Текст книги "Моя Оборона! Лихие 90-е (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Плохо.

– Это еще почему? – Удивился Шнепперсон.

– Вы же хотите, чтобы я разузнал, кто устроил вашу травлю?

– Ну да.

– А сейчас я вижу единственный способ найти первую ниточку: поговорить с кем-нибудь из ваших обидчиков. Может и получится чего-нибудь узнать.

– Честно вам признаюсь, дорогой Виктор Иванович, что кулаками они машут, гораздо охотнее, чем разговаривают. Иногда, когда я смотрел в ихние нахальные морды, у меня создавалось такое чувство, будто они и вовсе не могу говорить. А только рычать, как какие-нибудь павианы.

– Возможно, у меня получилось бы разговорить их.

– Кто таки знает? – Пожал плечами Шнепперсон. – Ладно. Я приступаю к работе над вашими документами сегодня же. Вот здесь список того, что мне от вас может понадобиться. Среди прочего не забудьте в следующий раз ваш диплом о высшем образовании. Это будет важно для сбора документов на лицензирование.

Я покивал, и мы со Шнепперсоном распрощались. Внезапно раздался громкий, я бы даже сказал, настойчивый стук в дверь.

Юрист даже вздрогнул и побледнел. Медленно посмотрел на входную.

– Э, еврей! Выходи! – Послышался громкий голос.

Дверная ручка задрожала, заходила вверх-вниз. Тот, кто был за дверью пытался войти. Однако наученный горьким опытом Шнепперсон всегда держал дверь закрытой и замыкался, когда пускал меня внутрь.

– Открывай дверь, жидяра! – Закричали снаружи. – Харе там сидеть!

– Ага! У нас к тебе дело!

– Кажется, вы таки накаркали, – просипел Шнепперсон и пошамкал пересохшими от страха губами.

– Щас, погодите, – заговорил я шепотом и встал с места. – А лучше, спрячьтесь, где-нибудь.

Шнепперсона не нужно было долго уговаривать. Он буквально погрузился под стол, медленно соскользнув туда с сидения своего кабинетного кресла.

Я прошел к двери. Глянул на пустое место юриста, потом щелкнул замком, решительно открыл. На меня тут же вылупились две удаленные пары глаз. Вернее, сначала они были агрессивными, только что искрами не брезжили. Но когда перед их взглядом появился я, изменили выражение на удивленное.

– Чем могу помочь? – Спросил я ледяным тоном.

– А где еврей? – Тут же спросил один из двух детин.

Высокий и плотный с редкими темными волосами на неровном черепе, он поигрывал свинчаткой, которая сейчас застыла в его руках.

– Кто, простите? – Включил я дурачка.

– Ну, еврей, – подключился второй, толстый и лысый в кожаной куртке, которая была ему не по размеру, и обтягивала пухлую грудь. – Юрист Шнепперсон.

– Извините, я такого не знаю, – сказал я.

Жирный удивился снова. Отошел на два шага назад, всмотрелся в вывеску.

– Ну, юридическая фирма Астарта, правильно?

– Правильно.

– А где еврей? – Буркнул мужик со свинчаткой.

Мужики явно ожидали увидеть щупленького еврейчика, а когда перед ними появился я, они крепко призадумались решать ли вопросы силовым способом. По крайней мере, не решились на это сразу.

– Нет, тут только я, – сказал я холодно. – А вы что хотели? От кого будите?

– Че ты нам лечишь, – опомнился лысый. – Где Шнепперсон? Он внутри, по-любому!

Я молча открыл дверь на всю ширь, дал им возможность мельком увидеть кабинет, а потом снова прикрыл так, чтобы можно было с ними разговаривать, оставаясь внутри.

– Видели там хоть одного еврея? – Спросил я.

– Ну… – Лысый почесал лысину. – Нет, не видели.

– Кончай лечить! – Стал злиться мужик со свинчаткой, – я знаю, что он где-то там прячется! Ну-ка пусти! Мы щас с этой сукой пообщаемся!

Он попер на меня, думая, что я сдвинулся с места. Обдав его холодным взглядом, я не сдвинулся.

– А ну, пошел отсюда! – Набычился он.

Еще некоторое время мы смотрели друг на друга, сверлили взглядами. Сделав вид, что я сдаюсь, я вздохнул, распахнул дверь, жестом пригласил внутрь. Свинчатка сделал было шаг, но я тут же пнул дверь, и та с силой впечаталась ему в нос.

– М-м-м-м! – Замычал мужик и я услышал, как он рухнул на ступеньки за дверью.

– Ты че, попутал⁈ – Закричал второй, лысый, и кинулся внутрь, в открывшуюся по инерции дверь.

Я был тут как тут. Когда он схватился за косяк, чтобы толкнуть дверь, я толкнул ее первым. Мужик взвизгнул, когда дверь защемила ему пальцы. Я поднажал на нее, и пальцы, торчавшие с этой стороны, посинели.

– А-а-а–а! Пусти! – Закричал он.

Второй же мычал, катаясь у входа. Видать, дверь разбила ему нос.

– Кто вас прислал? – Спросил я.

– Пусти, мля!

Я поднажал снова. Мужик завизжал. Испуганный Шнепперсон показался из-под стола.

– Кто прислал, спрашиваю?

– Я не знаю! Не знаю!

– Брешешь, – зашипел я.

– Вот те крест! А-г-х… Видать кто-то из братков! Встретился с нами в кабаке, в Подсолнухе, говорит мол, хотите подзаработать? Надо прессануть одного еврея! По сто долларов обещал!

– Имя? Фамилия? Кличка? – Спросил я.

– Пусти! Кажется, ты сломал пальцы мне! – Закричал лысый.

– Имя? Фамилия? Кличка? – Я повторил.

– Не знаю! Культурный на вид мужик за пятьдесят! И не скажешь, что из этих! В… В пальто и шапке меховой был! А! С папкой! С кожаной папкой! У него папка с собой была!

Я нахмурился, прижимая дверь. Неужели?..

– Брешешь, – снова сказал я.

– Клянусь тебе! Клянусь чем хочешь!

Я отпустил дверь и вышел. Лысый упал на свинчатку, оберегая травмированную руку. Оба стали шевелиться у порога.

– Ну смотри, сука, – проговорил я. – Если сбрехал, я тебе пальцы и на второй переломаю. А ну, пошли отсюда!

Мужики торопливо вскочили и припустили вверх по лестнице. Я обернулся к ошалевшему от всего увиденного Шнепперсону.

Юрист выпучил глаза, надул щеки, а потом его вырвало под стол.

– Не выношу насилия, – отплевываясь, поднялся он.

– Я тоже, – признался я. – Но иногда при помощи него можно узнать интересную информацию. Кажется, есть у нас одна ниточка по вашему делу.

Домой я вернулся вечером. Некоторое время мы со Шнепперсоном обсуждали случившееся, и я рассказал ему про того самого странного дядьку, которого защитил от Генки. Юрист, конечно, о таком даже и не слышал. Образ его, который я описал Шнепперсону, не навел последнего ни на какие мысли. Тогда, решив копать в этом направлении и дальше, мы разошлись.

Дома, практически на пороге меня встретила Валерия Павловна.

– Витя, ты еще не собираешься переезжать в новую комнату? – Спросила она поздоровавшись.

Хозяйку я застал в прихожей, на пути в кухню. Женщина несла туда красную коробку конфет Пралине.

– Собираюсь сегодня, – сказал я, – а что? Торопимся куда-то?

– Да у меня новый жилец намечается! – Похвасталась она. – Если ты хочешь комнату побольше, то переезжай туда побыстрее! Кстати, хочешь познакомиться?

– Почему бы и нет, – пожал я плечами. – Надеюсь, этот не какой-нибудь группировщик?

– О нет! Милейший человек! Мы как раз идем пить с ним чай!

Когда мы с Валерией Павловной зашли на кухню, за столом нас встретил худенький и седоватый мужчина немного за пятьдесят. Одетый в старенький костюм, он выглядел интеллигентным и скромным.

– Знакомьтесь, Петр Ильич! – Радостно сказала ему хозяйка, – это Витя, ваш будущий сосед!

– Здравствуйте, – сказал мужчина высоконьким голосом и поправил большие очки в роговой оправе. Толстые линзы блеснул в свете кухонной лампы.

Глава 18

– Очень рад с вами познакомиться, – Добавил Петр Ильич добродушно. – Валерия Павловна мне много о вас рассказывала. Говорила, что вы буквально выручили ее из беды. Уберегли от злоумышленников.

– Валерия Павловна любит меня перехваливать, – хмыкнул я.

– Да нет-нет! Что вы⁈ – Запротестовала хозяйка, – я так тебе обязана, Витя! Не знаю, чтобы со мной было, если бы не ты!

– Да ладно вам, теть Валь.

– Садись! Садись с нами, Витя, попей чаю!

Валерия Павловна засуетилась, подставила мне лишний стул. Ее полные руки быстро забегали над столом, легко расправляясь с полиэтиленовой оберткой от конфет Пралине. Открыв коробку, женщина немедленно съела конфету, довольно заулыбалась.

– Любите сладкое? – Заметил Петр Ильич.

– Очень! У такой одинокой женщины как я, мало радостей в жизни, – Валерия Павловна странно посмотрела на старика. – И одна из них – это сладкое.

– Что ж, я это учту, – он улыбнулся.

Валерия Павловна даже зарделась от слов пожилого мужчины. Отвернувшись к печке, стала торопливо чиркать спичкой.

– Ну, может, познакомимся поближе, раз уж нам вместе жить? – Спросил у меня Петр Ильич, когда я сел за стол. – Виктор, правильно?

– Виктор Летов, – кивнул я.

– Чем вы занимаетесь, молодой человек? – Заулыбался мужчина.

Тонкие черты лица и длинноватый нос придавали этому человеку несколько хищный вид, который, однако сглаживался его добродушным выражением.

– Работаю охранником. А вы? Как вас зовут, кстати? Петр Ильич?

– Потапин, – он кивнул. – Петр Ильич Потапин. В прошлом я школьный учитель. В свое время преподавал физику, химию, биологию и математику. Ах, что за прекрасные времена были тогда, до распада страны! Казалось, ни о чем не нужно было беспокоиться, ни о чем не нужно было переживать. Но теперь все изменилось.

– Приходится крутиться, – согласился я.

– Верно, еще как крутиться, – он кивнул. – Вот и кручусь как могу.

– И чем вы занимаетесь? – Как-то восторженно спросила Валерия Павловна, стуча ложкой внутри кружки, перемешивая сахар в чае.

– Оказываю людям определенные специальные услуги, Валерия Павловна.

– Какие? – Я заинтересовался, глянул мужчине в глаза. Сквозь очки они казались большими и светлыми.

– Бухгалтерские. Бухгалтерские услуги. Есть у меня небольшой опыт и в этом деле. А сейчас, сами понимаете, многие люди бросились в бизнес, понятия не имея, как этот бизнес вести. Я же могу, по крайней мере, помочь им с бухгалтерией. Естественно, за небольшую плату.

Сели пить чай. Валерия Павловна, которой интеллигентный Петр Ильич понравился чуть не до блеска в глазах, забрасывала мужчину глуповатыми вопросами. Потапов терпеливо отвечал, шутил.

– А как же так вышло, что у вас нет своего жилья? – Спросил я, – вы не местный?

– Не местный, – он вздохнул. – Приехал в Армавир из Краснодара. По некоторым причинам в этой чудесной южной столице я оставаться больше не мог. Ну и пришлось искать себе прибежище здесь, в вашем прекрасном доме.

– Проблемы с бандитами? – Спросил я непрямую.

– Можно и так сказать. – Он вздохнул, – долги. Долги, которые я получил, заняв денег у серьезных людей. Моей жене нужна была операция, очень серьезная. Через знакомых я договорился с одним отличным молодым хирургом. По крайней мере, так мне его преподнесли. Хирург, как водится, дал мне выбор: либо ждать в очереди несколько месяцев, либо платить деньги и лечь под скальпель прямо сейчас. Нескольких месяцев у моей милой Аннушки не было.

Я слушал Потапина внимательно. Что-то в нем казалось мне странным, даже неестественным: движения, слишком плавные и будто бы заторможенные; то, как он одевался.

В кухне Валерии Павловны было жарко. Большой газовый котел шумел у дальней стены, гоняя по всему дому горячее водяное отопление. Его побочный жар в этом небольшом помещении нагревал воздух так, что даже в редкие для краснодарского края морозы в минус двадцать, становилось довольно жарко. Сейчас снаружи было градуса три, а Петр Ильич сидел с нами в полном костюме тройке и рубашке, застегнутой под горло. Казалось, ему даже нежарко. Даже испарина не вышла на лбу. Закутанный, словно капуста, Петр Ильич, будто бы совершенно не чувствовал дискомфорта.

Мужчина выглядел так, будто он тщательно скрывает почти всю кожу своего тела, кроме лица и кистей с тонкими пальцами.

– И что же вы решили? – Валерия Павловна задала этот, в общем-то, глупый вопрос с полным драматизма придыханием.

– Занял денег у серьезных людей и заплатил хирургу, – грустно пожал плечами мужчина, – но мою бедную супругу это не спасло, и после операции она прожила еще около месяца. Сам же я продал квартиру, расплатился с долгами и уехал из Краснодара. Не могу находиться в городе, в котором умерла супруга.

– Боже! Какая печальная история! – Валерия Павловна утерла глаза обратной стороной ладони.

Потом стали пить чай. Валерия Павловна с Петром Ильичом клевали конфетки, я же не очень любил сладкое и ограничился тем, что намазал бутерброд с остатками Рамы, которую предоставила мне хозяйка.

В общем-то, ни о чем больше существенном мы не говорили. Петр Ильич и Валерия Павловна болтали обо всем и ни о чем, я в основном слушал. У меня же на душе стояло странное чувство, связанное с этим стариком. Было в нем что-то необычное. Что-то тревожное, что-то, что я не мог сам себе объяснить. Будто бы была у Петра Ильича Потапина странная тайна.

– Ну ладно, – прикончив бутерброд, я встал из-за стола. – Пойду я перенесу свои вещи в другую комнату.

– О! – Петр Ильич тоже встал, – я с радостью помогу вам. Сегодня я все еще ночую на старой квартире и переезжаю только завтра.

– Ничего, не стоит. Я справлюсь сам.

– Нет-нет! Мне совершенно несложно! Я с радостью помогу вам перенести ваши вещи, а потом, если захотите, вы сможете помочь и мне!

– Ну что ж, – задумался я на мгновение. – Ладно, если вы предлагаете свою помощь, то хорошо.

Вещей у меня было не так много, и мы с Петром Ильичем закончили довольно быстро. Петр нес в мою комнату предпоследние остатки пожитков, а я вернулся за оставшимися вещами.

– Надо же! Что это? – Удивленно сказал он, видя в моих руках, кроме всего прочего еще и шкатулку с нардами. – Любите нарды? А как насчет шашек? Может, шахмат?

– Я больше по нардам, – сказал я, уложив вещи на кровать. – Но в шахматы тоже умею. Да и в шашки.

– Некогда шахматы были любимой нашей с Аннушкой игрой. Мы часто заседали за многочасовыми партиями, пытаясь обыграть друг друга в меньшее число шагов. – Петр Ильич посмотрел на меня очень мечтательно. – Признаюсь, у меня есть склонность к азартным играм. В молодости было дело, страдал по картам, но несколько раз сильно обжегся на этом деле и бросил. Заменил карты играми более спокойными в плане азартности, однако, скажу вам, что азартным я быть так и не перестал. Тянутся еще иногда ручки.

– Ну что ж, рад, что вы научились держать себя в узде.

– Ну не всегда, – рассмеялся старик. – Слушайте, Виктор, если уж вы любите поиграть в настольные игры, может, завтра составите мне компанию? М-м-м?

– А что будет завтра? – Устроив свою коллекцию кассет с музыкой на прикроватной тумбе, я поднял глаза на Петра Ильича.

– Очередная годовщина. Двадцать девять лет вместе. Было бы, если бы она была жива. Понимаете, мы с ней очень любили играть в шахматы в этот день. Вы бы оказали мне большую услугу, сыграв со мной.

– Почему я?

– У остальных я уже спрашивал. В шахматы играете только вы, – улыбнулся старик. – Давайте так. С меня шахматы и что-нибудь вкусное. Собственного производства, с вас соперник для игры в шахматы. То есть вы. Под вечерок м-м-м?

Я прикинул, что завтра вечером у меня было свободнае время. Смена кончалась рано, и я мог остаться дома. Правда, до этого нужно было заехать в одно место.

– Ну что ж, – я пожал плечами. – Я не против.

– Чудесно! – Обрадовался Петр Ильич, – ну тогда до встречи!

С этими словами он вышел из комнаты. Ильич оставил у меня двойственное впечатление: с одной стороны, он казался совершенно обычным безобидным мужичком. С другой же было в нем что-то, что вызывало тревогу. Я прикинул, что общение с ним, возможно, поможет понять, в чем тут дело.

Когда вечером следующего дня мы с Петром Ильичом встретились на кухне, оказалось, что он позвал на свою «годовщину» не только меня.

– Конь ходит буквой «Г», – объяснял он блондиночке с начесом по имени Света, той, которая жила с мужем в первой комнате. – А вот слон, слон…

– Слон по диагонали, – подсказывал супруг Светы по имени Сережа.

– Совершенно верно, Сергей.

Вся компания разместилась за небольшим кухонным столом, в центре которого стояла шахматная доска, полная фигур. Света и Сергей заняли места справа от Ильича, а Валерия Павловна – слева. Одно мое место оставалось пустым.

При этом соседи и хозяйка пили чай. На столе стояла тарелка с оставшимся кусочком пирога шарлотки. Окружающие активно, за обе щеки, потребляли яблочную выпечку, запивая все это дело чайком.

– Шарлотка – просто чудо, Петр Ильич! – Хвалила его Валерия Павловна. – Вроде бы такая простая вещь, подумаешь, шарлотка! А такая вкуснятина!

– Ну-ну, – смеялся Валерий Павлович, – не налегайте все разом. Оставьте и Виктору Ивановичу. А! Вот, кстати, и он!

Все глянули на меня, когда я вошел на кухню.

– Присаживайтесь, пожалуйста! – Позвал Ильич. – Мы оставили вам пирог и чай.

– Петр Ильич испек для нас пирог, представляете? – Обрадованно сказала Валерия Павловна. – Шарлотку с яблоками! Очень вкусную!

– Пожалуйста, садитесь и угощайтесь, – улыбнулся мне старик.

– Нет, спасибо, – сказал я, присаживаясь за стол. – У меня сейчас активные тренировки в спортзале. Кое-какой режим, потому от сладкого я пока что откажусь, извините. Да я в принципе, небольшой любитель сладостей.

– Ну как же это? – Петр Ильич изобразил обиженный вид. – Я был бы очень рад, чтобы вы попробовали. Лишь кусочек!

– Я уже плотно поужинал по дороге домой, в кафе, – отмахнулся я настойчиво.

Так и было. Мы с Женей и Ефимом были в том самом Подсолнухе, о котором говорил лысый мужик, заявившийся к юристу Шнепперсону.

К сожалению, мужчины с папкой там сегодня не было. Никто из персонала или гостей его не видел. Или же, говорил, что не видел. В любом случае, мы решили зря не посещать такое заведение и поужинали. Борщ со сметаной, и шашлык на второе оказались что надо.

– Ну, вы меня очень обижаете, – сказал Петр Ильич.

– Ну, тогда извините, – я пожал плечами.

– Ну ничего. Не хотите, так не хотите, – сказал Петр Ильич. – Надеюсь, моя настойчивость не отвратила вас от нашего договора? Поиграем в шахматы?

– Почему бы и нет, – я улыбнулся.

Тогда мы устроились поудобнее, наискось, друг напротив друга. Света с Сережей остались посмотреть, а вот Валерия Павловна решила уйти к себе.

– Что-то устала я сегодня, – встала она и даже пошатнулась. Сергей поддержал ее. – Ну еще бы! Полдома намыла одна! Конечно, немудрено тут утомиться!

Я заметил, что Петр Ильич зыркнул на нее как-то странно. Тонкие его губы на мгновение искривились в улыбке, но почти тут же вернулись в нормальное положение.

– Вы запросто могли утомиться, – кивнул он. – В вашем возрасте это немудрено. Я сам через такое постоянно прохожу. Ну ничего. Отдохнете, и все будет в порядке.

– Ничего-ничего, Петр Ильич. Я справлюсь, – сказала женщина.

Я заметил, что она побледнела, а под глазами появились болезненные круги.

– Давайте я помогу вам, – встал Петр Ильич. – Доведу до комнаты. Никто ведь не возражает?

Конечно же, никто не возражал. Петр Ильич взял Валерию Павловну под руку и повел вон из кухни. Вернулся минут через семь.

– Валерии немного нездоровится, но это ничего. К утру придет в норму, – сказал он, присаживаясь на свое место. – Ну что, Виктор? Начнем нашу партию?

– Ну давайте, – пожал я плечами. – Белые смелые.

Петр Ильич, как всегда, по-доброму улыбнулся и тронул белую пешку. Однако убрал руку не походив.

– А знаете, у меня идея. Помните, я говорил вам о том, что остался во мне еще дух какого-то азарта?

– Как тут забудешь?

– Тогда, может, добавим нашей игре немного остринки? Совсем капельку. Поиграем не на интерес, а на что-то. Чисто, чтобы друг друга подстегнуть.

– О чем вы говорите? – я улыбнулся.

– Ну вот я настаиваю на том, чтобы вы попробовали мою шарлотку, Виктор, – он пододвинул оставшийся кусочек, покоящийся на тарелке, поближе ко мне. – Вы же отказываетесь из спортивных соображений. Верно?

– Верно, – улыбнулся я.

– Ну вот! Давайте, если я выиграю, вы попробуете мой пирог. Хотя бы небольшой кусочек.

– А если выиграю я? – Сказал я с улыбкой.

– То я перестану приставать к вам со своими глупыми предложениями о шахматах и шарлотках, – заулыбался Петр Ильич.

– Вы не пристаете, – вежливо покачал я головой. – Но я буду рад, если, в случае проигрыша, вы сами съедите свою шарлотку.

Реакция старика оказалась необычной. Пусть она была только слегка уловима, но я смог различить в его мимике что-то похожее на сомнение. Один-единственный краткий миг сомнения. Потом в глазах его блеснуло и тут же погасло что-то напоминающее настоящую решимость. Такую, с которой рискуют жизнью.

– Ну хорошо, я не против, – сказал он беззаботно и повторил: – белые смелые.

Потом сделал первый ход. Сергей и Светлана недолго следили за нашей партией. Спустя минут двадцать оба ушли, сославшись на накатившую усталость.

– Еще бы! – Проводил их взглядом Петр Ильич. – Время уже позднее, нет ничего удивительного, что вы утомлены.

Я никогда не играл в шахматы серьезно, но сейчас почувствовал разжигающийся азарт. С неменьшим азартом играл и Петр Ильич. То, что я не смогу победить его, мне стало ясно, когда старик забрал ферзя, по моей собственной невнимательности. Тем не менее я старался, как всегда, выложится на максимум и не уступить. Не уступить в этом случае значило сыграть вничью.

– М-да, – со странной не очень доброй улыбкой протянул Петр Ильич. – Неожиданный поворот событий.

– Мне кажется, я смогу убегать так до ишачьей пасхи, – сказал я.

На столе осталось три фигуры: мой король, а также король и слон Петра Ильича. Но и сейчас Петр Ильич не сдавался. Он всеми силами пытался поймать черного короля в ловушку, но тот был всегда на шаг впереди и уходил от частых шахов.

При таком раскладе мы игрались точно около получаса.

– Вы меня не поймаете, – заскучал я. – Я думаю, стоит остановиться на пате.

Петр Ильич застыл над доской. В последний раз обвел взглядом фигуры.

– Неожиданно интересная игра, – сказал он. – Не думал, что вы сможете сыграть таким образом.

– Победить я вас не смог, – покачал я головой.

– Но вы перевели игру в настоящие кошки-мышки. Вы правы, эта беготня может продолжаться хоть до самого утра. Потому я признаю свое поражение.

– Я бы не назвал это поражением. Мне скорее повезло, – с улыбкой сказал я.

То, что случилось в следующий момент, показалось мне крайне странным: Петр Ильич взял последний кусок шарлотки и засунул его себе в рот чуть ли не целиком. Быстро проживав, громко проглотил.

– Все хорошо? – Нахмурился я.

– Очень вкусный пирог. Жаль, вы не попробовали. – Петр Ильич встал. – Что-то я устал. Пойду подышу свежим воздухом.

Я пожал плечами и принялся собирать шахматы.

– Оставьте, – внезапно обернулся он. – Я уберу их сам.

* * *

Химик торопливо вышел на двор. Опорожнить желудок нужно было как можно скорее. В его возрасте последствия для здоровья могли быть неприятными даже после нескольких минут нахождения этой дряни в его теле.

Сбежав по низеньким ступенькам, он обогнул угол дома, направился к стене своей комнаты. У Химика было странное ощущение. Ощущение, что Летов о чем-то догадался, стал что-то подозревать. Он заметил это во взгляде парня, чрезвычайно мудром взгляде для человека его возраста. Виктор Летов следил за ним. Следил внимательно и подмечал каждую реакцию Химика. Старика это злило. Именно поэтому он и решился съесть этот последний кусок. Чтобы отвести от себя подозрения.

Химик оглянулся, прислушался, а потом прошел в кусты крыжовника, дальше, к деревянному забору между участками. Спрятавшись под сухую сливу, он принялся вызывать у себя рвоту.