Текст книги "Антология сатиры и юмора России XX века. Том 24. Аркадий Инин"

Автор книги: Аркадий Инин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Шанин вышел из операционной, устало стянул шапочку с седых волос и толкнул дверь в ординаторскую. Ах ты моя прелесть, а не Лидочка! Кофе горячий, бутерброды стопочкой на тарелке прикрыты салфеткой. Интересно, а сама-то поела или опять носилась по палатам, забыв о времени и еде?

– Платова, а ну иди сюда. – Игорь стоял в дверях, сложив руки на груди и с улыбкой наблюдая, как девушка несмело приближалась к нему. – Стоять, не спорить, на вопросы отвечать односложно, понятно?

Лида виновато вздохнула и тихо прошептала:

– Понятно, только я, честное слово, вас ждала, Игорь Александрович. Я уже все уколы сделала, назначения в листы переписала, шприцы посчитала…

– Платова, я ещё ни одного вопроса не задал, а ты мне уже голову смогла забить! Когда ела в последний раз?

– Утром. Но я, честно, кушать не хочу, я…

В этот момент у неё в животе заурчало, Лида обхватила себя руками и замерла, опустив глаза в пол. Шанин отступил назад, и девушка, не поднимая головы, молча прошла в ординаторскую, дверь закрылась и наступила тишина.

– Хм, интересно, что же их связывает, как думаешь? Ведь он дежурства себе ставит только в её смену, а она вечно крутится то в операционной, то у него в ординаторской, иногда даже в кабинете запираются.

Вторая дежурная сестра выглянула в коридор и пожала плечами. Санитарка, немолодая полная женщина, шумно отхлебнула чай из большой кружки и лениво ответила:

– Тебе-то что неймётся? Или хочешь на её месте оказаться? Девки, девки, молодые совсем, а на взрослых мужиков всё заглядываетесь. Поискали бы кого на танцах, что ли.

– Скажете тоже! Какие танцы? Ещё на какого-то придурка нарвёшься, а тут красивый, ещё не совсем старый, при деньгах, при машине, домина, говорят, огромный за городом. Только вот жена всю картину портит, но это можно поправить – не стена, подвинется. Если он на эту глисту в скафандре позарился, то на мои формы тоже клюнет!

Санитарка хмыкнула и тихо заметила:

– Смотри, Верка, как бы тебя его жена не клюнула и обоим голову не отвернула. Хочешь остаться здесь работать при таких зарплатах, молча и отлично делай свою работу, а на врачей ни-ни. Ничем хорошим это не закончится.

Они ещё немного посплетничали, и тут дверь в ординаторскую открылась и в её проёме показался довольный Шанин и смущённая Лида Платова, что быстро вытерла ладонью губы и быстро пошла по коридору в процедурную. Она раскладывала таблетки для утреннего приёма в маленькие стаканчики с написанными на них фамилиями пациентов, не слыша, как за её спиной появилась напарница.

– Ну и как? Насосала?

Лида замерла, не понимая, о чём та говорит, а потом медленно повернулась и уставилась на медсестру. Девушка была чуть выше её ростом, с тонкой талией, высокой грудью и длинными ногами, плюс ко всему шикарные тёмные волосы. Только вот обилие косметики на молодом милом лице несколько портили всю картину.

– Насосала – это когда из нитевидной вены при нулевом давлении берёшь полный объём анализов, Вера, всё остальное – личное дело каждого! – чуть слышно ответила Платова. Она резко отвернулась и продолжила раскладывать лекарства.

– Интересно, что скажет и сделает его жена, когда узнает, чем вы на дежурствах занимаетесь.

– А ты пойди расскажи, тогда и увидим, – совершенно спокойно ответила Платова. Стоящая за её спиной медсестра хмыкнула и вышла из процедурной. – Лучше бы выписки сделала из историй и больных навестила, чем сплетни собирать, дура.

Однако по Центру уже давно ползли мерзкие слухи, некоторые сотрудники начали шептаться по углам о неэтичном поведении хирургов, не называя имён, но закатывая глаза. То тут, то там всплывали чудовищные подробности и интимные детали, пока в один прекрасный день Анне Викторовне Шаниной открыто не заявили, что ей пора бы поговорить с мужем и посоветовать вести себя прилично, а не бросаться на молоденьких медсестричек. Анна опасно прищурила зелёные глаза, отчего советчик стушевался и поспешил убраться подобру-поздорову. Сказать, что Анна не поверила слухам – это не сказать ничего. Даже спустя тридцать три года со дня начала их совместной жизни вера мужу и в мужа была так сильна, что у неё не возникало ни единого сомнения в его верности и порядочности. Шанина прекрасно сознавала, что её муж, как и другие мужчины, работающие в коллективе, где трудятся женщины разных возрастов и комплекции, имел возможность любоваться расцветом юности, увлекательной прелестью молодости и совершенной красотой зрелости. Но при этом его внутреннее благородство не позволяло беззастенчиво пользоваться своим положением и доступностью некоторых сотрудниц. В этом она не сомневалась. Но было одно «но». Это источники сплетен и слухов. Именно ими необходимо было заняться.

Анна переговорила с подругами, Ирина и Катя полностью поддержали её и решили действовать. Вычислить источник разного рода новостей не составило труда, для этого по мнению подруг стоило повнимательнее приглядеться к дежурным сёстрам в ургентной операционной и в отделении неотложной хирургии, которым уже столько лет заведовал Шанин. Операционных сестёр отбросили сразу – этот сестринский клан был подобен мафии. Со своими правилами и требованиями. Они могли ругаться между собой, орать и психовать, но когда дело касалось оперблока и его сотрудников, живыми, так сказать, уходили единицы. Старшая операционная сестра была серьёзной дамой за пятьдесят, начинала ещё молоденькой девчонкой вместе с Катей, тогда ещё Булавиной, с которой у них сложились тёплые и дружеские отношения. Она сразу же отмела своих сотрудниц и посоветовала присмотреться к недавно устроившимся на работу в хирургические отделения. А тут претенденток осталось совсем чуть. Анна недолго думала и решила действовать, а для начала попросила поставить ей суточное дежурство вместе с мужем, предварительно рассказав ему обо всём задуманном. Игорь серьёзно посмотрел на Анну и согласно кивнул, думая вовсе не о себе, а о репутации Лидочки Платовой.

***

Шанин опустился в кресло в своём кабинете, откинув голову назад. М-да, Игорь Александрович, надо признать, что такие тяжёлые суточные дежурства переносятся всё тяжелее и тяжелее, не мальчик поди. Надо готовить себе замену, а самому потихоньку настраиваться на работу в поликлинике. Ну да, как говорил герой одного известного фильма о лётчиках – и на земле работы хватает. Вот и хирургам тоже надо придумать свой девиз – и в поликлинике люди работают… Но представить себя вне операционной с её непредвидимыми обстоятельствами, взрывом эмоций, нетривиальными решениями и неожиданными поступками он не мог, как ни старался. Но Катя же работает, вот и он сможет. В принципе, конечно, можно сосредоточиться на преподавании, тем более что его давно уже зовут на кафедру в родной медин. Всё-таки доктор наук, опыта полные штаны, есть чему научить будущих хирургов. А пока надо проследить за Лидочкой, а потом позвонить Анютке. Рыжей ведьме с зелёными глазами, что пленила его столько лет назад, которая и сейчас остаётся единственной в его сердце. Игорь усмехнулся и вспомнил своё прошлое дежурство, когда одна из сестёр по имени Вера, бездельница и неумёха, попробовала закадрить его, медленно расстёгивая пуговицы на своём халате. Шанин тогда даже немного обалдел, а затем выставил наглую девицу вон. Сегодня он опять поймал на себе её заинтересованный взгляд и оценил длину прозрачного халатика по-своему: надо убирать эту девицу из отделения – работать не работает, а терпеть такие спектакли он больше не намерен.

– Игорь Александрович, можно? – Лида Платова заглянула в кабинет, улыбнулась и проскользнула в полутёмное помещение, быстро поставив на стол тарелку с бутербродами и чашки – одну с чаем, другую с крепким дымящимся кофе.

– Спасибо, Лидочка, садись сама тоже поешь или у тебя ещё работа?

– Не-а, – тут же ответила Платова, – я уже всё сделала, даже топочку* посмотрела. Как операция? Большая язва? Сильно кровило?

– Нормально, справились. А ты чего голый сыр грызешь? Возьми нормальный бутерброд.

– Да я и так толстая, куда мне ещё хлеба, – с досадой ответила стройная девушка, вгрызаясь в кусок сыра.

Она жевала, делая маленькие глоточки из чашки, и вспоминала обидные слова своей напарницы: «что-то ты в последнее время растолстела, смотри, мужики отвернутся, некого ублажать будет». Лида краем уха услышала, как открылась дверь в отделение, затем раздался весёлый голос дежурной сестры Веры и строгий ответ вошедшей женщины. В следующую секунду дверь открылась и в кабинет вошла Анна Викторовна Шанина. За её спиной стояла, вытянув шею и стараясь рассмотреть всё происходящее, чтобы потом в деталях растрезвонить по всему Центру, Лидочкина напарница.

Анна внимательно посмотрела на мужа и девушку, затем перевела взгляд на стол и тихо спросила:

– Это что такое, а? Это как понимать? Лида, я правильно понимаю, что ты тут решила поужинать с моим мужем? – Платова, ничего не понимая, медленно встала и кивнула. Анна шагнула ближе и склонилась над столом, глядя в лицо улыбающемуся Шанину. – А тебе не кажется, дорогой, что это уже перебор? Ты хочешь, чтобы Виктор с Дашкой нам с тобой головы пооткручивали? – Она резко выпрямилась и обернулась к Платовой: – А ну быстро в столовую за хлебом!

– Ну тётя Аня… – простонала Платова, на что была развёрнута и ко всему ещё и получила звонкий шлепок по заднице.

– Если я не увижу в твоих руках хлеб, я немедленно позвоню твоим родителям и нажалуюсь на твоё поведение. Игорь, ты же взрослый мужчина, у самого дочь выросла, хочешь, чтобы эта коза себе гастрит заработала? Ты ещё здесь? – прошипела Анна в адрес стоящей перед ней девушки, после чего Лида шаркая ногами поплелась в столовую, бурча себе под нос: «шантажистка, как есть шантажистка, и ябеда к тому же». Анна покачала головой и легко поцеловала мужа в щёку: – Сильно устал? Может, давай я спину разомну? Ты таблетки принял от давления? Садись поудобнее, сделай глоточек, а я плечи помассирую, пока эта хулиганка поест нормально.

Стоявшая в дверях всё это время дежурная медсестра с недоумением переводила взгляд с Анны на Игоря, пока не услышала резкое замечание от Шанина:

– Вам больше нечем заняться, Вера? Или вам не достаёт ещё нескольких жареных фактов из жизни нашей семьи? Предупреждаю, ещё одно кривое слово в мой адрес или в адрес моей жены и племянницы, и я буду ставить вопрос о вашем увольнении из Центра. В моём отделении вы работать точно не будете, понятно?

– Племянницы? – ошарашенно прошептала молчавшая до сих пор девушка. – Но я же не знала, иначе бы я никогда ничего не сказала. Да и заменить меня пока некем, – постаралась она выдать свой последний аргумент.

– Незаменимыми бывают только аминокислоты, девушка, – отрезал Шанин.

Вера бросилась бегом в комнату дежурного персонала, кусая губы и краснея. Анна подняла бровь и сильнее нажала на шею мужа:

– Племянница? Интересно.

– Знаешь, Анют, я Витьку тогда из такой жопы вытащил, что могу считать себя его крёстным отцом, наверное. Ну братом так точно. Вот и Лидуша мне как дочь. Только ты права, не ест по ночам ничего, хотя работает за двоих. Надо менять им смены и увольнять эту звезду, старшей медсестре скажу, чтобы искала нашей Лидочке другую напарницу. А то зарплаты одинаковые… Боже, Ань, ещё раз тут помни! Спасибо тебе, милая. А ты сама когда ела, кстати? А то сейчас я орать начну.

– Не начнёшь, вон наш хлебушек возвращается, сейчас и поужинаем вместе. – В кабинет вошла всё ещё бурчащая Платова, Анна поцеловала её в лоб и усадила в глубокое кресло. – Лидусь, садись, ноги прикрой, у Игоря в кабинете почему-то всегда дует. Вот твой чай, смотри не обожги язык, малышка. Ну, рассказывай, как там мама с папой, как Кирюха?

______________________________________________________________

*Топочка – студенческий сленг, обозначающий один из предметов – топографическая анатомия и оперативная хирургия.

Глава 11

– Блин, подошва у ботинка сдохла, воду пропускает. Как дежурство доработать? До утра ещё полночи пахать.

Матвей с тоской смотрел на лопнувшую подошву старого ботинка. Да, как говорится, хотел как лучше, получилось как всегда, чёрт побери! В этих ботинках он чувствовал себя как в тапочках, хотел отработать смену налегке, а шиш вам!

– Так пойди в аптеку, возьми прокладку женскую, – не глядя по сторонам отозвался Артём Городецкий.

– И чё? – с удивлением спросил Матвей.

– Чё-чё! Проложи вместо стельки – прилипает отлично, воду не пропускает. Одним словом, сухо и комфортно.

Матвей с сомнением посмотрел сначала на врача, что так же не отрываясь что-то читал в телефоне, затем на ботинок. Потом встал и пошёл в аптечный пункт. Свободные врачи и фельдшера отдыхали. Начало марта выдалось сырым и холодным. Но зато народ уже активно начал готовиться к дачному сезону, и вызовов, как ни странно, становилось чуть меньше. Вскоре вернулся Матвей, пряча улыбку и едва сдерживая смех.

– Ты чего? – с недоумением посмотрел на друга Богдан.

– Совет дельный, Тёмыч, действительно сухо и комфортно, но вы бы видели лицо нашей аптекарши, когда я зашёл и попросил прокладку, а на её вопрос «‎какую?», ответил «‎где-то 41–42 размера»!

Первой криво усмехнулась Алиса Дмитриевна, затем как-то странно закашлялся Артём Городецкий и глубоко вздохнул Глеб Назаров, а уж за ним расхохотались и все присутствующие в комнате. Но веселье продолжалось недолго. Смех стих, как только в дверях в комнату отдыха появилась Эллочка-людоедка.

– А что тут происходит? Над чем смеётесь?

– Над новым нетрадиционным методом использования женских прокладок, – честно ответил Назаров и уставился на Подгорную.

Эллочка сжала губы и качнула головой:

– Не вижу в этом ничего смешного. Эту тему затрагивать в беседе могут только невоспитанные и некультурные люди.

Почаева подняла голову и спокойно ответила:

– Элла Станиславовна, вы правы в том, что это средства, так сказать, очень личного применения, да только в современном обществе многих табу уже давно не существует. Даже на телевидении. Для вас же не секрет, что шампуни, гели для душа и женские прокладки являются отличной рекламой и средством для зарабатывания денег? Кстати, больших денег.

Подгорная прищурила глаза и едко выплюнула:

– Ну ещё бы вам этого не знать, Алиса Дмитриевна. – Она усмехнулась и оглядела сидящих в молчании сотрудников. – В вашей семье эта тема наверняка была принятой на ура. Да и кто бы стал с вами спорить, с вашим-то характером.

– Характер у меня прелестный, а вот нервишки у вас дрянь. – Почаева прямо смотрела на Подгорную, медленно сжимая кулаки. – И я бы советовала вам вернуться на своё рабочее место, а то мало ли…

Подгорная резко развернулась и выскочила в коридор. Глеб внимательно посмотрел на Алису, но та лишь растянула губы в кривоватой улыбке и махнула рукой.

– Если заколоть человека сосулькой, то она растает, и орудие убийства никто не найдёт. Эта мысль не даёт мне покоя, – в полной тишине произнёс один из дежурантов.

– Поздно, коллега, морозы уже тю-тю.

Почаева резко встала и обвела взглядом сидящих в тягостном молчании сотрудников:

– Так, заканчиваем дебаты. Артём, где гитара?

– Это я щас, Алисочка, я быстро!

И уже через несколько минут раздались первые аккорды и Городецкий с улыбкой запел:

– Светофоры, дайте визу,

Едет «скорая» на вызов.

Кто-то на Пушкарской задыхается.

Есть тревога на лице,

Есть магнезия в шприце,

Щас она там быстро оклемается.

Все оживились, защёлкали пальцами, кто-то притоптывал ногами, кто-то барабанил чайной ложкой по блюдцу, а Артём продолжал:

– Девять-девять, восемь-восемь,

Снисхождения не просим,

Трудимся, как негры на плантациях,

Самая передовая,

Образцовая, лихая –

Первая гвардейская подстанция.

Доктор Бун и Альперович,

Регельман, Гильгоф, Н. Львович,

Гур-Арье, Симуни, Лехцер с Рохманом,

Что не лекарь – то еврей,

Штильбанс, Зусес и Палей,

Розенбаум, Шноль и Коган с Гофманом.

Приходите, покатаем,

Под сиреной полетаем

Белыми ночами ленинградскими.

Возле «Медного коня»

Поцелуешь ты меня,

А потом домой, на Петроградскую.*

Раздались последние аккорды и все рассмеялись. Настроение как-то сразу поднялось, несмотря на слякоть и холод, все расслабились, Алиса с бабой Женей расставляли чашки на столе, кипел чайник, в воздухе витал аромат малинового варенья. Артём провёл пальцами по струнам и подмигнул одной из дежурных фельдшеров:

– Ну что, Яковлева, тряхнём стариной?

Сидящая у окна молодая женщина пожала плечами и запела. Её чистый голос летел по коридорам подстанции, заставляя всех задумчиво замереть. Каждый слушал и думал о своём. К поющей женщине присоединился Городецкий, и их сильные голоса неожиданно заставили расправить плечи, стряхнув накопившуюся усталость.

– И пусть будет нам нелегко в пути –

Вместе сможем мы всё перенести,

И беда тогда повернётся вспять,

Если вовремя вам «‎03» набрать.

Ведь у нас судьба на всех одна,

Мы один народ, мы одна страна,

Вместе мы пройдём, нам нет преград.

Всем десятков лет – «Скорая» виват!**

– Семнадцатая, на вызов! – раздался голос из динамика. Сотрудники подстанции переглянулись и дружно громко выдохнули. Глеб Назаров и Богдан Шанин вышли из комнаты, Алиса выключила верхний свет и тихо проговорила:

– Ребята, пока есть время и нет работы – немного отдохнуть можно. Громко не храпеть, дабы не разбудить ближнего, всем понятно?

Кто-то хихикнул и наступила тишина. Матвей прислушался к гулу мотора отъезжающей машины, поднялся и вышел в коридор. Он думал об этом уже несколько дней. Но найти решение не мог. Он внезапно для себя понял, что полюбил. Самую красивую, самую смешливую, самую нежную девушку на свете. И теперь часто вспоминал один вечер, что они провели с отцом наедине, потому что маму в очередной раз увезли в больницу. Отец тогда сидел в одиночестве у огромного незажжённого камина, пустыми глазами глядя на поленья и шевеля губами, будто молился. Сначала они просто молча сидели в тёмной комнате, а потом папа начал рассказывать о своей любви. Нелёгкой, выстраданной, со своими страхами и надеждами. Они долго говорили, даже спорили – Матвей доказывал отцу, что женщин он видит сильными, стильными, сексуальными, вызывающими азарт охотника. На что отец вздохнул и усмехнулся.

– Ты ещё очень молод, сын, а я видел многих женщин. И именно таких, как ты их описываешь. В наших профессиональных кругах много таких, что вызывают так называемый азарт охотника. Но я тебе скажу вот что. – Он задумался на несколько секунд, медленно поднялся и подошёл к фотографии мамы, что стояла на каминной полке. – Когда-то мне попалась одна книга… автор Дмитрий Брилов. Он очень хорошо написал о женщинах, о женской природе. Он писал, что в жeнщинaх мужчины чacтo нe видят глaвнoгo. Они видят их кpacивыми и ceкcуaльными, пpитягaтeльными и oпacными. Опасными, м-да… Βcё этo тaк, нo ecли пocмoтpеть глубжe, тo можно увидеть там внутри мaлeньких дeвoчeк. Βнeшняя кpacoтa – этo нaпуcкнoe, изменяемое, приобретённое. Βнутpи всё мягкoe и нeжнoe. Тaм peбёнoк, сын, маленькая девочка. В некоторых случаях весёлая и озорная, в других – испуганная и печальная. С гoдaми женщины нe мeняютcя внутpи. Β тeчeниe жизни в пoвeдeнии они, возможно, cтaнoвятcя жёcтчe, язвительнее, нo вcё этo тoлькo зaщитa от окружающей действительности. Πoняв этo, ты будешь знать, кaк cдeлaть полюбившуюся тебе девушку cвoeй. Ηaдo зaвoeвaть eё, кaк peбёнкa. Сeкpeт пpocт – внимaниe и зaбoтa. Πocтoяннoe внимaниe! Понимаешь? Μeлoчи. Тaкиe кaк пoжeлaть дoбpoгo утpa, узнaть кaк oнa ceбя чувcтвуeт, ела или гoлoднa, oдeлacь ли тeплee в хoлoдную пoгoду. Или выcлушaть и пpocтo oбнять, уметь peшaть eё пpoблeмы, cтaть тeм, зa кeм oнa зaхoчeт cпpятaтьcя, дaть oщущeниe зaбoты и нaдeжнocти… – Отец провёл пальцами по фотографии мамы и уверенно закончил: – Тaкиe мeлoчи в oтнoшeниях peшaют вcё. Из них вoзникaeт дoвepиe. Женщины ценят это всегда. Βoт, coбcтвeннo, и вecь ceкpeт любви. Так что учти: если захочешь взаимности в отношениях и чувствах, то в первую очередь реши для себя – готов ли ты отдавать, а не только брать, сын.

Матвей сидел в кресле и молча смотрел на отца. Они говорили так откровенно впервые в его жизни. И Матвей внимательно слушал своего отца, потому что знал – папа любит. Любит преданно и всем сердцем.

– Знаешь, – продолжал говорить Сергей Викторович, – всякое бывает в жизни. И ссоры, и скандалы, и усталость иногда берёт верх. Но если вы вдруг поссорились, поругались, даже оскорбили друг друга… даже послали… Она может развернуться и уйти. Никогда не допускай этого. Никогда не давай ей уйти, сын, если любишь. Спокойно догнал, развернул и крепко обнял. Вырывается, дерётся, плачет, обзывает – фигня! Сожми ещё крепче и молчи. Убирай гордость и обиду. Будь мужчиной. Ей нужно это, им всем это нужно. Знать, что их никогда не отпустят. Знать, что заберут от всех и отовсюду… Знать, что они нужны. Нужны больше всего на свете. Никогда не давай ей уходить. Да, она, может быть, вернётся завтра… Сама вернётся. А послезавтра уйдёт навсегда. И сам, Матвей, сам тоже не уходи. Не оставляй её одну. Потому что она такого себе надумает, пока будет в одиночестве, что потом ничего и ничем не исправишь. Уж поверь мне, я знаю, о чём говорю, сам прошёл через это.

Матвей кивнул и так же молча посмотрел на отца.

– А ещё бойся женского равнодушия, Матвей. Гораздо лучше, когда она на тебя кричит, бьёт посуду, устраивает скандалы. Это всё можно пережить. Даже злость и показную ненависть, как однажды мне мама твоя решила продемонстрировать, глупышка. – Воскобойников усмехнулся, вспоминая, как двадцать лет назад Катюша выставила его из своего дома, уверяя, что они не пара. Он повернулся к широкому окну и сунул кулаки в карманы брюк, стараясь скрыть свой страх за жизнь любимой женщины. – Но если женщина, сын, молчит и смотрит на тебя холодными глазами – всё, эмоциональный лимит исчерпан. А ты сам, вероятно, уже вычеркнут из её жизни.

В этот момент зазвонил телефон, Сергей Викторович дрожащими руками схватил трубку, выслушал несколько фраз и прошептал что-то невидимому собеседнику. Потом взлохматил волосы на затылке и уже с улыбкой закончил разговор:

– А вообще, сынок, мужчина должен быть как Карлсон – добрый, с хорошим аппетитом, в расцвете сил, любить сладкое и на ушко нежно шептать: «Спокойствие, малыш, только спокойствие». А теперь отдыхать. Завтра маму навестим, она у нас молодец, уже поправляется.

Этот разговор Матвей вспоминал в последние дни всё чаще и чаще. Потому что понял, что именно эти чувства вызывает у него любимая девушка. И он бы с радостью поделился с ней своими мыслями, окружил нежностью и вниманием. Если бы не одно обстоятельство. Если бы она не была его сестрой. Лидочкой Платовой.

_________________________________________________________________

* «Скорая помощь». Стихи Александра Розенбаума, музыка Владимира Высоцкого.

**«Гимн Павлодарской скорой помощи». Стихи и музыка Андрея Скорых.