Текст книги "Моя Оборона! Лихие 90-е (СИ)"

Автор книги: Артём Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я знал, что большинство этих людей были действующими участниками спецподразделений, и, конечно, не особо хотели светить перед всеми своими лицами и именами. Потому я отнесся к словам Василия с пониманием. Все же, он видел меня в первый раз.

– Ты молодец, парень. Смело с ними разговаривал. Молодой, а держался как кремень, – заговорил Василий, глядя на меня свысока.

– Весь сыр-бор и выеденного яйца не стоил, – я пожал плечами. – Потому мне было нечего бояться. Особенно когда вы подбежали.

– Ты прикинь, Васек? Эти автоматы с собой приперли, – улыбнулся Степаныч. – Автоматы! Кто их надоумил, мля?

– Главное, что без стрельбы обошлось, – Покивал Вася. – Ну как у вас с агентством-то? Дело идет?

– Идет. Не успеем оглянуться, как народ пора будет набирать, – сказал я.

– Ну если че, маякни. У меня есть мужики знакомые, кто по выслуге уже на пенсии, а работа нужна. Времена такие. Может, кто согласиться к тебе пойти.

– Спасибо, посмотрим.

– Ну лады, – Вася хлопнул в большие ладони. – Погнали мы, уши мерзнут, сил нету. Вот бандосы. Нашли же место для стрелок! Со всех сторон продувает как у черта в жопе!

Когда парни загрузились, мы пропустили их газель вперед, а сами двинули следом. В городе были уже буквально через десять минут. Степаныча я довез домой, а Женю с Фимой высадил возле одного из центральных кабаков.

Женя предлагал мне пойти с ними, пива попить, но я отказался. Нужно было отдохнуть перед завтрашним днем, на который у меня тоже были определенные планы.

Вернулся домой я в восьмом часу вечера. Оставил машину во дворе, зашел в дом. В прихожей было пустовато, все жильцы разбрелись по своим комнатам.

Из-за двери Валерии Павловны хозяйки квартиры, пробивался знаменитый саундтрек к передаче «Маски-Шоу». Не считая этого, вокруг стояла абсолютная тишина. Дверь в кухню была приоткрыта, и там горел свет.

Первым делом я зашел в свою комнату, чтобы переодеться, спрятать пистолет и деньги. Только потом направился в кухню поужинать.

– Ну здоров, Гена, – сказал я, когда увидел рыжего парня с мясухи, уплетающего булку, намазанную маргарином Рама.

Открытая желтая ванночка Рамы стояла на столе, перед ним. Сомневаюсь, что это Гена купил. Наверняка, парень решил позаимствовать этот «чудесный» маслозаменитель у семейной парочки из первой комнаты.

– Здорова, – буркнул он понуро.

– Ну че? Сегодня кашу мою не трогал?

Я открыл холодос, заглянул внутрь. Оставшаяся гречка с мясом была цела. Ее я и решил разогреть ее себе на ужин.

Парень, между тем, не ответил мне. Сидел он, согнувшись, словно бы прятал от меня свое лицо, а когда я вошел, и вовсе засуетился, словно бы занервничал. Я знал, что у него есть причины нервничать.

Гена быстро поднялся и пошел к выходу.

– Слышь, Ген, постой-ка, – позвал его я.

Пацан застыл спиной, обернулся правой стороной лица.

– Ну чего?

– Скажи-ка, а ты недавно шапку, случайно, не терял? Шапку-петушок.

Глава 16

– Нет, не терял, – буркнул он.

– Брешешь. Гена, это ж ты тому мужику гоп-стоп устроил? Я ж тебя узнал, тогда, в темноте.

Гена обернулся. Вся левая половина его лица была одним большим фингалом. Зарядил я ему хорошо: прям под глаз, в скулу. Лицо опухло, нижнее веко подплыло и стало пунцовым.

– А тебе какое дело? Я в твои дела не лезу, а ты че в мои лезешь? – Проговорил он, нахмурившись и сузив глаза.

От этого его подбитый глаз и вовсе закрылся.

– Ты мне еще за это ответишь, понял? Я че тебе фраер какой-то, что ты мне по роже дал? Терпила? Ходи теперь, оборачивайся!

Я не ответил, приблизился, к нему напирая. Парень не растерялся и попытался ткнуть меня кулаком в лицо. Я среагировал, заблокировал его неумелый, мужицкий и размашистый удар предплечьем, перехватил руку, заломил.

– М-м-м-м… – Замычал он.

Схватив его за волосы, я рывком упер Гену рожей в стол, да так, что звякнули ложки в брошенных на нем кружках.

Гена замычал от боли.

– Слышь, мне пофиг че ты там, где делать собрался, но возле своего дома даже цыгане не воруют.

– Пусти!

– Еще один гоп-стоп тут устроишь, отметелю так, что костями будешь срать, ясно?

– Урою! – Брякнул он полуприглушенным голосом.

Я надавил на запястье, вывернул его посильнее.

– Понял? – Повторил я.

– Пошел нахер!

Оторвав Гену от стола, я припечатал его еще раз. Снова дзинькнули ложки.

– М-м-м-м! Мл-я-я-я… – Замычал он, когда отбитая сторона его лица второй раз бухнулась о столешницу.

– Гена, ты пойми, я ж пока по-хорошему. Не дело так поступать. Грабить народ вообще не дело, а возле дома так и подавно.

– Пусти… Сука… Больно…

– Ты меня услышал, Гена?

– Услышал-услышал…

– Ну и хорошо.

Я отпустил гопника, и тот тут же поднялся, отпрянул от меня с таким видом, будто сейчас, вот-вот броситься. Однако Гена только глянул волком, но ничего не сказал. Потом быстро вышел вон из кухни.

Когда распахнул он дверь, я увидел за ней хозяйку Валерию Павловну. Женщина испуганно отскочила с дороги гопника, а тот прошел мимо так, будто не заметил ее. Хлопнул дверью своей комнаты.

– Витя, – заглянула в кухню хозяйка, – у вас все нормально?

– Нормально, теть Валь. Так, воспитательные моменты провожу.

– Ну и как?

– Успешно, – я хмыкнул.

– Ну слава богу, – проговорила она и собралась уже уходить.

– Теть Валь? Не знаете, чья Рама? – Окликнув хозяйку, я кивнул на маргарин, стоящий на столе.

– Ну… моя, – удивилась она тому, что ванночка была открытой.

– Можно мне?

– Да ради бога, Витя, бери, конечно.

– Спасибо, теть Валь. А хлебушек?

– Ну… вон там, – женщина указала дряблой рукой на деревянную засаленную хлебницу. – Там есть сегодняшний, уже начатый. Хочешь, бери.

Я поблагодарил, и когда женщина ушла с кухни, отрезал себе горбушку, намазала Рамой, разогрел армейскую кашу прямо в банке. Сел за ужин.

На самом деле, я прекрасно понимал, что Гена, естественно, даже и не думал усваивать никакие уроки. Он просто набрехал, чтобы я пустил его, но при этом, обида Гены, которая затаилась еще когда я выдворил его дружка отсюда, сегодня только возросла. А это мне и было надо.

Я знал, что скоро он вернется и постарается на мне отыграться. Отыграться в крысу, так, чтобы сто процентов остаться в дамках. А мне только это и нужно было.

Своим поступком, этим гоп-стопом, Гена запустил для меня окно возможностей. Дал вариант, как навсегда избавиться от гопника.

* * *

В это же время, ресторан Грааль.

Гоша остолбенел, когда увидел, как на парковке у Грааля милицейские машины и скорая помощь окрашивали городскую полутемень в синие и красные цвета своими мигалками.

По дороге назад Гене снова позвонили и приказали рассасываться и ни в коем случае не заявляться всей толпой в ресторан, убрать подальше оружие. Сообщили, что в Граале сейчас работает милиция и следователи.

Гоша видел, как в раскрытые двери скорой помощи на каталке погрузили раненого мужчину, как тут же, на стоянке, не поодаль от милиции лежали накрытые черным брезентом тела.

– Сука… Да что тут случилось-то? – Прошептал он сам себе, заворачивая на стоянку.

Когда вышел из машины, увидел, как вокруг Грааля суетятся люди: тут и там, внутри здания, рыщет милиция. Кулым со своими людьми дает объяснения следаку, другие следователи опрашивают очевидцев.

Гоша также заметил там и Седого – одного из четырех авторитетов с Черемушек.

Седой был в крови: лицо, белая рубашка, объемный живот – все было забрызгано алым. Вытирая лицо полотенцем, он одновременно разговаривал с каким-то майором милиции. Вокруг него крутились врачи, оказывая помощь.

На тротуаре перед Граалем все было засыпано стеклами и осколками штукатурки. Изрешеченный фасад здания представлял теперь жалкое зрелище: большинство витрин разбиты или помутнели от трещин. Тут и там на стенах видно было пулевые отверстия.

Гоша быстро догадался, в чем оказалось дело. Грааль расстреляли из автоматов, пока он был на стрелке. Вероятно, у Кулыма с Седым была какая-то деловая встреча, которая проходила тут же, прямо в зале для важных гостей. В этот момент и подоспели киллеры. Они выстроились перед Граалем, как у себя дома и открыли огонь по залу.

Жуткая мысль промчалась у Гоши в голове.

– Сука… – прошептал Гоша, – выходит…

Если бы он не забрал с собой семерых человек, чьей работой было дежурить снаружи заведения, налетчики не вели бы себя так нагло. Возможно, они бы не решился нападать сегодня.

И хоть в душу Гоше закралось острое чувство вины, он почти сразу подавил его силой воли. При чем тут он? Это все Летов! Его вина! Если бы он не крутился вокруг Маринки, если бы не пристал тогда, в Ресторане, к нему, ничего бы этого, возможно, и не случилось бы!

Ошарашенно обводя разруху взглядом, Гоша вдруг наткнулся на глаза, которые бы меньше всего хотел сейчас видеть. На глаза Кулыма. Старик, не прекращая разговора с ментом, заметил Гошу и теперь сверлили его таким злым взглядом, что даже мент обернулся.

– Здравия желаю. Лейтенант Зандарян, – приблизился один из ментов, отдавая честь, – документы ваши можно?

Гоша без лишних слов протянул менту паспорт.

– Хотелось бы узнать, что вы тут делаете? – Спросил лейтенант.

– Работаю я тут.

Лейтенант раскрыл паспорт, который Гоша носил в кожаной, выполненной на заказ обложке с тиснением в виде американского флага, потом уставился в документ.

– Слышали что-нибудь, Георгий Матвеевич? Может быть, видели?

– Нет, – буркнул Гоша.

Лейтенант задал еще несколько, в общем-то, ничего не значащих вопросов и, потеряв к Гоше интерес, вернул документы.

Однако к Гоше не потерял интерес Кулым, который то и дело зло поглядывал на парня. «Мы с тобой еще поговорим, – гласил этот суровый взгляд, – обязательно поговорим».

Гоша поймал себя на мысли, что боится Кулыма, однако внешне никак этого не проявил, не показал.

Тут он увидел Сома, одного из Кулымовских людей. Хмурый как туча, Сом приближался.

– Не уходи далеко, – начал он не здороваясь. – Кулым с тобой поговорить хочет. Подожди в машине.

Гоша даже не кивнул. Он почувствовал, как лицо защипало от легкого нервного онемения. Гоша сразу же отвернулся, устыдившись, что он побледнел от страха.

Кулым пришел к нему минут через пятнадцать, когда Гоша Сизый ждал его в своем Ауди. Открыв дверь, Кулым тяжело уселся на пассажирское. Строго сказал:

– Езжай.

– Куда? – Спросил Гоша, стараясь, чтобы его голос не дрожал.

– Езжай-езжай.

Гоша сглотнул, завел машину, сдал назад и покатил куда глаза глядят.

– Троих наших положили, не считая простых посетителей, – начал Кулым. – Налетели ни с того не с сего, когда никто не ожидал. Стали херачить с калашей, мы и опомниться не успели. Хорошо, что я успел под стол грохнуться, со мной и Седой. Я ниче, только ушибами отделался, а вот Седого стеклом посекло.

– Кто это был? Мужики Мехалыча? – Спросил Гоша, у которого стало отлегать, когда Кулым заговорил не о нем и его стрелке, а о киллерах-налетчиках.

– Ну и все они ушли. Ни одной пули в обратку не получили, – продолжал Кулым, словно бы и не слушая Гошу. – Зашли как к себе домой, захерачили наших, и ушли безнаказанно. Пока что безнаказанно. Хотел я им отомстить за Маринку, но теперь получат от меня вдвойне.

– Скажи, что надо делать, Кулым, – сказал холодно Гоша, – я первым буду. Сам им глотки выгрызу! Только скажи где и когда!

Кулым, глядевший все это время в окошко, повернулся к Гоше. Посмотрел на него таким пустым взглядом, что Гоше стало не по себе.

– Сначала ума наберись, баран, мля.

– Кулым…

– Что Кулым? Что Кулым⁈ Ты, Гоша, конченый. Ты нахера с Грааля людей своих увел? Нахера забрал пушки? Ты, придурок! Мне побоку, какие у тебя там терки с Летовым, враждуй с ним, хоть усрись. Но нехер моих людей в это втравливать?

– Кулым, но я же не думал… Я же…

Гоша от шока аж поперхнулся.

– Знач так, Гоша. Пацанов, что под тобой были, я отзываю. Ты, видать, не дорос еще, чтобы людьми руководить. Дальше. К делам чтоб и близко не подходил. В Граале, чтоб я тебя не видел.

– Кулым… Да ты че? Ты меня че? Выгоняешь что ли? – Гоша изумленно посмотрел на старика.

– Выгоняют у нас только одним образом, – холодно ответил он. – Ногами вперед. Если б ты не был моим крестником, уже прикопал бы я тебя где-нибудь в посадке, Гоша.

– Но… Как же мне? Что же мне?..

– Пока не отсвечивать, понял? Раз киллеры узнали, когда нападать, значит среди наших есть стукач. Кто-то слил им, что мы с Седым сегодня за дела базарить будем. Слил, что ты уведешь мужиков на свою стрелку. Скажи мне, Гоша, ты стукач?

– Я? Да ты че⁈ – Испугался Гоша, – вот те крест! Какой я стукач⁈ Да я ж за тебя…

– Я тоже думаю, Гоша, что никакой ты не стукач, а просто идиот. Но не все из наших так думают. Например, Седой может быть другого мнения. А ведь он сам сегодня чуть с жизнью не расстался. Сам потерял двоих своих.

– Ты думаешь, он захочет?.. – Сглотнул Гоша.

– Убить тебя? Не знаю. Все может быть. Потому и говорю, что пока ты не будешь отсвечивать. Не будешь никаких дел иметь. Я прослежу.

– Слушай… Слушай, Кулым? – Заговорил Гоша, когда в голову к нему пришла одна мысль. Вернее, он сам себя в этом убедил, – а что, если это Летов? Что, если он за одно с Михалычем? Как он так быстро нашел Маринку? А вот как: Михалыч сам ему подсказал! А позже он меня спровоцировал на стрелку!

– Нет, это не он, – покачал головой Кулым, – его неплохо Седой знает. Один из его людей был у Летова в компании. Виктор Летов никак не связан ни с кем, кроме нескольких ветеранов-афганцев. Он сейчас так, мелочь. Ни на что он пока особо не влияет. Но парень талантливый. Этого у него не отнять.

– Да нет, Кулым! – Возбудился Гоша, – это точно он! Я тебе говорю! Послушай, щас все объясню!

– Заткнись, Гоша, – холодно сказал Кулым. – Ты уже наворотил херни. Теперь я окончательно понял, что у тебя в башке насрано, и ничего умного там нету. Потому молчи и веди машину.

– Куда едем? – Спросил Гоша понуро.

– Домой, Гоша. Домой.

* * *

Следующие несколько дней весь Армавир гудел о том, что произошло в Граале. Я слышал, что там погибло несколько человек, но ни Кулым, ни Седой, ни Марина не пострадали.

Армавирская милиция, загруженная донельзя, пыталась во всем разобраться и отыскать киллеров. Случившееся грозило новой войной между притихшими, было группировками. Я же, ожидая ответа от юриста Шнепперсона, вел обычную жизнь охранника: ходил на смены, думал и прикидывал планы на будущее. Ждал, когда же гопник Гена решится на свой следующий шаг.

Правда, гопник с этим не торопился. Однако торопился он с кое-чем другим – организовать себе «любовные дела».

Однажды утром, когда я пришел с ночной смены домой, а квартира была почти пуста (все ушли по своим делам), то услышал я в кухне занятный диалог:

– Слушай, ну че ты ломаешься? – Звучал голос Гены, – да пойдем ко мне в комнату. У меня там телек есть с видиком. Хочешь, мультики тебе покажу? Том и Джерри. Видела?

– Не надо, дай я пойду, пожалуйста, пусти, – прозвучал испуганный голос девушки, той самой блондиночки из первой от выхода квартиры.

Сученыш этот Гена. Раз дома почти никого нет, решил приставать к девушке. Правда, когда я вошел в кухню, и увидел, как Генка пытается зажимать блондиночку у стола, он сразу отвалил.

Парень одернул руки, которыми пытался мацать девушку за бедра, отпрянул, глядя на меня испуганно. Блондинка же немедленно ушла вон с кухни. Внезапно испуганный Генин взгляд сменился злобным. Парень уставился на меня словно шакаленок.

– Опять срешь там, где живешь? – Спросил я.

Гена ничего не ответил. Он бросился выйти из кухни, но я преградил ему путь. Когда гопник кинулся в другую сторону, я был уже тут как тут и не дал ему выйти.

– Пусти. Че лезешь не в свое дело?

Не ответив, я только коротко, но быстро дал гопнику в солнышко. Гена сначала замычал, повиснув у меня на кулаке, потом стал задыхаться, пускать слюни. Потом, когда я аккуратно снял Гену с кулака, он грохнулся на колени. Согнулся, стараясь вернуть дыхание.

– Я тебя долго терпел, сука, – сел я рядом с ним на корточки. – Ты че, мразь, хочешь, чтобы девчонка настучала, и к нам менты заявились? Так?

Естественно, я не боялся никаких ментов, но это поведение напоминало то, как бы мог отреагировать браток. Роль я свою все еще играл.

Ответить Гена не мог. Его хрипы и откашливания перетекли в неуверенное дыхание, а потом он стал буквально заглатывать воздух, стараясь отдышаться.

– Мой тебе совет, Гена. Либо веди себя по-человечески, либо сваливай с хаты, ясно?

Он ничего не ответил, глянул на меня покрасневшими глазами. Я встал над ним, сложил руки на груди. Гена с трудом поднялся и вышел из кухни, держась за живот.

Тогда Гена пропал на несколько дней. Нет, он пропадал и раньше, но, обычно это ограничивалось парой суток, а тут прошло все четверо.

Тогда Валерия Павловна, решила открыть дверь в его комнату, потому что подумала, что гопник исчез с концами. При этом деле присутствовал я.

– Господи! – Испугалась она, когда мы вошли в довольно широкую, но продолговатую комнату. – Вынес! Мебель вынес!

И действительно, комната выглядела пустовато: койка, шкаф, да какие-то тряпки на полу. А еще холодно, по комнате гулял настоящий сквозняк.

– Телевизор у меня тут был! Старый телевизор, ламповый хранила! Исчез! И тумба! Тумба моя где⁈ – Причитала хозяйка. – А сколько еще добра пропало-то? Как он это? Я ж только в начале недели к нему заходила! Все было на месте!

– А вот как, – сказал я, приоткрыв отпертое окошко. – Вынесли через окно, суки.

В этот же день Валерия Павловна обратилась в милицию, чтобы заявить о краже. Правда, я предполагал, что сейчас милиция вряд ли ей поможет. По крайней мере, так скоро.

В воскресенье вечером я возвращался с дневной смены в одном небольшом кафе. Уже стемнело, но погода была спокойной. Наступили теплые февральские окна, и по вечерам температура редко опускалась ниже трех градусов, а ветер совсем успокоился.

Привычным делом я ехал по своей улице и завернул ко двору. Фары мои осветили человек семь пацанов, возрастом, на вскидку, от пятнадцати до двадцати двух лет. Пацаны сидели на кортах прямо у ворот моего дома. Среди них был и Гена.

Когда я остановился в проезде, Гена сплюнул подсолнечную шелуху, стряс остатки семечек с ладоней и поднялся, вытирая их о штаны. Вместе с ним поднялись и остальные.

Не растерявшись, я открыл бардачок, достал и украдкой спрятал ПМ в карман ватника. Вышел из машины.

– Че, пацаны, двором ошиблись? – Сказал я, беззаботно подходя к ним, – о, здоров Генка! А ты куда пропал? Мы уже обыскались.

Гена зыркнул на меня так, будто у него от злости сейчас яд изо рта засочится.

– Слышь, – вышел вперед, наверное, самый старший пацан – невысокий, но коренастый, он носил дутую куртку, шапку с козырьком и не носил передних зубов, которые, видать, оставил где-то в драке, – Слышь, ты че-то борзо ведешь себя в последнее время, не? Нас, Мясуховских обижаешь. Вон, сначала Игоря обидел, – парень кивнул на Игорька, который был тут же, среди них, – теперь вот Гене жизни не даешь. Вот мы и пришли поговорить, разобраться че почем.

– Сопли утри, – хмыкнул я, – а потом уж разбирайся.

– Ты че? Попутал? – Набычился Игорь.

– Тихо-тихо, – осадил его беззубый. Потом снова посмотрел на меня, – а ну, давай отойдем-ка. Побазарим с тобой. Ну, как нормальные, ровные пацаны.

– Не дорос еще, базарить со мной, – сказал я похолодевшим тоном. – Значит, давай, я скажу щас, как будет. Ты берешь в охапку своих сосунков, и все сваливаете отсюда нахер. Ни одной из ваших рож я возле своего дома больше, чтоб не видел. Понятно?

– Ты че борзый такой? – Снова попер на меня Игорь, – че, страх потерял? Бессмертный⁈

Другие тоже стали наезжать, кричать что-то, набычились.

– Слышь, – ухмыльнулся беззубый, – я ж по-хорошему. Давай отойдем. Порешаем. Вон там, за углом.

– Хрен тебе, – сказал я беззаботно и пожал плечами.

При этом в кармане я уже давно сжимал взведенный пистолет.

– Ну ладно, – ответил он также беззаботно, а потом внезапно дернулся в мою сторону.

Шарахнуло. Эхо прокатилось по стенам соседних домов. У ног беззубого брызнул фонтанчик земли.

– Ствол! У него ствол! – Заорал кто-то.

Остальные пацаны, которые хотели было толпой накинуться на меня, бросились врассыпную. Боковым зрением я видел, как они дали деру в оба конца тротуара.

– А ну, стоять! – Крикнув, я наставил дымящийся ствол Макарова на замешкавшегося Гену.

Парень испуганно поднял руки.

– Не стреляй! Не стреляй, Витя!

– Ну а теперь, Гена, давай с тобой поговорим по серьезному, – сказал я, сжимая рукоять ПМа.

Глава 17

– Хорошо-хорошо! Только не стреляй! – Взмолился гопник.

– Слушай внимательно, Гена, – устало вздохнув, сказал я. – С сегодняшнего дня, ни тебя, ни твоих дружков рядом с домом я чтоб больше не видел. Если хоть одна из ваших рож тут мелькнет – пожалеете.

Гопник весь покрылся белыми пятнами от страха, губы его побледнели. Он трясся передо мной с поднятыми руками. Я просто застыл без движения, направив на Гену пистолет.

– Да! И ноги моей тут больше не будет! Мля буду, не будет!

– Дорогу сюда забудь. Все. Нету для тебя больше этого дома. Если попробуешь мстить, за нами не заржавеет, так и знай.

– Я? Да я никогда! – Гена попятился.

– Стоять.

Гопник замер, пальцы его поднятых рук затряслись.

– Ты только не стреляй, Витя. Христом богом прошу!

Я вздохнул. Спрятал пистолет.

– Вали, пока я не передумал.

Повторять дважды Гене было не нужно. Секунду назад он стоял передо мной, словно вкопанный, а тут просто сорвался с места в карьер. Гулкий звук его шагов помчался следом за гопником по тротуару.

Я вздохнул и открыл ворота, чтобы загнать машину. Когда поставил пятерку во дворе и уже собирался зайти, увидел, как из дома выглянула Валерия Павловна.

– Витя, это ты приехал?

– Ну да, здравствуйте, теть Валь.

Женщина выглядела насторожившейся. Прислушалась.

– А ты ничего не слышал, Вить? Вроде как хлопок был какой-то. Да громкий такой, я аж напугалась.

– Слышал, – я улыбнулся, – эт мальчишки баловались.

– Мальчишки? – Она удивилась.

– Ага. Намешают марганцовки с селитрой, наделают бомбочек и бахают потом.

– Вот заразы малолетние, – выругалась женщина. – Я как вспомню, что на Новый год у меня какой-то оболтус прям под окнами бомбочку свою взорвал, так аж ноги холодеют! Все никак не успокоятся после праздников, черти!

– И не говорите.

Хозяйка пропустила меня, и я вошел в дом.

– Кстати, теть Валь, с Генкой вопрос решенный. Вы больше не увидите его рядом с нашим домом. Никого из мясуховских не увидите.

– Ах, правда? Слава те господи! – Обрадовалась женщина, прижав к груди ладонь. – Вот бы еще этот гад вещи мои вернул! А хотя… – Она махнула рукой, – да и черт с ними. Как я его боялась, Витя, как боялась! Ты не представляешь! То, что у меня теперь на душе будет спокойно, дороже всего краденного. Спасибо! Что б я без тебя делала⁈

– Да не за что.

– Вить, как и договаривались, можешь занять Генкину комнату, если хочешь. Она ж просторней твоей будет. И квартплату в благодарность я тебе пока что уменьшу.

– Да ладно, чего вы? – Я отмахнулся. – Деньги-то у меня есть, это не проблема.

– Даже и не спорь, Витя! – Строго сказала женщина, – если б не ты, у меня в квартире уже не один, а пять таких Ген жило бы! Да еще и бесплатно!

– Ладно, теть Валь. Спасибо.

Я улыбнулся хозяйке, и мы разошлись по своим комнатам. Переездом я решил заняться завтра, а сейчас надо было отдохнуть. Впереди меня ждали сложные дни. Например, завтра я договорился встретиться с Шнепперсоном. Пару дней назад заходил к нему в контору узнать, как дела, и он попросил приехать завтра. Нам предстоял важный разговор.

* * *

В это время

Гоша был зол на Летова так, что не мог нормально есть. После того как Кулым отчитал его, отстранил от всяких дел и отобрал людей, он просто горел от чувства несправедливости по отношению к себе. Решение Кулыма казалось Гоше нечестным, и он стал ловить себя на мысли, что теперь недолюбливает старика.

С братвой тоже не клеилось. Мужики стали смотреть на него косо. Кто-то открыто обвинял Гошу в случившееся. А Сом, чей друган Ваня, погиб во время налета, и вовсе глядел на Гошу иной раз так, что у того кровь стыла в жилах. В общем, Гоша больше не чувствовал себя своим на Черемушках. Его это просто съедало. А корень всех своих бед Гоша видел именно в нем, в Летове.

Ауди Гоши медленно тряслась на гравийке, ползла в горку, туда, где у него была назначена важная встреча. Кулым о ней не знал. Не знал он также, что Гоша выгреб все свое бабло, чтобы нанять этого человека. Такое удовольствие оказалось весьма недешевым.

Гоша ехал на форштадт – место с которого открывался замечательный вид на Армавир. Летом, в теплую погоду, парочки любили бывать там, наслаждаясь друг другом и видами города. Сейчас же на форштадте, на такой высоте, гулял неприятный колкий ветер, а опустившаяся ночь делала трудным даже добраться до небольшой грунтовой площадки, переходящей в пологий склон.

Гоша Сизый был раздражён.

– Вот, сука, – прошипел он, выдохнув сигаретный дым, – и чего он выбрал именно такую дыру? Нет бы увидеться где-нить в кабаке, как все нормальные люди!

Впрочем, киллер, которого Гоша выбрал, отличался определенной эксцентричностью, однако, был мастером своего дела и не оставлял следов. Если все получится, никто, даже Летов, не поймет, что его убили. Этого Гоша и хотел. Хотел, чтобы Летов просто исчез из его жизни так, будто его и не было.

Гоша выкатился на вершину, и сильный боковой ветер толкнул Ауди в кузов. Местная дорога пролегала по холмам и уходила дальше, через хутор Фортштадт к Новокубанску. Гоше не нужно было так далеко, а потому он проехал только до старой автобусной остановки, чьи облупившиеся плиты стояли тут против высотного ветра.

Спустившись по грунтовке влево, он добрался до площадки. Внизу горел многочисленными огнями Армавир. Над городом клубились в ночной темноте бугристые тучи. Ветер клонил к земле сухой бурьян, которым порос склон.

К удивлению Гоши, здесь больше никого не было, хотя он ожидал увидеть еще одну машину.

Гоша засопел, достал сотовый телефон, набрал номер.

– Да? – Ответили на том конце.

– Слыш, Сёма, ну и где Химик? Мы договаривались во сколько? В девять.

Зажав трубку плечом, Гоша включил свет в салоне, глянул на свой поддельный Ролекс. Стрелка уже перешагнула через пять минут. Это означало, что Гоша даже опоздал.

– Гоша, ты, что ли?

– Нет, мля, Дед Мороз!

– Не здрасти тебе, ни до свидания, а сразу с наезда начинаешь. Ну че ты а? – Обиделся Сёма.

Сёма Игнатов по кличке Шайба и сам был киллером, вращался во всей этой среде, но сейчас был занят другим заказом, а потому посоветовал Гоше Химика. О том, кто такой этот Химик Гоша и слыхом не слыхивал. В тот раз Шайба сказал ему вот что:

– Про Химика знают только те, кто надо. Кого он сам к себе подпустил. Но я тебе с ним сведу, через меня состыкуетесь.

– Ну и где твой Химик? Нету его нихера! Че за нагибалово?

– Гоша, – вздохнул на том конце провода Шайба, – Химик – человек творческий, тонкой душевной организации. Ему простительно.

– Опаздывает как баба, – буркнул Гоша.

– Смотри только ему так не скажи. Химик злопамятный как сиамский кошак и вредный как заноза в заднице. Но слово свое держит. Если уж сказал, что приедет, значит, приедет. Не ссы.

– Лады. – Ответил кратко Гоша, – если че, наберу. Давай.

Гоша просидел в машине еще минут пятнадцать. Двигатель грел салон, печка гоняла туда-сюда горячий воздух.

Спустя минуту, когда Сизый уже хотел снова звонить Шайбе, он увидел позади свет фар. Сначала Гоше показалось, будто это просто авто бежит из Армавира в хутор Форштадт, но когда свет изменил направление, осветив кузов его ауди, Гоша понял, что Химик наконец-то приехал.

Неприметная белая девятка вкатилась на площадку, стала рядом с Ауди Гоши. Мужчина, что сидел за рулем девятки медленно, немного неестественно повернул голову к Гоше. В свете отраженного света фар блеснули толстые линзы его больших очков.

Гоше стало немного не по себе, но он переборол это неловкое чувство и вышел из машины.

* * *

– Ну, вроде все-таки хорошо, – сказал Шнепперсон, стуча стопкой бумаг о стол, чтобы выровнять их. – Шнепперсон поднял старые связи, наведался в гости к нужным людям, и, вполне возможно, ваша лицензия на работу в охране будет зарегистрирована в разрешительной системе.

– Очень хорошо, – я улыбнулся, откинулся на спинку деревянного стула.

– Но, к сожалению, все не так просто, – Улыбчивый Шнепперсон посерьезнел.

– Имеются проблемы?

– Понимаете, в чем дело, – сказал Шнепперсон, – в Армавире нет еще охранных фирм, вы будите, по факту первым. И… Хм… Скажем так, на вас хотят посмотреть.

– Кто хочет?

– О! Мой друг и товарищ полковник Сидоренко, начальник лицензионно-разрешительного отдела МВД. Он очень хотел бы с вами увидеться, дорогой Виктор Иванович.

Я задумался. Вероятно, хочет посмотреть, кто же этот Летов и что от него ждать. В эти неспокойные годы очень многие братки организовывали свои ЧОПы. Часто, под видом охранного предприятия, они занимались банальным рэкетом, а иногда охранная фирма была «боевым крылом», прикрывающим преступные схемы обогащения. Бывало, доходило до того, что банда открывала ЧОП только, чтобы иметь доступ к легальному оружию охраны.

Подозреваю, что Сидаренко хочет переговорить со мной, чтобы понять, кто я, по факту, такой и чего хочу. Вполне возможно речь тут идет о какой-то взятке. В общем, нужно посмотреть.

– Только предупреждаю, – сказал Шнепперсон, – Денис Евгеньевич хм… Своеобразный человек и многим бывает с ним очень нелегко. Да что говорить? От Дениса Евгеньевича воет весь отдел, такой он противный. Но это человек, через голову которого вы, Виктор Иванович, никак не сможете перескочить. А если оставите о себе неприятные впечатления, сомневаюсь, что получите лицензию даже в обычном порядке.

– Это почему же? – Спросил я.

– Денис Евгеньевич бывает очень дотошным в своем деле, – перекладывая бумажки, уклончиво ответил Шнепперсон. – Лучше бы, конечно, заслужить его расположение.

– Ладно, – я нахмурился. – Посмотрим. Когда мы можем встретиться с вашим Денисом Евгеньевичем?

– Я пока не могу сказать, – юрист помотал головой. – В ближайшее время будет-таки видно. А сейчас мы можем приступить к оформлению устава. А вы, Виктор, можете приступать к тому, о чем мы с вами договорились.

– Хорошо, – я кивнул. – Завтра пришлю к вам кого-нибудь из моих. Кстати, все это время было тихо? Никто не заявлялся?

– Боже упаси! – Шнепперсон даже отпрянул от меня в своем кресле. Сделал такой вид, будто мои слова могли ударить ему пощечину. – Этого мне еще не хватало, чтобы какие-нибудь непорядочные люди околачивался у дверей моего офиса! Правда, Иегова пока что уберег. С другой стороны, я почти все время был не на месте. Возможно, что кто-нибудь из них таки захаживал.