Текст книги "Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Слышь, Вить, без стволов как-то совсем уж не круто, – заметил Фима, шаря взглядом где-то вдали.

– Ниче, есть у меня одна идея. Нужны швабры и черная краска, – сказал я.

– Швабры? – Удивился Степаныч.

– Да. Потому, сейчас идем за швабрами. На рынок, – хитро подмигнул я Степанычу.

– Вы, мужики, идите, – вдруг сказал Фима, глядя куда-то вдаль. – Я догоню.

– Че такое, Ефим? – Спросил я серьезно.

– Да ниче-ниче, – беззаботно рассмеялся он. – Знакомого одного увидел.

* * *

Фима обернулся, проводил взглядом остальных, следовавших через парк, на рынок. Сам же он присел на лавочку, у совета города, сделал вид, что не смотрит назад, на девятку цвета «баклажан» высаживающую у края площади его – Серегу, того самого, после которого Фимину сеструху еле откачали от передоза. Фиме даже пришлось отправить ее к матери, в деревню, пока девушка не отойдет от случившегося. Ефим боялся, что Сергей вернется, и все снова завертится. Знал он, что Машка все еще любит этого козла. Она сама призналась в этом Фиме.

Ефим чувствовал холодную решимость, что леденела в душе в этот момент. Достав из кармана нож, он украдкой обернулся. Увидел, как девятка отъехала, сдала назад, оставив Сергея курить у администрации.

Бандит докончил сигарету, бросил и затоптал окурок. Потом сунул руки в карманы черного бушлата, пошел в проулок, между большим старинным зданием, стоявшим сейчас, пустующим и стеной администрации.

Ефим встал. Щелкнул ножом, крепко сжал рукоять, а потом последовал за Серегой. Заглянув за здание администрации, Фима увидел, как Серега перешел на ту сторону, к соседнему старому дому, встретился там, еще с кем-то. Заговорил.

Их с Фимой разделяла узкая полоска переулка, и Фима решился. Он нырнул в него и медленно, крадучись у стеночки старинного дома, стал приближаться. Разок, ему даже пришлось спрятаться за выступом стены, когда Серега вдруг стал оглядываться.

Говорили они долго, и Фима успел добраться до арки, ведущей во двор, расположившийся внутри нескольких, сообщающихся друг с другом дореволюционных строений. Двор перекрывали кованые ворота, но Ефим спрятался в раке. Тут до него хоть и не четко, но доносились голоса бандитов.

– Ну и че? – спросил Серега.

– Да вот, Косой думает, что Кулым мог ему сбагрить девку. Все же, он ему доверяет, – зазвучал высоковатый голос второго.

– Ну еще бы. А че Косой так думает?

– Один из пацанов Михалыча раскололся. Сказал, что Михалыч его отправлял гранату Летову в хату забросить. Забросил, а тот, сука, живой остался. Ну, вроде, Косой вышел на хозяйку той квартиры. Щас хочет с ней побазарить. Может, она знает, где он зашкерился. А там уж, посмотрим. Вдруг телка и правда у него.

– Да мы уже почти везде все обыскали, – сказал Серега. – Я думаю, Седой нас просто так гоняет. Нету этой мелкой шлюхи в городе. Вывезли.

– Ну хрен знает. Не факт. Лады. Мы едем щас в одно место, там подруга ее живет. Посмотрим там.

– Ну а мы пожрать, – похвалился Серый. – Ща пацаны заправятся, поедем на рынок, пирожков пожрать.

– А потом?

– Да хер знает. Куда отправят.

– Вот суки, уже копают, – проговорил себе под нос Фима, перестав слушать бандитский бубнеж.

– Ну лады, давай, Сережа.

– Ага. Давай.

Услышав эти слова, Фима притих, сильнее прижался к холодному кирпичу арки, прислушался к шагам. Серый шел обратно, туда, где его оставила машина. Судя по звуку, двигался он со стороны заброшки, а не администрации.

Когда Фима понял, что бандит близко – выскочил из своего укрытия. Тут же увидел испуганное лицо Сереги, оказавшееся в десятке сантиметров от его собственного.

Рук, Ефим, будто бы и не контролировал. Нож словно бы ударил сам. Фима почувствовал легкое сопротивление одежды и плоти, а потом на пальцы, стискивающие нож, полилось что-то теплое.

– Что за херня… – Прохрипел Сергей.

Фима не ответил, прижал его к стене и ударил второй раз.

– Из-за тебя, падлы, – злобно начал он. – Моя сестра чуть на тот свет не отошла.

– Фи-и-и-им-а-а-а… – протянул ошарашенный Сергей.

– Босса твоего завалил, теперь до тебя, гнида, добрался.

– Кого?.. – Только и спросил теряющий сознание Серый.

– Э! Э! – Чужой голос эхом пронесся между домами.

Фима повернулся на звук. Худощавый, но высокий мужчина, явно тот, с которым говорил Сергей, бежал к ним, на ходу доставая пистолет.

Глава 7

Оставив Серегу сползать по стене, Фима тут же бросился бежать.

– А ну, стой! Стой, сука! – Кричали за спиной.

Со всех ног промчавшись до угла, Ефим быстро свернул вправо, оставив городской совет за спиной. Тут он побежал вдоль старинного здания. Скрылся за его передним углом. Судорожно пряча окровавленный нож в кармане, он машинально пытался нащупать пистолет за поясом джинсов. Его там не было. Когда решился и слегка выглянул, увидел, как худощавый и лысый мужичок, вооруженный ПМом, растерянно оглядывается, ища Ефима.

Прохожие, что шли по тротуару вдоль парка, старались не замечать происходящего. Украдкой поглядывая на Фиму и на бандита в деловом костюме, да еще и вооруженного, они, в конце концов, прятали глаза и ускоряли шаг.

Лысый же, не зная, куда ему бросится бежать, обернулся к проулку. Выматерившись, он кинулся обратно к умирающему, а может, уже умершему Сереге. Фима надеялся на последнее.

Переведя дыхание, он быстро достал из заднего кармана джинсов шапку, натянул ее по самые брови. Потом снял олимпийку и переодел ее наизнанку, светлой стороной наружу. Пошел, стараясь прятать от прохожих грязные, покрытые свернувшейся кровью руки.

Он прошмыгнул через парк, сторонясь будки ППС, стоявшей у входа. Там перебрался через дорогу, потом торопливо прошел за мемориалом вечного огня. Дальше, смешался с толпой, попытался затеряться в ней.

Пройдя площадь самым краем, направился к входу в центральный рынок. На рынке, зайдя в туалет – небольшое кирпичное здание, оплатил проход, но к очку так и не подошел. Он долго стоял у умывальника, отмывая коричневые от крови руки. Некоторое время думал выбросить нож, но потом просто отмыл его, с трудом закрыл клинок, в шарнир которого набилась кровь. Некоторое время оттирал пятна с одежды. Выйдя, он как ни в чем небывало влился в поток посетителей рынка, стараясь, отыскать своих в этой толпе.

* * *

– Ты сделал что? – Прошипел я холодным тоном.

– Отомстил за Машку, – отозвался Фима, подрагивая всем телом.

В олимпийке наизнанку, в грязных, запачканных темными пятнами джинсах, он стоял передо мной, не опуская взгляда.

Фима нашел нас у каменной арки ворот, которые ограничивали рынок и отделяли его от улицы Халтурина. Несмотря на это, даже за воротами велась торговля: у стен сидели бабушки-лоточницы. Прямо у тротуара, рядом с ларьком разложила свой товар: какие-то шмотки, пожилая армянка.

Женя потемнел лицом. Смотрел на Фиму, сверля его тяжелым взглядом. Степаныч, несший несколько деревянных швабр, поставил их у своих ног, придерживая за черенки, громко и очень разочарованно вздохнул.

– Он чуть не убил мою сестру, – настаивал Фима.

– Ладно. Не здесь. Отойдем, – сказал я, взяв свои эмоции в узду.

Мы перешли через дорогу, зашли в проулок между тулившимися друг к другу невысокими зданиями бытовых услуг и магазинчиков. В этом месте, у рынка, они нелогично соседствовали с жилым низкорослым массивом, состоявшим, в основном из дворов-жактов.

Остановившись как раз между шиферным забором такого домика и старого кирпича стеной небольшой обувной лавки, мы спугнули какого-то армянина, курившего в проулке. Мужик быстро затушил едва прикуренную сигарету о стену, бросил и растоптал ее. Потом торопливо вышел через другую сторону, дворами.

– Где ты его убил? – Спросил я.

– У городского совета, – Фима опустил глаза, словно провинившийся школьник. – Но я не мог по-другому! Он же вернулся бы! Вот, сейчас, Машка бы приехала обратно в город, и у них тут же закрутилось бы! И что тогда? Он бы вообще сеструху мою угробил!

– Тебя кто-нибудь видел?

Лицо Фимы ожесточилось, он отвернулся, поджав губы.

– Я спрашиваю, видел?

– Его могут искать, – сказал Степаныч. – Надо поскорее давать по в#бкам.

– Видел?

– Да, – выпалил Фима.

Степаныч растерянно тронул веки. Женя мерзко выругался матом.

– Кто видел? Кто это был? – Схватил я Фиму за плечи.

– Несколько прохожих. И… И бандос, с которым Серега разговаривал.

Женя бросил костыли и кинулся на Фиму с кулаками. Мы со Степанычем тут же встали между ними, начали разнимать.

– Я еще в прошлый раз знал, что из-за тебя нам всем п#зда! А теперь точно! – Кричал Женя.

– Тихо! Не ори! – Гаркнул на Корзуна Степаныч. – Разрулим, как-нибудь. Разрулим!

Верно, – сказал я, расцепив, наконец Фиму с Женей.

Корзуна придержал Степаныч, чтобы тот не грохнулся на землю, наступив на раненую ногу.

Сделанного не воротишь, – Сказал я, наблюдая, как Женя с трудом поднимает костыли с земли.

– Уже все. Фима накосячил. Теперь будем разруливать. Смотри, Фима, – глянул я на обиженного друга. – Где нож?

– С собой.

– Вечером мы съездим за город, и ты выкинешь его в реку, понял?

Он молча покивал.

– Дальше, – продолжал я. – Отдашь Степанычу все оружие, что у тебя есть.

– Витя, да ты что? Я ж как голый останусь!

– Все. Не обсуждается. Обманешь – предашь нашу дружбу.

– Сука, мля… – буркнул Фима.

– И еще. Смени квартиру. Переселись куда-нибудь на время, затаись. Дома тебя могут искать. Три-четыре дня из дому ты не выходишь.

– А работа?

– Никакой работы.

– И че ж мне жрать-то⁈

– А раньше надо было думать, – зло сказал Женя, закуривая сигарету, – когда ты шел бандоса убивать. У них теперь поводов нас прикончить на один больше. Везет, что еще не добрались, что сами между собой грызутся, как собаки.

– Я посмотрел бы на тебя, на моем месте! – Закричал на него Фима.

– Да не ори же ты! – Прикрикнул на него Степаныч, когда разгавкался соседский кобель.

– Ладно. Пошли отсюда, – сказал я.

– Я думал, мужики, что вы меня поймете, – обиженно втянул голову в плечи Фима.

– Ты должен понимать, что всех подставляешь, когда сначала делаешь, а потом твой собственный ум тебя догоняет, – сказал я. – Но я с тобой больше цацкаться не буду. У тебя только один выход – поумнеть. Понял? Не маленький уже, а ведешь себя, как какой-то пацан. Короче, так. Теперь без нашего ведома ни шагу. Понял?

– Бери швабры, – угрюмо сказал Степаныч.

Фима вздохнул, взял всю стопку и взвалил себе на плечи.

* * *

Кабинет Косого располагался в одном из небольших помещений бывшей обувной фабрики. Когда-то знаменитая на весь край, теперь она пустовала, а первый ее этаж заняли новоявленные бизнесмены.

Вместе с Косым сидели: небольшой обувной магазинчик, продуктовый, часовых дел мастер в своем закутке, и еще парочка людей, которыми мало кто интересовался.

Привыкший к строгости, Косой раздражался при виде всех излишеств, которые так нагло позволял себе Седой. Потому и кабинетик Косого, похожий на рабочее место средней руки начальничка, отличался сравнительной аскетичностью.

Простенький стол, скучные стены, обшиты листами лакированной фанеры, небольшой шкаф, телефон на столе. Самым дорогим тут был оружейный сейф, который Косой купил за границей.

Будь его воля, он давно бы отказался и от дорогих часов Ролекс Эксплорер, да и всех остальных в его коллекции. От большого золотого браслета на запястье, избыточно дорогой одежды. Заменил бы свою новенькую БМВ пятой серии девяносто второго года на какой-нибудь Гранд Чероки. Но, как он прекрасно знал, «пацаны не поймут». Все эти предметы роскоши – не что иное, как сигнал окружающим. Сигнал «свой-чужой». Сигнал, что с Косым лучше не связываться.

Хоть важные встречи с «нужными» людьми Косой и привык проводить в роскошном Павлине, ему не нравился этот ресторан. Скромный кабинет же, он считал одним из немногих комфортных мест в своей нынешней жизни.

Сегодня Косой был у женщины, сдававшей Летову квартиру, но не нашел никаких особенных зацепок. Узнал только, что Виктор заплатил хозяйке немалую сумму, и на разрушенной жилплощади сейчас идет ремонт. Куда Летов мог перебраться, Косой не знал. Однако у бандита были еще варианты, которые можно было разработать. Одним из них он считал Корзуна, к которому стоило бы наведаться в первую очередь, но Косой временил с этим. Временил по некоторым личным причинам.

Из размышлений его вырвал телефонный звонок. Аппарат неприятно запиликал, и Вячеслав снял трубку с его бледно-желтого корпуса. Ответил:

– Да? А, привет, мама. Как дела? У меня тоже неплохо. Сижу, вот, в конторе своей. Да. Работы выше крыши. Когда обед? А что такое? Да. Помню, что ты к ним обращалась. Ну и что? А. Очень хорошо. Помочь показать? Конечно. Во сколько они придут?

Косой бросил взгляд на скромные, еще советских времен настольные часы в деревянном корпусе. Времени подходило одиннадцать утра.

– На час дня? Да, конечно. Я заберу тебя, поедем вместе. Заеду полпервого. Давай, до встречи, мам.

Косой положил трубку. Открыл блокнот, просматривая все свои записи, касающиеся Летова, Марины и смерти Сливы.

Минут через пять в кабинет постучали.

– Да, – ответил он, не отрываясь от блокнота.

– Вячеслав Евгеньевич! – Влетел в кабинет браток, один из бойцов Седого, по кличке Лимон. Звали же его Владом Костенко.

Свое прозвище Влад получил из-за немного вытянутой формы головы и бритого черепа. Худощавый Лимон встал перед столом Косого. Вместе с ним были еще трое.

– Что случилось? – Поднял Косой взгляд единственного здорового глаза.

– Серегу Залужного порезали насмерть, – сказал Лимон. – Пока живой был, успел сказать, что это один из Летовских сделал. Как его звали? Фима, вроде, фамилии не знаю.

– Ефим Иванцов, – нахмурившись, ответил Косой.

– Да-да! Походу он! Так Серега сказал, что этот Ефим, когда его резал, еще и заикнулся, что подорвал кого-то из наших верхов.

Косой быстро сложил в голове два и два. Паренек с растяжкой. Выходит, он чуть-чуть просчитался. Это был не Корзун.

– И?

– Ну… И все… Вячеслав Евгеньевич, их наказать надо. Давайте пацанов соберем, найдем этих уродов и прикопаем!

– Надо. Найдем. – Строго сказал Косой. – Но не торопись, Владик. Садись, я тебе расскажу, как мы сделаем.

* * *

Я поднял голову, осматривая высокую девятиэтажную «брежневку» белого кирпича, высившуюся над трассой. Жилой массив состоял из трех таких домов, образующих просторный двор. Была тут старая, но популярная у детишек детская площадка, высокие тополя и абрикосы затеняли довольно широкие проезды. Вдали, несколько за пределами двора, виднелась полоса все еще крепких и вполне ухоженных гаражей.

Что сказать, съемная квартира находилась в весьма хорошем доме. Да и сам район казался достаточно благополучным.

Я прошел мимо припаркованной БМВ. Потом у палисадника, что развернулся перед подъездом. Поднялся по ступеням нужного мне входа. Попал в широкое пространство с зелеными стенами. Как ни странно, внутри было на редкость чисто, хотя ясно, что дом давненько не видел ремонта.

Нажав кнопку лифта, чьи коричневые двери теснились рядом с лестницей, стал ждать. Створки открылись, я вошел в тесный ящик лифта с затертыми фанерными стенами. Нажал большую черную кнопку шестого этажа. Подплавленная каким-то идиотом, она все же заработала. Двери с грохотом закрылись. Запустился подъемный механизм.

Лифт меня выпустил, и я вышел на широкую клетку. Нужную квартиру нашел почти сразу. Коричневая мягкая обивка ее двери тут же попалась на глаза. Я позвонил в звонок. Глянул на часы.

Время подходило, и хозяйка должна была уже ждать меня внутри. Шагов с той стороны я не услышал. Зато услышал, как щелкнул замок и дверь распахнулась.

В проеме, передо мной застыл Косой. Зрачок его полумертвого глаза задрожал. Время, между нами, будто бы на миг остановилось. В следующее мгновение бандит потянулся за полу пиджака, пытаясь достать оружие. Я дернул замок куртки на груди, чтобы добраться до своего ПМ.

Глава 8

Замешкавшись, борясь с собственной одеждой, мы все же освободили оружие. В руках Косого блеснул небольшой Вальтер. Я достал ПМ. Почти синхронно мы направили стволы пистолетов друг другу в лицо.

Я сжал зубы, немного сильнее надавил на спусковой крючок. Косой смотрел пристально. На его лице не дрогнула ни одна мышца. Он словно айсберг, стоял передо мною широкой ледяной глыбой. Все бы ничего, но суровый образ, как и всегда, портил его больной глаз.

Зрачок дрожал в глазнице. Слегка выпученный, глаз будто бы немного всасывался в череп, когда раненое веко моргало.

– Слава, они пришли? – Услышал я тихий и немного дребезжащий старческий голос, принадлежащий, очевидно, хозяйке квартиры.

Ничего не сказав, я только крепче прихватил рукоять пистолета.

Вот так номер. Неужели я решил снять жилье не у кого-нибудь, а у мамы Косого? Нет, я знал, что на том конце телефонного провода со мной говорит очень пожилая, но по голосу, довольно моложавая женщина. Кому тут придет в голову, что эта женщина – мать врага?

Кроме этого, в общем-то, бесполезного вопроса, я задавался еще одним: это случайность, или спланированная засада? На самом деле, раз уж за моей спиной не появились вооруженные братки, я склонялся к первому варианту. И тут нужно было отдать должное выдержке Косого. Если бы не его глаз, он не выдал бы мне своих эмоций.

– Не хотелось бы убивать на глазах у собственной матери, – вдруг сказал Косой, подтверждая мои догадки.

– Не хотелось бы убивать на глазах у чьей-то матери.

Косой хмыкнул.

– Убери пистолет, – сказал он. – Маме нельзя нервничать. Возраст, давление. Сам понимаешь.

– Убери первым.

– Чтобы ты пустил мне пулю в лоб?

– Ты же беспокоишься о здоровье своей мамы?

Косой поджал губы и медленно снял курок с боевого положения. Потом, чуть-чуть погодил и опустил свой Вальтер. Я проделал то же самое, спрятал ствол во внутренний карман, застегнул куртку.

– Неожиданно получилось, – признался Косой.

– Да. Есть немного.

– Слава, ну что вы тут? – Показалась в проеме маленькая худенькая старушка.

У нее было треугольное, сухое и очень морщинистое лицо, узенькие плечики. Маленькое, как согнутая тростиночка тельце она, тем не менее скрывала за ухоженным сереньким платьицем. Седые волосы скрутила в объемную дульку на затылке. Большие очки придавали ей вид учительницы, задержавшейся на своем месте.

– А я и не знал, что ты, мама, сдаешь квартиру моему знакомому, – сказал с доброй улыбкой Косой.

– Правда? – Удивилась женщина.

Я заметил, что голову ее, а также тоненькие руки, потряхивал легкий тремор.

– Да, мы с Вячеславом Евгеньевичем немного знакомы. Даже как-то выпивали вместе.

– Какая чудесная новость! – Сцепила она руки у груди. – Это же просто прекрасно, сдавать жилье не абы кому, а знакомым людям! Ну что же вы. Проходите, молодой человек. Как вас?

– Летов. Витя Летов.

– Проходи, Витя! Посмотришь квартиру! Тебе точно понравится!

Женщина торопливо прошла внутрь. Я посмотрел в глаза Косому. На его суровом лице заиграли желваки.

– Ну что же ты, проходи, квартиру посмотришь, – сказал он.

– Неужели ты думаешь, что я стану ее снимать?

– Нет. Не думаю. Но я думаю, что ты был бы не против переговорить со мной кое о чем. Момент подходящий. Вряд ли ты хочешь, чтобы пролилась кровь близких тебе людей.

– Это угроза? – Нахмурил я брови.

– Предостережение. И мне есть что тебе посоветовать, чтобы избежать лишних смертей.

С этими словами бандит обернулся ко мне широкой спиной и вошел в квартиру, оставив дверь нараспашку.

Аккуратно зайдя внутрь, я прислушался, заглянул в комнаты, насколько позволял обзор. Мне показалось, что тут они и правда вдвоем. Но бдительность терять было нельзя, и я переложил пистолет за пояс, скрыл его курткой. Потом пошел вслед за Косым.

– А меня Зоя Борисовна зовут, – сказала она, ведя меня в главную комнату. – Очень приятно познакомиться с таким симпатичным молодым человеком. Ты с женой сюда переезжать собрался? Молодая семья?

– Вроде того, – ответил я.

– Очень хорошо! Тут места много! Почти семьдесят метров. Даже и ребеночку хватит! Вот, смотри, тут у меня зал!

Мы вошли в гостиную с той самой стенкой и пузатым телевизором, которые я видел на фото. Я осмотрелся.

– Ремонт недавно проводили?

– Да! Славочка у меня, как это сейчас говорят, бизнесмен. Помог привести квартиру в божеский вид. А мне одной уже трудновато жить. Вот и забрал он меня к себе. А квартиру мужу дали, еще при советской власти. Он у меня был инженер. Помогал после войны восстанавливать армавирский масложиркомбинат. Ой, и долго же мы с ним по коммуналкам, да по чужим квартирам бегали. И вот, в семьдесят шестом дали ему наконец собственную. Представляешь?

– Представляю, – сказал я. – Квартира хорошая.

– Жалко продавать! Но и, чтоб просто так стояла, не надо. Муж у меня всегда говорил, в доме жить надо, чтобы он не захирел.

– Правильно.

– Ну пойдем, покажу тебе санузел. Он у нас раздельный.

Все это время Косой стоял за нашей спиной. В квартире я не заметил лишнего присутствия. Бандит был один.

– Вот, видишь тут, как все обустроено? Чтобы светло было и уютно, – сказала бабушка.

Так, она поводила меня по всем комнатам, и потом сели в зале.

– Ну как, понравилось тебе? – Спросила она с блеском в тускловатых глазах.

– Понравилось, – посмотрел я не на нее, а на Косого.

– Ну и отлично! Когда планируете переезжать? – Улыбнулась бабушка.

– Ма, а ты ж там тортик привезла, – вдруг сказал Косой. – И чай.

– Ой да! Я ж хотела с вами чайку попить! – Сказала старушка.

– Вы очень гостеприимны, – ответил я с улыбкой.

– А как же иначе-то?

– Давай, мам, мы с Витей отойдем, чай поставим, нарежем торт и вернемся.

– Да как же это гостя заставлять, чтобы он сам себя обслуживал⁈ – Испугалась мама Косого и попыталась встать, но бандит мягко ее остановил.

– Ма, да ты отдыхай. Устала же, я ж вижу. А Витя согласен. Да, Витя? – Зыркнул на меня Косой.

– Конечно, согласен. Отдыхайте. Мы сейчас. Телевизор вам включить?

– Ну… Ну давайте, – согласилась, наконец она. – Спасибо, спасибо, Витя!

Косой включил телевизор, и мы оставили бабушку в зале. Сами оторвались на светлую и чистенькую кухню.

На столе уже были приготовлены чашечки для чая. Беленькие, с золотистой каемкой, они покоились на аккуратных блюдцах. Во главе стола стоял покупной торт. Торт был небольшим, но шоколадным, обильно сдобренным маслеными волнами и яркими цветочками.

– На ловца и зверь бежит, – сказал Косой, гася спичку и добавляя газу на железной плите.

– Кто ловец, а кто зверь?

– Тут с какой стороны посмотреть, – хитро заметил бандит.

Он быстро поставил эмалированный белый в яблоках чайник на плиту, надел на широкий носик свисток. Потом обернулся ко мне, сидящему за столом.

– О чем ты хотел поговорить? – Спросил я.

– О сложных временах.

– В целом? Я сейчас не очень настроен болтать на политические и социологические темы, – сухо отшутился я.

– Не прикидывайся дурачком. Я говорю о сложных временах, которые настали для черемушкинских. И я намерен вывести наше небольшое предприятие из неприятностей. Раньше я думал, что это придется сделать грубо. Просто отрезать лишнее. Как ты понимаешь, это привело бы к определенным потерям.

– Не уж то я говорю с Его Высочество, серым кардиналом всея Черёмушек? – Хмыкнул я.

– А ты сегодня в ударе, – угрюмо ответил Косой.

– Просто ситуация – хоть стой, хоть падай.

– Ну. – Согласился он. – Короче. Сиськи мять я просто так не привык. Смотри, какой расклад.

Бандит сел за стол, передо мной. Посмотрел на нагревающийся чайник.

– Вас ищут. Седой знает, что это вы взорвали Сливу. Знает, кто конкретно это сделал, и, если честно, послал меня убить Ефима Иванцова. Можно сказать, что он жив только потому, что я еще не ходил его убивать.

– И что мне теперь, кинуться тебе в ножки?

– О нет-нет. Я знаю, что вы не оставили бы ни Ефима, ни Евгения Корзуна, ни Егора Степановича Елизарова. Бились бы до конца за своих. Возможно, погибло бы немало преданных мне людей, прежде чем я смог прикончить вас. Я умею уважать своего врага. Ты, Витя, сделал многое, оставаясь в городе, в сущности, никем. Но я знаю, что это ненадолго. И скоро ты свое возьмешь.

– То угрожаешь, то хвалишь, – сузил я глаза. – Чего тебе от меня надо, Косой?

От упоминания прозвища больной глаз бандита вздрогнул. Внешне, однако, бандит оставался совершенно спокойным.

– Я просто хочу, чтобы ты видел расклады. И если ты умный человек, а я считаю тебя именно таким, хоть ты и молод, ты придешь примерно к тем же выводам, что и я. И охотнее со мной согласишься.

– Я слушаю, – сказал я бесстрастным тоном.

– Седой ведет группировку к верной смерти. Сначала я в этом сомневался, но все действия наших авторитетов говорят сами за себя. Они раскололи нас, начав вражду с Кулымом, просрали наркотики, положившись на неконтролируемого Михалыча, с которым и договориться-то толком нельзя, теперь Седой в панике распыляется на мелкие проблемы. Он уже потерял авторитет у местных, попытавшись просто прикончить Кулыма средь бела дня. Теперь ни мясуха, ни кирпичный, ни даже армяне из центра, не подадут ему руки. Более того, кирпичный уже накладывает лапы на некоторых коммерсов, что ходили под нами на промзоне. А Седой с этим ничего не делает. Просто не знает, что делать.

– Как много информации, – сказал я.

– Я хочу, чтобы ты мне доверял, Витя.

Главное, чтобы эта его информация не оказалась дезинформацией. Я не знал ничего о прошлом Косова, но судя по армейской выправке и ранению, мужик явно как-то связан со спецслужбами. Может, он бывший комитетчик?

– Ну, допустим.

– Я не дам разрушить все, что своими руками создал в этом городе Кулым. Я не желаю, чтобы я и моя семья оказалась под ударом городских ОПГ, когда черемушенская окончательно развалится. А этот момент все близится.

– И что же ты предлагаешь?

– Нужно взять контроль над группировкой, пока не поздно. В группе есть преданные мне люди. Их благополучие зависит от моего. И они пойдут за мной.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Но каким боком я тут?

– Дослушай, пожалуйста, – вздохнул Косой. – Я ждал, когда же наступит подходящий момент, чтобы пойти и прикончить Седого. Однако понимал, что на некоторое время это расколет группировку, и мне придется приложить все силы, чтобы не дать ей развалиться и отвоевать прежние позиции. Ты же находишься в опасности, пока жив Седой. Марина находится в опасности, пока жив Седой. Хотя, по моему мнению, девочку следует просто оставить в покое. Где бы она ни находилась.

С этими словами Косой многозначительно посмотрел на меня. Добавил:

– Ты ж молодой семьей переезжаешь, да?

– И что?

Он повременил отвечать, наверняка решив, что я задам какой-то вопрос относительно девушки, но я промолчал. Я не знал, в курсе ли он, что Марина у меня. Возможно, да. Особенно учитывая его слова. Тем не менее этой темы с ним я не собирался поднимать.

– А то, что есть другой, более легкий для черемушкинских способ оправиться и сменить потерявшего авторитет авторитета. Не придется вести междоусобицы, передавая очередной замшелый магазинчик из рук в руки, пока внешние враги готовятся напасть. Для тебя и твоих товарищей это обернется только тем, что вам больше не будет угрожать опасность с нашей стороны, а Кулым, если он останется жив, сможет и дальше спокойно руководить группировкой. Уж я с ним договорюсь. Он умный мужик.

Понимая, к чему Косой клонит, я все же спросил.

– Ну, скажи, Косой. Чего ты хочешь от меня?

Внезапно свисток на чайнике противно запел. Косой встал, выключил газ.

– Ну что вы там, ребятки, идите? – Послышался голос Зои Борисовны.

– Сейчас, ма! Чай завариваю! – Отозвался Косой. Потом холодно посмотрел на меня.

Если кто-то посторонний убьет Седого, и никто из черемушкинских не будет причастен к этому, группировка сплотится вокруг меня. Междоусобицы не будет. Мы почти ничего не потеряем. Хуже, чем сейчас не станет. Так скажи, Витя, – сделал он театральную паузу.

Я молчал, глядя ему прямо в глаза.

– Ты согласишься убить Седого?