Текст книги "Планета Багровых Туч. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Артур Багровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

"Неплохо. Дёшево и практично", – подвёл итог своих наблюдений Элисей. Еще он заметил, что все ходили в скафандрах, несмотря на то, что помещения были герметичны. Да и ему самому никто не предлагал снять скафандр. Странно и то, что народу вокруг было мало: погрузка закончилась, но большинство рабочих осталось на складах, а не вернулось в жилые помещения.

Ожидание длилось недолго. В комнату вошёл человек в серебристом скафандре и с по-прежнему закрытым зеркальным забралом. Сейчас Элисей обратил внимание, что китайцы использовали скафандр устаревшей конструкции: мягкий комбинезон с отдельно надеваемым ранцем жизнеобеспечения – такими раритетами пользовались еще в эпоху первых полётов в космос. Пока он рассматривал облачение визитёра, тот полностью открыл шлем. Наконец Элисей увидел лицо того, с кем общался. Это был совершенно невзрачный тип с пластырем на левой щеке.

– Элисей Полановский, – Элисей протянул руку.

– Ху Яобан. Я заместитель командира, – повторился китаец и попытался улыбнуться, но боль превратила улыбку в гримасу. – Очень рад знакомству, господин Полановский.

– Взаимно. Только я простой наладчик, поэтому "господин" – это не ко мне. Просто Элисей. Когда же прибудет командир? Мне нужно передать ему документацию и насчет воды узнать бы.

– Об этом не беспокойтесь. У нас некоторая заминка, но всё будет сделано, как обещали.

В этот момент распахнулись двери блока, послышались возбужденные голоса. Элисей обернулся на шум и увидел множество входящих людей. Их серебристые скафандры были черны от копоти, а лица – серые и уставшие. Многие из вошедших людей несли на руках неподвижные тела. К ним подбежали люди с каталками и носилками. Пришедшие что-то наперебой возбужденно говорили заместителю Ху Яобану – китайский Элисей почти не знал.

– Что у вас происходит? – спросил он у зама, когда тот немного освободился.

– Авария, товарищ Элисей.

Вот тогда он узнал, что в "Шанхае" пожар. Причина оказалась банальна – замыкание электропроводки в одном их хозяйственных помещений. Но почему-то не сработала система пожаротушения, и огонь распространился на треть базы. Было много погибших и пострадавших. Пожар вывел из строя компьютеры, управляющие добычей на станах и бо?льшую часть систем жизнеобеспечения. Под угрозой оказалась работа всего добывающего комплекса.

Так вот в связи с чем был этот срочный и неурочный рейс!

База "Шанхай" терпела бедствие. Это была экстренная помощь, а никакая не контрабанда.

"Вот я осел!"

– Что я могу сделать?

Заместитель Ху Яобан развел руками.

– Вы уже помогли, привезли нужное оборудование. Я даже не знаю что еще...

– У вас есть наладчики электрооборудования?

Элисей обернулся на голос. Из тамбура вышел незнакомец, на ходу снимая шлем и перчатки. Ху Яобан поклонился ему:

– Командир Чжоу Гуанчжао. Это господин... товарищ Полановский с "Авроры".

– Очень рад вашему прибытию, – командир протянул крепкую руку для пожатия. – Вы как нельзя кстати.

Элисей решил не нарушать этикет и для начала тоже слегка поклонился.

– Я с вами говорил по связи?

– Да.

– Я сам электронщик. Со мной еще пятеро – все разбираются в этом деле. Скажите, что нужно делать?

– В первую очередь восстановить системы жизнеобеспечения и пожаротушения: мы опасаемся новых возгораний.

Элисей не был вправе требовать от своего экипажа чего-то еще: груз доставлен и выгружен, другого им не поручалось. Элисей застал всех в общем кубрике, все сидели в скафандрах, словно в ожидании, лишь только сняли шлемы и перчатки.

– Здесь, оказывается, серьезная авария, – начал Элисей. – Пожар, много пострадавших, есть погибшие. Вышли из строя системы жизнеобеспечения: кондиционеры, пожаротушение, системы очистки. Да и компьютеры встали. Я обещался помочь, вас заставлять не имею права. Так что, или подождите меня здесь, или кто со мной – собирайтесь сейчас.

Сидящие товарищи молча и коротко переглянулись. Первый пилот кивнул второму, тот ушел в рубку. Моросинский поднялся без вопросов, Рэндалл опрокинул в себя остатки кофе и принялся застегивать шлем.

Со склада они забрали несколько контейнеров с только что доставленной электроникой и отправились в район аварии.

В пострадавших районах «Шанхая» кипела работа: около полусотни человек в экзоскелетах и десяток грейдеров пытались разгрести обвалившиеся, покорёженные и даже разорванные взрывом контейнеры. В некоторых блоках еще продолжался пожар, это было видно по языкам пламени в окнах.

"Интересно, что там может так гореть? Топливо? Да и на материалах при постройке, наверное, сэкономили".

До сих пор здесь продолжали разбирать завалы и искать выживших, ориентируясь на встроенные в скафандры идентификационные чипы. После того, как выживших и погибших уносили из "квадрата" в дело вступала тяжёлая техника. Мельком он глянул в сторону эпицентра разрушений и почему-то представил себя на месте людей, находившихся там во время пожара.

"Что это мне какие мысли лезут в голову? Надо делом заниматься. Кстати, почему они не эвакуируют пострадавших по воздуху? У них же, несомненно, есть какие-нибудь "леталки". Могли бы раненых сразу на орбиту доставлять".

В подтверждение мыслей Элисея над головами работающих людей пролетели несколько скоростных челноков и два больших тихохода, невиданной до сих пор конструкции. Они были настолько огромны и неуклюжи, что казалось, должны были рухнуть.

Элисей отдал под эвакуацию "Коперник": коллегам требовалась любая помощь. Он поручил это дело штурману и одному из пилотов, а сам, вместе с оставшимися людьми, направился к целым, уже потушенным контейнерам.

В блоках, спасённых от пожара, как и везде, было множество народа. Основные механические повреждения были уже устранены и бригада с "Авроры" взялась за более тонкое дело.

Элисею до сих пор не доводилось работать в полевых условиях. Менять и тестировать платы, блоки, целые шкафы электрооборудования, не снимая шлема и перчаток было непривычно и сложно. Воздух был не пригоден для дыхания из-за гари и ядовитых паров сгоревшей обшивки помещений. Температура внутри сейчас была немногим выше ноля. Но в скафандре казалось жарковато и еще пот потек по лбу. Жутко хотелось почесать нос. Элисей снял ненужный сейчас экзоскелет, включил вентиляцию, глотнул воды и сосредоточился на работе. Вокруг было шумно, и он отключил внешние микрофоны, подключил тестер к терминалу и начал пошаговую проверку.

Сначала он выявил уцелевшие блоки и перевел работу на них. Затем взялся за пострадавшие: шкаф за шкафом, блок за блоком, плату за платой. Его помощники уже распаковали ремкомплекты.

– Начальник, – услышал он в динамике голос Моросинского. – Ты давай проверяй и помечай: у тебя это ловчее получается, а мы менять будем.

Элисей машинально кивнул, потом, вспомнив, что на нем шлем, ответил коротко: "Хорошо" – и продолжил работу.

«Коперник» сделал несколько рейсов и сейчас стоял неподалеку. Пилот и штурман тоже подключились к работе. Работали все: извлекали «меченые» платы и заменяли их новыми. Отвлекаться и проверять свою команду Элисею нужды не было: по коротким фразам он понимал, что работа идет сосредоточенно и без суеты. «Плату», «Семерку», «Здесь весь ящик меняем», «Шкаф», – то и дело раздавалось в динамике. Многие платы были повреждены частично, но заменять микросхемы в подобных условиях было бессмысленно, поэтому меняли платы целиком, и работа шла быстро и слаженно.

Когда электроника систем жизнеобеспечения была протестирована, Элисей принялся за восстановление связи.

"С микросхемами разберусь потом, дома, если китайские товарищи отдадут". – Он усмехнулся при мысли о доме, поскольку подразумевал "Аврору", а не свой земной дом, точнее родительский, своего пока у него не было. – "Вот заработаю, и будет свой дом на высоком берегу с видом на море-океан... Надо же, а никто не отказал в помощи, хотя я никого не обязывал. А действительно, и Моросинский, и Джаррелл – наладчики, а не грузчики. Грузчиков здесь и без нас хватает. Выходит, Ларягин намеренно отправил их? Не для погрузки, а для наладки. Знал, что придется этим заниматься? А мне ни слова. Почему?"

"Вот и готово". – Элисей захлопнул лицевую панель стационарного коммуникатора.

– Командир Чжоу Гуанчжао, это Элисей Полановский. Проверка связи! Как меня слышите? – проговорил он во внутренний микрофон скафандра.

– Слышу вас, – долетел в ответ далекий голос.

– Как видите?

– И вижу. Да, хорошо вижу вас.

Элисей тоже увидел командира на мониторе коммуникатора. Тот, кажется, впервые улыбнулся и отер с лица копоть.

– Докладываю: работа систем жизнеобеспечения и связь восстановлены. Какие будут дальнейшие указания?

– Возвращайтесь, товарищ Элисей. Спасибо вам и вашей команде.

– Добро, – ответил Элисей и отключил коммуникатор.

– Экипажу "Коперника" отбой всех работ, – сказал он по внутренней связи. – Собираемся.

Все уцелевшие помещения "Шанхая" сейчас под завязку были забиты оборудованием и людьми. Элисей хоть и устал смертельно так и сидел в скафандре, сняв только шлем и перчатки. Хорошо, что в "Коростеле" была предусмотрена система отвода: без этого пришлось бы туго. Скафандр снимать было лень, да и не имело особого смысла: хотелось бы вытянуться, но прилечь было негде. Люди уже и так сидели на полу даже в тамбур-шлюзе, что категорически запрещалось, ожидая отправку на "Чэнь Гоу".

Краем уха Элисей слушал разговоры и нехотя узнал, что здесь произошло. В целом, китайская компания работала по той же схеме, что и "Венерен Консолидейшн": открытым способом добывался кремний, алюминий, магний, железо, кальций. Но из-за постоянного перепада температур электронное оборудование выходило из строя чаще, чем на Венере, поэтому требовалось больше людей, чтобы поддерживать технику в исправном состоянии. Что произошло сейчас, почему случился пожар, еще пока точно не выяснили. По предварительной версии случилось короткое замыкание в одном из пожарных датчиков. Ирония судьбы: система пожаротушения спровоцировала пожар. Теперь же, после этого страшного и нелепого пожара, унесшего жизни множества людей, работа меркурианского добывающего комплекса была под вопросом.

"Так вот где настоящий Ад!" – Элисей смотрел на мрачные лица рабочих и вспоминал свой первый выход поверхность Венеры. Там была легкая туристическая прогулка. А здесь люди работали на пределе, каждый день и час на грани риска.

В общей сложности работы заняли более двенадцати часов. Кроме замены сгоревшей электроники в системах жизнеобеспечения и связи Элисею пришлось оказывать медицинскую помощь легко раненым. Собственный медперсонал был занят сильно пострадавшими. Элисей еще в институте проходил занятия по оказанию неотложной помощи, но не предполагал, что это ему когда-то пригодится. А вот сейчас он делал инъекции, накладывал антисептические или противоожоговые повязки.

Через несколько часов его сменили и лишь тогда ему удалось немного перевести дух в одиночестве и относительной тишине кубрика, на уже ставшим родным "Копернике". Его товарищи ушли немного раньше и успели отдохнуть после спасательной операции. Сейчас они были на резке льда. Элисей нехотя поднялся и опять отправился наружу, проверить, как идут работы.

Элисей наблюдал, как автомат режет лед, подхватывает гидрозахватом серые невзрачные блоки и складирует их стопкой в контейнеры. Его товарищи работали рядом: кто на складировании, кто на погрузке. Лед находился прямо под ногами, совсем недалеко от базы. Собственно "Шанхай" и размещался прямо на леднике. А здесь, в стороне, находилась расчищенная от пыли и песка площадка, где резали лед. Несмотря на критическую ситуацию и усталость китайские товарищи выполняли обязательство: обещанная вода в твердом состоянии грузилась на борт "Коперника".

"Он не растает? Я довезу его на "Аврору" в целости и сохранности? Любопытно, я прошел проверку? Или никакой проверки вообще не было? Может у меня паранойя?"

Элисей сонно смотрел в иллюминатор. Станция "Чэнь Гоу" давно исчезла из виду, сам Меркурий удалялся, становясь серым бледным пятном. «Коперник» готовился к гиперпрыжку. Элисей сидел вместе со своими товарищами и пил чай. Ему было не по себе оттого, что он увидел и узнал, оттого, что пережил «внизу», на поверхности Меркурия. Ему до сих пор казалось, что он чувствует едкий и противный запах копоти, хотя такого быть не могло, ведь он работал в скафандре. Так что запах гари был только в его сознании. Там же оставались разрушенные кварталы «Шанхая», изувеченное оборудование, обожженные тела.

"Смогут ли восстановить работу базы? Да, эти смогут. Ребята амбициозные, трудолюбивые. Всё у них будет нормально. Но, столько смертей..."

Элисей, конечно же, не мог знать, что в недалеком будущем меркурианская база выйдет в лидеры по добыче ископаемых. Но в отдаленном будущем она будет закрыта из-за неконкурентоспособности с Корпорацией ТОК, которая развернет обширные работы в поясе Астероидов.

Корпус вздрогнул.

"Надо же, опять прозевал переход".

Элисею хотелось увидеть, что происходит за окном в сам момент перехода. До сих пор это не удавалось по разным причинам. На "Копернике" были большие иллюминаторы, но сейчас за ними уже была сиреневатая хмарь, словно туман.

– Спасибо. – Элисей поднялся из-за стола.

– За чай? – удивился Рендалл, заглядывая в чашку.

– За работу. За то, что не отказались. Вас никто не обязывал.

– Как без этого, – Саша, кажется, первый раз за всё время заговорил. – Такое со всяким случиться может. Кто поможет? Не с Земли же помощь ждать?

– Да, кто твой ближний? – вставил Рендалл, многозначительно подняв палец к потолку кубрика. Сейчас он не казался самодовольным снобом.

– А вы знали об аварии? – решился всё же спросить Элисей. Саша в ответ кивнул.

* * *

Когда табло сообщило, что можно покинуть борт «Коперника», Элисей намеревался сразу же пойти в душ, а затем забраться в койку на неопределенный срок. Несмотря на то, что за время обратного перелета он вполне выспался, но спать хотелось еще и еще.

"Может это результат стресса так сказывается?"

Тем не менее Элисей не чувствовал себя подавленным. Конечно, он ощущал физическую усталость, сожалел о погибших соратниках с "Шанхая", но в тоже время испытывал некоторый подъем оттого, что оказал действительную помощь.

Так для чего Ларягин отправил его? Отправил без предупреждения. Из разговоров он понял, что в экипаже все, кроме него знали об аварии. Проверка? Проверка чего? Его деловых и боевых качеств? Как он сумеет сориентироваться в незнакомой и сложной ситуации? Если вообще сумеет. Но для чего?..

Это хотелось узнать в первую очередь. Ему так и так надо доложить о проделанной работе, так что всё равно к Главному идти надо, поэтому Элисей решил не откладывать визит, а прямиком, как был, в комбинезоне, поднялся в лифте на уровень корцентра.

– Задание выполнено, – сухо и хмуро доложил Элисей, едва вошел в координационный центр и увидел Ларягина. Тот сидел на своем рабочем месте, словно его не покидал всё это время.

– Наслышан, наслышан, – Игорь поднялся из-за стола и шагнул навстречу улыбаясь. Он первым протянул руку. Элисею показалось, что рукопожатие было совсем иным, чем при первой встрече: крепким и дружеским, не формальным. – Что ж, командир Чжоу Гуанчжао весьма позитивно отзывался о твоей героической работе.

– Мы работали все, если бы ни Моросинский и Джаррел, я бы не справился так быстро. Хорошо, что отправили наладчиков. Да и экипаж без дела не сидел.

– Молодец, что сообразил организовать эвакуацию раненых. Железо железом, главное – люди спасены. Что ж, сутки на отдых, потом ко мне в кабинет – поговорим более детально и перспективно.

Элисей направился к двери, остановился, обернулся:

– Почему нельзя было сразу сказать, что на "Заветной Мечте" серьезная авария? А то я уже было в контрабандисты записался. – Не дожидаясь ответа, Элисей вышел.

"Обиделся, – решил Ларягин, глядя на закрывшуюся несколько громче обычного дверь. – Что ж, бывает".

Почти сразу же, как Элисей покинул координационный центр, здесь появился Константин Шульга, словно бы он дожидался его ухода. А может просто видел уходящего Элисея, поскольку разговор завел именно о нем.

– Как мой протеже? – полюбопытствовал Шульга, шлепаясь на мягкий диванчик. – Справился с заданием?

– Да, успешно, – ответил Ларягин, пожимая протянутую руку.

– Я ж тебе плохого не предлагал бы.

– Я признаться не ожидал от него такой прыти и сообразительности.

– Что так? – Константин вскинул брови. – Я бы не стал тебе рекомендовать тюленя.

– Да всё время ходил какой-то вялый, сонный, недовольный, – отмахнулся Игорь.

– Это оттого что не в своей тарелке был, – Шульга назидательно поднял палец к потолку.

– Может быть. Пожалуй, стоит ему поручить работу посерьезнее.

– Стоит, стоит. Стоящую.

– Где ты, говорил, его повстречал? – поинтересовался Главный.

– На посадке перед полетом.

– Надо же! – в интонации Игоря скользнула ирония. – И вот так прямо сразу понял, что человек дельный и толковый?

– Ну не сразу, конечно, потом разговаривали же еще, – Шульга пожал широкими плечами. – Понимаешь, как это объяснить? Он был не там, где надо, не со всеми вместе, не с толпой. Те все как стадо: их позвали – они пошли. И здесь по прилету то же самое было: все толпой ушли, а он стоял, ждал особого приглашения, персонального.

– Да, пожалуй ты прав, – Ларягин кивнул. – Ожидание особого случая – это главное. У тебя прямо-таки педагогический дар.

– Не-е, в учителя я не гожусь. Вот в экстрасенсы бы подался.

– Экстрасенсы, да...Ты скажи-ка, за каким чертом пацана вниз потащил? – сменил вдруг тему разговора Главный. – Без подготовки. Знаешь же, что инструкцией это запрещено. Проверку решил устроить?

– Нет, это так, само собой получилось. Нам как раз вниз, а он тут как тут. Вот и решил, надо же парня к делу приобщать. Он тебе рассказал про полет?

– Нет. Он-то как раз как партизан ни словом не обмолвился.

– Выходит, он меня не сдал? – Константин широко улыбнулся.

– Не сдал, не переживай.

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я же все-таки координатор комплекса, – развел руками Игорь. – Пойдем, пройдемся, что-то горло пересохло.

Игорь поднялся и, прихрамывая, пошел к выходу. Константин поднялся и направился следом.

– Побаливает?

– Так, время от времени, когда засиживаюсь на начальничьем стуле, – отмахнулся Ларягин.

– Чего ты всё с этим пластиком ходишь?

– Привык.

– Сейчас отличные биопротезы делают. Я слышал в этом, в Азнакале, вроде бы генетики дошли до того, что из твоих собственных клеток могут новую ногу вырастить за месяц всего. Ее потом хирургически пришивают и никакого отторжения, никакого ремонта и профилактики. Ни масло заменять, ни аккумулятор заряжать.

– Вот и отлично. Уйду в отставку – займусь.

– Прости, – Шульга потупил взгляд в палубу.

– Хватит извиняться. Это было давно.

– Неважно. Я должен был тебя прикрыть, но...

– Кончай об этом. Тогда была война, шел бой. Мы были боевыми летчиками, а летчики во время войны иногда и гибнут, как ты знаешь.

– Да, знаю.

– Ты лучше скажи, чего это ты из отпуска такой грустный вернулся?

– А ты прямо и это заметил? – Константин метнул на бывшего боевого товарища подозрительный взгляд.

– Сколько мы в одной эскадрильи служили? Было бы странно, если бы я не заметил. Маринка опять выпендривалась что ли?

– А, ну, ее, – отмахнулся Константин. – Отпуск, вроде, нормально прошел, так в последний день, перед самым отлетом, сцену устроила.

– Отпускать не хотела? – уточнил Игорь.

– По мне, так она просто спектакль устроила, а сама только рада, что я опять улетаю.

– С собой звал?

– Конечно. И не один раз.

– И?

– Что и? – Константин развел руками. – Это только твоя благоверная здесь работает и не жалуется.

– А ты, стало быть, в своей сомневаешься?

– А черт ее знает, – вновь отмахнулся Шульга, словно от назойливого насекомого. – Думаю, ее устраивает такое положение. Вроде бы и замужем, а муж далеко, работает, обеспечивает, а проверить не может.

– Выходит, всё же сомневаешься, – резюмировал Главный. – Ты так подозреваешь или конкретные факты есть?

– Молодая, симпатичная, энергичная, взбалмошная, муж далеко. Отчего не закрутить? Ну, ее. Скажи лучше, что насчет Элисея-Алексея решил?

– Еще не решил. Мне не просто смышленый зам нужен. Я замену себе подбираю.

– О, как! – Шульга недоверчиво взглянул на товарища. – Вон оно как дело обстоит! Значит скоро?

– Скоро не скоро, а лет пять еще придется поработать. Новый человек должен во всё вникнуть, работу с самого низа изучить. А комплекс развивается. Сам же видишь.

– Вижу. Хозяева зря денежки вбухивать не станут. С нами, вон, маркшейдеры летели из геологической разведки. Значит, вглубь вгрызаться будем?

– Будем. Открытых участков на самом деле не так уж и много. А марсианский комплекс сырье жрет как проглот, если такими темпами добывать будем – быстро всё выгребем. Тут хочешь, не хочешь, а придется вглубь копать. Так что начальник нужен с гибким мышлением, широкомасштабным.

– А этот твой зам. Как его? Джаннер, Джоннер, что ли? Он разве не подойдет?

– Он не подойдет, – Ларягин нахмурился. – Он потомственный чиновник в сто десятом колене, для него главное бумажка, приказ, инструкция. А ты сам прекрасно знаешь, что если мы будем работать по инструкциям, то работа встанет.

– Знаю, – вздохнул Константин.

– Народа на комплексе до черта, а толковых специалистов нет. Половина зеки, половина должники.

– Знаю.

– Инструкции пишут те, кто сам здесь никогда не был. И пишут лишь для того, чтобы ими свои задницы прикрыть в случае чего, но план при этом никто не отменяет, – в голосе Главного скользнула злоба. – Пока в руководстве компании будут думать только о своей личной наживе, ни о каком светлом будущем для всего человечества нечего и думать.

– Знаю, – эхом отозвался Шульга.

– Ну, а раз знаешь, то знай, что этот Дженнер на мое место не сядет, пока я жив.

– Тогда как он к тебе в замы попал?

– А ты как думаешь? – почти удивился Игорь. – Сверху назначили. Прислали с наклейкой "зам". Остальные трое с низов поднялись – им я доверяю, а Дженнеру – нет.

– Понятно. А из этого Элисея, как думаешь, толк будет?

– Об этом еще рано судить. Тут обстановка каждые полгода меняется. Лет через пять Венеру будет не узнать. Если еще ТОК порядок наведет – хоть сады тут разводи.

– Для этого ботаник потребуется! – здраво рассудил Константин.

– Может и потребуется. Только к тому времени мы с тобой в утиль отправимся.

– Может и нет. Может, здесь останемся и будем розы нюхать.

– Оптимист! – улыбнулся Игорь. – Может и будем. Как знать.

ОПЕРАТОР ПЕРВОГО УРОВНЯ

Элисей не имел ни малейшего представления о разговоре, состоявшемся после его ухода от Главного. Знал бы – удивился тому, что его кандидатура обсуждается настолько серьезно и перспективно.

Вернувшись к себе, он постарался как можно быстрее позабыть о полете на Меркурий. Да, он доставил необходимый груз; да, он восстановил работу первоочередного оборудования; да, он спас людей и оказал им первоочередную медпомощь – всё верно... Однако героем Элисей себя не считал. Случись, что придется лететь еще раз, и неизвестно, полетел бы? Скажи ему Ларягин заранее о положении дел на "Чэнь Гоу" – полетел бы? Может нашел бы повод отказаться? Может быть...

Поразмыслив, Элисей решил, что Игорь по-своему был прав, что умолчал об аварии. Помощь требовалась, и помощь оказана – это главное. А он... Ну кто он такой? При всём своем умении наклеивать ярлыки на окружающих, придумать "титул" для себя Элисей так и не сумел. "Гадкий Утенок" или "Испуганный Ёжик". Что не герой – это точно, он же боялся. Как неприятно осознавать, но это факт. Но с другой стороны, как говорится, "глаза боятся, а руки делают". Он всё сделал и сделал правильно.

Остаточный страх не давал забыться, он истаивал его еще долго, где-то внутри, словно тот матерый лед с Меркурия. Даже когда Элисей погружался в хрупкий сон, видел горящий "Шанхай", тела погибших и обожженных людей и шкафы с электрооборудованием, которым не было конца и края...

Элисей ершился зря и дверью хлопал зря: следующим же утром Ларягин перевел его на новую работу. Почти бегом он оказался на складской палубе и известил Николая Васильевича о том, что уходит от него. По грустному выражению лица тот, по всей видимости, уже был в курсе перевода и казался слегка расстроенным.

– Я уже привык к незаменимому помощнику, – посетовал он.

– Я же никуда не денусь! – развел руками Элисей. – Я буду здесь, на "Кашке", только на другом уровне: если что-то случится – просто вызовите меня. – Элисей поднял руку, щелкнув по "наручнику" на запястье. – Да и ничего тут теперь не случится, я же всё отладил: и программу, и роботов. На "четверке" вообще материнку поменял, он теперь шустрый и сообразительный.

Николай Васильевич лишь молча кивал на доводы и, пожав руку, искренне пожелал удачи на новом поприще. Элисей же поспешил к новому месту работы, тоже искренне не понимая, отчего Нестеров так переживает?

Если бы он хоть раз заглянул в комнату к Николаю Васильевичу, то обязательно бы заметил фотографию на столе; на ней Нестеров был со своей семьей. Снимок был давнишний, сделанный летом в каком-то парке. И если бы Элисей чуть внимательнее его рассмотрел, то заметил бы, что он очень похож на Нестерова младшего: одно лицо, одна комплекция, одна улыбка. Разумеется, тому должно бы быть сейчас лет тридцать, но на фото он был восемнадцатилетним ровесником Элисея. Вот тогда бы он понял печаль Николая Васильевича...

* * *

Элисею вновь пришлось «сесть за парту», но лишь на пару дней: столько занял курс подготовки к новой работе. «Партой» оказался тренажер-симулятор, на котором для начала продемонстрировали фильм, поясняющий работу комплекса в целом и базы «внизу», в районе Земли Афродиты.

Приятный голос за кадром сообщал, что в настоящее время на поверхности Венеры добывается кремний, алюминий, магний, железо, кальций, титан. Сейчас добыча этих элементов, "столь необходимых развивающейся промышленности Марса", – напомнил голос за кадром, – ведется открытым способом. Для этого применяются проходческие комплексы, которые грызли базальт, превращая его в крошево и похожие на снегоуборщики машины. Они так и назывались "ФМС: фронтальные материалосборщики". Эти ФМСы с помощью больших загребущих лап и транспортерной ленты загружали каменное крошево в контейнеры. Этот метод добычи назывался "полевой".

Элисей знал, что были и другие способы добычи – открытые карьеры и перспективные – в частности, из каверн, расположенных под поверхностью на малой глубине. Этим вплотную занимались инженеры-гесперологи, летевшие одним рейсом с Элисеем. Но добыча этих залежей представляла определенную сложность: "копать" глубоко было чревато, кора у Венеры тонкая – чуть углубишься – получишь магму.

Далее Элисей уже без интереса выслушал, как заполненные "огурцы" собирали машины-тягачи, именуемые в обиходе "паровозами". Как они буксировали составы из нескольких контейнеров на точки, откуда потом те доставлялись на орбиту челноками. Этот процесс Элисей видел своими глазами благодаря Константину. Фильм закончился эффектным отлетом "молотка" к Красной Планете. Вообще фильм был бестолковый, словно рекламный ролик для бюро найма.

В след ему на экране возник симулятор одного из "паровозов", предлагая курсанту виртуально пройти один из реальных маршрутов. Элисей вздохнул и придвинулся поближе к экрану.

Но прежде чем взяться за "рычаги" управления, Элисей вывел на экран принципиальную схему стандартного тягача. Он, как и вся прочая техника, имел общие черты. Во-первых, это керамометаллические сплавы, применяемые для корпусов и колес. Во-вторых, эти самые колеса: широкие, ребристые, словно надутые. В-третьих, приземистые и широкие корпуса.

"Вот почему их называют паровозами!" – усмехнулся Элисей, глядя на экран. Тягачи работали от паровых двигателей: никакие другие не выдерживали жестких внешних условий. Конечно, пар был не водяной. Жидкий азот, охлаждая в первую очередь чувствительную электронику, затем ходовую часть, испаряясь, поступал в цилиндры паровых машин. Отработанный азот удалялся в атмосферу через броскую трубу.

Эти машины были с дистанционным пилотированием, поэтому никаких кабин на них не предусматривалось, зато были приметные "стойки": вертикальные шкафы, набитые высокочувствительной электроникой, той самой, которая к прискорбию так часто выходила из строя.

Вообще эти "паровозы" – тягачи работали совершенно самостоятельно, но наиболее сложные участки иногда приходилось проходить в ручном дистанционном режиме, как и в случае аварии. Элисею предстояло поработать этим самым оператором состава, и дистанционное вождение тягача было обязательным условием на новой работе. Пару раз на склоне Элисей опрокинул виртуальный поезд из пяти прицепов из-за того, что не учел крутизну склона и инерцию многотонного состава. Но ко второму дню он освоил вождение в достаточной мере, поскольку был допущен к работе.

Впрочем, новая работа Элисея оказалась совсем несложной. Она сводилась к вахте у монитора и занимала строго шесть часов, в течение которых Элисей должен был внимательно следить за работой от четырех до шести составов. И совершенно не нужно было эти составы постоянно вести в ручную. Самыми ответственными этапами являлись "отправка с поля" и "прибытие на точку", весь остальной маршрут колесные составы следовали самостоятельно, ориентируясь по рейд-вешкам: радиомаякам, размещенным по всему маршруту следования. Составы проходили от трех до двенадцати километров, и в это время за ними нужно было лишь присматривать.

Разумеется, что Элисей, как новичок, получил работу на самом ровном месте – "поле". "Полями" здесь называли участки, где "полезный" слой был небольшой толщины и комбайны легко его "подрезали", оставляя после себя эти самые "поля". Они постоянно расширялись, поэтому состав и требовалось вывести на ближайший маяк, поближе к наезженной трассе.

Куда сложнее было в предгорных районах, юго-западнее от "Элисеевых полей". Там и добыча велась труднее, и транспортировка была сложнее. От мест добычи сырье вывозили небольшими в сравнении с контейнерами вагонетками. Эти участки проходились на ручном пилотировании. Но сырья в предгорье было куда больше, поэтому с таким положением дел мирились.

На "точке" приходилось браться за ручное управление, поскольку здесь создавалась некоторая толчея. В принципе здесь только и нужно было, что отцепить груженый и прицепить порожний контейнер. Но случалось так, что челнок запаздывал и порожняка не было. А еще здесь перегружалось сырье из вагонеток – это тоже сбивало ритм работы. Именно в эти моменты Элисея пробивал пот первые несколько смен, пока он приноравливался к непривычной для себя работе.