Текст книги "Планета Багровых Туч. Часть первая (СИ)"
Автор книги: Артур Багровский
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Вообще водить Эмлисей любил. На Земле у него не было своего автомобиля, а потому на обязательных курсах вождения еще в школе он не пропустил ни единого практического занятия. В институте на предмете "Вождение и пилотирование" Элисей тоже был в числе первых.
На новом поприще ему представилась возможность водить сразу несколько машин. Хотя, сидя за монитором, это больше походило на компьютерный симулятор, отчего Элисей не раз переключал автоматику на ручное управление и вел состав по ровной и пустынной местности. Но каким бы ни было увлекательным дело, через неделю-две это приедалось, потому Элисей всё реже водил составы, а вскоре и вовсе престал.
Работал он в "операторской" – просторном зале, похожем на амфитеатр, где операторов было человек сорок или больше, но каждый помещался в собственной кабинке без потолка. Со своим диспетчером Элисей общался через микрофон, не слыша других операторов. Так Элисей заполучил уединение или его иллюзию хотя бы на работе. Она значительно изменила и его жизненный уклад.
На "Авроре" было введено привычное земное время: сутки длились 24 часа. Соответственно в сутках было четыре вахты, потому Элисею приходилось вставать в разное время, поскольку существовала "сдвижка": каждые четверо суток график сдвигался на одну вахту вперед. Самое "тусклое" для Элисея время было, когда вахта приходилось с 00 часов до 6 утра, зато потом он мог хорошо выспаться, поскольку в "общаге" в это время никого не было, а если и был, то, как правило, тоже отсыпался. Еще он успевал спокойно позавтракать (пообедать или поужинать в зависимости от времени) и даже посмотреть телик: соседи в общей массе заявлялись лишь к шести, к семи "вечера" по бортовому времени.
При таком графике у Элисея оставалось свободное время, которое он посвящал самообразованию и спорту. Огорчало то, что с Гелей он теперь виделся реже: у нее был свой график.
"Как здесь вообще можно жить семьей? Игорь работает по своему графику, Геля – по своему. Но они хоть оба на одном модуле". Элисей узнал, что некоторые из семейных пар работают на разных модулях, а кто-то вообще оставил семью на Земле...
Совершенно неожиданно через пару недель приказом Генерального Координатора Станции, то есть Ларягина, Элисея перевели на должность диспетчера "точки". Чем это было вызвано, он не знал, но это было повышение в прямом и переносном смысле: он оказался в том же самом ступенчатом просторном зале, но выше кабинок с операторами.
Его новая "точка" располагалась на "темной стороне". Поскольку Венера была весьма неповоротлива, рассвет над рабочим участком наступит лишь дней через двадцать.
"Это ничего, – подбадривал себя Элисей. – Зато потом будет долгий день". Он основательно вник в работу закрепленного за ним участка. Сюда свозилось сырье с шести мест добычи. Кроме поездов, он теперь отслеживал прилеты и отлеты челноков и в соответствии этому либо "подгонял", либо "притормаживал" какой-либо из "паровозов" – главное, чтобы к прилету челнока контейнеры были подготовлены, и не произошло заминки на стартовом столе с разгрузкой и загрузкой. Иными словами от него требовалось обеспечение четкого ритма работы "точки".
Кроме этого он обязан был взять на себя ручное управление поездом в случае внештатной ситуации. Но такого не происходило и экипажи челноков, и операторы составов являлись людьми опытными. Это он был новичком и сейчас проходил стажировку.
Поначалу такая ситуация Элисея раздражала. Казалось, вся работа выглядела если не нелепо, то нерационально. Всё время нужно следить, корректировать, подгонять, притормаживать – всё это лишние хлопоты. Куда как лучше, если бы на "точке" был бы некоторый излишек как уже заполненных, так и пустых контейнеров, чтобы челноки летали по расписанию. И не нужно никого тормошить. Уже после второй смены Элисей собирался настрочить докладную записку или лично зайти к Ларягину поговорить о рационализации работы.
Остановил его обычный разговор операторов после смены, из которого Элисей и узнал причину такого положения вещей. На комплексе банально не хватало летчиков. Вообще их было даже в избытке, но квалифицированных пилотов для челноков не хватало. Потому и смены у них были от 12 до 20 часов, и летали они сутки через сутки, а не через двое.
Всё же Элисей заглянул к Главному и завел разговор на тему оптимизации работы, дефицита кадров и вообще. Игорь выслушал его внимательно, не перебивая и вроде бы с иронией. Видимо Элисей не первый, кто поднимал подобные вопросы.
– И ты разобрался в этом за пару смен?
Элисей кивнул:
– Ребят еще порасспрашивал. Всё же некоторые по многу лет тут работают. Говорят, раньше всё не так было. Это правда?
Ларягин некоторое время рассматривал карту за спиной Элисея.
– Верно. Бардака было меньше. Законный вопрос – почему? Отвечу. Вовсе не потому, что на "Авроре" плохой Главный Координатор. В этой ситуации смотреть надо шире. Раньше и людей и техники был комплект – всё было взвешено, учтено и посчитано. В оные времена в руководство компании вошли люди недалекие, но страждущие. Они вложились в компанию и захотели немедленные барыши. Но окупаемость таких вложений очень медленная. Сверхприбылей здесь ждать глупо. Но эти инвесторы в подробности дел не вникали. "Мы вам бабло дали, так и крутитесь". Ты обратил внимание, какие у нас "поля" просторные?
Элисей кивнул:
– Разброс большой. Места добычи всё удаляются от "точек".
– Именно так. В свое время нам прислали армию комбайнов и фээмэсов. "Грызите! Скоблите! Землю ройте! Но чтобы отдача была!" Это было хорошо.
– Надо построить побольше точек, чтобы составы далеко не ездили.
– И в этом ты прав. Но самое слабое звено во всей цепочке – это доставка на орбиту.
– Согласен.
– И руководство согласно. Увеличить количество челноков нельзя. Ангар забит и без того, а строить новый – дорого и долго, а хочется дешево и быстро. Грузоподъемность тоже ограничена. Вот они, – Игорь указал пальцем вверх, – прислали нам много летчиков. Это грамотное решение – решить проблему за счет интенсификации, чтобы челноки работали 24 часа в сутки. Это верно, это правильно. Но кого они прислали? Подробностями грузить не стану, но у некоторых пи, – так сказать, – лотов по 50 часов налета... на симуляторах. Хочешь узнать, сколько их угробилось на первых порах?
Элисей покачал головой.
– Вот потому у нас на челноках летают ассы. Порой челноки простаивают, потому что пилоты отдыхать не успевают. Потому и контейнеров не хватает. Знаешь, что иногда добытчики простаивают?
– Нет. А простаивают?
– Случается.
Элисей хотел что-то ответить, умное, что разом решило бы все проблемы, но такого решения у него не было.
Темный осадок, оставшийся после разговора с Главным, вымывался несколько смен. Элисей хотел непременно что-то придумать, но толковых идей не возникало, а работа отвлекала от мыслей.
То и дело в динамике звучали короткие фразы о ходе работы:
"Шестой на подлете. Режим штатный. Время подлета 20 минут".
"Третий: четверка нагоняет задержку".
"Второй: простой на сбросе".
"Четвертый: пятерка пошла по запасному маршруту".
Элесей отвечал "хорошо" на хорошую новость и "понял" на плохую: так было заведено у диспетчеров. Но действительно плохих новостей пока еще не случалось. Плохие новости – это когда полетела электроника, и состав встал посреди маршрута или когда этот состав опрокинулся или когда челнок не может сесть из-за внезапно налетевшего "электрического дракона", а порожних "огурцов" не осталось. Такое часто случалось на "краю" – точках, расположенных на границе "глаза".
Точка, закрепленная за Элисеем, располагалась в умеренной части "области возврата", так что вахты проходили спокойно, и Элисей не особенно напрягался. Сиди и смотри, как по экрану ползут цветные маркеры. Это была копия маленького участка со сводного плана из корцентра, что Элисей видел, когда впервые пришел к Главному. Круги – это места сбора сырья, квадраты – составы, треугольники – машины для перегрузки. Также он естественно знал, что красными маркерами помечены сборщики, а челноки – оранжевым. Элисей поискал номер челнока Кости Шульги. Тот иной раз попадал на его смену, поэтому удавалось переброситься парой фраз.
По нескольким вспомогательным мониторам Элисей отслеживал всех своих подчиненных операторов, а также их медицинские показатели, а еще то, что видели перед собой и пилоты, и операторы. Их, операторов, было четверо: двое земляков – Борис и Аркадий и двое иностранцев – Клайв и Говард. Экипажи челноков каждую смену были разными: летчики работали по своему графику.
И хотя на рабочем месте Элисей находился один, работать приходилось в команде. Сейчас его это как-то не особо беспокоило: он стал постепенно привыкать к новым условиям.
По окончании работы группа собиралась вместе, он благодарил всех за работу, пожимал руки, передавал привет экипажам через видеокамеру. После этого, как правило, вместе с другими группами все отправлялись в столовую. К удивлению Элисея им после работы полагалось вино. Но не это заставляло его присоединяться к общей компании: пристрастия к алкоголю Элисей не испытывал. Видимо, он стал проникаться командным духом. Все операторы были старше Элисея, но никто ни разу не намекнул ему на возраст даже словом. Он был для них "старшим". Клайв был немногословным англичанином, а канадец Говард любил рассказать за столом анекдот или байку, для разрядки атмосферы.
Особенным уважением Элисей проникся к братьям Борису и Аркадию. Два уже немолодых человека достаточно долго проработали на, казалось бы, простых должностях, совершенно не стремясь к карьерному росту. Они выполняли свою работу, являлись винтиками огромного механизма, совершенно не переживая по этому поводу. Это после общения с ними Элисей несколько снизил свою собственную планку амбиций.
Как-то он полюбопытствовал в отношении их имен. Элисей оказался прав в своих предположениях: назвали их в честь братьев Стругацких. Отец – Алексей Романов – являлся страстным поклонником писателей. Он полагал, что творчество Стругацких не фантастика, а самый настоящий план на будущее для всего прогрессивного человечества. А потому и сам работал в области ракетостроения, и детей направлял по тому же пути. Конечно, это было давно – тогда никто не предвидел, что космос может стать причиной конфликтов и войн...
То, что на «Авроре» существует серьезная нехватка кадров не только в среде пилотов челноков, Элисей убедился на собственном опыте, поскольку кроме основной работы часть свободного времени приходилось уделять технике.
Мелкий ремонт, как правило, производили в полевых условиях техники и наладчики, как их тут называли: "техи" и "ремы". Периодически же машины доставляли на "Трёшку" для профилактического осмотра или более сложного ремонта. Это то, что касалось механики, а вот электроника доставалась "Кашникам".
Необходимо было тестировать поврежденные платы. Делать это внизу не представлялось возможным. До вставшего состава нужно было еще добираться вездеходом. Для этого на каждой точке имелась небольшая постройка, "дежурка", для дежурной группы ремонтников-наладчиков. Они прилетали на смену и улетали обратно попутными челноками. Для того в кабинах и предусматривались дополнительные места, кроме пилотского и штурманского. Случалось, что ремонтники просиживали всю смену в "дежурке", но случалось такое редко. Чаще они вообще не попадали на отдых, гоняя по участку от поезда к поезду всю смену.
Замена электроники и без того являлась делом хлопотным. Чтобы не спалить микросхемы над машинами устанавливали так называемую "палатку" – самонадувающийся купол, внутрь которого нагнетали охладитель. Только в этом микроклимате и можно было вскрывать электрошкаф и извлекать чувствительную электронику.
Разбираться на месте что и как в скафандрах было невозможно, поэтому, как правило, меняли модуль целиком, а тонкости его неполадок предоставляли спецам с "Кашки", в число которых вошел и Элисей.
При его образовании это было несложно, а дополнительная работа пополняла счет. Нужно было определить ремонтопригодность платы. Как правило, на них летели только некоторые микросхемы. Их приходилось перепаивать, для чего служило простое настольное полуавтоматическое устройство. Ему нужно было лишь задать индекс неисправности и если в его "багажнике" была нужная запасная часть, он сам производил замену. Элисей поколдовал над этим "навороченным паяльником" и теперь тот реагировал на голосовые команды, взамен клавишному набору длинных индексов.
Работа пошла быстрее. Элисей лишь четко произносил команду и номер, робот отвечал: "Есть, шеф" и принимался за работу, а Элисей уже склонялся над следующей платой. Хуже было если на плате подседало напряжение: найти причину было не так просто, особенно хлопот добавляли как ни странно японские изделия.
Лишь время спустя Элисей разобрался в проблеме: дело оказалось, как ни странно, в светодиодах. Это они подсаживали напряжение, но сами продолжали работать. Элисей решил, не скрытая ли это диверсия и даже сообщил об этом Ларягину, но тот лишь усмехнулся поначалу:
– Это мелочь.
– Как мелочь?! – завелся Элисей. – Из-за этого крохотного светодиода на плате пропадает напряжение, а в итоге встает целый состав. В полевых условиях наладчики определить неисправность не могут, потому что этот сволочной диод сам-то светит, а напряжение после себя не выдает.
– И?
– Плату забраковывают. Я сам забраковывал поначалу, пока не выяснил в чем дело.
– И решил, что это сделано специально?
– Да. Как минимум, чтобы закупались новые платы, как максимум саботаж работ внизу. Бригада летит ближайшим челноком, потом добирается до состава, а это может быть километров пять, а то и десять. Иной раз люди мотаются всю смену, а потом еще после смены в этих платах ковыряются!
Лицо Игоря стало серьезным, он пристально взглянул на Элисея.
– Это твоя точка зрения?
Элисей кивнул.
– Ты сможешь грамотно изложить?
– Да, хоть сейчас.
– Действуй. Да и не присылай его по электронке, принеси прямо мне.
– Хорошо. – Элисей поднялся, не совсем поняв смысл последней фразы Игоря.
Элисей ушел давно, а Игорь продолжал смотреть на пустой стул. Он вспоминал, как оказался на «Авроре» сам. Это воспоминание откинуло его мысли еще дальше, в войну, в 2027-ой год. Вспомнился тот боевой вылет по тревоге, последний для него полет в небе Земли. Силы были явно неравны, наверное стоило отступить, но он ввязался в бой. Противника нужно было остановить, не дать ему возможности развернуть боевой порядок. Результат: короткая яркая вспышка где-то за пределами видимости, взрыв, затем такая же яркая вспышка в сознании и резкая боль.
Как он вышел из боя и оказался в госпитале, Игорь не помнил. Говорили, будто бы он катапультировался, удачно приземлился на своей территории. Говорили, что к нему вовремя подоспели свои, иначе бы он умер от кровопотери. Так он оказался в госпитале.
А когда пришел в себя, узнал, что лишился ноги.
Это ставило крест не только на карьере летчика, но и на всей его дальнейшей работе. Будущее для него закрылось, казалось, раз и навсегда. Оттого не хотелось домой, а хотелось забраться в какую-нибудь глушь и там умереть.
Из реабилитационного центра его приехали забирать жена и друг. Почти силом они увезли его за город на природу, где он постепенно отходил от войны и мрачных мыслей.
Вскоре война закончилась. Его, как и многих героев пригласили на чествование, вручили орден и протез. С этим он вернулся домой. Но что было делать дальше?
Разумеется, ему назначили пенсию, такую, чтобы герой войны лишь не умер бы с голоду. А характер не позволял ему сидеть дома на шее у жены. Тем более что она не отказалась от него, не бросила, как было с некоторыми покалеченными. Вернувшийся с войны друг тоже часто навещал его, не давал закиснуть.
В конце концов, Игорь записался в летный отряд на Венеру. Встретили его там неоднозначно. Сначала решили было, что произошла путаница с его однофамильцем. Люди недоумевали: человек без ноги собирается пилотировать челнок?
"А что такого? – отвечал он. – Сейчас на челноках ноги не нужны". Находились и такие, что поднимали его на смех: "Тоже мне, Мересьев выискался".
Его присмотрел начальник летного отряда и назначил старшим по звену, потом по бригаде. Навыки боевого командира помогли Ларягину быстро наладить дисциплину и выровнять график полетов.
С этого момента Игорь быстро пошел на повышение. А к 2030-му году его предложили на должность Генерального Координатора всего комплекса. Сам он к этому предложению отнесся скептически: кто же его утвердит? Но утвердили. Тогда в дирекции "Венерен Консолидейшн" работали люди здравомыслящие.
Но именно окончание войны привело к тому, что в перспективную компанию стали проникать люди недалекие и алчные. Большинство из них война лишила кормушек и насиженных мест. Эти лишь пристроились на "теплом месте" и оставались на нем довольные и сытые. От этих проблем меньше всего. Но были и те, чьи аппетиты не удовлетворялись простой высокой должностью: им всегда хотелось еще, они всегда были голодны. И для них Венера представлялась заманчивым пирогом, от которого они должны, обязаны урвать свой кусок. Они полагали, что имеют на это все права.
Потом объявились новые хозяева жизни, те, что разбогатели на войне. Они покупали акции и проникали в правление, решив, что Венера их вотчина, их дойная корова. Эти ничего не смыслили ни в космосе, ни в производстве: они вкладывали кровавые деньги и требовали немедленной прибыли. Это они начали снабжать комплекс неподходящей техникой, оборудованием, не прошедшим должной проверки. Хуже всего, что при них на "Авроре" стали появляться непрофессионалы, а позднее сюда начал прибывать всякий сброд.
Игорь подозревал, что такое происходит с поддержки правительств и глав государств, а то и с их прямого указания. Вот тогда на станции начался настоящий бардак! Всё это происходило на глазах Игоря, но что он мог поделать? Разумеется, как Генеральный Координатор он отправлял на Землю целые петиции, но его словно бы не слышали. В ответ приходили новые требования, словно между собой разговаривали два глухих человека.
Хуже было во время прямых видеоотчетов: в таких случаях Игорь оказывался один против всей дирекции. Среди членов правления у Игоря не было врагов, но были те, кто желал видеть на его месте своего человека, поэтому всегда находились те, кто не забывал погрозить ему пальцем.
И всегда в этих случаях на передний план выходили небольшие недочеты и единичные недостатки работы, которые раздували до космических размеров. Когда же сам Игорь поднимал вопросы профессиональной подготовки, некачественной или устаревшей техники, изменения схемы ресурсов, ему, как правило, отвечали: "делаем всё возможное".
И электрические платы, с которых начался сегодняшний разговор с новичком. Не было здесь злого умысла и подрывной деятельности. Скорее всего, это некондиция. На летающую технику их ставить не решились, а для машин "где-то там, на далекой Венере" – сойдет.
Чем закончилась эта история, Элисей так и не узнал. Он составил отчет, отнес флешкарту и распечатку лично на стол Главному. Отправился ли его отчет дальше в дирекцию "Венерен Консолидейшн" или нет? Обратил ли на него хоть кто-то внимание там, на Земле? Или об этом давно знали, и это служило лишь "откатом" денег? А может, это действительно было всего лишь мелочью?
Куда хуже было, если внизу происходила авария посерьезнее, чем "сдохшая" плата.
АВАРИЯ
Это случилось спустя неделю или около того, после разговора с Главным. Элисей только-только «отошел» от смены, как это было принято здесь называть, и едва расположился в читальном зале с книгой. Обычно в это время он любил почитать художественную литературу, беллетристику, так, для «расслабления мозга». Но сегодня он взял справочник по электротехнике и читал раздел «Работа процессоров и микросхем в экстремальных условиях».
Он едва углубился в чтение, как на наручном коммуникаторе прозвучал сигнал аварийного вызова, проигнорировать который он не имел права. Элисей вздохнул, выключил книгу, – вряд ли после разговора удастся продолжить чтение, – и лишь после этого нажал кнопку связи. После очень короткого автоматического сообщения он почти бегом поспешил в ангар челноков.
В лифтовой кабине уже находились люди, как и он, поднятые по тревоге. Они обсуждали происшествие, но никто толком ничего не знал. Ярусом ниже к ним присоединился Клайв. Элисей вопросительно кивнул ему, но тот лишь пожал плечами: было ясно лишь, что-то случилось внизу с участием людей. Если бы пострадало только "железо", вызвали бы наладчиков с "Трёшки". Если бы что-то угрожало модулю или всей "Авроре", уже ревела бы сирена, и мерцали алые лампы тревоги. Так что опасность в данном случае следовало расценивать как происшествие среднего уровня.
На челночной палубе Элисей механически нырнул в свой "Тукан" и, активируя его на ходу, заскочил в карбот. Тот стартовал почти сразу и с заметным ускорением метнулся вниз. Из соседних лацпортов им вслед устремилось еще три серебристые стрелки.
Во время полета было не до расспросов, в такой болтанке не испачкать бы скафандр изнутри. После прохождения слоя облачности челнок заложил крутой вираж и полетел на низкой высоте. Куда именно, Элисей не имел представления: даже видя мрачноватый ландшафт, что раскинулся за окном, ориентироваться было совершенно не на что. Кажется, промелькнул взлетно-посадочный стол и склады контейнеров, но что это за "точка"? Карбот взял левее и сбросил скорость. Для своей конструкции он и без того гнал на пределе возможностей.
Их уже опередили: на месте аварии работали люди, судя по находившимся рядом двум вездеходам и тягачу. Что же здесь случилось на самом деле, удалось разобрать не сразу.
Оказалось, что на маршруте, как говорится, "сдох" паровозов. Ничего особенного в этом не было, за исключением того, что аварийный состав замер на склоне. Дежурная группа ремонтников устраняла неисправность в штатном режиме, в раскинутой "палатке". Именно из-за палатки они не заметили проезжающего мимо тягача, который буксировал модуль посадочного стола с точки на точку.
Водитель тягача аварийный состав, разумеется, видел, но совершил неверный маневр, взяв выше по склону, а не ниже, как следовало бы поступить в данном случае с учетом рельефа местности. Но именно подозрительный рельеф насторожил водителя и не позволил ему свершить правильный маневр.
В результате, платформа с массивной конструкцией не вписалась в ширину горного уступа и скатилась на аварийный состав. Он перевернулся, контейнеры сорвались с тележек и грудой покатились в ущелье. Сверху их поддавливала неуправляемая сцепка из тягача и платформы.
Водитель тягача был в кабине и скорее всего был жив, но вот ремонтную группу нигде не было видно. Их вполне могло задавить контейнерами, но и спастись они тоже могли: все же "Страус" – очень крепкий скафандр, а в завалах из техники и скал оставались пустоты. Запасов воздуха хватило бы на час-полтора, но этого времени могло не хватить спасателям. Обнаружить пострадавших по коммуникатору не получилось, поскольку ущелье и металлические контейнеры вместе глушили сигнал.
Спасателей на данный момент было предостаточно, но что нужно было предпринять в первую очередь? Над тягачом уже кружил челнок, с его помощью спасатели хотели растащить завал. Элисей стоял в стороне на взгорке, на том самом месте, с которого предположительно "съехал" тягач, и рассматривал место аварии.
"Что делать? Как спасать пленников? Где они вообще?"
Вдруг, словно от вспышки молнии, Элисей отчетливо понял, как следует поступить. Он заметил ошибку в действиях спасателей, крикнул в микрофон, но докричаться ни до кого не сумел, да и времени на разъяснения оставалось всё меньше с каждым мгновением.
Тогда он решился действовать самостоятельно. На пределе возможностей скафандра он помчался к карботу, на котором их группа спустилась на место аварии.
"Порожний челнок легкий, да и сил у него не хватит разобрать этот завал, они только нарушат хрупкое равновесие. Карбот медлительнее, но мощнее, да и маневровых двигателей у него больше".
Элисей уже стоял у люка и жал кнопку открывания двери. Вот он в тамбур-шлюзе. Как медленно идет шлюзование: вентиляция, дезактивация, выравнивание давления.
"Что там происходит?" – раздался голос в динамике шлюза. Элисей не сразу понял, кто спрашивает. Оказалось, пилот карбота всё это время оставался в кабине.
– Запускай! Запускай! – заорал Элисей. – Поднимай машину!
Тон Элисея, видимо, был пугающим – карбот загудел и дернулся.
"Куда дальше? Что делать?"
– Дальше я сам! – Элисей уже стоял за спиной пилота как был – в "Тукане", только открыл забрало шлема. Вид его был жутковатым – пилот смотрел на него с опасением и недоверием.
– Я умею этим пользоваться! – заверил Элисей пилота. – Я знаю, что делать!
Пилот неуверенно освободил место:
– А мне что делать?
– Нижний люк. Готовь лебедку! Надеюсь, там трос крепкий?
– Сейчас уточню. – Пилот исчез за переборкой кабины, а Элисей уже сидел на его месте и быстро шарил взглядом по панели управления.
"Такой же. Я летал на таком же. Управление стандартное. Это хорошо. Мой меня не подводил, и ты не подведи!" – Элисей несколько раз коротко пошлепал ладонью по приборной панели, словно заручаясь поддержкой карбота и призывая его действовать сообща.
Действительно, этот карбот оказался близнецом того, на котором Элисей доставлял заказы с модуля на модуль. Он перешел на ручное пилотирование и повел на малой скорости, включив маневровые двигатели веером и задав автомату лишь их синхронизацию. Затем включил связь на коротких волнах:
– Сорок второй, сорок второй! – вызвал он челнок, пытающийся подцепить тягач.
– Есть сорок второй. Не мешайте, – послышался в эфире раздраженный голос.
– Это тройка. Освободите место!
– Кто говорит?
– Элисей Полановский, диспетчер точки.
– Мы спасаем людей. Не мешайте!
– У вас ничего не выйдет, челнок не вытянет.
– А ты самый умный, да?!
– Отвалите к черту! – не сдержался Элисей.
– Лебедка готова. Трос восьмерка, захваты активированы, – долетел голос пилота.
– Хорошо, – ответил Элисей, словно был на рабочем месте в операторском зале.
– Что делать дальше? – спрашивал пилот.
– Оставайся на месте, – уверенно ответил Элисей.
– У тебя есть план, парень?
– Там несколько человек, будем их спасать.
– Хороший план, – в голосе пилота скользнула ирония.
– Будь готов. – Элисей проигнорировал иронию. – И надень скафандр, придется работать в открытую.
На это предложение ни возражений, ни замечаний не последовало. Элисей затолкал свою неуверенность подальше, трепать себе нервы он будет позже, а сейчас надо действовать и он действовал, ведя свою "тройку" к аварийному участку.
Челнок с бортовым номером "42" все же уступил место над завалом или выполнил чью-то команду. К этому времени на борту тягача находилось четверо – вся группа переброски была цела, они уже ловили трос, сброшенный пилотом.
"Ох ты! Я-то думал там только водитель".
Карбот, гудя всеми маневровыми двигателями, завис на одном месте. Элисей поморгал нижней фарой: к подъему готов.
Когда первый из пострадавших стал подниматься на борт, Элисей выдохнул и наконец-то смог осмотреться.
"Эти, считай, спасены, а как быть с ремонтниками?"
Он стал всматриваться в прогалины между контейнерами. В какой-то момент Элисей заметил специфический отблеск "золота" светофильтра.
"Так вот где они, хоть бы были целы".
– На транспорте. Ответьте тройке.
– Альфред Сислей, старший группы, – долетел ответ. Элисей увидел, как одна из фигур помахала рукой.
– Вижу вас, Альфред. Я Элисей Полановский. У вас сам тягач в исправном состоянии?
– Не в курсе. А в чем дело?
– Это водитель. Да, в исправном. А что?
– Сцепка автомат или ручная?
– Что вы задумали? – спросил Сислей.
– Автомат, но его могло заклинить при столкновении, – ответил водитель.
– Нужно освободиться от платформы.
– Что вы задумали? – переспросил старший группы.
– Понял, – ответил водитель. Элисей увидел, как один из спасаемых спрыгнул обратно на корпус тягача и стал медленно продвигаться к комовой части. Тогда Элисей вызвал пилота в кабину.
– Как там обстановка?
– Двое уже на борту, – ответил пилот.
– Отлично. Думаю, мы справились.
– Конечно.
– Занимай свое место. – Элисей поднялся. – Поможешь мне всё здесь разгрести?
– Само собой. Ты сам куда? – удивился пилот, он открыл забрало шлема и вопросительно уставился на Элисея.
– Там еще люди осталась! В курсе?
– Ремы? Ну, да! Где их искать-то?
– Кажется, я видел их. По крайней мере, одного, – Элисей хлопнул пилота по плечу и поспешил в грузовой отсек. Если в кабине было еще относительно спокойно, то в грузовом отсеке из-за открытого люка вилась пыль. Двое из спасенных людей действительно были на борту и помогали влезть третьему. Элисей по шевронам узнал старшего группы, хотел ему что-то сказать, но передумал. Едва тот оказался в отсеке, он ухватился за трос и скользнул вниз, на тягач.
– Какого черта? – послышалось в динамиках. – Это мои люди! Я не позволяю...
– Беру ответственность на себя, – ответил Элисей "старшому".
Он отстегнул, закрепленный за скобу трос и тот скользнул вверх. По звуку было ясно, что карбот улетает.
"Я не один", – Элисей вспомнил, что рядом на корпусе водитель тягача. Он оглянулся к корме, но из-за двигательного отсека того видно не было.
"Надеюсь, с ним всё в порядке", – подумал Элисей и стал пробираться к кабине, а потом, не закрывая люк, сел на место механика-водителя.
"Что ж, здесь тоже знакомое управление. – Такой тягач Элисей видел только на симуляторе во время учебы в институте. – Я справлюсь".
– Это Полановский. Кто меня слышит? Водитель?!
– Я в порядке. Сцепка тоже. Давай, размыкай, я проконтролирую. Под левой рукой большая круглая кнопка – это аварийная расстыковка: так проще.
Элисей поискал нужную кнопку и нажал ее. На мониторе зеленая горизонтальная полоска, сменилась вертикальной красной.
– Порядок! Фаркоп отошел! Что дальше, командир?
– Перебирайся в кабину. Предстоит полет.
– Понял.
Когда водитель оказался в кабине, а люки были задраены, настала очередь пилота карбота.
– Вы готовы нас поднять?
– Да, сейчас поставим вас на колеса, – в голосе пилота был сдержанный оптимизм.
Даже сквозь корпус тягача был слышен натужный рев двигателей карбота. Тросы натянулись и подняли в небо тягач. Отцепить платформу оказалось правильной идеей: с таким суммарным грузом не справился бы даже карбот. Да и подвижка платформы сейчас могла вызвать эффект домино и судьба людей из ремонтной группы стала бы совсем незавидной.
