Текст книги "Журнал «Если», 1998 № 11-12"

Автор книги: Аркадий и Борис Стругацкие

Соавторы: Евгений Лукин,Пол Дж. Макоули,Джон Браннер,Дмитрий Байкалов,Джон де Ченси,Александр Ройфе,Станислав Ростоцкий,Константин Дауров,Сергей Никифоров,Джозеф Дилэни
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Вот она – лазейка! Знакомство инопланетянина с земными законами открывает для Колхауна множество перспектив. Он уже догадывается, как этим воспользоваться.

– Вы не можете меня судить, – заявил он самодовольно. – У вас не было права захватывать меня и переправлять сюда. Здесь я преступлений не совершал. Право предъявить мне обвинение имеет только штат Техас, где все и случилось.

Некоторое время инопланетянин молчал – видимо, размышлял. Колхаун возлагал надежду на его знание земной юриспруденции. Когда он заговорил, Колхаун уловил в его тоне нотки неуверенности.

– Раз ты у нас в руках, мы можем поступить с тобой по собственным законам.

– Значит, вы – нецивилизованная раса, – вынес вердикт Колхаун.

– Ты без нужды прекратил жизнь. Это считается преступлением на всех планетах.

– Возможно, но речь не об этом. Вопрос не в том, что произошло, а в том, кто имеет право подавать в суд. Твои соплеменники находились на Земле незаконно! Наш закон запрещает пересекать границы страны без соответствующего разрешения.

– У нас самые благородные намерения, – возразил инопланетянин. – Мы изучаем космическую аномалию – редчайшее явление во всей Вселенной. Это можно назвать «звездными вратами». Если мы окажемся правы, вас, землян, можно будет считать счастливчиками.

– Вы явились, чтобы похитить аномалию?

Колхаун ждал ответа, внутренне усмехаясь. Если дурни-инопланетяне клюнут на его крючок, он выпутается. Он видел, что инопланетянина задели его последние слова, но говорить о победе было рано. Он запустил еще один пробный шар.

– У нас есть старая поговорка, – молвил он. – «Сила не означает правоту».

– Быть может, это справедливо, – ответил инопланетянин. – Однако существует право сильного. Согласен, разница невелика, зато реальна. Будем реалистами: если бы мы вернули тебя на Землю и поручили суду штата Техас, суд превратился бы в фарс. – Инопланетянин помолчал. – Мы не такие простаки. Ты оказался бы среди тех, кто, подобно тебе, промышляет наркотиками или занимается коррупцией. Ложь, мошенничество, подкуп, вымогательство – все, что отвергается истинно цивилизованным обществом, рассматривается такими, как ты, в качестве допустимого средства.

Закончив тираду, инопланетянин снова смолк. Колхаун встревожился. Только что он был на коне: играя на этических принципах инопланетянина, он, как будто, имел шанс на успех. Теперь ситуация изменилась. Требовалось гораздо больше усилий, чтобы выкарабкаться из ситуации.

– Меня должны судить на Земле, – не сдавался он. – И не по чужому кодексу, о котором я не имею никакого представления.

Колхаун посмотрел на инопланетянина в упор. Никакого выражения он, конечно, разглядеть не мог, однако само колебание оппонента сулило надежду. Он рассудил, что настало время для тонкой подстройки. Ловкий мошенник, каковым он по праву себя считал, знает, когда забросить крючок.

– Рано или поздно вы перестанете прятаться. О каком доверии между расами можно будеть говорить, когда мои сородичи узнают, что вы лишили их соплеменника малейшего шанса на оправдание?

Инопланетянин размышлял недолго. Указав на коридор, он приказал:

– Возвращайся в свою камеру. Хотя ты – худший экземпляр, с каким нам приходилось встречаться на вашей планете, в твоих словах есть кое-какой смысл. Я потребую созыва Совета.

Жизнь в камере была ничуть не лучше, чем прежде, но выбора у Колхауна не было. Конечно, он мог в любой момент покинуть эту клетку, однако только в четырех стенах инопланетяне гарантировали ему безопасность и предоставили необходимый для выживания минимум благ. Не зная местного языка и обычаев, без друзей и каких-либо полезных навыков немыслимо соваться в чужой мир. К тому же он станет мишенью для родни убитого инопланетянина.

Тоскливое ожидание длилось около недели. Когда оно завершилось, Колхаун понял, что ждал не зря. Однажды утром, едва он проснулся, в камеру явился знакомый инопланетянин в сопровождении подобных ему существ.

– Тебе будет сделано предложение, – заявил инопланетянин. – Я выступлю переводчиком.

Колхаун согласно кивнул. Последовала долгая речь на чужом языке, после которой переводчик сказал:

– Совет согласен, чтобы суд состоялся по закону, который тебе известен.

– Значит, меня отправят обратно?

– Нет, мы поступим иначе. Мы соберем суд, максимально соответствующий земному. Судьи изучат твой язык и ваше право. Мы сверимся с вашими статутами и юридическими нормами, обратимся к прецедентам. Наш суд будет соответствовать суду штата Техас по всем параметрам, за исключением одного.

– Какого же? – осведомился Колхаун неожиданно пискляво.

– Председательствующий будет неподкупен. – Колхаун застонал.

– У тебя есть возражения?

Колхаун действительно возражал против такого поворота. У себя в Западном Техасе он никогда особенно не беспокоился о подобных мелочах. Любой суд можно было купить – вопрос только в сумме. Но свои возражения он излагать не стал, во всяком случае, пока. Важнее всего было заманить инопланетян в ловушку, после чего распять их на кресте коллективной совестливости. В таких ситуациях Колхауну не было равных. Обычно он выигрывал дела именно путем жульничества, как и говорил инопланетянин, однако и теперь, при честном судье, надеялся на победу, ибо знал кое-что, чего не ведали чужаки.

Прежде чем инопланетяне, устав от его молчания, потребовали ответа, Колхаун заявил:

– Возражений нет.

Дальше все шло гладко, и вскоре Колхаун пришел к выводу, что он выиграет процесс. Он уже планировал свои действия после суда. Когда все закончится и он вернется на Землю, став единственным человеком, знающим об инопланетянах, надо будет постараться использовать свои знания и опыт, чтобы отхватить жирный куш.

Он терпеливо ждал, надеясь на лучшее.

– Согласен, ваша честь, это выглядит мелочью, но таков закон штата Техас. Будьте любезны, загляните в техасский уголовный кодекс, статья 19, параграф 2.

– Вижу. Что дальше?

– Убийство квалифицируется как лишение обвиняемым жизни человека.

– Продолжайте.

– А теперь обратитесь к федеральному уголовному кодексу. «Под человеком подразумевается рожденное и живое человеческое существо».

– И что же?

– Разве непонятно, господин судья? Посмотрите на себя! Вы не люди, как и пострадавший. У вас нет выбора: вы обязаны удовлетворить мое требование и закрыть дело.

Колхаун усмехнулся. Он наблюдал, как судья-инопланетянин обдумывает его слова, терпя мучения в непривычной мантии.

– Съели, голубчики? – пробормотал он себе под нос.

Однако судья не сдавался. Повернувшись к прокурору, он спросил:

– Желаете ответить, господин обвинитель?

– Да, ваша честь. Должен признать, меня оскорбило утверждение подсудимого, что я не человек. Я имею столько же прав объявить себя человеком, сколько и он.

Колхаун немедленно вскочил.

– Обвинитель неверно трактует Закон, ваша честь. «Человеческое существо» – сугубо земной термин, применяемый исключительно к моей расе. Любому ясно, что я и обвинитель принадлежим к разным видам, не имеющим даже отдаленного генетического родства. Если он утверждает обратное, пусть сошлется на Закон.

Колхаун сел, уверенный, что обвинителю нечего возразить.

– Я изучил, что гласит на сей счет Закон, ваша честь. Как известно моему оппоненту, исчерпывающее определение употребляемого термина отсутствует. Тем не менее у нас есть возможность обратиться к кодексу Техаса, конкретно к разделу 311.011, к которому нас отсылает статья 1.05 Уголовного кодекса. В разделе 311.011 сказано; «Слова и предложения должны пониматься в контексте и толковаться в соответствии с правилами грамматики и принятым употреблением, за исключением случаев, когда они приобрели техническое или иное специальное значение, данное в юридических статутах или других постановляющих источниках». Полагаю, противная сторона не станет оспаривать, что последнее в данном случае неприменимо, поэтому предлагаю суду считать, что определение относится к любому разумному созданию, в отличие от существа, не наделенного разумом. В любом случае, земляне до сего дня не знакомы с иными разумными расами, вследствие чего в их языках отсутствуют иные определения данного термина. Необходимость разграничения возникла впервые.

– Мистер Колхаун?

– Ваша честь, доводы обвинения абсурдны!

– Сошлитесь на прецеденты, мистер Колхаун.

Но Колхауну не пришел в голову ни один. В глубине души он сознавал, что в этом пункте потерпел поражение. Зато техасский закон был ему поддержкой по другому пункту – о праве на самозащиту. Уж там-то он сможет сослаться на кучу прецедентов. Одно дело Лака чего стоит! «Лак против штата, 588 SW-2 371, апелляционный суд штата Техас, 1979 год» – известное дело о самозащите. Имея такую опору, Колхаун считал, что выигрыш у него в кармане, и решил сейчас сделать вид, что принимает аргументы обвинения. Но придет время, и он выложит свой главный довод, который, несомненно, сразит их наповал. Он заранее жалел обвинителя.

– В таком случае, – заключил судья, – протест отклонен. Есть ли у сторон дополнения к сказанному?

Ответа не последовало, и заседание было прекращено.

– Бейлиф, введите присяжных заседателей.

Колхаун проводил глазами судебного пристава, послушно покинувшего зал. Адвокат был вынужден признать, что инопланетяне следовали установленной процедуре во всех ее тонкостях. Видимо, им пришлось изрядно потрудиться, чтобы изучить судебный процесс штата Техас.

Пристав еще раз распахнул дверь, и в зале появились присяжные. Колхаун пробыл на планете достаточно долго, чтобы начать отличать ее жителей друг от друга. Многих он уже узнавал по особенностям внешности. Оказалось, что они разнятся не меньше людей.

Присяжные заняли свои места, и судья начал предварительный опрос. Вопросы и ответы звучали по-английски. Колхаун был поражен: инопланетяне приложили гораздо больше усилий, чем он ожидал. Но все напрасно – победа останется за ним!

Когда судья закончил опрос и приготовился передать слово обвинению, у Колхауна участился пульс. Настал момент нанести решающий удар и повергнуть обвинителя во прах!

– Ваша честь, я объявляю отвод всему составу жюри.

– Обоснуйте отвод.

– Основание – шестая поправка к Конституции США, ваша честь. Я имею право не просто на суд присяжных, но на суд равных! Аналогичную гарантию дает конституция Техаса, а также статья 1.12 техасского уголовно-процессуального кодекса. Таким образом, в данный момент я подвергаюсь дискриминации. Приглашенные мне не ровня.

Он сел, довольный собой. Если обвинитель посмеет возразить, он прикроется, как броней, делом «Батсон против штата Кентукки».

– Обвинение?

– Я ни при чем, ваша честь. Секретарь суда следовал при отборе присяжных техасскому закону. Обвиняемый отказался от процедуры преследования по обвинительному акту, поэтому перед следствием данная проблема не вставала.

– Мистер Колхаун?

Колхаун поднялся. У него был заготовлен убийственный ответ. Он намеренно отказался от процесса по обвинительному акту, чтобы избежать несвоевременного возникновения проблемы. Теперь, огорошив инопланетян протестом, он ждал гарантированного выхода на свободу. По его соображениям, у инопланетян не оставалось другого выхода, если только они не изменят своим принципам и не вздумают похитить с планеты целую группу людей в качестве присяжных заседателей. Чего они, естественно, делать не будут, поскольку пока не намерены раскрывать свое присутствие на Земле.

– Ваша честь, я…

– Кого вы считаете равными себе, мистер Колхаун?

Колхауну не понравилось, что его перебили, однако он сохранил спокойствие.

– Людей, ваша честь. Землян, обладающих опытом, чувствами и привычками, сходными с моими.

– Понимаю. Чем больше будет близость между ими и вами, чем больше сходство, тем лучше?

– Вот именно! – Колхауну почему-то стало тревожно. Слишком уж спокоен был судья. Очевидно, он что-то замыслил.

– Если кандидаты будут отвечать названным требованиям, вас это удовлетворит?

– Конечно… Однако они могут не подойти по другим параметрам. – Поразмыслив, он добавил: – В земном суде действуют и другие соображения.

– Какие? Это не должны быть люди, знавшие вас и испытывавшие к вам неприязнь? Ненавистники адвокатов? Это все?

– Могут быть еще нюансы, но в целом – да.

– Из ваших слов, мистер Колхаун, можно заключить, что ваш идеал – двенадцать адвокатов, обладающих вашим жизненным опытом, устремлениями и запросами!

– Конечно, я не стал бы возражать против такого жюри, но вот беда: дюжину подобных субъектов вы не нашли бы даже на Земле.

– Значит, потребуется компромисс?

– Обязательно.

– Суды на Земле вряд ли проявляют чрезмерную придирчивость к присяжным.

Колхаун уже не сомневался, что ему готовят неприятный сюрприз, но не мог понять, какого свойства. После продолжительной паузы он все же ответил:

– Суды на Земле проявят максимальное внимание к претензиям защиты.

– Отлично, – сказал судья и повернулся к бейлифу. – Пригласите новых присяжных.

Пока бейлиф отсутствовал, Колхаун сидел ни жив ни мертв. Бейлиф появился в сопровождении двенадцати новых присяжных. Колхаун лишился дара речи и наблюдал с отвалившейся челюстью, как они чинно рассаживаются на скамьи.

– Что вы скажете об этом жюри, мистер Колхаун? Мистер Колхаун! Вам нехорошо?

– Нет, ваша честь, все в порядке. – Колхаун утер трясущейся ладонью слюну, не сводя глаз с двенадцати одинаковых Колхаунов в черных костюмах и в галстуках-бабочках. Он отказывался гадать, как инопланетяне добились такого эффекта, но его настроение все равно улучшалось с каждой секундой: если сходство окажется не только внешним, но и внутренним, то процесс можно считать выигранным. Он добился своего и предстал перед судом равных. Эти присяжные поймут его так, как никакие другие. Отождествляя себя с ним, они будут ему симпатизировать. Такие ни за что не вынесут обвинительный приговор.

– Можете начинать допрос присяжных, господин обвинитель, – торжественно провозгласил судья.

Колхаун забился в расщелину между двумя огромными валунами и закутался в тряпье, чтобы уберечься от холодного ветра. Он мечтал о спокойном сне, невозможном в это время года, когда все три солнца не уходят за горизонт, а ветер дует, не переставая. Из всего того, что существовало на Земле и отсутствовало здесь, Колхаун больше всего тосковал по ночной темноте. Земная ночь была его союзницей, ибо скрывала от глаз недругов.

Больше ему не было суждено увидеть Землю. В этом заключалась постигшая его кара – в этом и в бесконечном скитании по чужой планете.

«Мы ввели вас в заблуждение. С незапамятных времен мы не казним преступников. За период, превышающий земное тысячелетие, никто ни разу не воспользовался своим правом на месть, – объяснил судья, оглашая приговор. – Жизнь – более тяжкая кара, нежели смерть. У вас будет достаточно времени, чтобы раскаяться. Мы освободили ваш организм от всех вирусов. Наши микроорганизмы для вас безвредны. Это не означает бессмертия, однако ваша жизнь может продлиться чрезвычайно долго. Ступайте, Колхаун».

Очень скоро Колхаун убедился, что слова судьи – чистая правда. Да, он мог бродить, где пожелает, да, никто не причинял ему вреда – но никто и не оказывал помощи. Никто с ним не разговаривал, никто не кормил, не поил, не предлагал крова. Если он пытался что-то украсть, завладеть каким-то их имуществом, они просто отбирали у него добычу. От одного этого можно было спятить.

Хуже всего было то, что винить во всем он мог только себя самого. Инопланетяне угадали, чего он потребует на процессе, и поймали в капкан. Ловушка была коварной: когда он почувствовал в своей логике губительный изъян, было уже поздно.

Дюжина его клонов! Клоны были обречены на быструю смерть: срок их жизни составлял всего два года. Колхауну разрешили допросить их от имени защиты, и он удостоверился, что в момент сотворения они были совершенно идентичны ему и друг другу. Так была проглочена наживка.

…Справа от него что-то шевельнулось, и он вспомнил о своем лютом голоде. В этом проклятом мире он постоянно недоедал: жизнь теплилась, но о насыщении не могло быть речи.

Как оказалось, рядом с ним копошилось съедобное создание – передвигающееся ползком существо омерзительного облика, медлительное и глупое, которое можно было поймать голыми руками, чтобы набить рот белком с гадким привкусом и запить его не менее гадкой влагой.

Колхаун настиг существо и совершил прыжок. Жадно проглотив пищу, он поспешно вернулся в жалкое убежище между камнями, чтобы снова предаться воспоминаниям о своем непоправимом просчете.

Воспоминания сохранили яркость. Даже теперь, спустя годы, он не мог простить себе ту страшную оплошность…

Он уже ликовал. Казалось, победа была у него в кармане. Любой подсудимый мечтает о том, чтобы самому выносить себе приговор.

Несмотря на укороченный жизненный срок, клоны обладали всеми характеристиками оригинала. Колхаун уповал на то, что идентичность создаст ощущение родства. Но родство оказалось чрезмерным.

Вместо того, чтобы прийти ему на помощь, каждый из дюжины – алчный, бессовестный и самодовольный – принялся соперничать с остальными, чтобы завладеть имуществом, оставленным Колхауном на Земле.

Колхаун ожидал, что все двенадцать единодушно выскажутся за его оправдание, чтобы коллективно возвратиться на Землю. Они же рассудили, что, признав его виновным, устранят конкурента.

Они не могли поступить иначе.

Перевел с английского Аркадий КАБАЛКИН

Бад Спархоук
Хлопотное дельце Сэма Буна

Неприятности у Сэма Буна начались еще дорогой на Бингагию. А его агент Ахб, отправляя его на эту планету, помнится, искренне уверяла, что дело ему предстоит плевое и что возникшую там проблему он решит простым возложением своей человеческой длани! Мало того, Ахб была настолько уверена в его способностях, что даже заказала обратный билет на блаттскиттский лайнер, хотя с Бингагии тот стартовал всего лишь через неделю после прибытия туда Сэма. Правда, добираться до Бингагии Сэму предстояло на медлительном грузопассажирском судне, приписанном к планете Глиммора, но Ахб успокоила Сэма на сей счет.

– Не сомневаюсь, тебе там понравится, – сказала она, ритмично пощелкивая усиками по воздушному пузырю на своем горле. – Команда была до того рада появлению на борту живого человека, что добровольно взялась привести твою каюту в соответствие с самыми высокими земными стандартами.

* * *

И вот Сэм, живо воображая, как будет вкушать во время путешествия только самые изысканные яства и нежиться в роскошных апартаментах, оказался перед своей каютой на глимморском корабле. Сэм рывком отворил дверь и сразу же увидел инопланетянина. Тот был чертовски похож на громадного земного быка, с той лишь разницей, что ему недоставало красоты и грации настоящего копытного, да и вместо рогов у него болталось с полдюжины щупалец-змей, острым концом одного из которых он почесывал свою мускулистую шею чуть ниже густой голубой гривы. Инопланетянин уставился на Сэма сразу всеми своими восемью глазищами. Сэм от столь пристального внимания к своей скромной персоне почувствовал себя не в своей тарелке и, стремясь поскорее расположить к себе чужака, со всей присущей ему сердечностью произнес:

– Весьма рад нашей встрече.

Никогда прежде не подводивший Сэма мини-переводчик – чудо техники с легендарной планеты Рекс – остался нем, как рыба, зато чужак, устремив все свои три глаза к потолку, отрывисто кашлянул:

– Снуф!

Переводчик опять промолчал, а чужак потянул к Сэму через каюту щупальце, но, видимо, передумав, резко отдернул его и стал чесать им уголок своей серовато-коричневой губы, слегка выдающейся над длиннющей зеленой бородой, а начесавшись всласть, гаркнул еще более громко и отрывисто:

– Снуф!

На эгот раз ноздрей Сэма достигла волна зловония, исходящая от чужака. Сэм невольно отступил на шаг, чужак же принялся перемещать вытянутую нижнюю челюсть из стороны в сторону, а затем, вновь сфокусировав на Сэме взгляд всех своих восьми глаз, повторил:

– Снуф!

Видимо, язык чужака не вошел в банк данных переводчика, и тот опять промолчал, а Сэм встревожился не на шутку. И было от чего. Ведь путешествие до Бингагии займет несколько недель, и провести их, судя по всему, придется в одной каюте с чужаком, даже элементарное общение с которым невозможно.

– Похоже, у меня проблемы, – отчетливо произнес Сэм, поднеся серебристую коробочку переводчика к самым губам, но проклятый механизм опять не издал ни звука. – Черт бы тебя драл! – в сердцах воскликнул Сэм, саданув по переводчику раскрытой ладонью. И хотя по пальцам жгущей волной разлилась боль, переводчик все равно не смог или не пожелал перевести хотя бы одно «Снуф!».

Чужак меж тем, очевидно, потеряв интерес к Сэму, подошел к большущему мешку, который свешивался с крючка в стене; двумя щупальцами открыл застежку на мешке и сунул голову в образовавшуюся брешь. Секундой позже из мешка донеслось чавканье и довольное урчание.

Сэм призадумался над ситуацией, в которую угодил. Никогда прежде мини-переводчик с Рекса не подводил его, и даже в случаях, когда в банке данных не находилось подходящего языка, переводчик почти мгновенно делал анализ речи разумного инопланетного существа и в дальнейшем весьма сносно выполнял свои функции.

– Но что если инопланетное существо неразумно? – вслух задал вопрос Сэм. – Что если оно вообще лишено языка? Но в таком случае зачем кому-то понадобилось оплачивать место в каюте за перевозку бессловесной скотины?

И тут Сэма осенило. Ну, конечно, псевдобык мог быть чьим-то домашним любимцем, каких держат в комнате ради забавы! И в таком случае Сэму предстоит делить каюту с владельцем псевдобыка.

Размышления Сэма были прерваны свистом, который постепенно перерос в рев. К ужасу Сэма, источником звука оказалось место, расположенное точнехонько под двумя хвостами псевдобыка. Зловещий звук прекратился так же внезапно, как начался, а каюта наполнилась жутким зловонием. Бедняга-Сэм, зажав пальцами нос, опрометью выскочил в коридор, захлопнул за собой дверь каюты, и только после этого осмелился сделать вдох. Постепенно позывы к рвоте унялись, и Сэм вновь обрел способность мыслить.

Очевидно, что находиться в одной каюте с псевдобыком более невыносимо, чем находиться в палатке, полной объевшихся горохом бойскаутов. Нет, ситуация требует немедленного разрешения!

И Сэм отправился на поиски капитана грузопассажирского судна. Порядком поблуждав по бесконечным коридорам и заглянув в бесчисленное количество складских помещений, заваленных всякой дребеденью, Сэм все же очутился в комнатенке, битком набитой таинственными приборами, от обилия циферблатов и шкал на которых рябило в глазах; стеклянными трубками, в которых пузырилась густая маслянистая жидкость; ящиками, а также ящичками с разноцветными индикаторами, от сверкания которых по стенам бегали яркие световые блики. В общем, комнатенка была типичным капитанским мостиком межзвездного космического корабля, за тем лишь исключением, что здесь не оказалось ни единого члена экипажа.

– Бум, бум-м, бум-м-м! – загрохотал вдруг откуда-то голос, громкостью децибелов в девяносто, а то и поболее. – Бум, бум-м, бум-м-м!

Сэм прижал мини-переводчик с Рекса к своему правому уху, левое же прикрыл ладонью и тогда только разобрал, как это «Бум, бум-м, бум-м-м!» звучит на обыкновенном галактическом языке. А звучало оно так:

– Добро пожаловать на борт глимморского межзвездного грузопассажирского судна класса глизма. Наш корабль оснащен по последнему слову науки и техники и посему, несомненно, является идеально безопасным и удобным транспортным средством.

– Э-э-э… А где я могу найти капитана или хотя бы кого-нибудь из членов экипажа? – спросил Сэм, потерянно озираясь в поисках источника громового голоса.

– Бум, бум-м, бум-м-м! – послышалось в ответ. – Бум, бум-м, бум-м-м!

– Добро пожаловать на борт глимморского межзвездного грузопассажирского судна класса глизма. Наш корабль оснащен по последнему слову науки и техники и посему, несомненно, является идеально безопасным и удобным транспортным средством.

Сэм, поколебавшись с секунду, задал вопрос, ответ на который ужасно боялся услышать:

– Этот корабль что, полностью автоматический?

Но в ответ раздалось уже знакомое:

– Бум, бум-м, бум-м-м! Бум, бум-м, бум-м-м!

В поисках средства связи, с помощью которого можно было бы пообщаться с кем-либо из команды, Сэм внимательно обыскал весь капитанский мостик, но нашел лишь табличку с надписью, прикрепленную к прозрачному кубу с каким-то механизмом внутри. Табличка на ломаном галактическом языке извещала, что этот корабль оснащен по последнему слову науки и техники и посему, несомненно, является идеально безопасным и удобным транспортным средством.

– Ш-шу, ш-шу, ш-шу? – послышалось из-за спины Сэма, а минипереводчик с Рекса услужливо перевел:

– Старичок, не ты ли тот парень, что родом с Земли?

Сэм резко повернулся на звук. Перед ним стоял самый диковинный чужак из всех когда-либо виденных Сэмом. Ростом чужак достигал Сэму лишь до пояса; тело его было покрыто и чешуей, и хитином, сочленения всех восьми толстенных ног – волосами; ноги были обуты в ярко-оранжевые на толстой подошве кроссовки, явно изготовленные на Земле. Из черной блестящей головы торчали две антенны; между антеннами находилась бейсбольная шапочка, удерживаемая на месте тонкой резинкой; под козырьком шапочки посверкивали глаза-бусинки; еще ниже, издавая громкое шуршание, лениво терлись друг об друга огромные зазубренные челюсти-жвала:

– Шуш, ш-шу, ш-шу, шуш-ши.

– Позвольте представиться, – перевел шуршание мини-переводчик.

– Достопочтенный Дратт-пятый, упаднический, Полярис, ACT, Аргус, почетный адмирал флота, Королевский Компаньон и Защитник «Долгого» Парламента Ее Королевского Величества. А кроме того, в силу сложившихся обстоятельств, ваш степенный попутчик.

Сэм хотел было отсалютовать чужаку, но сдержался и, всего лишь коротко кивнув головой, представился:

– Сэм Бун, странствующий посредник, если угодно, профессиональный улаживатель чужих проблем.

– Да, да, я знаю, – прошуршал Дратт-пятый. – Я, как только увидел ваше имя в списке пассажиров нашей посудины, сразу же загорелся желанием познакомиться с вами. Видите ли, мое пребывание на Земле было таким кратким, что я не успел там встретиться с аборигенами… Или с туземцами… Или с местными жителями. – Дратт чинно шаркнул ногой, словно извиняясь за допущенную оплошность. – Простите, позабыл, как вы себя величаете.

– Ну, я тоже рад нашей с вами встрече, – дипломатично заметил Сэм, а после того как мини-переводчик перевел его слова, спросил: – Вам доводилось прежде путешествовать на глимморских судах?

– О, да. Я ценю их отличный сервис и великолепную кухню. А почему вы спрашиваете?

Сэм секунду помедлил. Стоит ли впутывать это дружелюбное создание в свои личные проблемы? Но, с другой стороны, что ему еще остается? Поселиться в одной каюте с волосатым генератором зловония? Ну уж нет!

– Не подскажете ли, как пройти к капитану этого судна? – спросил Сэм.

– На борту нет капитана. Передовые глимморские технологии исключают любые ошибки или недоразумения в полете.

– Похоже, возникла ошибка при оформлении моего билета, – заметил Сэм и вкратце описал чудище, с которым столкнулся в своей каюте.

Дратт-пятый приподнял четыре ноги и, слегка раскачивая тело на остальных четырех, зашуршал.

– Да, действительно, вы столкнулись с проблемой, – перевел мини-переводчик. – Но я вашей беде помогу. Вообще, знаете ли, всегда приятно оказать помощь попутчику, с которым тебя свела судьба. Давайте перенесем нашу с вами беседу в бар.

Дратт-пятый обхватил Сэма коротким щупальцем и неуклюже заковылял к выходу с капитанского мостика, не умолкая ни на секунду:

– Знаете ли, все глимморы – травоядные, но хербиворис у них – виски по-вашему, по-земному, – тем не менее преотменнейший.

* * *

Бутылочки хербивориса стремительно опустошались одна за другой, так что время в баре пролетело незаметно. Плохо было лишь то, что Дратт-пятый не подыскал для Сэма другую, более подходящую каюту и даже не нашел способа связаться с руководством судна, а помог ему лишь добрым словом.

Иной пищи, кроме салатов, в баре не подавали, поэтому, наконец почувствовав голод, Сэм отправился подкрепиться в общую столовую. Там множество самых разнообразных разумных представителей галактики с огромным аппетитом ело, пило или иным образом поглощало пищу. Подумав, что, видимо, глимморский шеф-повар сегодня превзошел сам себя, Сэм сглотнул слюну. Ахб уверяла, что Сэм будет в восторге от сервиса на глимморском корабле, а после трудностей, с которыми он столкнулся при заселении в каюту, он, конечно же, вдвойне имел право на завтрак из деликатесов.

Завидев Сэма, автоматический шеф-повар принялся покачиваться из стороны в сторону и едва слышно скрипеть, видимо, изготавливая очередное чудо кулинарного искусства. В общем-то, Сэм был согласен и на меньшее. Сказать по правде, он сейчас был так голоден, что съел бы целиком даже толком не прожаренную лошадь.

– Спэйетцл унд майсо! – гордо провозгласил вскоре шеф-повар и извлек из своего чрева тарелку с лепешкой размером чуть меньше ладони Сэма и кружку с какой-то серой кипящей жидкостью. – Земная пища!

– И это все? – удивился Сэм. – Да мне же этого на один зуб не хватит!

– Ваше блюдо великолепно сбалансировано и содержит все необходимые компоненты для поддержания жизни в человеческом теле на протяжении суток, – объяснил шеф-повар.

– Плевать мне на компоненты! – вскричал Сэм. – И на дневную норму тоже. Мне нужна настоящая пища. Хочу жареной картошки с куском сочного мяса.

Удивленно помолчав секунд десять, повар-автомат спросил:

– А вы употребляете в пищу мясо? Пожираете плоть живых существ?

– Да! – в сердцах воскликнул Сэм.

И тут вдруг ожил громкоговоритель на стене.

– Бах, тарарах, бабах!

Личные мини-переводчики инопланетян, сидящих в столовой за столами, перевели эту фразу всяк на свой манер, Сэмов же сообщил следующее:

– Внимание, внимание! Всем пассажирам! На борту судна находится хищник! Всем пассажирам рекомендуется вести себя осмотрительно и предельно осторожно, ибо даже сам завскладом нашего судна не берется предсказать поведение этого животного!

Еще не отзвучали последние слова сообщения, как все инопланетяне – кто бегом, кто ползком, кто прыжками, а кто и с помощью крыльев – устремились из столовой прочь. Сэм зажал руками уши, пережидая оглушительный гвалт, воцарившийся вокруг. И тут ему в голову пришла мысль, от которой его прошиб озноб.

– Случайно это объявление не обо мне? – спросил Сэм у шеф-повара.

– Видите ли, в мои обязанности входит защищать пассажиров, – примирительным тоном сообщил безмозглый автомат. – Нельзя же допустить, чтобы они пали жертвой ваших необузданных аппетитов.