Текст книги "Планета Багровых Туч. Часть первая (СИ)"

Автор книги: Артур Багровский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

"ЭПОХА ВЕЛИКИХ СВЕРШЕНИЙ" – это цикл из двух повестей и нескольких рассказов в основном об освоении Солнечной системы; это предыстория трилогии "ГОЛОВОЛОМКА РОДДА". Книга поясняет события, упомянутые в трилогии лишь вскользь, но повлиявшие на основной сюжет. Приведенный текст не является окончательным, работа над некоторыми рассказами еще продолжается. Буду признателен за отзывы, комментарии, замечания.

Багровский Артур

Багровский Артур

Планета Багровых Туч, часть первая Аврора

«ПЛАНЕТА БАГРОВЫХ ТУЧ»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

«АВРОРА»

КОСМОПОРТ

Константин кое-как без аппетита дожевал скромный завтрак – бутерброд с ветчиной и ломтик тунца, допил кофе. Затем отер руки салфеткой и смял ее с такой силой, – до хруста в пальцах – словно это было опасное и ненавистное насекомое. Отшвырнув салфетку и потерев дополнительно ладони о летную куртку, Константин в унылом расположении духа отправился из буфета слоняться по залу ожидания.

Зал был ему знаком начиная с журнального киоска с миловидной, но, увы, пластиковой кибер-киоскершой и заканчивая сияющей хромом урной, формами напоминавшей робота из "Звездных войн".

Вокзальная суета, незнакомые, озабоченно снующие пассажиры и персонал, а так же ежеминутные объявления через громкоговорители отвлекали от грустных мыслей и меланхолии. Константин уже не впервые улетал отсюда на Венеру, тем не менее, предстоящий отлет нервировал его, точнее тревожил. Даже не сам полет, летать он не страшился: бывшему "танкисту" – летчику тяжелой авиации – смешно бояться полетов на транспортнике.

На самом деле Константина, беспокоил его вечерний разговор с благоверной. Говорила в основном жена – Марина – он же слушал. Даже не слушал, а с определенной периодичностью китайского болванчика кивал в ответ или же комментировал тираду супруги скромным вздохом, а то и многозначительным "угу". Марина выражала недовольство, официально говоря, неофициально – злилась. Злилась на то, что он – Костик – опять летит на "эту чертову Венеру":

– Это ненормально! Это не семья! Так нормальные семьи не живут!

"Может быть", – молчаливо комментировал Константин сложившуюся ситуацию. А что ему оставалось делать? Он отслужил в стратегической авиации, вернулся в родной город после ранения в короткой, но жестокой войне. Женился. Теперь можно было бы заняться чем угодно: от рыбалки в тихой заводи до благодушного лежания на диване перед большим, во всю стену, коммуникатором – смотреть фильмы и ни о чем таком не думать.

Но через пару месяцев Костик уже заскучал. Он раздался от безделья, и это ему не нравилось. Больше всего не нравилось то, что по его же словам, "у него мозги стали заплывать жиром". Он пробовал занять себя чем-то полезным для семьи, для дома, для соседей по гаражному обществу, даже возглавил его, но всё это было не то – бывшему летчику не хватало простора.

"Летчиков бывших не бывает: они или летают или... не летают?" – домыслить фразу до более приемлемого завершения никак не удавалось.

По прошествии недолгого времени позвонил его друг по эскадрильи, Игорь. Он был в приподнятом настроении: после госпиталя удалось завербоваться на Венеру. Константин этим весьма заинтересовался, пораскинул заплывающими жиром мозгами и вскоре сам оказался на ближайшей к Земле планете-соседке.

Там ему вновь предстояло летать, чему он был рад несказанно, тем более друг был рядом. Недовольных этим решением оказалось мало – только жена Маринка. Она сразу приревновала мужа к Венере, но лететь с ним наотрез отказалась, хотя работа по ее уму и способностям там определенно бы нашлась: венерианский промышленный комплекс расширялся невиданными темпами, и рабочие руки были там нужны, как и умные головы.

Маринка дулась и на Игоря, считая, что это он вбивает осиновый кол в их прочные супружеские отношения, разрушая семейный очаг и сбивая ее благоверного, но легкомысленного мужа с пути истинного. Но становиться домашним котом, лежащим на диване, Константину не хотелось – он улетел.

Вот теперь раз в три-четыре месяца он, Константин Шульга, прилетает на Землю в отпуск. И опять один и тот же язвительно-риторический вопрос: "Прибыл жену навестить?!"

"Зря она так, – размышлял Константин о вчерашнем недовольстве супруги. – Я же не навечно там. Контракт закончится – вернусь. Сколько я уже заработал? И сколько еще заработаю! Можно будет из города уехать. Хоть на море. А что? Домик у моря вполне будет по карману при таких заработках. Вот тогда буду лежать на диване или рыбачить".

Тем более он ведь не один такой. После нового витка космической эпохи народ потянулся за пределы Земли. Многие семьи жили вот так же, как и он, а многие и распались. Понятно, когда после войны люди оказались без работы, и им приходилось вербоваться во Внеземелье. Для многих эта работа оказалась единственным способом обеспечить свои семьи. Но у них этой проблемы не было: Марина была бездетна, ей ничего не мешало последовать за мужем на Венеру, но разве постигнешь женский разум?..

Константин невесело улыбнулся своему отражению в огромном окне и осмотрелся: куда это его завели мрачные мысли-воспоминания? За размышлениями он забрёл далековато, выйдя из зоны посадки. Здесь, у панорамного окна, торчал только один пассажир: белобрысый, долговязый и нескладный парень в спортивном костюме с сумкой-баулом у ног. Выглядел он совершенно потерянным.

"Никак, студент-практикант, – решил Константин. – Чего он тут отирается? Еще отстанет от своих".

С этой мыслью Константин направился к одинокому парню.

* * *

Благодушное расположение духа улетучилось, едва Элисей высадился из пассажирского челнока в орбитальном космопорте. Именно тогда он узнал, что на Венеру лететь придется не белоснежным круизным лайнером, а на обычном транспортнике: полугрузовом полупассажирском космолете. Он доставит на «Венерен Консолидейшн» порожние контейнеры, свежие продукты, новое снаряжение и оборудование. Кроме того, этим рейсом отправляются сменная вахта рабочих, бригада гесперологов, группа студентов-практикантов, и он – вольнонаемный работник, в единственном числе.

Он-то полагал, что отправится на корабле "Братья Стругацкие", который с полчаса назад улетел к Юпитеру, а по пути забросил бы его на Венеру...

Выглядело это торжественно: медленно и величаво отходил лайнер от причальной консоли космопорта, в сопровождении эскорта карботов. Играя всеми сигнальными огнями, он походил на оригинальную елочную игрушку и оттого казался хрупким. Но это было иллюзией: прочный обтекаемый корпус из композита скрывал в себе мощную силовую установку, реактор, могучие двигатели и самые комфортабельные на сегодняшний день каюты. Немного пока таких красавцев-лайнеров в пассажирском межпланетном флоте, но всё впереди!

Играла бравурная музыка – какой-то из маршей космических первопроходцев, Элисей смотрел, как провожающие машут улетающим. Они галдели и кричали так, словно их могли слышать там, на борту, через пустоту космоса. Элисей лишь на миг улыбнулся, и вновь помрачнел – ему самому так хотелось оказаться среди пассажиров, в просторной и светлой каюте, побродить по палубам, посидеть в баре. Быть может удалось бы похвастаться перед какими-нибудь молодыми попутчицами, что он, в отличие от других, летит не отдыхать и развлекаться, а работать во Внеземелье.

А пока он мечтал, лайнер "Братья Стругацкие" скрылся из виду...

Хотя, если рассудить, какой лайнер может лететь на Венеру? С какими туристами? Сам Элисей был в космосе лишь раз, когда после первого курса катались на Луну, просто так, проветриться после сессии. Он лишь весело провел время в компании сокурсников в Мунн-сити – "оттянулись по полной программе". Было классно, прикольно и глупо, как-то по-щенячьи, но именно тогда Элисей впервые задумался над тем, что его ожидает в будущей жизни.

И выходило, что ему ничего такого особенного не светит, перспектив никаких, даже при получении красного диплома. Та компания, в которой он тогда куражился, состояла сплошь из детей высокопоставленных лиц или материально обеспеченных семей. Не сказать, что все они были бездарями – в институт по блату не попасть, – но на что могли рассчитывать они при поддержке своих родителей, и на что мог рассчитывать он – выпускник новосибирского института электроэнергетики, электроники и нанотехнологий?

Именно тогда, находясь в беззаботной компании сверстников, он осознал, что является здесь чужим среди своих. Они взяли его лишь, чтобы разнообразить свое собственное времяпрепровождение, как берут в дорогу планшет, книгу или котенка на дачу – чтобы не скучать. С кем из трех перечисленных объектов он себя тогда ассоциировал? Вряд ли Элисей это понимал сам.

Потому все оставшиеся курсы он учился с осознанием того, что дальше простого инженера-системщика по электротехнике ему не продвинуться. Элисей не считал себя каким-то особенным в сравнении с окружавшими его ровесниками, но жить хотелось широко, не хуже других. Да, честно признаваясь самому себе, Элисей завидовал однокурсникам, жизнь которых была уже предсказуемо хороша на десятилетия вперед, где и кем бы они ни работали.

Впоследствии, корпя над дипломом, Элисей всерьез раздумывал завербоваться в космос. А потому, окончив институт и получив диплом первой ступени с формулировкой "специалист по автоматизированным электроэнергетическим системам и электроснабжению", он проработал чуть больше года по распределению в ОАО "Робототехнические и интеллектуальные системы контроля производства".

Вообще изначально Элисей поступал на модный тогда наноинженерный факультет со специализацией по кафедре с длинным и вычурным названием "синтез биологически активных наночастиц и изучение их физико-химических и медико-биологических свойств". В то время он был убежден, что пойдет в фундаментальную науку и сделает основополагающее открытие именно в этой области. Возможно, что потом даже какой-то наномодуль назовут его именем – Элисея Полановского. Что ж...

Однако через год он понял: нанотехнологии, да еще в области биологии – не его конёк. После второго семестра он перевелся на другой факультет.

И вот тогда, работая в ОАО, Элисей большую часть времени посвящал специализации в области интегрированных операционных систем. Кроме того он изучал всевозможные варианты быстрейшего заработка при минимальных затратах времени и сил. Из всего перебранного он выделил, прежде всего, работу во Внеземелье. Конечно, можно было бы вполне сносно устроиться на Земле или Луне, но там и деньги небольшие и сроки контрактов великоваты, да и работать придется либо в глубинах Мирового Океана, либо в недрах спутницы-Луны. Поэтому Элисей выбрал для себя два наиболее реалистичных направления: Марс и Венера.

Заработать можно было на обеих планетах, но Марс он отверг по причине того, что работать пришлось бы непосредственно на поверхности в условиях низкой гравитации, слабо терраформированной атмосферы, да еще прямо в цехах.

На Венере условия были куда сложнее, чем на Марсе, но в силу специальности, ему придется работать на орбитальном комплексе, а не на поверхности этой суровой, во всех отношениях планеты, оттого выбор пал на Венеру.

Вот поэтому сейчас он ожидал посадки на безымянный контейнеровоз, наблюдая через панорамное окно вестибюля за его погрузкой.

Несколько крохотных челноков-погрузчиков, деловито попыхивая маневровыми двигателями, устанавливали в гнезда огромного грузового корабля порожние контейнеры, похожие на огромные черные огурцы. Сейчас, не до конца снаряженный, грузовик выглядел нелепо, словно какая-то диковинная морская зверюга со своеобразной пупырчатой чешуей.

Элисей пытался рассмотреть на контейнеровозе рубку и жилой отсек, в котором ему предстоит двухнедельный перелет в гиперпространстве. Венера находилась сейчас в противофазе от Земли, за Солнцем, и кораблю придется выполнить то, что называют "прыжком овер-сан", чтобы преодолеть немалое расстояние, разделяющее эти две планеты. Говорят, вблизи Солнца, как и возле крупных планет, пространство заметно флуктуирует. Как всё это выглядит, Элисей не представлял: этот полет через гиперпространство должен стать для него первым. Это тоже напружинивало нервы, как визит к зубному врачу: не смертельно, но неприятно.

Потому он тут и стоял, держась за поручни ограждения вспотевшими ладонями, и смотрел на свое неуверенное отражение в окне.

Но другие же летают уже по нескольку лет и ничего! Другие – да, но он-то вовсе не герой...

– Чего замер, наблюдатель? – Оклик заставил Элисея отвлечься от нереальной картины за прочным полимерным стеклом и повернуть голову к тому, кто его окликнул. Им оказался невысокий, но очень плотный и широкий человек в потертой летной куртке поверх обычного рабочего комбинезона. Круглое лицо с хитроватыми улыбающимися глазами обрамлено небольшой бородкой. Светлые волосы всклокочены, как у нахохлившейся птицы. Наверное в старину так могли бы выглядеть китобои.

– Практикант? – спросил "китобой".

– Вольнонаемный, – уточнил Элисей, не особо радуясь постороннему вмешательству в свое меланхоличное настроение.

– А-а, я-то думал студент! От своих сотоварищей, мол, отстал! – с нескрываемой иронией проговорил бородач, растягивая слова. – Шульга Константин. – Неожиданно "китобой" протянул широкую ладонь. – Идем, а то так тут и останешься.

– Так вы тоже на Венеру? – на всякий случай уточнил Элисей, подхватывая сумку.

– На нее, родимую. Тебе же тоже туда?

– Разве посадку не будут объявлять? – удивился Элисей, догоняя Константина, тот для своей комплекции двигался очень даже проворно. Шульга на ходу оглянулся через плечо и иронически хмыкнул:

"Дамы и госда! Через надцать нут гов...воз Бубякин оправится в круиз на Венеру. Прсьба знять свои кюты сгласно бретенным турам", – прогундосил Шульга. – Ты это хотел услышать? Забудь!

Теперь хмыкнул Элисей – да, круизов на Венеру для праздных землян еще не существовало, но чтобы такое отношение пусть и к грузовому кораблю? Разве на нем летят не внеземельщики? Разве они не герои Космоса? Странный тип, циничный. Наверное, неудачник или...

– Значит, зашабашить решил? – поинтересовался "китобой" Костя. Элисей кивнул, продолжая на ходу смотреть в окно.

– На всю грядущую долгую и беспечную жизнь?

– Это вряд ли. А что? – Элисей перевел взгляд на широкую спину Шульги.

– Да так, ничего, просто интересуюсь. Надолго?

– Пока не знаю. Полгода – минимальный срок, потом видно будет.

– Полгода земных или венерианских?

– А?.. я не уточнял, – осекся Элисей. До него только сейчас дошло, что он даже не удосужился заглянуть в контракт относительно срока. Для будущего спейсвокера это непростительно. Он прикинул в мыслях разницу: получилось где-то суток семьдесят. Это немногим более двух месяцев. – Разница невелика, всего-то пара месяцев, земных.

– Это здесь невелика, а на Венере день за три считается, – словно читая мысли, высказался "китобой". Что из этого следует, Шульга пояснять не стал. За время короткого разговора они прошли какими-то переходами и сейчас спускались внешним лифтом по центральному вертикальному стволу орбитального космопорта из пассажирского терминала в грузовой.

Из лифта, видимый от носа к корме, контейнеровоз казался каким-то кургузым, нисколько не похожим на космический корабль в представлениях Элисея. Впрочем, формой и конструкцией кораблей космофлота он интересовался разве что в детстве, на уровне игрушек, моделей и картинок из комиксов. Для него, как и для большинства его ровесников, Космос был где-то далеко, по крайней мере, за пределами его интересов. Даже просматривая новости на экране планшета или коммуникатора, раздел "Космос" Элисей частенько пролистывал. Он не испытывал ни любопытства к делам, что происходили "где-то там", ни уважения к людям, работавшим за пределами Земли, полагая, что в космос идут работать либо романтики, ищущие Синюю Птицу, либо неудачники, которым не нашлось места на родной планете.

Конечно, со временем его взгляды изменились, особенно после того, как он сам возжелал стать внеземельщиком. Сейчас, рассматривая транспортник, Элисей всё более проникался противоречивыми чувствами: вот сейчас он ступит на палубу космического корабля и примкнет к отряду первопроходцев. С другой стороны, всё выглядело как-то чересчур обыденно, что ли...

Овальная кромка корпуса терминала заслонила собой обзор: лифт опустился на предпоследний этаж, точнее говоря, палубу. Ниже располагались только грузовые отсеки – трюм, там работал персонал терминала: те, кто "заряжал" в корабль контейнеры. Двери лифта с причмокиванием разомкнулись, и пассажиров накрыла волна разнообразных запахов и звуков, разительно отличающихся от пассажирского терминала. Освещение здесь тоже оказалось иным: яркие потолочные лампы выхватывали из полумрака отдельные участки палубы, покрытой ребристыми листами металлопласта. Сновали электрокары и погрузчики, уносящие во чрево челноков последние ящики оборудования, запчастей и чего-то незнакомого.

Среди машин, ящиков и контейнеров Элисей заметил группы людей. Самая многочисленная – вахтовики, молчаливые и серьезные, даже мрачноватые люди, с красноватыми и какими-то однообразно-отрешенными выражениями на лицах. Они не смотрели по сторонам, не смотрели друг на друга, не разговаривали, а словно бы искали что-то каждый внутри себя, замерев в ожидании команды. Это были самые настоящие внеземельщики – румфареры. "Отрешенность" – вот то единственное слово, которым стоило охарактеризовать большинство пассажиров.

Инженеров было немного, они негромко и сосредоточенно, по-деловому обсуждали свои предстоящие задачи. "Собранность" – подумалось Элисею.

Сборная команда третьекурсников-практикантов оказалась в численном меньшинстве, но галдели они за всех остальных вместе взятых, ни о чем, просто чтобы скрыть предполетную нервозность. Очевидно, большинство из них, как и Элисей, летело во Внеземелье впервые. "Одичалые", – подобрал для них характеристику Элисей.

По возрасту и духу студенты-практиканты казались для Элисея ближе всего, но он не решался примкнуть к ним так же, как и к инженерам и, тем более, к рабочим.

Элисей рассеяно покрутил головой: кроме пассажиров и водителей электрокаров в терминале находилось немало роботов. Одни деловито считывали маркировку с упаковок, жужжа, изрыгали из себя стикеры и клеили их на ящики. Другие роботы грузили промаркированное оборудование на кары. "К-1-12, А-3-45, Т-12-26", – Элисей машинально присматривался к непонятной для него аббревиатуре и смотрел как роботы безмолвно "переговаривались" между собой своим собственным радиочастотным языком. Разумеется, Элисей его не слышал, он видел лишь частое перемигивание контрольных светодиодов. Самим машинам этот контроль был не нужен. Зато это нужно людям – они должны видеть, что машины работают быстро, слаженно, экономно – это успокаивало.

Успокоило это и Элисея, он отвлекся от своих меланхоличных мыслей и вновь перевел взгляд с машин на вахтовиков. Они-то как раз больше походили на роботов, замерших в "спящем" режиме, ожидая сигнала на посадку. Роботы-погрузчики выглядели куда живее и одушевленнее в сравнении с ними.

"А вдруг рабочие обмениваются между собой невидимыми сигналами? Только у них нет контрольных ламп!" – Элисей потряс головой, отгоняя абсурдную мысль. Просто люди отдохнули, а теперь им предстоит перелет и нелегкая работа кому на три месяца, а кому-то и на полгода. И всё равно, ощущение "роботизированности" рабочих не исчезло полностью. "Робот" и "рабочий" очень близкие по значению слова. Что если всем внеземельщикам вшивают какие-то чипы для контроля сознания?.. О-о! Чего это его понесло куда?

Тем временем, Константин Шульга отыскал вахтенного и что-то сказал ему насчет Элисея, поскольку тот подошел к нему. Дернув за рукав, высокий старпом указал Элисею на инженеров и крикнул, перекрывая гул: "Будь с ними!" – и тут же отошел по своим делам. Элисей подхватил сумку и приблизился к группе. Поприветствовав всех вместе кивком, поскольку говорить в шуме было бесполезно, Элисей встал в паре шагов от инженеров. Ближайший из них, самый старший, смерив незнакомца проницательным взглядом, склонился к уху:

– Студент?!

– Вольнонаемный! – также почти криком ответил Элисей.

– А-а, держись рядом!

Вот и последние ящики с оборудованием исчезли во чреве челноков, но посадку почему-то не объявляли.

Вдруг разом распахнулись двери всех лифтов. Элисей обернулся, заметив свет, озаривший сумеречное пространство грузовой зоны. Из лифтов вышли какие-то люди. Когда они приблизились, стало понятно, что это курсанты-стажеры. Их бело-голубые френчи летного корпуса с изображением парящего буревестника на рукаве трудно было спутать с иной формой. Все курсанты были рослые, подтянутые, крепкие, от всех веяло уверенностью, оптимизмом и гордостью.

Гул голосов приумолк, казалось, даже роботы притихли, провожая электронными глазами процессию. Элисей невольно улыбнулся, засмотревшись на редкое зрелище, словно мимо людей прошествовали сказочные эльфы, а не будущие пилоты звездолетов.

"А ведь кто-то из них в недалеком будущем полетит за пределы Солнечной системы", – подумалось Элисею с долей горечи. Он провожал стажеров взглядом, не лишенным белой зависти, но не с его здоровьем пилотировать космолеты... Мечты, всё это, мечты...

Едва курсанты-стажеры скрылись в посадочном коридоре, как по чьей-то незримой и неслышной команде люди пришли в движение: взялись за поклажу, задвигались, потянулись в одном направлении. Немногословный инженер только лишь посмотрел, чтобы попутчик не отстал и, ни слова не говоря, двинулся со всеми.

Элисей тоже медленно зашагал вперед. В терминале не было определенных указателей, были лишь какие-то подсвеченные квадраты с цифрами и буквами, но их значение оставалось для Элисея загадкой.

Из-за узости посадочных коридоров небольшая заминка произошла у гермошлюзов. Как оказалось, здесь не было рукава-перехода, как в пассажирском терминале. Людей сначала сажали в челноки и доставляли к пассажирской надстройке контейнеровоза. Пришлось выполнить рейсов пятнадцать, чтобы перевезти всех таким образом.

Элисей оказался в последней партии пассажиров. Он протиснулся на свободное место и кое-как устроился: кроме людей на полу стояли чехлы с инженерным оборудованием и личным багажом. Челнок дернулся, затем плавно отвалил от консоли и пошел в сторону, обозначив движение легким боковым покачиванием. Пассажиры сидели лицом к лицу как в вагоне метрополитена, потому Элисею пришлось изогнуть шею, чтобы заглянуть в окно: небольшой круглый иллюминатор, словно на старинных морских судах.

"На кой черт делать иллюминаторы вот так, если люди всё равно сидят к ним спинами?" – Он, прижавшись щекой к стеклу, смотрел вниз: челнок как раз двигался вдоль контейнеровоза над его "хребтом" – мощной балкой придающей жесткость всей конструкции протяженного корпуса. Двускатные борта, перехваченные через равные промежутки, походившими на ребра, внешними шпангоутами, еще больше делали корабль похожим на морское чудище. Из круглых ячей его стальной чешуи торчали верхушки контейнеров-картушей. Несколько последних штук сейчас заканчивали ставить шустрые маневровые погрузчики. Челнок беззвучно скользил над контейнеровозом, который постепенно выходил из тени. Его носовая часть находилась вне зоны видимости, зато корма уже осветилась Солнцем, и Элисей увидел непропорциональный грузовому отделению широкий и угловатый кормовой отсек. Внутри него размещались центральная двигательная установка и реактор, поверх – приземистая рубка и пятипалубная пассажирская надстройка, похожая на плавник акулы. По обоим бортам кормы размещались счетверенные мотогондолы рулежно-тормозных двигателей, похожие на черные длинные торпедные аппараты. Челнок замер, снизился и начал причаливать к гермошлюзу пассажирской надстройки. Тогда стало видно кормовой излучатель МаГ-индуктора. Он, словно серебристое жало сказочного насекомого, нацеливался в неизвестность.

* * *

Когда Элисей покинул челнок, то сразу же ощутил разницу между естественной и искусственной гравитацией. Если в космопорте она почти не отличалась от земной, то здесь, в коридоре пассажирской надстройки, была значительно ниже: Элисей словно поплыл вперед, боясь вот-вот удариться головой о низкий потолок. Вероятно, экипаж экономил энергию перед разгоном.

Сравнивать жилое помещение особо было не с чем: кроме того памятного полета на Луну в Муун-сити, Элисей больше никуда не летал. Он оказался в каюте вместе с тем немногословным инженером-маркшейдером и, очевидно, двумя его коллегами, поскольку они продолжали обсуждать свои насущные задачи. Элисей кое-как растолкал свои вещи и с сомнением воззрился на узкую кровать-полку верхнего яруса, где ему предстояло провести ближайшее время. Кроме неудобного спального места, не устраивало многое, в том числе и душный воздух: четверым в каюте было явно тесновато. Видимо, недовольство Элисея отражалось на его лице, поскольку один из попутчиков заметил:

– Это ничего, полетим – откроем форточку, станет посвежее.

Двое в ответ рассмеялись.

– Да не торчи ты посреди каюты – здесь ворон нет.

Элисей примостился на край нижней полки и только сейчас обратил внимание на то, что в каюте нет ни окна, ни даже иллюминатора. Тот простенок напротив двери, где окну было самое место, занимал матовый квадрат с тусклой подсветкой, имитирующий окно. Теперь до него дошла шутка о форточке, но смеяться было уже некстати.

В этот момент по корпусу контейнеровоза прокатила дрожь – запустились маневровые двигатели, предвещающие старт.

– Я хотел отлет посмотреть, – рассеянно проговорил Элисей.

– Обзорная площадка двумя палубами выше, – ответил один из попутчиков.

У панорамных окон небольшой обзорной площадки, что размещалась выше пятой палубы, собралось человек двадцать, в основном студенты-практиканты. Элисей тоже прильнул к стеклу. Пока он добирался, корабль успел отойти от причальной консоли. Сейчас контейнеровоз сдавал задним ходом, в этом ему помогали два примкнувших к его бортам маневровых катера – карбота. Силой своих мощных двигателей они помогали неуклюжему на вид кораблю разворачиваться в нужном направлении. Стала видна и носовая оконечность контейнеровоза. Это был непропорционально маленький отсек с длинным носовым излучателем МаГ-индуктора. В отсеке не предполагалось пребывание людей, там находились лишь генераторы МаГ-поля и маневровые двигатели.

Комплекс орбитального космопорта виделся сейчас целиком. Он походил на гигантскую юлу с относительно тонким и широким диском пассажирского терминала, где швартовались челноки с Земли. Ниже пассажирского размещался бочкообразный грузовой терминал, покрытый пуговками ронделей. В верхней его части чалились каботажные суда, в основном линии "Земля-Луна", ниже – межпланетные. Еще ниже размещались ангары, где хранились и перегружались универсальные контейнеры. В самом низу, располагалась отдельно вынесенная энергетическая установка, она питала электричеством весь космопорт, потому была обнесена бронещитами противометеорной защиты. На противоположных концах этой огромной "юлы" виднелись маленькие шарики основных диспетчерских центров.

Космопорт "Пионер" был достаточно давним и морально устаревшим, вероятно, его готовили к закрытию и демонтажу. Элисей слышал, что на "Луне Орбитальной" сейчас возводятся новые терминалы для межпланетных сообщений: отдельно пассажирский, грузовой и технический – поток людей и грузов во Внеземелье увеличивался с каждым полугодием. Что ж, может быть по окончании контракта он уже вернется с Венеры не сюда, а в новый лунный космопорт? Да, и непременно закажет такси до Земли...

По мере того, как разворачивался контейнеровоз, все наблюдатели тоже перемещались по обзорной палубе от окна к окну. Элисей поискал взглядом ремонтно-профилактический док, проще именуемый "заправка", но его сейчас не было видно. Он располагался отдельно от космопорта в целях безопасности: на нем проводилась замена топливных элементов, как радиоактивных, так и газовых. Ксенон, наряду с гелием, сейчас служил основным топливом для маршевых двигателей космолетов. По этой причине всё более возрастал интерес к Юпитеру.

"Может после Венеры стоит податься на Юпитер? О-о, о чем это я?! Я еще до Венеры не долетел. Вот вернусь, тогда гадать буду".

Контейнеровоз закончил маневры и вышел из тени Земли, что огромной вогнутой тарелкой лежала прямо под ногами. Карботы отошли в стороны, а корабль принялся самостоятельно разворачиваться в нужном направлении, чтобы лечь на заданный курс. Носовой шпиль МаГ-индуктора нацеливался в черноту космоса. Элисей перевел взгляд на сверкающие окна ходовой и космогационной рубки. Когда-то, видимо в детстве, он мечтал стать капитаном космического разведчика, но годам к двенадцати мечта улетучилась: Элисей быстро повзрослел. Сейчас он смотрел на всё это, словно на компьютерные игры "Звездные первопроходцы" или "Пионеры космоса", но и в эти игры он давно уже не играл.

Корпус контейнеровоза задрожал заметнее: маршевые двигатели набирали мощность, прогоняя кубометры газа между поляризованными пластинами, превращая газ в бушующую плазму и разгоняя ее до немыслимых скоростей. Однако, движение самого корабля пока не ощущалось: даже в отсутствии гравитации требовалось немало времени и усилий, чтобы масса корабля преодолела инерцию покоя, а чтобы разогнать контейнеровоз до нужной скорости потребуется не один час. Только после этого заработают концевые МаГ-индукторы, с помощью которых контейнеровоз выполнит гиперпрыжок – погружение в подпространство.

Карботы отправлялись к докам, а зрители стали покидать обзорную площадку. Элисей вместе со всеми благоразумно вернулся в каюту.

Контейнеровоз продолжал дрожать еще долго, Элисей свыкся с этим, потому уснул и момент гиперпрыжка благополучно проспал. Проснулся он через несколько часов, когда по бортовому времени наступило утро, и пассажиров пригласили на завтрак.

ПОПУТЧИКИ

Элисей несколько свыкся с неуютно-спартанской и тесноватой обстановкой, уповая на относительно короткий перелет. Радовало то, что его попутчики по каюте оказались соотечественниками, россиянами. Старший группы – немногословный, плотный с залысинами в полчерепа, Алексей Моисеев; черноволосый и черноусый, с хитроватыми глазами, Сергей Николаев; широкоплечий и высокий блондин с простодушным лицом Борис Михайлец.

Всего же в группе гесперологов, состоящей из двадцати специалистов, иностранцев было лишь двое: полубританец-полуфранцуз Герберт Маркузе и испанец Альберо Иглесиас – тезка некогда известного композитора.