Текст книги "Вор: Пришествие Трикстера. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Артемис Деник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Спустя несколько поворотов по коридорам я спустился по лестнице на самый нижний этаж. Это была самая обычная лестница. Без крысиных нор, без перевернутых картин. Раз – ступенька, два – ступенька. Стража вернулась обратно, на верхние ярусы. Передо мной скрылась последняя спина, и я решил действовать быстро.

Мне на лицо упала радуга. Вблизи Меч испускал еще более поразительные цвета. Эти же цвета описывали мое настроение – я был глубочайше рад тому, что не подвел молодую заказчицу, что никакое испытание мне было не помехой. Что я был… Богом.

Сделав шаг на первую ступень постамента, я вспомнил, как сжало мою руку этажом выше. Черт его знает, как работает эта магия, как работает вообще вся магия, но в тот момент это знание стоило мне Меча. Точнее незнание. Магический ненастоящий свет впивался в каждый камешек на барельефе, и я заметил слова.

…

Неподкрепленное жизнью желание – ничего. Жизнь, как река, протекает в людских оболочках. Сий меч прокладывает жизненные пути. Но чтобы река текла, нужно начало, исток – первая капля. Капля врага твоего. Жизненная сила врага твоего. Укради жизнь чужую, и желание твое обретет жизнь.

…

«Что за?», – недоумевал я, но сам-то понимал, чего от меня хотели.

«Кровь. Кровь течет в «людских оболочках». Я должен убить человека? Занятное развитие событий».

Я долго не мог сдвинуться с места. Звенящие цвета, словно не из этого мира, как будто разговаривали со мной, крутили мне мозги. Я тупо смотрел на барельеф, перечитывая слова. «Мне нужно пустить реку крови по каналам! Нет, это уж слишком! Врагов у меня много, только они там, а я здесь». Однако Меч диктовал свои условия – прижал к стенке, наставил к горлу свое остриё.

«Ну и разговор затевается! Как можно убить человека? Он же… живой! Он же двигается».

В голове загудел знакомый голос. Опять смех. Смех, смех и гогот.

«Мне не кажется, все так, за мной наблюдают». И сразу внезапно мелькнула другая мысль: «С какой-то стороны эти стражники и есть мои враги. Они же не дают мне забрать Меч. Вечно мне не дают того, что я хочу. Мое ремесло… к черту ремесло! Люди заставили меня. Я никому не нужен. Голод, обиды, караулы. «Тебе сюда нельзя!». Сколько можно это терпеть! Я ничем не хуже других. Я даже лучше других. Хранители. Они воспитали меня сильным. Я всегда думал, что они воспитали во мне кота. Хитрого, скрытного и резкого. Но они превратили меня в крысу! Увертливую, жалкую крысу. Нет!».

Все… не правда. Я так не считал, я… Так считал. Не нужно винить меня за это, вскоре все станет понятно. Вскоре останется только белый лист. Чернила вытекут на грубую землю.

Виктория хотела этот Меч. Могла ли она предположить, что мне придется выбирать? Что мне придется сделать?

«Вряд ли», – подумал я, «Но она будет крайне расстроена».

А ведь я о ней ничего не знал. В голове сидела назойливая птица и смеялась. Для меня она стала не более жужжащей мухи. «Мое будущее… оно… вот, вот здесь! Вот, где оно, не в казематах Хранителей, не в Клагсхлефте. Не там! Иных вариантов уже нет. Люди всегда умирали. И это закон, который был, есть и будет. Все рано или поздно случиться…».

«Это он, не я! Заберите его!». Мерзкая жизнь. Эти люди».

Я присел, уперев руки в лоб. Неимоверное отчаяние нахлынуло на меня. Я сидел и думал, продолжал жевать зерна обиды.

«Те же живые мертвецы… Что их отличает от стражников в красных плащах? Они тоже ходят. Издают звуки. Пьют. Гадят».

«Всего одно убийство».

«Я и так чуть ли не главный преступник города. Никто не будет рассуждать перед моей казнью, сколько бы добрых дел я не совершил».

«Они попадут в рай – а я просто сдохну».

Сердце сжималось и разжималось. Я чувствовал, как чья-то когтистая лапа сжимала его, выкачивала кровь. Голова отяжелела, но это не мешало и мне сжимать кинжал в руке. Пальцем я впервые ощутил, насколько он был острый. Как блестел, однако слишком тускло. Это не могло не в какой мере сравниться с тем «необычным» Мечом.

Перчатка внезапно дала течь, и на ботинок упала красная капля.

«Я… я… всего один раз… Никто не узнает. Репутация не пострадает».

Вдруг комната наполнилась еле уловимым хохотом, который надрывался и надрывался, пока не исчез.

«Как оно смеет! ЯМастер-вор!».

12

«Хранитель Майар донес хорошую весть. Хорошую в контексте нынешней обстановки. Сама по себе новость была ужасающей.

Впервые за долгие годы, что вполне ожидаемо, шпионы приступили к активным действиям. На замену скитаниям, прогулкам в поисках чего-нибудь сносного, которое зовётся у них «вынюхиванием», шпионы перешли к «сценарию». Это означает, что объекты будут находится под круглосуточным наблюдением. Первые результаты такого наблюдения уже известны. Стали известны прямо сейчас, когда Хранитель Майар доложил о ситуации. Это хорошая весть, но хорошая в контексте действий. Сами по себе сведения удручают. Ввергают в шок. Поражают своей стремительной динамикой».

– Как-то так.

– Как-то.

«Мед – это поистине зимний напиток. Он наполняет чрево, обжигает его. Мне не пристало употреблять такие напитки, учитывая мой возраст, но все, что мы могли, мы сделали. Остается только надеяться и ждать. Ведь только хорошо выдержанный мед, без ложки дегтя, в прямом смысле, дает наилучший вкус. Одно лишнее движение, одна лишняя щепотка – и все, получится не напиток, а испорченное настроение».

– Как-то так.

– Будем ждать?

– Будем надеяться.

– Да, нам, пожалуй, другого ничего и не остается. Ситуация критическая.

– Мы расшифровали глифы, все мы.

– Не наших сил дела.

– Пожалуй, вы правы. Но повлиять на главный объект мы обязаны. Хотя… уже, вероятно, поздно, друзья.

Хранитель Артемус пробурил дырку в бочке, и первые капли сладкого напитка потекли по бочонку.

Ударила молния. Ее давно ожидали: деревья сокрушались под порывами ветра, кроны колыхались, а последние листочки опадали наземь. «Эта зима не будет теплой», – говорили люди. И вправду, о каком тепле может идти речь, когда… Может! В некоторых местах было по-настоящему жарко. Капитан охраны только что вернулся с разведки, и Лорд Рамирес уже ждал его.

– Ну что?

– Милорд, мы ищем, но пока не видать.

– Ищите. Я вам хорошо плачу.

«Погиб».

За каменными стенами три десятка солдат слушали донесение. Капитан говорил, но получался лишь рык. Его уже изрядно утомили эти «полувоенные операции». А все ради какого-то одного человека!

– Вы: десять – квартал Мясорубов – главный Рудольф! Вы: десять – площадь Святого, как его мать, Виллеса – главный ты, не помню твоего имени! Вы: десять…

«Упал с коня».

Три десятка солдат, гремя латами и мечами, покинули главные ворота, и, как вода в канаве, разлились по артериям города.

«Был проткнут копьем».

С верхнего этажа за всем этим деянием наблюдал торговец. Он знал, что такое обычно до добра не доводит. Под его ногами же располагалась лавка, а солдаты такие «неразборчивые» в своих действиях. Кто знает, что придет им в голову. Раз торгуешь мешками – так это для хранения краденного. «А раньше на воров никто и внимания не обращал! Ну, времечко!». Последний блестящий доспех скрылся за поворотом. «Видать сперли что-то крупное».

«И теперь я за главного».

– Не трогайте меня! Люди!

– Говори! Знаю, что знаешь этого Гаррэта!

– Впервые слышу, прочь!

– Мальчики, на пол ее! – солдаты переглянулись и приступили к делу.

– Стойте, Гаррэт – мой муж! Он очень честный человек и работает в поле. В-все это подтвердят! Он обычный смерд, люди!

Солдаты толпились в дверях, пахло соломой и дрянной похлебкой, дождь пробирал до лодыжек, и каждому хотелось в дом.

– Отбой!

– Пусти! – женщина вырвала руку. Думала, какая она сильная. На самом деле солдат даже руки не напрягал.

– Отбой! Это не наш Гаррэт.

Стаканы наполнились белым напитком, и у обоих закружилась голова от чудесного пряного аромата.

– Наконец, можно отдохнуть.

– Да, диваны уже отвыкли от своих хозяев.

С дивана Хранители видели, как покачивались березы, как стекала по голым ветвям вода, и как все бурлило и дышало. И как природные силы брали вверх.

– То, что мы пьем вовсе не означает, что мы сдались.

– Никто и не молвил, что мы сдаемся. Прежде чем начать действовать до’лжно сначала отдохнуть. Это тоже природный закон.

Хранители залпом осушили кружки. Чувство, что одной бочки хватит на еще сотню таких маленьких кружечек, пьянило быстрее, чем сам мед.

«Мед делает этот мир ярче, ведь все мы люди. И все мы не безгрешны».

– Давайте братцы, поднажмите!

Эти, в красных мантиях, тащили камни. И складывали их один на другой. И воздвигалась новая церковь, и воздвигался новый Собор Создателя!

– Поднажмите, братья, Создатель посылает нам дождь, чтобы остудить наш пыл. Он испытывает нас – это очередное испытание! – молвил брат Вергилий, стоя на деревянных помостах, – И это в очередной раз доказывает, что мы сильны!

Бывшая площадь утопала в грязи. Раньше на ней тоже всегда хватало грязи: эти торговцы странными товарами, любители выпить, любители извращений – таких всегда хватало. Но людская грязь – это одно. Людей можно убрать. А грязь природная – это другое. Вычищай, вычищай, а она все-равно прилипает к твоим подошвам. Еле заметное пятно может вывести любого. Так, на площади среди свежих досок и холмов из булыжника сидели угнетенные люди. Они взирали своими уставшими глазами на котлован и дивились. «Кто же эти те, кто может позволить такое? Наверное, очень важные люди… А я – простой рабочий, наемный. И это называется свобода».

О разгоряченные головы разбилась первая капля воды. Потом вторая. Третья, четвертая и…

– Вот и вышло время, друзья! По Его велению, работа на сегодня закончена.

Каменщик одним мастерским движением выбил всю примитивную пошлись из камня. Этот камень сразу подняли на брусья, и люди в кожаных куртках понесли его к последнему углу. Дождь все усиливался, и глина под ногами начала растекаться, как сливочное масло.

– Братья, день закончен, вы можете воротиться по домам. Не томитесь зря! – воскликнул в последний раз прораб, как к нему подбежал дрожащий то ли от холода, то ли от вдохновения рабочий, на его лице скривилась улыбка, – Ваше святейшество, фундамент п-п-положен.

– Положен? Уже?

– П-п-последний камень на своем месте, так-к-к что…

Сверкнула молния, и тот же каменщик высек все неровности и шероховатости, а молния высекла всю напыщенность с лица прораба. Теперь оно благоухало и светилось.

«Основание… положено? Раньше срока? Надо немедленно сообщить об этом Первосвященнику. Немедленно!».

По мокрым доскам, под звон капель, понеслись шлепки босых ног.

В зал вошли остальные Хранители. С каменными лицами и в рясах. Они присели на свои диваны и молча взяли свои пыльные кружки.

– Решили присоединиться, старые мои?

– Грех не присоединиться, когда погода так противиться.

– Особенно, когда наша работа выполнена.

– Давно вы здесь?

Артемус вздрогнул, словно не замечал, как вошла шестерка. Он взглянул на них и отставил стакан.

– Недавно. Что ж, хлебнем? За что хлебнем, братья?

– За будущее!

– За прошлое!

Хранитель Майар подумал и произнес: «За настоящее!».

13

Я покинул зал. Я поднимался по лестнице, тяжелыми и злыми шагами. Как зверь, ищущий добычу. «Такого не может быть, я… не стану убийцей». Как бы я не старался идти тихо, шаги отлетали от стен. Действовали на нервы. Да, раньше красные плащи выныривали на меня, и мне приходилось прятаться. Благо места были. Но как английская погода меняется каждый миг, так стражники перестали попадаться мне на глаза. Одиночество вмиг обволокло меня – мне казалось, что я навсегда останусь в этом темной и неприветливом месте – у этого треклятого волшебника.

«И куда все делись?». В ушах звенела тишина. Я добрел до ближайшей дыры в стене. Юркнул в нее. Травинки так и забивались в рот, а я выплевывал их обратно. Коридоры накрыла тьма. Я выдохнул и стал ждать, сжимая короткий кинжал до скрежета в пальцах. Потому что все это мне уже начинало надоедать.

Ждал долго, сердце колотилось, а внутри – словно все заснуло. Пальцы на ногах начали свой нескончаемый танец. «Да не буду же я… это невозможно же…». Я устал, устал уже перехватывать рукоятку кинжала, руки вспотели. «Никто… не… будет… смеяться надо мной».

По плитке зашуршали невинные шаги. Я весь напрягся. Еще сильнее. «Нападать надо сзади. Черт, так не делают! Да, нечестно, но зато эффективно. Ему… не будет больно. Ведь так? Человек может не почувствовать нож в лопатке. Мать твою, что я делаю!?».

Показалась красная мантия, я готов был выступать. Ничего не подозревающий человек, ссутулившись перебирал ногами. Я сжал клинок. «Черт! Что, если я неправильно понял текст?» Эта мысль на мгновение согрела меня. «Неподкрепленное жизнью желание – ничто. Жизнь протекает в людских оболочках. Этот меч прокладывает жизненные тропы. Но чтобы река текла, нужно начало – первая капля. Капля врага твоего. Жизненная сила врага твоего. Укради жизнь чужую, и желание станет всем» Я медлил.

«Станет всем» – эта мысль остановила меня, и я так и остался стоять, трястись, в этом темном сыром коконе. Как тот скелет, пожираемый адским пауком. Сердце, как тысячи кузнецов, отбивало ритм.

Первый прошел мимо.

«Повезло тебе, парень… Только не иди сюда обратно! О-о, черт!». Не успел я прошептать это, как послышались новые шаги.

«Пусть лучше убьют меня!» – не выдержал я. Рука онемела. По лбу потекли капли пота. В коконе было душно и влажно, воздух сюда никогда не проникал. В лицо ударила струя воздуха – запах человечины.

Остальное произошло слишком быстро. Поворот вправо, поворот влево. Красный плащ. Совсем близко. «Куда бить?». Я ударил куда-то. Вдавил клинок глубже и вдавливал, вдавливал, вдавливал его, раз за разом. По пальцам полилась белая кровь. Вытащил. Резким движением рассек артерию. Из щели, как мед, вытекала кровь. Тело обмякло.

«Какой тяжелый!». Я обхватил красный сверток, а нож упал на пол.

Плащ плохо, очень плохо впитывал образовавшиеся озерка крови, но всяко лучше, чем ничего. Я не смотрел на это, так, наблюдал со стороны. Может, боялся, может, было стыдно. «Пусть Виктория подавится этим мечом! Если она не заплатит обещанную сумму…». По ногам прошли судороги.

Почерневший плащ покрыл собой шляпки грибов, и по ним потекли слезы. Я спустился по лестнице на самое дно. «На самое дно». Одиночество душило меня обеими руками. Но тогда… я чувствовал себя совсем покинутым. Изгоем. «Я вроде всегда таким был». И стремился к этому. Мне казалось, что меня украли. Вот я был, и вот меня нет. Как та ваза Лорда Рэндолла, как розовая ваза Рамиреса. Я чувствовал, что также был украден, как и эти вещи.

Я дотащил тело до постамента. Отдышался. Положил тело на протертые углубления. Отдышался. Без лишних слов чиркнул кинжалом по руке человека. Аккуратно подставил его безвольную руку под канал. Задохнулся. Закапали черные капли. Кап-кап-кап. Я ждал, а когда моргнул, желтоватое свечение вокруг Меча потухло. Просто испарилось, как утренний туман. Что означало, что я своего добился. Мне перехватило дыхание.

«Кровь врага дала, что я хотел».

Я откинул в сторону свой испачканный кинжал и подошел ближе. Меч Константина. Он теперь стал моим. Как же он переливается и…! «Какой же он холодный!».

Завихренная гарда. Горящий пламенем рубин в набалдашнике. Теперь я понимал, почему клиент Виктории захотел в свою коллекцию именно такой меч. Его не продают. Его не отдают без боя. Он достается только кровью.

«Поистине уникальная вещь, достойная меня!»

Я рассматривал свой подарок, как вдруг в голову ударил сигнал, что пора убираться. По постаменту стекали алые ручьи, застилая древний текст. Он то и дело мелькал, показывался и исчезал. «Когда-то и тебя проглотит время», – прошептал я и отшатнулся.

Смех в голове утих, и мне и казалось, что со мной произошло за последние пару часов было театральной постановкой, а я в нем – главным действующим лицом.

14

Помню черные тучи, которые грозно накатывали на город. Дождь не шел. Его как будто задушили две большие черные руки. Но в каждой пылинке чувствовалось, что-то вот-вот начнется. Ветер сдувал меня с брусчатки, но я тащился, ни на что не обращая внимания. На меня тоже никто не обращал внимания, как всегда.

Я добрался до дома. Отпер дверь.

«Теперь я в безопасности», – подумал я в полном смятении и безразличии.

Как только спина коснулась мягкой поверхности кровати, я провалился в сон. Обычно, когда я засыпаю, мне вспоминаются последние события, яркие моменты, знаете. В тот раз я провалился в черную пропасть. «Ничего не было – это был всего лишь плохой сон», – даже такая мысль успокаивающе всплыла на поверхность. «Да, да – это был всего лишь сон». Комната потеряла свои привычные формы, становилось душно – как перед грозой. Я лежал на кровати, плотно уткнувшись в одеяло. Все вокруг как будто замерло – мне было даже приятней. В этом молчании я мог спокойно уснуть, не думаю ни о чем.

Сбоку раздался приглушенный женский голос: «Гаррэт, это я!».

Виктория. Умнее остальных. Она понимала, что на стук я бы не ответил. Но голос… По оконным ставням текли реки. Капли стучали по крыше. Я открыл глаза, нее веря тому, что услышал. «Это плохой сон», – вновь повторил я и сомкнул глаза, но дух девушки уже витал в комнате. Я не мог ничего ни сделать.

На пороге и вправду показалась Виктория. Лицо сосредоточенное и как бы отстраненное. Когда я снял задвижку с двери, она лишь украдкой глянула на меня, и сказала: «Гаррэт, одевайся. Нам пора идти».

Без лишних слов я натянул на себя собственную оболочку, плащ, и отправился под дождь, месить глину.

Виктория шла молча, закрытая от меня капюшоном. На улице остались еще чудаки, которые жались под чужими крышами. Они грустили и вспоминали лето. А мы, тем временем миновали Стоунмаркет и вышли на мост к Нижнему городу. Как же ужасно выглядел бывший рынок: огромный забор закрыл его от всего города, и горы песка растекались при каждом порыве ветра.

Виктория закрыла за мной дверь. Я сразу почувствовал знакомый запах. «Где еще я его мог учуять?». Кажется, Виктория забыла сообщить мне, что наш разговор не будет приватным. Развалившись на диване, сидел пожилой человек. Как только дверь хлопнула, он поднялся и протянул мне руку. Почему бы мне было ее не пожать? Не было никакого желания задавать вопросы.

– Добро пожаловать, Гаррэт!

Я не былудивлен, что Виктория раскрыла своему «заинтересованному лицу» мою личность. «Они всегда так делают».

– Будем знакомы.

Старик расплылся в улыбке и отошел к камину, предлагая мне присесть. Тепло от дивана приятно согревало мне одно место. Этот холод и дождь выбили последние силы из меня. Хозяин дома что-то крутил в своих руках, брал какие-то предметы и снова ставил их на место.

– Это вы тот таинственный заказчик? – не выдержал я.

– А как же, – радушно выпалил старик, – Мой меч, он у вас?

Я привстал, расправляя костюм. Лезвие блеснуло при свете камина. Снизу показался рубиновый набалдашник.

– Отличная работа. Вы и вправду профессионал, ни разу в вас не сомневался, – пухлый старикашка с бледными щеками отвлекся от камина и обошел меня раз. Обеими руками он держал бутылку вина, – Вам налить?

– Предпочитаю оплату деньгами, – я остановил его юркую руку, которая уже была готова наполнить мой бокал, который появился из ниоткуда.

– Конечно… конечно. Вы все получите. Честно говоря, вы поразили меня своими умениями. Знаете, это совсем не так просто прокрасться в чужой особняк и стащить древний артефакт.

Я молча ждал. Камин приятно грел ноги, и все же я чувствовал отвращение ко всему. К теплу, к холоду, к красивому лицу Виктории, к улыбающемуся старику и к его картинам. Я вспомнил, что произошло час назад.

– Извините, задумался, – старик сделал паузу, – Я же не представился! Я – Константин. Коллекционер. Вы, вероятно, уже слышали обо мне?

Мне вдруг стало легче. Никогда не думал, что, когда смерть подкрадывается так близко, хочется просто закрыть глаза. Я поудобнее расположился на диване, но глаза закрывать не стал. Мне хотелось запомнить все в мельчайших подробностях, чтобы на том свете рассказать всю эту историю Катти. Живот стало жечь еще сильнее. Мутило. Константин повернулся ко мне, словно чего-то ожидая. На его лице – ухмылка. Брови повисли в воздухе.

– Когда вы собираетесь меня убить? – не выдержал я.

– Убить? Не-ет, – усмехнулся Константин, – Вы нужны мне, Гаррэт.

– Что?

– Я искал Вас, Вы не поверите, как долго… Ваш талант – сокровище. И я хочу Вас в коллекцию. Скоро вы поймете, что это значит.

Мне нечего было сказать: во рту моментально все высохло. Я вглядывался в каждое его движение. Ожидание – самое паршивое ощущение, что есть на земле. Трясущимися руками я положил Меч на стол. Скрежет металла показался удивительно неуместным в таком месте. Я моментально вспотел и высох.

Константин сложил руки на бедрах и небрежно сказал: «Оставьте его себе, Вы его заслужили».

– Что?

– С ним Вы станете сильнее. Как я и говорил, у меня к Вам есть предложение, – Константин брезгливо подвинул ко мне Меч, глядя своими глухими и бездонными глазами прямо в душу, – Понимаете, я ищу некий камень, – он сделал паузу, – в свою коллекцию. Его называют «Глазом». Правда, странное название?

Моего ответа не требовалось.

– Он хранится в заброшенном Храме Ордена Молотов. Старый квартал давно закрыли… так что, у Вас не должно возникнуть проблем, чтобы достать его.

Кажется, весы удачи вновь сделали оборот, повернулись ко мне другой стороной. Я видел, что Константину этот «Глаз» был нужнее моей смерти, потому имел наглость просить вознаграждение. Я устал, и мне нужна была дополнительная мотивация.

– Не волнуйтесь, Гаррэт, пока Вы будете работать, я буду финансировать Вас. Вы не будете бедствовать, как раньше.

– Какова цена вопроса?

На лице Константина появилась довольная улыбка, – Сто тысяч золотых.

– Сколько?! – выкрикнул я, – Не верю.

– Этот «Глаз» – неимоверно важная для меня вещь, и я готов платить соответствующе. Годы сделали меня немощным, потому я прошу помощи.

– Вы испытывали меня, да?

Старик кивнул. Теперь все стало по своим местам. Место, где я сидел остыло. По рукам опять пробежали мурашки, но тело расслабилось и наполнилось свежей энергией.

– В чем секрет Вашего особняка? – рискнул я, – Вы волшебник?

– На все отвечу, Гаррэт, на все. Но если я раскрою все секреты раньше срока, у Вас не будет азарта идти дальше, не правда ли? Идти в столь опасное место, как Заброшенный Собор... Не знаю уж, под силам это Вам… Так что, Вы сделаете это для меня?

Внезапно женские руки расположились на моих плечах, и я утонул на дно океана. Последней мыслью было, что я все еще находился во сне.