Текст книги "Антология сатиры и юмора России XX века. Том 24. Аркадий Инин"

Автор книги: Аркадий Инин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

– Самые кошмарные сны бывают перед дежурством, когда снится, что пришёл на работу, все поделал-переделал, уже домой собираешься, а тут звонит будильник и ты понимаешь, что сейчас надо вставать, ехать на работу и делать то же, что делал во сне.

Богдан откинулся на спинку плетёного кресла и посмотрел на сестру, которая раскладывала нарезанные овощи по тарелкам. Сегодня в светлый праздник Пасхи их уже даже не большая, а огромная компания собралась в доме Петра Лаврентьевича. Лис, как называли его все члены этой семейной группировки, жмурился от удовольствия, наблюдая за орущими внуками. Семь неугомонных человечков – дети его дочери и её подруг – носились по двору, прыгали на батутах, съезжали с многочисленных горок, периодически получая от мам за тишком украденные конфеты и фрукты с ягодами. То тут, то там раздавались грозные обещания о наказаниях, которые совершенно не влияли на поведение разыгравшихся на природе чад. Пока не раздался громкий мужской голос:

– Вадим, если я ещё раз услышу от мамы, что вы не слушаетесь, я вам всем уши надеру! Понятно? – Своим криком Сергей Божнев на миг остановил броуновское движение, но его сердитый голос как-то не вязался с его видом – взъерошенные волосы после купания в бассейне, небрежно повязанная на животе рубашка и яркие шорты. К тому же измазанные в соусе ладони тут же были оценены умолкнувшими детьми, после чего самая маленькая в их компании Лиля Водопьянова склонила голову набок и прошепелявила:

– Нисиго не полусится, дядя Сеёза, у тебя луки глязные.

– Константин! – взревел Божнев и с трудом спрятал улыбку, глядя в невинные серые глаза. – Водопьянов, твоя козявка ставит под сомнение мои возможности в воспитании детей.

– Ща-бемоль, разберёмся! – Водопьянов вытер руки от рыбьей чешуи и решительно направился к детям. Лиля тут же спряталась за спину Вани Морозова и внимательно смотрела на отца, шкодливо высунув розовый язычок. – Дочь, ты почему не слушаешься дядю Серёжу?

– Я? – Лиля шагнула в сторону и быстро оглянулась. Костя, который отлично знал свою малышку, тоже шагнул в ту же сторону. Лиля улыбнулась, чуть присела и дала такого стекача к появившейся маме, что и дети, и мужчины только громко рассмеялись.

– Мой кузнечик в своём репертуаре, – со смехом проговорил Водопьянов, наблюдая за разговором своих любимых девочек – Наташи и Лили. – Сейчас ещё выдумает, что всей толпой ущемляли её права.

Его малышка-дочь выслушала маму и понуро повернула обратно. Дойдя на мужчин, она медленно подняла голову и виновато заявила:

– Босе не буду.

Сергей и Костя с трудом сдержали улыбки, после чего Водопьянов прошептал другу на ухо:

– Но не факт. Наталь, и как у тебя получается приструнить этого неугомонного живчика?

Наташа подошла ближе, одним жестом разогнала смирно стоящих детей и спокойно ответила:

– Я сказала ей, что усложнять жизнь мужчинам нельзя.

– Правильно! – удовлетворённо заметил Божнев.

Наталья хитро усмехнулась и добавила:

– Поэтому им нельзя задавать вопросов, на которые нельзя было бы просто кивнуть.

– Наташка! – прошипел Водопьянов, но в тот же миг умолк, когда жена мимолётно провела ладошкой по его ягодицам, прикрытым шортами, и с силой сжала пальцы. – Задушу.

– Мне начинать бояться или можно перенести это на потом?

С этими словами Наташа спокойно пошла к беседке, где женщины накрывали столы.

Водопьянов мотнул головой и что-то пробурчал себе под нос. В этот момент из-за поворота показалась большая машина. Божнев резко обернулся и крикнул:

– Кирилл Сергеевич, Сашка! Сергей с Катюшей сына привезли!

Все сразу оживились, мужчины поспешили встретить прибывших гостей, женская половина замерла, с волнением ожидая Матвея, которого только на днях выписали из больницы. Соня и Лидочка застелили ротанговое кресло тёплым покрывалом, поправили подушки и придвинули ближе маленький столик для напитков. Богдан в три прыжка оказался рядом с машиной и помог другу выйти из салона.

– Очешуительно! – простонал Матвей и оглядел остановившихся друзей и родственников. – Как здорово опять увидеть вас всех вместе, земляне. Саня, спасибо за фотки, – он повернулся к маминому брату и показал тому большой палец. Разобраться в хитросплетениях родственных отношений в их семье было достаточно трудно. С одной стороны Александр Морозов приходился ему дядей, но с другой он же являлся мужем Инночки, сестры друга-ровесника. Поэтому было решено: никаких дядь-тёть со средним поколением – просто друзья и родные люди. Саша с экипажем недавно вернулись с севера, где Морозов снимал тундру, оленей и жизнь кочевых племён.

– Матвеюшка, сынок, может, присядешь, отдохнёшь? – Катя после собственной выписки всё свободное от работы время проводила с сыном, оставляя его только на ночь. Мысль, что она могла потерять ещё одного ребёнка, чуть не убила её саму, поэтому иногда Матвей с улыбкой выпроваживал маму из палаты, чтобы самому помыться или сходить в туалет. И часто повторял слова Пушкина – «и царица над ребёнком, как орлица над орлёнком». Сейчас же на вопрос мамы он только кивнул и мельком глянул на стоящую чуть в сторонке Лидочку. Соскучился, сил нет! Матвей медленно подошёл к приготовленному для него креслу и тихо пробурчал:

– Непорядок, оркестра нет, ковровые дорожки не постелены, «‎к нам приехал, к нам приехал» не поют, бардак!

И тут будто всех прорвало! Его обнимали, хлопали по плечам, женщины ахали и целовали, тайком вытирая слёзы, дети визжали и прыгали вокруг взрослых, и только сам виновник суматохи молча смотрел на родных людей и улыбался. После бурной встречи он опустился на тёплое сиденье и откинулся на спинку, чуть поправив подушки под спиной. Надо начинать жить прежней жизнью, что-то он задержался в статусе больного.

Последним подошёл Игорь Александрович, вопросительно качнул головой и получил в ответ жест «всё нормально», после чего все разбрелись по своим делам, занявшись приготовлениями к празднику.

– Иди сюда, Лидуш. – Лидочка присела у кресла и провела ладошкой по колену любимого. – Лидочка, я жутко соскучился, не видел тебя уже два дня. Сонька мне за это время весь мозг выела чайной ложкой. Вот дал же Бог сестрицу! Предлагаю сегодня всё рассказать родителям. Ты как?

Лидочка счастливо улыбнулась и молча кивнула. Затем встала и неожиданно крепко обняла Матвея за шею и нежно поцеловала в губы. Мужчины, стоявшие у мангала и печи, переглянулись, Виктор Платов покачал головой, но промолчал, помня о разговоре с дочерью – Лидочка никогда не могла что-то скрывать, поэтому и Даша, и Виктор знали об обоюдных чувствах дочери и племянника. Но говорить что-то Кате не стали, хотя Сергей, отец Матвея, тоже догадывался обо всём.

– Матвей, смотри, какой самолёт мне папа привёз! – Ваня Морозов с разбегу сел на широкий подлокотник и с гордостью показал своему брату игрушечный винтовой грузовой самолёт.

– Ванька, а знаешь, зачем самолету винт? – Матвей серьёзно посмотрел на Ивана и поднял брови.

Мальчишка пожал плечами и проорал почти в ухо Матвею:

– Па-а-ап! А зачем самолёту винт?

– Чтобы лётчик не вспотел, – тут же отозвался Александр, теперь уже Морозов-средний.

– Да ну? – удивился Иван и с недоверием посмотрел на Матвея.

– Серьёзно, – ответил тот и провёл пальцами по корпусу яркой игрушки. – Если винт остановится, знаешь, как лётчик вспотеет.

Иван задумался, глядя на брата, потом повернулся к отцу и расплылся в улыбке:

– Опять дурите, да?

Лётчики, стоявшие неподалёку, дружно захохотали, Ваня показал всем язык и унёсся к друзьям. Женщины скрылись в доме, помогая Юлии Владимировне, жене Петра Лаврентьевича, с закусками.

К Матвею подошёл Богдан и внимательно осмотрел друга:

– Нормалёк, мне всё нравится, со вторника в институт буду тебя возить. На работу тебе ещё рановато, конечно. А кстати, тебе больничный когда закрывать надо?

– Ещё две недели отдыха, а потом типа реабилитация. Честно говоря, сомневаюсь, что я смогу больных тягать. Надо бы силёнок ещё набраться. А что у нас нового, кроме главной потери в виде Эллочки-людоедки?

– Хм, новый диспетчер у нас, женщина моей мечты! Баба Женя один в один. А какие у неё пирожки с капустой! И так грамотно бригады тасует, всегда приветлива, и выслушает, и успокоит. И посмеётся вместе с нами. Нас она на вызов отправила с Глебом, потом с нами же фигела. Позвонил мужчина, сказал, что его сын, маленький мальчик четырёх лет, травмировал руку. Ну, ты в курсе: ДТП, сердечные дела и дети – это святое. Приезжаем, оказалось, что малец засунул палец в антикварную солонку. И палец там застрял. Намертво – ни туда ни сюда. Мы с Глебом на эмоциях первым делом предложила солонку разбить, но родители почему-то не обрадовались такому варианту. Солонка якобы была прабабкина, авторства самого Фаберже. Барабан Страдивари, понимаешь. Тогда Назаров полушутя родителям предложил палец ампутировать. Мэт, они абсолютно серьёзно принялись обсуждать такой вариант, ты представляешь? В итоге при помощи нашего водителя Сани, некоторого инструмента, подсолнечного масла и какой-то матери палец удалось достать без повреждений – и конечности, и антикварной ценности.

Матвей всю историю слушал с широкой улыбкой, только сейчас поняв, как же он скучал по этой сумасшедшей работе, по коллегам, по посиделкам в свободные минутки. Нет, надо восстанавливаться – и как можно быстрее!

– Мужички, у нас всё готово! – раздался весёлый голос Анны Шаниной. – Костя, ты всю рыбу почистил, что я наловить успела? Если нет, я домой заберу.

– Ага, уже! – тут же ответил Водопьянов. – Ваша рыба уже на решётке. Главное, чтобы не сгорела.

– Вот тогда ты у меня точно по шее получишь! Дети! К столу!

Как всё-таки здорово, когда ты и твои родные и близкие живы, здоровы и радуются настоящему! Когда тебя окружают весёлые, чудесные люди, с которыми ты чувствуешь себя спокойно и раскованно, когда знаешь, что тебя поймут и поддержат всегда и во всём.

– Ну, со светлым праздником Пасхи! Мира, здоровья и благополучия всем нам!

Глава 23

Сергей посмотрел на закрывшиеся ворота и тихо сказал:

– Неужели это всё один вечер? Может, и правду говорят, что в такие светлые праздничные дни всё получается, удаётся и решается. Ты сильно устала, Катюш? – Катя неопределённо пожала плечами и обняла мужа, положив подбородок ему на плечо. Серёжа был прав – насыщенный день получился. – Посидим в гостиной? Матвей уже, наверное, уснул – столько событий в первый же его выезд в люди.

– Знаешь, меня всё-таки беспокоит решение Матвея и Лиды. Нет, нет, – Катя успокаивающе прижалась к мужу, – я не буду что-то предпринимать, мешать или добиваться чего-то интригами или требованиями. Они взрослые, как оказалось, люди. Всё продумали, всё сами узнали, проконсультировались… И когда успели только, а? Но всё равно как-то неспокойно.

Сергей обнял жену, и они медленно направились в гостиную, где горел камин. Да, дети смогли сегодня удивить родителей, особенно когда рассказывали о своей поездке в Институт генетики. Виктор Платов хмурился и всё рассматривал исподлобья счастливо улыбающуюся дочь и уставшего Матвея. Но несмотря на свою слабость, парень рассказал об их с Лидочкой решении, пытаясь успокоить мам Катю и Дашу и прямо глядя на отцов Сергея и Виктора. Но и дети, и родители прекрасно сознавали, что все аргументы, что приводили Матвей и Лида, предназначались маме Кате. Только она, как врач и как специалист, прекрасно изучивший наследственные и приобретённые детские болезни, точно знала о всех рисках и последствиях брака между родственниками, пусть и не такими близкими. И только она знала, что испытывает мать, у которой растёт больной ребёнок. И хотя после посещения генетической консультации и сдачи многочисленных анализов Матвей и Лидочка были уверены, что им и их будущим деткам ничего не угрожает, Катя сомневалась и вполне естественно беспокоилась о будущем своих детей и внуков.

Сергей подбросил дрова в огонь и прикрыл дверцу, чтобы искры не попали на мохнатый ковёр у камина.

– А вы с Дашей договорились, когда к маме на могилу поедете?

– Наверное, в следующую субботу, если ничего не изменится. Даша говорила, что отец её вдруг тоже выразил желание навестить маму. Знаешь, сколько лет прошло, сколько всего произошло и хорошего, и плохого, а я… не могу его простить. Наверное, это очень плохо. Как говориться, не по-христиански. Но не могу! Не могу и всё. И честно говоря, не знаю, смогу ли сдержаться, если увижу его рядом с маминой могилой.

Сергей глубоко вздохнул и задумался. Чёрт его знает, что правильно, а что неправильно в этой ситуации. Хотя чертыхаться в такой день, наверное, всё-таки не следовало бы. А жизнь, как показало время, наказала Булавина. Как сказала однажды неугомонная Анна: «‎Не каждый птенчик – соловей, не каждый Шурик – Македонский». И пусть эта фраза относилась к другому человеку, но характеризовала Александра Михайловича очень точно. Человек, который ради своих амбиций и целей мог пожертвовать здоровьем и счастьем, даже самой жизнью близких и родных ему людей, редко заслуживает прощения. Есть такая порода человеческих особей. Они любят пользоваться тем, что их любят, ценят, иногда даже боятся. И плевать им на другого человека. Такие шагают по головам, сворачивая шеи конкурентам, лишь бы добиться своего. А потом в недоумении оглядываются по сторонам, ища хоть кого-то, кто искренне сможет позаботиться о них, помочь в тяжёлой жизненной ситуации. Именно так и случилось с Булавиным, когда он тяжко заболел, и оказалось, что рядом-то никого и не осталось, кроме дочерей, родной и приёмной, когда-то им самим униженных и с презрением выброшенных за борт его жизни. Катя организовала консультацию и лечение у лучших хирургов-онкологов, а Даша с Виктором помогли пройти реабилитацию в одном из современных лечебных центров. Но это никак не помогло сближению Булавина и дочерей, потому что он так и продолжал требовать, настаивать, раздавать указания и приказывать. Катя только раз пообщалась с ним и больше ни разу не навестила, а Даша впервые в жизни повысила на отца голос, а потом тихим шёпотом высказала, наконец, всё накипевшее за прожитые годы. После разговора с отцом Даша приехала к сестре и спокойным монотонным страшным голосом рассказала Кате о тех словах, что услышала от отца. И о матери, которая была недостойна такого мужа, как он. И о дочерях, которые ради своих похождений якобы бросили тень на его имя. И о погибшем Алёшке, которого Булавин стыдился и ненавидел Катю, обвиняя её вовсе не в болезни ребёнка, а в том, что его рождение поставило под сомнение возможность рождения здорового наследника у родной дочери. А это могло сказаться на его карьере, ведь он собирался выдать младшую дочь замуж за своего делового партнёра, приятеля-чиновника. Тогда Даша долго смотрела на зимний сад и тихо закончила свой рассказ:

– Знаешь, Катя, я поняла, что никогда нельзя забывать о трёх категориях людей в нашей жизни: о тех, кто помог нам в трудные времена, тех, кто бросил нас в трудные времена, и тех, кто привёл нас к этим трудным временам. И пусть моя жизнь сложилась самым счастливым образом, потому что все мои трудности разрешил человек, которого я до сих пор люблю так, как будто мы только-только встретились, но моё негативное отношение к отцу не становится от этого меньше.

– Не думай о дурном, Даш. Ведь в этом и состоит секрет нашей душевной гармонии: мы живём с теми, кого любим, и любим того, с кем живём. А это дорогого стоит, – ответила сестре Катя.

Больше они никогда не говорили об отце, пока он сам недавно не позвонил Даше и выразил желание поехать на могилу мамы…

Сергей покрепче прижал к себе жену и задумчиво ответил:

– Если он захочет, пусть едет. Для этого необязательно тебе встречаться с ним, тем более рядом с мамой лежит Алёшка. Не думаю, что это сможет помочь при вашей встрече.

Катя уткнулась носом мужу в плечо и тихо прошептала:

– Как хорошо, что ты у меня такой умный и весь мой.

Сергей усмехнулся и поцеловал жену в макушку. Катя поджала под себя ноги и поёрзала, устраиваясь поудобнее.

– Серёжка, а что там случилось у Божневых, что Ксения Фёдоровна приехать не смогла, да и Тишка будто в воду опущенная?

Воскобойников покачал головой и сделал несколько вдохов, прежде чем сказать:

– Это всё мамаша Тийю. Эта идиотка, иначе я её назвать не могу, в очередном интервью рассказала, что они похоронили дочь. Представляешь? Слезу пустила, су… Извини. У Ксении Фёдоровны и так проблемы с сердцем, а тут ещё такое заявление!

Катя отстранилась от мужа и с недоумением уставилась Сергею в лицо:

– Как? Может, вы неправильно поняли её?

– Правильно мы всё поняли, котёнок, Серёжа Божнев нам видео показал. Ребята говорили, что Касаткин хотел после этого интервью опровержение записать, да только Тийю не разрешила. Только молча усмехнулась и сказала, что у неё другая фамилия, другая семья и другие родители – Ксения Фёдоровна и Николай Павлович Божневы. – Он помолчал немного, а потом задумчиво произнёс: – Знаешь, я вот иногда задумываюсь о поведении наших, с позволения сказать, «‎звёзд» и понимаю, что за последние десятилетия у нас появился новый социальный звёздный слой. Короли, князья, императрицы, примадонны, принцы, принцессы. Сами себе звания раздают, сами в это верят. При этом требуют к себе какого-то особого внимания, немедленного исполнения своих хотелок. А многие ещё и советы дают о мироустройстве, считая себя великими знатоками политики и экономики. А если разобраться – кто они такие? Ничего не производят, ничего не умеют, но при этом требуют очень многого. Для себя исключительно. Ты, Ириска, Анюта, Инночка с Тийю и Лизой каждый день спасаете людей. Про Игоря я вообще молчу – мы сами ему жизнью обязаны, особенно Витька. Саня со своими мужиками жизнью рискуют в каждом полёте, они свои самолёты сажают там, где только олени с верблюдами живут. И то – не везде даже животные выживают, куда им летать приходиться. Алексей пашет на своих стройплощадках, весь пропах цементом и краской. Я не работаю физически, ладно, но пытаюсь как-то скрасить жизнь людям.

Катя улыбнулась и перебила мужа:

– Не скромничай. Твоя последняя коллекция выставлялась в Берлине. А это о многом говорит.

– Спасибо, Катюш. – Сергей усмехнулся и после непродолжительного молчания продолжил: – Но при этом мы просто делаем своё дело. Просто работаем, каждый на своём месте. Да и дети наши тоже не мажорами выросли. Работают, учатся. И всё сами! Не требуя ничего сверхъестественного! И вот после рабочего дня или суточного дежурства ты приходишь домой, мечтая отдохнуть, расслабиться, увидеть что-то лёгкое и красивое, посмеяться или наоборот поплакать, а натыкаешься на философские умозаключения очередной звезды, которая вдруг решила поучить всех жить. А если разобраться – кто эти люди? Сами себя отнесли почему-то к интеллигенции, хотя таковыми никогда не являлись и напрочь забыли значение этого слова. Да, согласен, возможно, они лучше знают классическую литературу, хотя некоторых я лично за их «я художник – я так вижу‎» пристрелил бы собственноручно. Мы в Берлине ходили на спектакль… Так испоганить Чехова мог только полный кретин! Бабы голые, мужики в клоунских масках, прыжки, монологи на раскачивающихся под потолком качелях, тьфу, противно! А ведь многие восхищались до поросячьего визга, видя в этом глубокий смысл и новое прочтение старой пьесы! Современно, необычно, концептуально. А как по мне, то все эти громкие слова можно заменить одним ёмким определением – херня, чтобы не сказать грубее и не обидеть таких художников!

– Ну что ты? Тихо, тихо, – Катя прижалась к Сергею и нежно поглаживала мужа по плечу.

– Да наболело, Кать. Ведь если подумать, то кто они такие, по сути? Трубадуры, комедианты! Их профессия заключается в том, чтобы помочь человеку отдохнуть, отрешиться от проблем, что-то запомнить, а что-то, возможно, забыть. Я не спорю, есть талантливые, есть неповторимые, есть гении, на которых ты готов смотреть и любоваться их работой. Но мы, к сожалению, всё чаще сталкиваемся с тем, что посредственность выдаётся за гениальность, истерики и хамство за тонкое душевное устройство, а всё это в итоге заключается в обычном желании заработать, захапать, урвать как можно больше. И подаётся это под соусом вечного недовольства, непонимания со стороны окружающих, якобы веры и смирения, периодически разбавляя свою тягу к высокому пошлостью, пьянством и… прости, блядством! Будто не земные женщины их породили, а боги, только черти расторопнее оказались. И, кстати, посмотри, чем матрёнистее мама, тем анжелистее дочь, ей-богу! И как иногда бесят некоторые своими дешёвыми понтами! Родились и выросли в болоте, а квакать пытаются по-королевски. – Катя тихо фыркнула и хихикнула. Сергей посмотрел на жену и тоже усмехнулся. – Вот высказался и как-то полегче стало. Знаешь, сегодня после слов этой оперной дуры я в таком ступоре был. Это же надо! Она мало того что отказалась от матери, от своего имени, хрен с ним! Она от своего ребёнка отказалась. И не просто забыла, она её похоронила! Живую умную девочку свою взяла и… убила! И внуков своих тоже. Как можно вот так поступать? А ведь тут же про церковь мычать начала, о Боге рассуждать, о таланте, небесами дарованном. Лицемерие, двуличие и подлость – вот с чем всё чаще и чаще мы сталкиваемся. А самое обидное, Катюш, что и таких как я они причисляют к своей тусовке. И только после моих признаний, что я воевал, что был ранен, все разбегаются и рядом остаются самые порядочные. Остальные как крысы шушукаются по углам, носики кривят. Нельзя им с такой прозой жизни сталкиваться, – жеманно растягивая слова проговорил Сергей, – это тяжело сказывается на их карме, ядрён-батон!

Катя подняла взгляд и внимательно посмотрела на мужа. Сергей повернул голову и усмехнулся, после чего Катя потянулась в нему, нежно касаясь губами подбородка. Сергей замер на секунду, а затем подтянул жену к себе на колени, страстно целуя и прижимая к себе.

– Катюш, я должен тебя предупредить: на сегодняшнюю ночь у меня на тебя прекрасные, хоть и неприличные планы.

И уже оказавшись на руках мужа, Катя счастливо прошептала:

– Я полностью поддерживаю предыдущего оратора, – после чего просто отдалась нежным и сильным рукам мужа.