу разобраться!

– Разрешите мне взглянуть?

Николай Васильевич без особого энтузиазма сунул ему свой "гроссбух". Элисей некоторое время изучал содержимое.

– Мне кажется, вы, Николай Васильевич, не в том алгоритме поиск ведете.

– Чего? – набычился Нестеров.

– Вы только по индексу ищете?

– А как же еще-то? На кой шут он тогда проставлен?

– Всё верно. Только... – запнулся Элисей. – "Может он всё еще с EAN-кодировкой работает?" – Пришлось полезть в настройки.

– Сейчас, Николай Васильевич, производителей много и схожего оборудования тоже. Индексы бывают похожи. А ваши помощники, – Элисей кивнул на роботов, – только до двенадцати считать умеют, вот и путают. Надо им задавать не только индекс, но и группу, и позицию.

"Вроде, всё нормально".

– Покажешь как? – спросил Николай Васильевич уже заинтересованно.

– Вы скажите, что нужно найти.

Завхоз вывел на экран группу чисел, а Элисей быстро составил алгоритм, потом пощелкал клавиатурой на панелях управления роботов, и те устремились "в закат": в серую и нескончаемую даль складского помещения. Через несколько минут они вернулись, но к разочарованию Нестерова и удивлению Элисея, роботы вновь приволокли не то, что нужно.

Николай Васильевич иронично хмыкнул, а Элисей вновь отправился гулять по настройкам: EAN, PDF, QR, UTF, Data Matrix, MaxiCode...

– Всё верно...

– Ну-у, так, – вновь хмыкнул Нестеров и развел руками.

– Не понимаю, – Элисей озадаченно взглянул на переливчатую кодовую наклейку на упаковке. Подошел, потер пальцем. "Наверное камера сканера испачкалась". Элисей протер стекло камеры носовым платком и еще раз приложил сканер к наклейке. И снова ошибка.

"Что за..." – растерянный Элисей еще раз полез в настройки самого сканера и, наконец, нашел причину! Он включил нужную опцию и еще раз приложился к наклейке. На этот раз на экране появилась другая маркировка.

– Оно? – Элисей показал планшет Нестерову.

– Вот теперь оно, – улыбнулся завхоз.

Элисей составил новый алгоритм и вновь отправил роботов на "поиски сокровища". На этот раз они привезли то, что нужно.

"Ну и ну! Вот тебе и космос! Вот тебе и Внеземелье! – поразился Элисей. – До чего же здесь темный народ работает!"

– Так в чем причина-то?! – Нестеров улыбался первому успеху. Элисей сдержался от того, чтобы не выругаться и поучающим тоном начал объяснять:

– Видите ли, Николай Васильевич. На этих ящиках кодировка идет уже трехмерная.

– Трехмерная?

– Ага, то есть объемная, голографическая, – Элисей сделал ударение на последнее слово. – А фотокамера в сканере стояла в режиме двумерной, плоской съемки. Вот сканер и врал.

– Так кто ж его знал? – Нестеров выглядел удивленным.

– Так вот же! Смотрите! – Элисей постучал пальцем по наклейке. – Радуга же играет. Это значит, что маркировка объемная.

– Я думал, это "эпоксидка", чтобы код не стерся. – Николай Васильевич выглядел пораженным и растроганным. А когда Элисей вновь перенастроил работу и в считанные минуты нашел пропажу, Нестеров чуть не прослезился.

– Как это ты всё так быстро сделал?

– Да так. Надо хоть иногда в инструкции заглядывать.

– Кудесник! Потом научишь? Мне надо это отправить, а то через полчаса карбот придет. Ты в 11-А зайди, там списки нового оборудования, его надо распределить. Так ты пока посмотри что к чему, а я на причал побегу.

– Хорошо, – вздохнул Элисей.

– Тебя как звать-то, спаситель?! – уже на ходу крикнул Нестеров.

– Элисей.

– Ларягин прислал?! – Долетело уже из дверей. – Надо ему свечку поставить.

"Медицинскую". – Элисей хлопнул планшетом по лбу и, вздыхая, вышел из складского помещения.

"Что за идиотизм тут творится? И сколько бы он так провозился, если бы я не пришел? Как уж такое..."

Элисей нашел комнату 11-А. Здесь было светло и свежо, а, главное, пусто и просторно, в сравнении со складом, где присутствие людей вообще не предполагалось. Во всей комнате оказалась лишь одна женщина лет тридцати, с миловидной внешностью и стройной фигурой. Пожалуй, это было первое женское лицо, увиденное Элисеем, со времени отлета.

– Здравствуйте. Меня Николай Васильевич прислал разобраться с новым поступлением.

– Вот и хорошо. Вот его место. Как вы сказали вас зовут, молодой человек?

– Я не говорил. Элисей. Полановский.

– А, понятно, Алексей, стало быть. Меня Евангелиной зовут. Можно Ева, можно Геля.

Элисей собрался что-то спросить, но Ева-Геля уже вернулась на свое рабочее место. Тогда и он уселся в пустующее кресло и попытался осмыслить порученную работу.

На нее ушло два дня. Не на знакомство со списком нового оборудования, конечно. Элисей относительно быстро переделал весь имеющийся в наличии перечень. Он составил классификатор и рассортировал весь существующий ассортимент по многим параметрам, чтобы его было проще искать.

Нестеров даже удивился, проделанной работе, он внимательно выслушал Элисея, задал несколько вопросов по существу, выспросил для чего сделано так, а не иначе и остался доволен результатом. Вдвоем они вернулись на склад и задали работу технике. Киберам пришлось немало потрудиться, чтобы рассортировать оборудование по-новому, но оно того стоило. Теперь в техническую зону склада можно было вообще не заходить.

– Слушай, я вижу, ты в таких делах хорошо разбираешься. Может, за весь склад возьмешься? А то, честно говоря, я даже не знаю, что в моем хозяйстве есть.

– За весь?! Так это был не весь склад?! – удивленно воскликнул Элисей.

– Нет, конечно. Только одна секция, – смущенно улыбнулся Нестеров.

– Я посмотрю, – туманно ответил Элисей. То, чем он занимался два дня, было лишь двадцатой частью всего складского помещения модуля "K". И когда Элисей понял, что за работа ему предстоит, он глубоко вздохнул и даже огорчился. Не этим он хотел заниматься. Но, с другой стороны, ничем конкретным. Сам же себе говорил, прилечу, осмотрюсь – видно будет. Вот и осматривайся себе на здоровье!

"Это Ларягин меня динамит с работой. Сразу невзлюбил".

Порученная работа заняла еще десяток дней. Элисей разработал как новый общий классификатор, так и классификатор по каждому отдельному сектору. Днем он сортировал оборудование в компьютере, ночью поручал это технике на складах. Элисей задействовал всех имеющихся в наличии киберов, все погрузчики и штабелеры.

– Вот, что значит молодежь! – хвалил его в столовой Николай Васильевич. Он проникся искренним уважением к своему молодому помощнику. – Я-то всё по старинке, по старинке, а Элисей – видишь как! Раз! Новый алгоритм составил и вон оно как всё складно на моем складе. Я теперь любую вещь за две минуты отыщу!

Элисей слушал дифирамбы молча и с изрядной долей недовольства, а в конце разговора не выдержал:

– А если бы Ларягин меня на склад не отправил? А если бы я вообще на "Аврору" не прилетел? И что бы тут тогда было? Надо же хоть иногда в инструкции заглядывать! Уж и так всё проще некуда – какой-то мартышкин труд.

– Да, это верно... – Николай Васильевич потупил взор и поводил вилкой по тарелке. Разговор сошел на нет.

– Зря ты так, – нарушил молчание Дамир, когда Нестеров ушел к себе. – Васильевич не какой-то там неуч или неудачник.

Так Элисей узнал, отчего Нестеров работает здесь, а не где-то в другом месте. Оказалось, Николай Васильевич хороший, но бывший пилот. Несколько лет назад случилась авария, Николай Васильевич пострадал: повредил позвоночник и выжил чудом. Он долго лечился, но не пожелал списываться на Землю. Остался на Венере, пусть и в качестве завхоза. Этого Элисей, честно говоря, не понимал. Тем не менее, тем же вечером он нашел Нестерова и извинился.

– Да, ничего. Я тебя понимаю. Ты молодой, грамотный, вперед рвешься. Тебе с нами, стариками, скучно.

– Не во мне дело. Я вот чего не понимаю, почему вы на Землю не вернетесь? Что здесь... "медом намазано?" – чуть не ляпнул Элисей, но вовремя осекся.

– Здесь мой дом.

– А на Земле не дом?

– На Земле у меня никого не осталось.

Вот так обстояло дело. Так отсчитывалось время – сменами, от звонка до звонка, от «рассвета» до «заката». За это время Элисей отпустил на лице поросль. Усики прикрывали его оттопыренную верхнюю губу, придававшую ему сходство с утенком. Он так и продолжал называть себя – «гадким утенком», не вслух, конечно же. Губу он прикрыл, но слегка оттопыренные уши торчали у всех на виду. Правда здесь, в отличие от школы, на это никто внимания не обращал – не до того. Больше ушей ему самому не нравился собственный взгляд: всегда настороженный, словно напуганный ёжик. Но с глазами ничего не поделаешь. Да и кто на это внимание обращает – люди работают. Он тоже.

Элисей занимался скучным, как он считал, делом, тем не менее, складская работа даром не прошла. Разбираясь с оборудованием, Элисей вынужденно выяснял, кому оно предназначалось и для чего. Соответственно этому, он созванивался, ходил из сектора в сектор, с палубы на палубу. Так постепенно он познакомился, чуть ли не со всем персоналом "Кашки", узнал общее устройство станции, расположение многочисленных помещений, служб и прочего. Разумеется, перед отлетом он прошел курс минимальной подготовки, но одно дело знать станцию по чертежам и схемам, – по "картинкам" – другое дело обойти ее своими ногами.

Элисей частенько сбегал со своего рабочего места без особой на то необходимости. Он заглядывал на склад и по-хозяйски следил за работой киберов. Двоих он даже лично отладил, а одному пришлось заменить блок памяти. Чаще склада Элисей бывал только в комнате 11-А, пообщаться с Гелей – женщиной умной и интересной.

Тем не менее, будни Элисея тянулись до жути однообразно, каждый следующий день был смертельно похож на предыдущий. Хорошо, что время за скучной и однообразной работой пролетало быстро. Хотя, более десяти часов работать не рекомендовалось вообще, оно – рабочее время – у Элисея было ненормированным. Он и сам частенько оставался сверхурочно: это оплачивалось вдвойне. Иногда просто хотелось завершить начатое дело, чаще не хотелось возвращаться в "общагу". Соседство с малознакомыми людьми надоело ему еще со времен учебы, а жил Элисей по-прежнему в общей комнате с теми, к кому подселился в первый день, точнее "ночь" прилета. Ничего плохого в этом не было, но он рассчитывал на одноместную комнату со своим санузлом и душем, шкафчиком для личных вещей, а не секцией в огромном общем шкафище.

С одной стороны было даже удивительно, что все его соседи оказались соотечественниками, но с другой стороны пусть и соотечественники, они не столько доставали его, сколько надоедали по, казалось бы, безобидным мелочам. Какой-то постоянный шум, мелкая возня, ежевечерние идиотские споры ни о чем, обсуждение по десятому разу пустячных рабочих моментов. Чужие вещи, что постоянно попадались под руку.

Хорошо, что двоих перевели на другие работы, и они перебрались на нижнюю палубу или даже на другой модуль. Их Элисей даже не запомнил по именам. Другие же его соседи были фигурами разнообразными и яркими.

Пожалуй, Василь Егоров и Денис Шимров оказались самыми тихими и безобидными. Они работали в одной смене по скользящему графику. Уходили, приходили в соответствии с этим и общались по большей части друг с другом.

"Мы с приятелем вдвоем замечательно живем", – пошутил в их отношении Элисей.

Эван Тихонов оказался громогласным малым и всегда говорил на повышенных тонах резкими, рублеными фразами, словно выкрикивал лозунги на митинге. Он был высок и громоздок. Когда появлялся в комнате, занимал большой коммуникатор и смотрел либо политику, либо спорт. Если шел спорт, то еще ничего. Если шли политические новости, то от Эвана только и было слышалось:

– К стенке их всех, сволочей! Надо взять и пересажать их всех!

Элисей пару раз попытался уточнить, кто именно должен это делать, но дельного ответа не получил.

"Мне бы шашку да коня, да на линию огня!" – такое резюме выписал Элисей для Тихонова.

Дамир Валиев являлся самым адекватным и уравновешенным, по мнению Элисея, он понемногу вводил его в курс дела, сообщал о событиях и истории станции и никогда не высказывал собственного мнения вслух. Был улыбчив и не агрессивен. "Благоразумие и объективность", – такой девиз сочинил Элисей на герб Дамира.

Толик Кочнев тоже был спокойным, но весьма неаккуратным и несобранным жильцом. Это его вещи по большей части попадались под руку Элисею. Но в остальном тот был смирным соседом, любил посмотреть новости с Земли, всегда тихонько умилялся или вздыхал, сопереживая происходящим там событиям. Было в его взгляде и в поведении что-то, что напоминало Элисею черепаху Тортиллу и Карлсона, того, что когда-то давно жил на крыше одного из стокгольмских домов. "Спокойствие, только спокойствие".