Текст книги "Позывной: Дагдар. Часть II (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Каков дальнейший план действий? – спросил Синица, утирая вспотевший лоб рукавом.

Веденин поджал губы. Приподнял голову, словно пес, пробующий воздух.

– Двигаемся пока по ущелью, – сказал он мне, а потом окинул меня и Мальцева, тоже шедших сейчас в середине, в основной группе, – примерно через тридцать минут мы должны оказаться примерно в двухстах метрах от Тишака. Дальше поднимаемся где повыше. Я отметил на карте подходящие позиции для наблюдения. Разделимся. Займем позиции. Оттуда постараемся разведать, что творится на их посту.

– Попробуем с расстояния рассмотреть цели, – кивнул я.

– Верно, – глянул на меня Веденин. – Без нужды рисковать не будем. Входить в Тишак – только после подтверждения, что цели находятся там.

– А дальше? – спросил Синица.

– А дальше действуем по обстоятельствам, – Веденин покачал головой, – если не подтвердится, что объект в Тишаке, – отходим. Без шума и пыли.

– Связь? – спросил Синица.

– Только условные сигналы, – покачал головой Веденин. – Нельзя рисковать. У них может быть трофейная радиостанция. Если нас услышат – нам конец.

Веденин наградил нас троих многозначительным взглядом.

– Поддержки не будет. Подкрепления не будет. Эвакуации – не будет. По крайней мере немедленной. Мы останемся под огнем противника на его территории.

– Надеюсь, – Мальцев зыркнул на меня, – этот чертов пост пустой, и лезть туда не придется.

– А что, Клин? – хмыкнул я, – боитесь ручки замарать?

Синица, приподняв брови от удивления, глянул сначала на Мальцева, потом на меня. Веденин нахмурился и даже хотел, видать, пожурить меня, но только и успел, что открыть рот.

– Ты, Дагдар, – язвительно начал было Мальцев.

Где-то вдали прозвучал одинокий выстрел.

– Тихо, – перебил я старлея.

Все мы как один обернулись в сторону, откуда донесся звук.

За выстрелом прозвучал еще один. И еще. Потом очередь. А потом затрещало изо всех сил.

– Где-то идет стрелковый бой, – проговорил Веденин, вслушиваясь в шум.

– На Тишаке, – догадался я и оглянулся, поймав взглядом Стоуна, идущего в конце основной группы.

Он тоже слушал выстрелы. И тоже понимал, что началось там, в Тишаке.

От автора:

* * *

Попаданец на паровозном заводе 1887 г: от ржавого станка и первой сделанной кулисы до своей мастерской, казённого заказа и войны с теми, кто наживается на браке.

/reader/586028

Глава 22

– Никого, – проговорил Мальцев и опустил бинокль. – Пусто.

– Да, я вижу, – проговорил Веденин, не отрывая окуляров бинокля от глаз.

Мы лежали на гребне и смотрели вниз.

Веденин устроился справа, уперев локоть в камень и прижимая бинокль к глазам. Мальцев – слева от меня. Старлей еще раз поднес бинокль к глазам. Осмотрел пост. Потом поморщился.

– Зараза…

Тишак лежал перед нами как на ладони. Каменная чаша, окружённая серыми скалами. Сакли, одна из которых с навесом. Загон для скота, простая коновязь. Несколько построек поменьше. Все это обнесено хлипким заборчиком. И всё как описывал Шер-Ага.

Но людей внизу не было.

Ни души.

Лишь два конских трупа у ворот, да перевёрнутый котёл у кострища в центре. Тут и там на земле виднелись тёмные пятна. Это была кровь. Уже подсохшая, впитавшаяся в сухую в этих местах землю. Кажется, дождя здесь, в низине не было. Горы его не пропустили.

Еще я заметил в бинокль несколько тел. Отсюда было не разобрать, кто именно там лежал. С высоты эти прежде живые люди казались теперь просто неподвижными фигурами в пыли.

Я опустил бинокль.

Веденин молчал.

– Если они здесь и были, то ушли, – продолжил Мальцев. – Мы опоздали. Надо сниматься с места и двигаться к кишлаку. Здесь ловить нечего.

– Мы не знаем, что тут было, – возразил я. – Нужно проверить.

Мальцев медленно повернул голову и глянул на меня.

– Там трупы, Дагдар. Бой уже закончился. Кто бы ни дрался, они уже ушли. Если твой брат и был там, то он, скорее всего, мертв.

– Делать поспешные выводы, – невозмутимо ответил я, – плохая привычка, Клин.

– Давай, поучи меня еще, – надулся Мальцев.

– И в мыслях не было, – ответил я суховато, снова заглядывая в бинокль. – Лучше уж с тремя духами за раз в рукопашной сойтись.

– Дагдар… – надулся было Мальцев.

– Отставить споры, – одернул его Веденин. – Сосредоточиться на задании.

Некоторое время мы наблюдали за Тишаком. Молчали.

– Нужно спуститься, – сказал я, взглянув на Веденина. – Нужно разобраться, что произошло. Возможно, найдутся какие-нибудь зацепки.

– Спуститься, – повторил Мальцев с нажимом. – Прямо в ловушку. Ты вообще соображаешь, что предлагаешь? Мы не знаем, где духи. А если они засели где-нибудь внизу и поджидают?

– Если бы у бабушки был хрен… – зыркнул я на Мальцева, который стал уже порядком меня раздражать тем, что находил что ответить на каждое мое слово.

– Отставить, Дагдар, – прервал меня Веденин.

Мальцев глянул на меня волком. Я даже не обратил на это внимание.

– Виноват, товарищ майор, – суховато ответил я.

Мальцев хотел что-то мне ответить, но Веденин поднял ладонь. Он снова смотрел вниз сквозь бинокль. Медленно скользил взглядом по стоянке – от ворот к сакле, от сакли к загону.

Я ждал. Сырой горный ветер дул в спину, забирался под капюшон плащ-палатки.

– Ты уверен, что твой брат должен быть здесь? – спросил Веденин, не отрываясь от бинокля.

– Потому я и хочу проверить.

Веденин задумался. Но не надолго.

– Тот Шер-Ага указал местоположение стоянки точно. Не солгал. Значит, мог не солгать и относительно всего остального.

– Мог, – согласился я.

Веденин опустил бинокль и посмотрел на меня. Лицо у него было спокойное, но глаза – холодные, будто бы испытующие.

– Допустим. Допустим, он здесь. И что мы видим? Мы видим пустую стоянку, трупы и следы недавнего боя. Если твой брат был здесь, его либо убили, либо увезли. В любом случае, его здесь больше нет.

– Может быть и так, – сказал я. – Но мы должны все проверить и закончить с этим местом.

– Что ж… – Веденин снова задумался. – В данных обстоятельствах – логично.

Мальцев фыркнул и отвернулся. Я продолжал смотреть на Веденина.

– Но одной логики здесь недостаточно, Дагдар, – сказал он. – Нужно исходить еще из соображений целесообразности. Идти туда рискованно. Противник может вернуться в любую минуту. А неудача будет стоить многого.

И тут я снова поднял бинокль. Скользнул по стоянке. По телам у ворот. По сакле. И замер.

Рядом с саклей, у самого навеса, лежало тело. Не афганец. Одежда не местная. Камуфляжные карго-брюки и серая футболка. И волосы – светлые, по-солдатски коротко стриженные.

– Американец, – проговорил я тихо.

Веденин поднял бинокль. Мальцев тоже.

Я навёл резкость. Да, форма явно американская. Лицо не разглядеть – тело лежало ничком, раскинув руки.

– Это один из тех солдат, кто захватил Стоуна? – спросил Веденин.

– Да, – ответил я.

Мальцев оторвал бинокль от глаз.

– Значит, он здесь правда был… Или… все еще лежит там… – Веденин с хрустом поскреб появившуюся на лице жесткую щетину. – Если здесь были американцы, это многое объясняет. Скорее всего, они повздорили с Махди.

Мальцев тоже опустил бинокль.

– Думаете, Стоуна могли убить? – спросил он.

– Да, – сказал Веденин. – Вполне могли. Ты был прав, Дагдар.

Майор глянул на меня.

– Если там есть тела американцев, значит, мы должны все проверить. Иначе будем искать человека, который уже мертв.

Он немного помолчал. Потом посмотрел на Мальцева.

– Клин, спускаешься вниз. Возьмёшь Дагдара, Громилу и Креста. Осмотрите стоянку. Убедись, что Стоуна среди мёртвых нет. Мы будем страховать вас сверху. Вопросы?

Мальцев поджал губы. Я видел, что ему не нравился приказ Веденина. Сложно было сказать: не хотел ли он рисковать лишний раз, тратить время, или же ему просто не понравилось, что под давлением обстоятельств майор все же принял мою позицию.

– Есть, – сказал он сухо. – Вопросов не имею.

Веденин перевёл взгляд на меня.

– Дагдар, твоя задача – опознать американца. И найти следы брата. Если ни того, ни другого не найдется – немедленно отходите.

– Есть, немедленно отходить.

Я поднялся. Бок отозвался болью, но я не обратил на это внимание. Мальцев тоже встал, отряхнул колени и бросил на меня быстрый, злой взгляд.

Когда мы пошли за Громилой и Крестом, Мальцев тихо проговорил:

– Ну что, доволен? Все идет по-твоему. Теперь посмотрим, стоило ли оно того.

– Посмотрим, товарищ старший лейтенант, – не глядя на Мальцева, ответил я.

Мы спустились по осыпи быстро. Камни шуршали под сапогами, мелкая крошка осыпалась вниз, и я несколько раз ловил равновесие, упираясь ладонью в склон. Бок ныл, но пока терпимо.

Громила шёл справа, пригнувшись, с пулемётом наготове. Крест страховал тыл. Мальцев двигался впереди. Он командовал, но почти не говорил. Применял жесты, короткие кивки, злые взгляды, когда кто-то замедлялся.

Тишак встретил нас тишиной. И смертью.

Два тела у ворот – люди Махди. Один лежал лицом вниз, второй – на спине, раскинув руки. У второго не хватало пол-лица. Я прошёл мимо них и двинулся к сакле.

Мальцев указал Громиле и Кресту на позиции у входа, а сам шагнул следом за мной. Вначале нужно было проверить строения. Там мог кто-нибудь укрыться.

Внутри первой, носившей на себе многочисленные пулевые отверстия сакли, до которой мы добрались, было темно и душно. Здесь пахло душистым чаем, гарью от крохотного очага. И кровью. На земляном полу валялись перевёрнутые подушки, разбросанные бумаги, осколки глиняной посуды. У стены, на куче тряпья, кто-то лежал.

– Живой, – тихо сказал я и поднял автомат.

– Лежать на месте! – заорал на него Мальцев, вскинув свой АК.

Человек зашевелился. Медленно, с трудом, он поднял голову, и в полумраке блеснули его глаза. Потом он дёрнулся, попытался вскинуть пистолет, но рука его уже не слушалась. Пистолет упал на пол, глухо стукнув о землю.

Я подошёл ближе. Мужчина. Белый. Светлые короткие волосы слиплись от грязи и крови. На лице тоже кровь – запекшаяся, растрескавшаяся. Она покрывала всю нижнюю челюсть: от сильно распухшего носа до подбородка.

Одет человек был в американскую полевую форму. Вернее, в ее часть – брюки и футболку. Левая его рука безжизненно висела вдоль тела. Правая зажимала бок, где под грязной тряпкой расползалось тёмное пятно. Кровь сочилась медленно, но непрерывно.

Мальцев шагнул вперёд, отпихнул пистолет ногой в угол. Американец проводил оружие мутным взглядом и что-то прошептал. Я не разобрал слов.

– Хреновая рана, – проговорил Мальцев негромко. – Брюшная полость. Пуля ему, видать, все кишки наизнанку вывернула.

Я не ответил.

Тогда Мальцев добавил, обернувшись ко мне:

– Он не жилец.

– Вижу.

– Зараза, – Мальцев снова глянул на умирающего американца. – Я только немецкий учил… Так… Ладно…

Он опустился на колено рядом с солдатом.

– Bist du Stone? – спросил Мальцев по-немецки. – William Stone? Bist du das?

Американец перевёл на него глаза. Не ответил. Только часто, поверхностно задышал.

– Was ist hier passiert? – продолжал Мальцев, заметно напрягаясь. – Was ist hier los? Sprich mit mir!

Немецкий у него был школьный, с жёстким русским акцентом. Американец молчал. Только смотрел то на Мальцева, то на меня.

– Он не понимает, – сказал я. – И это не Стоун.

– Да? – обернулся ко мне Мальцев.

Я тоже присел рядом с раненым. Тот перевёл взгляд на меня. Глаза у него были серые, мутные от боли и потери крови, но в них ещё оставалось сознание.

– You… soldier? – спросил я, подбирая слова. – American soldier?

– На английском шпрэхаешь? – нахмурился Мальцев. – А че не сказал?

– Не мешайте, – отмахнулся я. Потом задумался, вспоминая хоть что-то на английском.

Читать я чуть-чуть умел. Пришлось освоить на низком уровне, когда в моей жизни появился интернет. А вот говорить… С этим были проблемы.

Раненый замер. Потом медленно, едва заметно кивнул.

– Where is Stone? William Stone?

При имени «Стоун» американец дёрнулся. Глаза у него расширились. Он узнал имя. Пальцы на ране сжались сильнее.

– Stone… – прошептал он. – Gone. He is gone.

– Что он говорит? – занервничал Мальцев.

Я ему не ответил. Вместо этого спросил раненого:

– Gone where?

– Escaped. Last night. He… ran.

Я перевёл взгляд на Мальцева.

– Он говорит, что Стоун сбежал прошлой ночью.

– Сука… Куда?

– Он не знает.

Мальцев выругался матом и поднялся.

Я снова обратился к американцу.

– Ты видел здесь русского? – спросил я. – Russian boy. Young. Look like me. You see him?

Он долго смотрел на меня. Смотрел так, будто пытался понять, не мерещусь ли я ему. Потом медленно покачал головой.

– No. No Russians. Only… only Afghans. Many Afghans.

– What happened here? – я указал на него, на саклю, на всё вокруг. – Who did this to you?

Американец закашлялся. Губы у него были сухие, с тёмной коркой в уголках. Когда кашель отпустил, он выдохнул:

– Mahdi. That bastard. He… set us up. Maddox… Maddox shot one of his men. And then… they were everywhere.

Он снова закашлялся. На губах выступила кровь.

– Говорит, – перевел я, – они поссорились с Махди. Один из них убил афганца, и началась перестрелка.

– Finish it, – прошептал он вдруг, глядя мне в глаза. – Please. Finish it.

Мальцев выпрямился.

– Всё, уходим. Ему не помочь. Это не Стоун, и про твоего брата он ничего не знает. Оставляем его здесь.

– Finish it, – повторил американец, и голос его сорвался на хрип.

Я посмотрел на Мальцева.

– Нет, – покачал я головой.

– Что? – нахмурился Мальцев.

– Он будет умирать долго, – сказал я. – Хочет, чтобы я его добил.

– Дагдар, на это нет времени, – запротестовал Мальцев. – У нас каждая секунда…

– Идите, товарищ старший лейтенант, – отвернулся я, доставая нож. – Проверьте другие тела. Проверьте сакли. Может, там найдется что-нибудь полезное.

– Ты…

Мальцев не договорил. Все потому, что я обернулся и заглянул ему в глаза. Мы застыли на несколько мгновений, глядя друг на друга.

– Смерть надо уважать, товарищ старший лейтенант, – покачал я головой. – Пускай уйдет спокойно.

И вдруг я увидел на лице Мальцева эмоцию, которой раньше не замечал. Это была не решительность. Он колебался. А еще мои слова, кажется, его удивили. И все же он не решился спорить.

– Давай, только быстро. И чтоб тихо, – проговорил Мальцев, а потом поспешил выйти.

Я остался с американцем один.

Американец смотрел на лезвие. Его начало трясти, но не от страха. От шока. Он облизнул губы и вдруг проговорил:

– I… I know you.

Я замер.

– The Russian. The one they talked about. It's your brother, right?

Я смотрел на него. Сердце ударило часто-часто.

Раненый говорил что-то о моем брате.

– What do you know? – спросил я, подавшись вперёд. – Where is he?

– Mahdi… Still with Mahdi. His base. Over the mountains. They… they were supposed to bring him here today. But…

Он не договорил. Закашлялся.

«Значит, Саша и правда на базе Махди, – подумалось мне. – Его должны были переправить сюда сегодня. Но все пошло не по плану».

– What is your name? – спросил я негромко.

Американец расширил глаза от удивления. Казалось, он даже дрожать перестал. Просто замер без единого движения. А потом тихо, как-то хрипло, проговорил:

– Garrett… Joseph Garrett…

– Спи спокойно, Джозеф Гаррет, – проговорил я и приставил остриё ножа к его груди.

Одно быстрое движение – и всё кончилось.

Я вытер нож о его брючину, поднялся и вышел из сакли.

Я вышел из сакли и прищурился от яркого утреннего света. После полумрака он резал глаза. Ветер трепал край плащ-палатки. Во дворе по-прежнему было тихо.

Мальцев стоял у навеса. Рядом с ним, на корточках, Крест перебирал какие-то бумаги, вытащенные из кожаного портфеля. Громила прикрывал их со стороны входа, держа под прицелом пустующий двор.

– Ну что? – спросил Мальцев, не оборачиваясь.

– Готов.

Он кивнул, но ничего не добавил. Только плечи у него чуть опустились – то ли от облегчения, то ли от усталости.

– Нашли что-нибудь? – спросил я, подходя.

Крест поднял голову и протянул мне несколько листов, исписанных арабской вязью. Цифры. Колонки. Имена.

– Видать, какая-то бухгалтерия, – сказал он хрипловато. – Может, пригодится.

Мальцев взял один из листов, глянул мельком и сунул в карман.

– Забираем. КГБ разберётся. Там, – он кивнул на саклю, из которой я вышел, – больше ничего?

– Ничего, – ответил я.

– Трупы обыскали. Документов нет, – добавил Крест, поднимаясь и отряхивая колени. – Оружие тоже забрали до нас.

Мальцев поморщился.

– Значит, всё. Уходим. Движемся той же дорогой, что пришли.

Он уже собирался отдать приказ, но я остановил его.

– Клин. Есть тропа левее, через осыпь. Она длиннее, но идёт за скалами. Оттуда нас не увидят. Даже не поймут, что здесь был еще кто-то.

Мальцев медленно повернулся ко мне.

– Ты предлагаешь потратить ещё полчаса на подъем? Мы и так потеряли кучу времени на твоего американца.

– Там, в сакле, – сказал я спокойно, – он говорил, что Махди подставил своих. Стрельбу было слышно на километры. К тому же духи могут вернуться за телами в любой момент. Здесь мертвых хоронят до заката. Если пойдём напрямую, через открытое дно ущелья, можем нарваться на неприятности.

– Можем, – согласился Мальцев. – А можем и не нарваться. Зато будем на гребне через пятнадцать минут, а не через сорок пять. Я не собираюсь тут торчать.

– Это опасно, – нахмурился я.

– Это приказ, Дагдар.

– Это может стать ошибкой, – покачал я головой.

– Мы идем коротким путем, – нахмурился Мальцев.

– Вы меня не слышите? – похолодел я голосом.

Мальцев гневно выдохнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили.

– Мож послушать Дагдара, а? – вытянул шею Крест. – Тише едешь…

– Крест… – зыркнул на него Мальцев.

– Всё… Молчу… Молчу…

– Вот и ладушки, – угрюмо бросил Мальцев. – Выдвигаемся.

Мальцев закинул автомат на плечо и энергично двинулся к воротам.

– И че он такой козел, а? – шепнул мне Громила, когда приблизился. – С самого первого дня тебя невзлюбил.

– Не знаю, – сказал я.

– Слыш, товарищ прапорщик, ты у него, случайно, невесты не уводил? – хмыкнул Громила.

– Держи ухо востро на тропе, – покачал я головой. – Будь готов к бою.

– Думаешь… – Громила поменялся в лице. Нахмурился.

– Всякое возможно. Ладно. Идем.

Мы двинулись к северному выходу из Тишака – туда, где начинался узкий распадок, ведущий к гребню. Мальцев шёл первым. Крест сразу за ним. Я и Громила замыкали.

Распадок был неглубокий, но петлял между скалами, и видимость в нём была паршивая – метров двадцать, не больше. Дно усыпано мелким щебнем, который шуршал под сапогами, и этот шум казался мне оглушительно громким.

Громила дышал тяжело, но шёл молча. Только один раз обернулся ко мне и прошептал:

– Не нравится мне тут.

– Мне тоже, – ответил я.

Впереди Мальцев поднял кулак. Мы замерли.

В распадке было тихо. Только ветер гудел в камнях. Я прислушался и уловил другой звук – стук копыт. Многих копыт. Звуки доносились откуда-то слева, из-за поворота скалы. И приближались.

Мальцев обернулся ко мне. Лицо у него стало белым, но взгляд оставался злым и собранным.

Я показал жестом: «Назад. Тихо».

Но отступать было поздно.

Всё потому, что из-за поворота выехали конные.

Глава 23

Мальцев медлил. Но всё же попятился, пригибаясь, и нырнул за большой валун, выступавший из стены распадка. Крест уже присел за соседним камнем. Мы с Громилой укрылись чуть дальше, за невысокой, но широкой скальной плитой.

Конники тем временем были все ближе и ближе.

Первым показался всадник на низкорослой серой лошади. Он ехал впереди, рассеянно глядя по сторонам. За ним показались ещё трое. Но и это было еще не все. В конце концов, из-за поворота вышли семь человек. Двое из них вели в поводу запасных лошадей, навьюченных тюками. Это был не боевой разъезд. Скорее, группа снабжения или сопровождения, которая шла на Тишак. Оружие при них было, но автоматы висели на плечах. Они не ждали боя.

Душманы о чем-то негромко переговаривались. Кто-то из них засмеялся. Кто-то сплюнул, будто бы в ответ на чужую неприятную усмешку. Один из всадников чуть-чуть откинулся в седле и на ходу покуривал сигарету.

Я прижался спиной к плите. Поднял ладонь – «не двигаться, не дышать».

Громила замер. Крест, присев за валуном, держал автомат наготове, но ствол опустил. Мальцев вжался в камень.

Всадники проходили мимо, метрах в двадцати от нас, не больше. Один что-то сказал на дари – голос прозвучал так близко, что я различил каждое слово. Другой рассмеялся.

И тут замыкающий всадник, ехавший чуть позади остальных, повернул голову. Он смотрел прямо в распадок. На Креста. На его автомат.

Всадник замер в седле. Его лицо изменилось – рот приоткрылся, глаза расширились. Он втянул воздух, набирая в грудь побольше, явно чтобы заорать.

Мальцев это увидел. И принял решение.

– К бою! Открыть огонь! Уничтожить противника!

Он вскинул автомат и первым дал очередь. Всадник, который только собирался закричать, дёрнулся и начал заваливаться с коня.

Крест открыл огонь следом – короткая, хлёсткая очередь сбила ближайшего к нам духа, тот вылетел из седла и грузно рухнул на щебень. Громила лупил из РПК по основной группе, заставляя их рассыпаться.

Духи тут же замешкались, их кони визжали, топтались на месте, приплясывая под всадниками.

Я высунулся из-за плиты и дал две короткие очереди по тем, кто пытался соскочить с коней и укрыться за камнями. Один, сраженный моей пулей, не успел соскочить полностью, запутался в стремени и упал лицом в щебень. Второго я успел ранить. Однако тот остался на ногах и смог залечь в укрытие, но сверху, с гребня, уже работал Фокс – одиночный выстрел, и душман затих. И больше так и не поднялся из-за камней.

Лошади визжали. Одна сорвалась с места и понеслась вглубь распадка, волоча за собой убитого всадника, зацепившегося ногой за стремя. Две другие, оставшись без седоков, метались между камнями, храпя и налетая друг на друга.

Сверху, с гребня, открыла огонь остальная наша группа. Пули застучали по камням. Один из духов попытался уйти за поворот, но кто-то из наших снял его до того, как тот скрылся.

Пять тел. Двое ещё живых – они залегли за конскими тушами и огрызались короткими очередями автоматов и одиночными выстрелами своих тяжелых, полуавтоматических винтовок.

Я перезарядил автомат и, пригнувшись, перебежал к Мальцеву. Тот стоял, привалившись плечом к валуну, и быстро менял магазин.

– П-падла… Че им в своих кишлаках не сидится? – зло прошипел Мальцев, словно бы пытаясь оправдаться передо мной. – Угораздило же этих сукиных сынов вылезти, когда не надо!

Один из духов выстрелил из-за лошади, и одиночная пуля хлопнула о верхушку валуна, у которой засел Мальцев. Старлей пригнул голову, я тоже чуть пригнулся, но тут же вынырнул, ответив духу очередью и заставив его припасть к самой земле, спрятавшись за конским трупом.

– Сейчас вся округа будет знать, что мы тут, – сквозь зубы просипел Мальцев. – Могут новые набежать.

– Уже поздно об этом думать, – ответил я. – Надо прорываться.

Мальцев, отвернувшийся от меня, чтобы высмотреть одного из укрывшихся духов, вдруг дернулся и глянул на меня. Лицо у него было мокрым от пота, злым, но руки не дрожали.

Несколько мгновений он таращился на меня, будто не решаясь согласиться. Потом сглотнул и, все-таки, кивнул.

– Да. Будем выходить с боем.

– Прикройте, – я подлез ближе к камню и достал гранаты Ф-1 из подсумка. – Попробую выкурить их гранатами.

Мальцев стиснул зубы и ничего не сказал.

– Действуем по готовности, – я выдернул чеку у первой и зажал холодную рубашку гранаты в кулаке. Потом просигналил: – Готов.

– Работаю, – высматривая что-то из-за камня, бросил Мальцев. А потом высунулся из-за камня.

Он дал очень длинную, беспорядочную очередь, прочертив фонтанчиками пыли тропу от одной лошади до другой. Оба духа разом притихли, стараясь не поднимать головы.

Когда Мальцев снова нырнул за камень, поднялся уже я. А потом бросил сначала одну, а потом и вторую гранату в сторону душманов.

Ф-1, казалось, в замедленной съемке летели по воздуху, отстреливая предохранительные скобы с резкими хлопками.

Я не видел, куда они упали. Не видел, потому что уже укрылся за камнем.

Зато я очень хорошо все услышал.

Сначала один душман что-то истошно заорал – видимо, заметил упавшую вблизи гранату. А потом грохнуло. Резко, гулко и коротко. Сначала один раз, потом и второй. Над тропой взвился густой, сизый пороховой дым от взрывов.

Несколько мгновений лишь эхо разразившегося в горах грохота гуляло по скалам. А потом кто-то из духов принялся дико вопить от боли.

Затрещала очередь, и крик оборвался. Это кто-то из наших, Громила, или может быть Крест, дострелял его. Второго убили с высоты. Сверху прозвучал одиночный выстрел. Душман, которому он предназначался, не издал ни звука ни после взрыва, ни после выстрела.

– Отходим! – крикнул я Мальцеву. – Пока новые не подоспели!

Он кивнул и дал знак Кресту с Громилой – короткий взмах ладонью. Крест сорвался с места первым, пригнувшись, и побежал вверх по осыпи, на тропу. Громила рванул следом, на ходу перезаряжая пулемёт.

Казалось, бой кончился. Мы уничтожили противника. Но радоваться было рано.

Сверху, с гребня, продолжали бить. Фокс работал методично – выстрел, пауза, снова выстрел. Другие страховали левый фланг. Кто-то из поддержки дал очередь по кому-то, кого мы видеть не могли. Пули свистели высоко над головой. Выбивали пыль из скалистых отложений у самой вершины склона.

Плохо. Нашим еще есть по кому стрелять. А это значит – бой только начинается.

Я перебежал к валуну, за которым только что лежал Крест. Мальцев догнал меня через несколько секунд, пригнувшись, с автоматом наперевес. Дышал он тяжело, но двигался чётко и достаточно легко для своего довольно крепкого телосложения.

– Следующий рывок до того камня, – указал я на крупный обломок метрах в пятнадцати выше. – Там мёртвая зона. Гребень на вон той вершине закроет им обзор. У нас будет время собраться. Дальше пойдём вместе.

– Понял, – бросил он. И в этом его слове не было ни иронии, ни едкой язвительности. Просто четкое, ровно произнесенное слово. Будто Мальцев просто переключил в голове какой-то тумблер, отрезающий ему возможность козлить.

Я побежал первым, стараясь двигаться под склоном и сторонясь открытой тропы. Осыпь поползла под сапогами, мелкий щебень уходил вниз, и каждый шаг давался с усилием. Бок уже не ныл – горел. Я чувствовал, как повязка под кителем стала влажной, но просто не обращал на это внимания. Не давал себе права обращать.

Добрался до камня. Прижался спиной к холодной скале. Обернулся.

Мальцев рванул следом.

Он пробежал метров семь или восемь, когда пуля ударила его в ногу. Ударила чуть выше колена, навылет, и он рухнул сразу, как подкошенный. Автомат вылетел из рук и застучал по мелким камням тропы.

– Клин! – рявкнул Крест.

Сверху показались душманы. Зазвучал треск и гулкие хлопки выстрелов. Тропа позади нас разорвалась редкими, но отчетливыми фонтанчиками пыли.

И они вырывались из земли все ближе и ближе к Мальцеву.

Я бросился к нему, не думая о выстрелах, не думая о том, сколько душманов могут взять меня на прицел с высоты гребня, о том, что Громила орёт мне что-то за спиной.

Я подскочил к Мальцеву, упал рядом с ним на колено, схватил его за ворот.

– Вставай. – холодно, резко бросил я.

Мальцев попытался подняться, опираясь на здоровую ногу, но она подломилась. Из раны упрямо сочилась кровь. Пыльная штанина быстро темнела, будто бы тяжелела, пропитываясь кровью и становясь от этого грязно-бурой. Мальцев зажимал рану в бедре обеими руками, но кровь всё равно текла, просачиваясь между пальцами, вымазывая руки красным.

– Не могу… – выдохнул он. – Уходи.

Я ему не ответил.

Я потащил его волоком, ухватив под мышки. Он был тяжёлый и неудобный. Нога его волочилась по камням, оставляя тут и там красные мазки и капли. Он стонал, стиснув зубы, но терпел. Сверху Крест и Громила открыли огонь, стараясь прикрыть наше отступление. Фокс снял ещё одного духа, который слишком смело высунулся из-за укрытия. Я видел, как его тело, словно безвольная кукла, сначала покатилось по сыпучему склону, а потом сорвалось со скалы и рухнуло ниже по тропе.

Но со стороны поворота уже катилась новая волна. Те, кто шёл следом за первым разъездом. Они спешивались, рассыпались, занимали позиции за камнями. Их было больше, чем мы могли удержать.

Первые пули со стороны поворота уже засвистели над головой.

Нас просто жали и сверху, и со стороны тропы.

Мальцев вдруг весь напрягся, задергался у меня в руках так, словно хотел вывернуться и освободиться.

– Уходи! Это приказ! Я прикрою!

– Молчи, – только и бросил я, сильнее стискивая ему руки.

– Я прикрою! – отчаянно повторил он. – Вдвоем мы не уйдем!

– Молчи, Клин, – только и ответил я и обернулся.

Громила, видя, что нам нужна помощь, ринулся ко мне, намереваясь помочь с Мальцевым. Его почти сразу отрезали огнем пулемета. Громила громко выругался матом, упал за большой камень боком и глянул на меня:

– Быстрее! – заорал он как сумасшедший. – Давайте быстрее!

– Уходи, мать твою! – зарычал вдруг Мальцев, а потом… Он выхватил из разгрузки гранату. Выдернул чеку и сжал ее обеими руками.

– Уходи, Селихов, – чуть ли не простонал он. – Уходи, я возьму этих сукиных сынов на себя!

– Не пори горячку, – покачал я головой, даже и не думая выпускать Мальцева из рук.

А потом откуда ни возьмись появились душманы. Видимо, они передвигались за укрытиями, желая подобраться поближе.

Мальцев заметил это почти так же быстро, как и я, и кинул свою Ф-1 куда-то в их сторону. Грохнуло так, что я аж с ног свалился. На меня в тот же момент навалился Мальцев всем своим весом.

Душманы не погибли от гранаты. Или, по крайней мере, погибли не все.

Два или три выскочили на тропу, думая, что мы легкая добыча.

Один тут же упал замертво, когда Громила скосил его из-под своего валуна. Но в остальных ни он, ни кто-либо другой из наших стрелять не решался. Враги были слишком близко к нам. Слишком велик был шанс подстрелить меня или Мальцева.

И Веденин с Громилой это знали. Духи тоже.

Кроме того, подошедшее подкрепление противника уже производило охват, чтобы отрезать нас от остальной нашей группы.

Первый из духов замер в двух шагах, вскинув автомат. Но табельный ПМ был уже у меня в руках. Я разрядил в духа несколько патронов. Он рухнул ничком, когда ноги его подкосились.

Второй тут же бросился на меня, стараясь отобрать ПМ. Знал, что автомат мой заблокирован телом Мальцева. Знал, что его дружки прижимают Громилу и Креста огнем. А потому – решился на рукопашную.

Другой, оказавшийся рядом дух, подскочил к Мальцеву и принялся стаскивать его с меня, пользуясь тем, что руки у меня заняты пистолетом, а сам я – борьбой с душманом.

– Уходи! – истошно вопил Мальцев, когда его оттягивали от меня в сторону. – Уходи, Дагдар! Уходите все! Я… Я…

Я не ответил ему. Даже больше – я не собирался отвечать. Все потому, что боролся с душманом за оружие. Я напрягся, смог чуть-чуть вывернуть пистолет, схваченный его влажными от пота руками. Дух даже не заметил, куда уже смотрит ствол моего ПМа.