Текст книги "Системный приручитель 3 (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Алексей Пислегин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Глава 18
Соты

До солонца мы добрались без приключений.

Расшалившихся волчат сначала успокоил мой приказ, а после их укачало от размеренной ходьбы и они просто уснули. Звёздочку и Братика нёс в рюкзаке Ручеёк, Ауфа – Мила.

Целиком, конечно, мы их в рюкзаки не засовывали, головы и передние лапы остались снаружи. Теперь волчата спокойно посапывали и, что важнее, никак нам не мешали.

У солонца животные нам не встретились, хотя следов вокруг было полно. Я из любопытства использовал с Бураном единение, и запахов почувствовал целый букет – и знакомых, и новых для меня.

Некоторые были совсем свежие. Такие моменты я пока ещё плохо определяю, но один зверь, с запахом которого я ещё ни разу не сталкивался, явно был тут не больше, чем час-два назад. Подозреваю, это косуля – с запахом маралов я знаком, сегодня как раз запомнил, когда небольшое семейство от нас шустро сбежало.

Сам солонец представлял из себя выдолбленное из двухметрового брёвнышка неглубокое корыто, надёжно приколоченное к двум неподъёмным чуркам гвоздями.

Это, ясное дело – чтобы его не перевернули. Сейчас такие меры бесполезны, животные сильно прибавили в размере и в силе.

В чём нам повезло – тут была насыпана не спрессованная в куб соль для животных. В ней куча добавок, которые людям лучше в пищу не употреблять. Не яд, конечно, но могут быть проблемы со здоровьем. Да и йода, как я слышал, в такой соли минимум.

Нет, в солонце была обычная пищевая соль. Грязная, конечно, но это не проблема. Сначала просеем, чтобы от мусора избавиться, потом прокипятим – и можно будет спокойно употреблять её в пищу.

Тем более, надеюсь, что мы в лесу надолго не задержимся и доберёмся до Топольного хотя бы через пару недель, ну крайний срок – через месяц.

Там и семья Антона – надеюсь, они живы. Там и кузнец – реально умелый, его вербовать нужно обязательно. Да и, в целом, люди в этой крошечной деревне не чужие для меня, со многими я знаком хотя бы шапочно. Надеюсь, монстры не убили всех жителей.

Если выжившие объединятся – у них есть все шансы справиться с системными опасностями. Деревня, всё таки – у многих есть ружья и карабины, в каждом дворе есть вилы, топоры. Не город, где у человека в квартире из оружия могут оказаться только какой-нибудь паршивый кухонный нож и табуретка.

Да, конечно, в городе можно замародёрить охотничий магазин – но до него по опасным улицам сначала ещё надо добраться живым. Это не домашний сейф открыть. Плюс, без электричества там начнутся проблемы с водой и продовольствием. На одних продуктах долгого хранения далеко не уедешь. Тем более, что бы люди не думали – на жаре даже консервы портятся очень быстро.

В деревне есть огороды, и это в условиях постапокалиптического выживания решает.

Правда, в городе твари должны быть слабее. Прокачка там медленнее, бонусов нет – или есть такие, о которых мы тут, в лесной глуши, не знаем. Деревенским же придётся биться с тварями выше уровнем. А мы с ребятами им подсобим, как доберёмся, а заодно и сами прокачаемся.

Хотя, с другой стороны – в городе тварей должно быть сильно больше…

Короче, чёрт его знает, где стартовать по итогу лучше, свои плюсы и минусы есть и там, и там. Мне кажется, у нас в лесу вышло относительно удачно. Если забыть, что до моего появления погибло много ребят из числа студентов. Да и, даже будь я с ними – вряд ли бы помог. Тогда, в первый день, пока у меня не было ни прокачки, ни опыта, мутанты толпой меня быстро бы порвали.

Когда посмотрим на другие осколки, в том числе и городские – тогда и сможем судить.

Соль мы собрали в мешочек – вышло около полутора килограмм. Не ахти как много, но пока хватит. По пути к порталу нам попалась лиса, угодившая в капкан. Подарок от судьбы за терпение, ни иначе.

Я прикончил её, получив немного опыта. Навыков внутри не нашёл, но вытащил три эски на ловкость и одну на выносливость.

Шкуру бросать не хотелось, спешки не было – так что за полчаса я разделал тушу. Благо, сегодня мы никуда не торопились и могли себе позволить это небольшое промедление.

Срочно спасать никого не надо, портал от нас никуда не денется, поиски босса локации можно вести в абсолютно любом направлении – так что чего бы и нет.

Вывернув шкуру, я подвесил её мехом внутрь на рюкзак Ручейку – пусть таскает, пока она просыхает на солнышке.

А вот если бы в такую жару мы забрали тушу целиком, она бы обязательно успела загнить до возвращения домой. Шкура после такого может испортиться, поэтому рисковать я не стал.

Капкан мы тоже забрали – его я в свой рюкзак сунул. Не волчий, конечно, поменьше. Из него даже лиса могла бы вырваться, пожалуй, если бы мы подошли позже. Но, даже такой может нам пригодиться.

По крайней мере, мой внутренний хомяк растерзал бы меня, брось я капкан тут.

Ну и – мы наконец-то добрались до портала.

Он висел посреди леса – плоский синий шестиугольник, заметно светящийся даже при свете дня. Ночью, скорее всего, его видно издали. Большой, кстати – я смогу войти в него, не пригибая голову. И ширина, соответственно, такая, что два человека плечом к плечу войдут без проблем.

И почему Система на этих сотах помешана? Она, может – матка каких-нибудь разумных супер-пчёл из открытого космоса? Понимаю, бред – но он хоть как-то объясняет такую фиксацию на шестиугольниках.

Ладно, к делу.

Как объяснила мне Мила, войти в портал можно только с одной стороны, другая непроницаема. Визуально она тоже отличается – светится слабее, и более тёмным оттенком синего.

Переход почти мгновенный, ощущается как растворение в синем свете – а потом просто оказываешься по другую сторону. Самое главное, после перемещения не теряется боеспособность. Даже если после телепортации на тебя сразу нападут – можно будет мгновенно вступить в бой.

С другой стороны портал постоянно сторожат пять воинов, ещё столько же всегда отдыхают после своей смены неподалёку. Сделано высокое деревянное укрепление, у всех воинов луки. И, главное – стреляют они хорошо, там ещё и расстояние небольшое, метров десять всего лишь.

Более того – от портала до укрепления коридором построен частокол. В общем, коты неплохо себя обезопасили, я на их месте примерно так же сделал бы.

С такой подготовкой они по вторженцам не промахнутся, мгновенно нашпигуют стрелами. Впрочем, пока Мила и Ручеёк были дома, от нас к ним никто пролезть не пытался.

Возможно, портал мутантам и животным вообще не интересен. Возможно, это просто случайность.

Завтра коты отправят новую экспедицию. Её мы обязательно перехватим, но не здесь. Не хватало ещё, чтобы из-за какой-нибудь случайности из портала повалило подкрепление.

Звуки он не пропускает, но я не могу исключать любые варианты.

Раньше у кошколюдов был только один системный компас – тот, что у Милы. Теперь есть ещё два, полученные от пленников. И да, эти пленники – реально дети, мальчик и девочка.

Успокаивает хоть немного одно – по словам моих питомцев, ребятам там ничего не угрожает. Лезть спасать их сейчас – натуральное самоубийство. После уничтожения второй экспедиции уже будет проще, да и мы к тому моменту станем сильнее. А ребятам кроме работы – тяжёлой для малышей, но не на износ – ничего не угрожает.

Да, сердце от мысли о том, что там дети, не на месте. По описанию Милы, там вообще крохи: мальчик лет шести и девочка около четырёх, наверное. Сужу по тому, как мийю показала рост ребят.

Вот только, если мы сдохнем – из рабства их уже никто не спасёт. Изображать героя непродуктивно, в любом деле нужно быть в первую очередь профессионалом. Даже если для этого чувства придётся задвинуть на задний план.

И те, кто считают нормальным забирать в рабство маленьких детей, пусть и другого биологического вида, обязательно пожалеют об этом.

Историю проблем своего народа Мила мне рассказала, Ручеёк по ходу дела что-то дополнял. По сути, у них совсем недавно произошёл переворот: воины сместили жрецов, предыдущих правителей их небольшой общины. И жрецов при этом убили всех, кроме Милы.

Она должна была стать наложницей для сына вожака – главы воинов и нового главы всего их крошечного осколка. Не ради престижа или там какой-то особой её красоты. Просто, кроме жрецов, никто из мийю не может взаимодействовать с терминалами Системы.

Рыжая шерсть – знак благословения богини и чистоты крови, остальные – «грязные». Мила должна была родить от него много рыжих котят, чтобы без доступа к терминалу осколок не загнулся.

У них, к слову, свой терминал есть – но он с кучей ограничений. Товаров ужасно мало, куча функций недоступна. Например, нельзя перераспределять опыт своих подчинённых, можно только собственным пользоваться. Ещё и покупки Система позволяет делать только по одной и с длинными перерывами.

Что такое часы и минуты, Мила узнала от нас. Зато, она не просто изучила новые для себя слова, получив устные пояснения – значение во всей своей полноте загрузилось ей в голову. Так что, перерыв она определила примерно на десять-двенадцать часов.

Когда стало ясно, что в нашем осколке есть терминал, кошколюды решили отправить экспедицию – надеялись купить ништяки, которых у них нет.

Не прогадали, конечно, но тут им на головы свалился наш отряд.

И ведь, главное, следуй они идеям жрецов, предыдущих правителей – конфликта можно было бы избежать. Мы не напали сразу, предложили мирный обмен – и меня попросту попытались сделать рабом. К несчастью для тех кошколюдов – неудачно.

Жрецы, по крайней мере, были против рабства.

Кстати – неудавшийся жених Милы и был главным в уничтоженном нами отряде, его я прикончил лично. В общем, ей крепко повезло, что она ему не досталась: даже я за наше короткое знакомство понял, что он недалёкий мудак.

И мне даже незнание языка мийю не помешало.

Как без Милы коты собираются использовать терминал? Ответ прост: они потащат с собой рабов. Скорее всего, мальчика – он старше, всё-таки. Двоих сразу не отправят, это опасно. Потеряют обоих – потеряют всякий шанс на глубокое взаимодействие с Системой.

Ещё от Милы я узнал, как действуют рабские ошейники. Ответ разочаровал: никакого контроля они не дают, только официально перед Системой закрепляют отношения хозяин-раб. Снимешь ошейник – статус тут же будет отменён.

В общем, штука исключительно «юридическая», нужна для решения финансовых вопросов в рабовладельческом обществе. Эдакий паспорт на раба, и всё. Даже от самовольного снятия не защищён.

Итого, план на портал такой: мы уничтожим вторую экспедицию, освободим мальчика (или девочку, если в поход её возьмут) – и тогда уже пойдём разбираться с самим осколком и остатками мийю в нём. Противников будет меньше, выжившие сторонники жрецов, увидев Милу, должны будут принять нашу сторону. Заодно, мой список питомцев пополнят, усилив отряд.

Лучники на входе – это проблема, конечно. Но не такая страшная, если о ней знаешь заранее.

А ещё – там есть и мийю-дети. Естественно они есть, пусть и не много – кошколюды контролируют популяцию, так как ресурсов им не хватает. Ещё и пары чётко отбираются, чтобы не было вырождения из-за близкородственных связей.

И эти коты – не толкиеновские орки, злые по факту своего существования. Мы должны сделать всё, чтобы в конфликте не пострадали ни человеческие дети, ставшие рабами, ни дети мийю.

Я видел ублюдков, для которых любая жизнь – лишь разменная монета. Сам я таким ни за что и никогда не стану. Лучше провалить зачистку и отступить, чем оскотиниться до такой степени.

Мила сказала, что из портала никто не должен был выходить. По крайней мере, таковы были распоряжения вожака, когда их отряд вышел на поиски терминала.

Я решил проверить, использовал единение – и её слова подтвердились. Единственные мийю, чей запах рядом с порталом я ощутил, это Мила и Ручеёк. Даже от запахов первого отряда ничего уже не осталось – смыло грозой.

Хотя, с их выхода уже почти три дня прошло, ничего удивительного. По правде сказать, я в целом не знаю, как долго запахи держатся – тем более вот так, на природе, а не в помещении.

Загуглить не выйдет, придётся изучать на практике. Ну, или хотя бы кинолога какого отыскать…

Пока кружили с Бураном вокруг портала, принюхиваясь ко всему подряд, мы вдруг ощутили новый запах. Я бы даже не обратил на него внимания – он был пусть и неприятным, но слабым. А вот Буран вдруг дёрнулся, замер. И – тихо зарычал, оскалив зубы.

Срань господня, это что за реакция?

Ему не понравился этот запах сам по себе? Или он в нём опасность видит?

А ведь я даже не могу понять, самка это или самец, хоть уже и научился различать такие моменты. Запах точно никак не связан с земноводными или рептилиям – мне есть, с чем сравнить. За эти дни, по крайней мере, мне удалось узнать запахи ужей, гадюк и лягушек.

Это не птица – скорее уж, млекопитающее. Правда, без характерного запаха шерсти.

И что это тогда за лысый андрогин, мать его? Незнакомый вид мутантов? Или… Чёрт! Вот с кем мы ещё точно не имели дела – так это с зомби. И я не про обращённых Системой людей, я про трупы, воскрешённые некромантом. Один из них ошивался здесь?

Значит, вывод такой: теперь Доброслав в курсе про портал. В их осколке такого не было. Или, по крайней мере, о нём не знала Марина.

Вопрос: что Доброслав теперь будет делать?

Коты, как и я, уже достали оружие – это, можно сказать, стало обязательной реакцией на беспокойство Бурана. Пёс уже не раз показал, что ему можно доверять.

А теперь стало ясно, что Буран, чуть пройдя по следу, рычит на кусты неподалёку. Можно было бы сказать, что это ничего не значит. Запах слабый – значит, мертвец тут прошёл и свалил от портала через кусты. А то и вовсе через них пришёл сюда.

То есть, как будто бы, волноваться не за что.

Правда, мысли я так – не дожил бы и до тридцати лет. А то и до двадцати, в Сирию я попал в девятнадцать. Когда смерть может подстерегать с любой стороны, осторожность и здоровая паранойя – твои лучшие друзья.

Я сунул топор обратно в петлю, сбросил с плеча арбалет и зарядил – быстро, уверенно. Тренировался не так много, как хотелось бы, но кое-какие навыки уже появились.

Стрелять вслепую не было смысла, только болт зря потрачу. Вот с пулемётом можно было бы проредить заросли для острастки, ему плотность огня позволяет.

Мечты, мечты…

– Будьте здесь, – бросил я коротко. Сам – аккуратно двинул вперёд, прямо к зарослям. Шаг, ещё один. Что неприятно – запах усилился.

Паршиво. А вот единение отключаем. Стрелять с собачьими глазами – так себе идея. Особенно в близкую цель.

Миг – и запахи резко приглушило, многогранная палитра сменилась обычными лесными запахами: трава, хвоя, сырость и ничего больше. Слух ничего нового не уловил, но тут не удивительно – даже собачьи уши в кустах не услышали ни дыхания, ни возни. Вообще ничего.

Я…

Он выскочил стремительной белой молнией.

Не мутант – те серые, сморщенные, в складках.

Кожа у ублюдка была гладкой, белоснежной, с лёгкой синюшностью. Лысая голова, конечности… Ох, срань господня! Как будто бы, пора привыкать к всяческой мерзкой дичи – но на деле это нихрена не просто.

Его руки и ноги – искажённые, неестественные – вызывали безусловное, будто бы инстинктивное, отвращение. В них было что-то от насекомого, пожалуй – типа медведки или богомола.

Это всё, впрочем, лишь общие впечатления от того, что мой взгляд кое как успел зацепить.

Я толком ничего не успел, хоть и выстрелил на движение. Приятно щёлкнул механизм арбалета и загудела тетива – но болт пролетел мимо шустрой твари и без толку ушёл в землю.

Ублюдок проскочил мимо меня и даже не пытался атаковать, только ловко уклонился от взмаха призванным ножом – и втопил прочь.

Быстро втопил, мать его.

Запрыгал на четвереньках, как бешеная мультяшная блоха.

Я успел развернуться, обрез уже был в руке. Вслед стремительной твари выстрелил дуплетом. Крови не было, но я увидел, как на тощей белой спине с торчащими позвонками появились тёмно-красные дыры…

И – ноль реакции.

Зомби, урод такой, даже не вздрогнул – только ускорился.

– Стоять! – рявкнул я, видя, что мийю почти сорвались следом. – Не догоним один хрен, он быстрее бегает.

Самым мерзким было то, что некромант теперь будет знать не только про портал, но и про нас. Если не знает уже сейчас, конечно. Надо проверить запахи вокруг дома.

И, главное – теперь Доброслав узнает, что мы знаем про портал, а это уже серьёзнее. Конкуренция способна толкнуть на глупости, а глупости наделённого силой психопата могут обойтись нам очень дорого.

Я оглянулся на портал – синяя сота светилась в воздухе, как ни в чём не бывало. Действительно, чего ей будет? Системе в целом пофиг на наши проблемы – она их не решает, а создаёт… Не забывая подкинуть и кучу вариантов решения.

– Ладно, Доброслав. И каков твой следующий шаг?

Глава 19
Не опускать глаза

Лена снова чувствовала себя образцовой послушной отличницей, которая поступает правильно… но совсем не так, как хочется ей самой. Хотя, на самом деле это было не столь уж и важно.

Важно то, что Никита в их маленьком отряде главный. Раз он сказал, что нельзя отталкивать Марину, их незваную гостью – значит, они не будут.

А Лена за этим проследит.

Даже если на самом деле ей хочется не любезничать с Мариной, а связать и закрыть её в подполье – просто от греха подальше. И потому что она опасна, и потому что… Потому что, блин – Никита.

Не говоря уже о совершенно шкурной личной неприязни. Таких, как Марина, Лена не любила всегда. За дурную наглость, за внутреннюю пустоту и, главное – за железобетонную уверенность, что именно они живут правильно.

Ведь, как известно – чем глупее человек, тем твёрже он в своих убеждениях. Это умные что-то рефлексируют, сомневаются и по жизни считают себя дураками. Дураки точно знают, что они лучше всех вокруг.

Впрочем, это всё – лишние размышления.

Уперевшись рукой в косяк, Лена заглянула в баню. В лицо дохнуло тёплой влагой и запахом хозяйственного мыла. Усталая Марина в свете почти до основания прогоревшей свечи выглядела очень напряжённой, чуть ли не перепуганной.

Один в один школьница, ждущая наказания за какой-то косяк от строгих родителей.

Внутри что-то дрогнуло. Легко и приятно видеть в сопернице хладнокровную стерву, которая ради власти в отряде вешается на Никиту. Гораздо сложнее видеть в ней человека.

Ведь, как бы то ни было – она больше суток торчала рядом с психопатом и его фанатичной сторонницей, смотрела на его ручных монстров. Потом целую ночь одна выживала в грозу в тайге. Да, ей повезло, драться с монстрами не пришлось. Но даже думать не хотелось, какого она натерпелась страху. Да и, банально – как она промёрзла и выбилась из сил.

Что рассудок в норме сохранила – уже хорошо.

И не удивительно, что она сейчас боится. По сути, если они не примут её и выгонят – для Марины это конец.

Сочувствовать мешало одно: она даже не попыталась нормально войти в их группу. Ведь, по сути, её бы без проблем приняли. Она вместо этого сходу попыталась подчинить Никиту своим навыком. И даже после того, как провалилась, нарочито флиртовала с ним – что ужасно раздражало. Тем более, Марина и сама явно понимала это и злила Лену намеренно.

Да что там – злились даже Юля и Мэй.

Вчера, пока Никита с Мариной наедине общались в доме, Юля шагнула к Лене и, убедившись, что парни стоят в стороне и ничего не слышат, тихо сказала:

– Если что – я за тебя. Ну, чего так удивляешься? Видно же, что между вами с дядей искры фигачат. Хотя…

Девушка хихикнула и обняла её за талию.

– От тебя искр точно побольше, Лен. Дядя Никита, он… Ну, типа – старый солдат и не знает слов любви. Но ты ему нравишься, не сомневайся. Я его знаю.

Мэй стояла неподалёку – и решительно кивнула. Выразила молчаливую поддержку в своём непередаваемом стиле. А Лена вдруг засмущалась и покраснела, как школьница – хотя, вообще-то, она старше и опытнее обеих девушек.

Сейчас из-за противоречивых чувств, в которых и самой-то толком не разобраться, Лена даже не стала смотреть на Марину, просто коротко скользнула по ней взглядом и уставилась в угол. Изображать фальшивую доброжелательность не хотелось.

Не конфликтует в открытую, выполнив просьбу Никиты – и ладно. И вообще, надо звать Марину в дом.

– Идёшь пить чай? – сказала Лена, постаравшись сделать голос равнодушным. Чтобы не шипеть, как злобная змеюка, и не плеваться ядом. – Мы закроемся внутри, а одной тебе тут оставаться опасно.

Марина ответила не сразу. На пару секунд зависла, но вдруг скривилась и, как показалось Лене, собралась разрыдаться. Сердце снова дрогнуло, проклюнулось сочувствие – вот только Марина не разрыдалась. Она выпалила:

– Да иди ты в жопу, монашка.

И даже непонятно было, чего в её словах больше – злости или обыкновенной обиды.

Да и вообще… Почему монашка? Как будто Лена старая дева какая-то, блин. Она, между прочим, не раз была в отношениях. Разве что – совсем не было каких-то случайных коротких связей. Если встречалась с кем-то – то всерьёз, реально надеясь остаться со своим кавалером на всю жизнь. Просто – ни разу не сложилось.

Только, с чего бы стыдиться этого?

И, вроде бы – оскорбление какое-то совсем дурацкое. Но почему тогда так обидно?

Лена не ответила сразу, теперь уже она зависла на пару секунд. Монашка, блин… Монашка? Монашка! Делать шаг навстречу этому комку стервозности теперь хотелось ещё меньше. Уйти бы – и пусть кукует в бане одна, пинает тазики. А если появятся монстры – ей же хуже.

Но, во-первых – Никита попросил о другом. Во-вторых, сейчас не время отступать. Марина хочет конфликта? Что же, пусть будет конфликт. Ещё совсем недавно Лена постаралась бы сгладить углы, теперь же – нет. Больше нельзя бегать от проблем и прятаться в своей уютной раковине, нужно становиться сильнее – во всех смыслах.

Для начала – выяснить уже отношения и показать пришлой, кто здесь главный.

Фыркнув себе под нос, Лена шагнула внутрь и захлопнула за собою дверь.

– Знаешь что, – буркнула. – Нам надо поговорить с глазу на глаз. И расставить всё точки над «ё».

Подумав секунду, добавила финалочку:

– Блудница.

Марина состроила высокомерную гримасу и фыркнула:

– Блудница? Ничего получше придумать не могла? Меня, знаешь ли, и похуже называли.

Прозвучало правда глупо, но Лена честно пыталась подобрать что-то в стиле монашки, только наоборот.

Проворчала:

– А монашка, значит – это нормально?

– Уела. Только, от меня ты что хочешь? Я ведь не дура, я…

Тут Лена не выдержала, громко фыркнула и перебила её:

– Ага, конечно, не дура. И телефон для селфи с Шенгом не искала, и полуголая непонятно где спать не ложилась. Ещё и пьяная. Очень продуманная дама, ничего не скажешь.

Марина насупилась.

– Думай, что хочешь. Но я понимаю, что вы меня сейчас всей толпой ненавидите. И ты – больше всех. Можете сколько угодно водить вокруг друг друга свои дебильные хороводики, обниматься и говорить, какие вы все дружные и хорошие. Меня в это только не втягивайте, а то блевану.

– Действительно. Зачем становиться частью отряда? Лучше изобразить сигму-дед инсайда и поливать всех дерьмом после того, как сама же всё испортила. Вопрос тогда один: что ты вообще здесь забыла?

– Кого изобразить? Сигма – это ладно, это я помню. Ты нашла, что вспомнить, конечно. Дед тут причём?

Лена смутилась.

– Дед инсайд. Мёртвая внутри, типа, – проворчала она. Скепсис во взгляде Марины заставил покраснеть – хорошо хоть, при слабом свете свечи этого не должно быть видно. – Что⁈ Ты тоже должна это помнить! Я не настолько старше, вообще-то!

– Бабка, – Марина тут же нашла, куда ударить. – Карга. Пенсия. Первый срок Путина застала?

Это был какой-то идиотизм. Детский сад – так Никита любит иногда побурчать себе под нос. Вот только, Лена не удержалась и выпалила:

– Ещё про Ельцина спроси! Я в две тысячи двенадцатом родилась!

– Вы тогда ещё на бересте писали?

– Нет, такое у вас больше принято.

– У кого – у нас? – фыркнула Марина.

– У девиц древнейшей профессии. Преемственность поколений, всё такое. Спали с мужиками ради выгоды ещё до того, как изобрели деньги.

– Ха. Ха. Ха, – холодно отозвалась Марина, каждое «ха» сопровождая хлопком в ладоши. – У монашки есть зубы? Я думала, ты будешь мямлить и краснеть.

Раньше, может быть, так и было бы. Лена с возрастом научилась включать стерву, но давалось ей это нелегко. И она предпочитала вовсе не идти на конфронтацию.

Тем более, работала она не на базаре – а преподавателем в университете. С коллегами отношения и без того были хорошими, а студенты её любили. Из привычной зоны комфорта выходить не было смысла.

– Не думай, тебе не идёт. Я за своё буду драться до конца. Это ты можешь только под мужиков стелиться и бегать. У нас принято брать в руки оружие и идти до конца.

Марина поджала губы. Да, вот это – попадание в яблочко. Пока что она в их группе никто. Не только потому, что новенькая. И даже не потому, что безвозвратно испортила о себе первое впечатление.

Все они сражались плечом к плечу, вместе боролись за жизнь, преодолевали себя. Это чувство единения, прежде незнакомое ни Лене, ни остальным – удивительно.

Они латали друг друга, вытаскивали с того света. Вставали против тварей единым фронтом. Как тогда, в бою с крысами, когда действовали, будто единый организм.

Было страшно до ужаса. Мужчины стояли впереди – и монстры разбивались о них, будто волны о скалы. А они, девушки, только и успевали, что выпускать один арбалетный болт за другим…

Марина же чужая для них ещё и потому, что не проливала вместе с ними кровь. И прольёт ли вообще – большой вопрос.

– Я доверяю Никите, – продолжила Лена. – Он… Знаешь – он всерьёз верит, что ты можешь стать одной из нас. По-настоящему, а не просто рядом постоять.

Марина, до этого старательно сохранявшая покерфейс, удивлённо уставилась на Лену.

– Угу, сама в шоке. И пока ещё не поняла, готова ли я поверить ему и в этом. Никита… Мне кажется, ему не понравится, если я скажу ему это – но он добрый, благородный. Это немного странно, учитывая, что он в первый же день судил и казнил без жалости человека. Пусть и, поверь мне – за дело. И…

Лена прикусила язык. Чуть не проболталась о прошлом Никиты, чтобы развить тему. Ведь, казалось бы – такое противоречие. С одной стороны, бескомпромиссная жестокость и умение убивать – хладнокровно, без жалости. С другой стороны – искренняя вера в людей, твёрдое следование своим идеалам.

Он ведь, по сути, объединил их не только выживанием, не свёл всё к животной борьбе за жизнь. Он подвёл ребят к своей идеологии, обещал большее: силу, чтобы никого не бояться и, что важнее – защищать тех, кто слабее.

И уничтожать гадов, от безнаказанности потерявших берега.

Он – не просто опытный убийца, он – солдат, офицер, защитник по призванию. И именно за это Лена Никиту и полюбила. И теперь и сама хочет стать такой же.

А Марина…

Чёрта с два! Не будет она думать о чём то, кроме собственной шкуры.

– … и – тебя Никита готов принять, – нашла Лена, как выкрутиться, не говоря о нашумевшем на весь мир видео. Не узнала гостья того самого Сабатона – и ладно. Нечего облегчать ей задачу. – Значит, что-то Никита в тебе разглядел. А вот я – нет. Ты мне не нравишься, Марина. Тебе плевать на всех, кроме себя. К чёрту даже мораль, не буду изображать монашку, – последнее слово она выделила особенно, добавив в голос яда. – Это проигрышная стратегия сейчас, одна ты ни черта не добьёшься. Сдохнешь, и всё. Я тебе не доверяю и следить за тобой буду в оба глаза. Чуть что – загоню в башку болт, и жалеть не буду. После всего, что мы пережили, Никита и ребята с девчонками – моя семья. Я сделаю всё, чтобы их защитить.

Потому что Никита заразил своими идеями и её.

Не опускать глаза.

Не прогибаться перед силой.

Жить, уважая себя и никого не боясь.

Потому что до этого всегда она как раз отступала перед давлением – будь то мама, одноклассники, одногруппники.

Одноклассники…

Это всплыло резко, ни к месту.

Сначала – пятый класс.

Первого сентября на линейке появилась новенькая, Катя – милая девчонка с торчащими косичками. Яркие резиночки, полосатые колготки, широченная открытая улыбка… Катя совсем не стеснялась щербинки в зубах, это даже добавляло ей своего шарма.

Она казалась очень доброй, открытой и светлой, располагала к себе мгновенно.

Первой подошла, первой улыбнулась своей фирменной улыбкой:

– Давай дружить!

Она не спрашивала, не сомневалась в ответе. И выбрала почему-то её, тихую одинокую отличницу. Хотя, не так – Катя дружила со всеми, она очень легко находила общий язык с кем угодно. Мальчики, девчонки, учителя – любили её все.

Но именно с Леной она сидела за одной партой. Они делились бутербродами, ходили друг к другу в гости. Лена доверяла подружке без остатка – рассказала про первую несчастную любовь к соседскому мальчишке, про страхи, про то, как мама наказывает за четверки.

Катя всегда находила слова поддержки, а от её широкой улыбки на душе становилось легче. Плохо у Кати было только с учёбой – но Лена всегда помогала ей с уроками, давала списать, подсказывала на проверочных работах и контрольных.

А потом Лена как-то раз зашла на перемене в туалет. И услышала за дверью кабинки голос Кати, такой знакомый, но вдруг – насквозь пропитанный ядом:

– … ой, да какая Ленка подружка. Я с ней общаюсь, чтобы оценки хорошие получать. Она одевается, как пугало огородное. Колхозный лук, блин, и рожа такая же колхозная. Помните, неделю назад у неё четвёрка была по матеше? Это потому что мне помогала, сама доделать не успела. А мать её потом три дня абьюзил. И она по Гончарову сохнет, он её сосед. Прикиньте? По этому омежке, да. Хорошая пара будет – чучело и лошара.

И смех.

Хор девичьих голосов.

Лена застыла, прижав ладонь ко рту. В горле встал ком, из глаз потекли горячие слёзы. Поверить, что яркая и добрая Катя на самом деле такая, вышло не сразу, пусть она всё и услышала.

Лена пересела, перестала общаться с предательницей – и стало только хуже. Весь класс знал её секреты, над ней смеялись. Мальчик, который ей нравился, назвал её дурой – из-за неё дразнили и его.

– Нужна ты мне, Сметанина. Лучше вообще не подходи.

Катя перестала скрывать свою натуру – и с её лёгкой руки началась травля. Тогда, правда, ещё было модно называть её буллингом. Слово красивое, хайповое, суть – та же.

Сгладилась ситуация только через пару лет, когда Катя переехала, а внимание одноклассников переключилось на новенького парня.

А драки? Боже, эти дурацкие школьные разборки…

Десятый класс. Конфликт с группой девчонок из параллели. Она уже и не помнит толком, в чём была суть конфликта. Просто что-то глупое из-за парня, который нравился главной в их компашке, а заглядывался на Лену.

У неё как раз прошла подростковая нескладность, сформировалась фигура. Тогда, в шестнадцать, она уже на все двадцать выглядела. И тот придурок – а он ей даже не нравился – начал подкатывать. Ещё и по идиотски совсем: то в коридоре зажать пытался, то лапал…