Текст книги "Журнал «Если», 1998 № 11-12"

Автор книги: Аркадий и Борис Стругацкие

Соавторы: Евгений Лукин,Пол Дж. Макоули,Джон Браннер,Дмитрий Байкалов,Джон де Ченси,Александр Ройфе,Станислав Ростоцкий,Константин Дауров,Сергей Никифоров,Джозеф Дилэни
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

– Если он решил устроить представление для инопланетян, то должен был явиться именно сюда. Это логичный выбор, – стоял на своем доктор.

– Больше похоже на то, что его привела Мораг, – вмешалась Харриет. – Вот что мы должны учитывать.

– Думаешь, ее привела месть? – спросил Педро.

– Нет. Что-то гораздо более опасное.

Доктор поднял руку и проговорил:

– Вот дом Кейдада. Нас ждут.

Круглая лампа над дверью светилась зеленым в знак того, что сейчас ждут назначенных гостей, а случайным визитерам лучше зайти в другой раз.

Рядом со Старейшиной стоял Ветчо – как и предполагалось. Но присутствовал и Гойдел, а его не ждали. Они до крайности сухо и официально приветствовали гостей и усадили их на традиционные ианские подушки. Крытый дворик этого дома был единственным в своем роде, насколько знал доктор. Неприятное место. Взамен пруда, или статуи, или цветущего куста в середине его помещался колодец два метра на четыре и, как минимум, двенадцати метров в глубину – без какого-либо ограждения. Доктор старался смотреть на многоцветные гобелены, развешанные по стенам.

И все остальное было не так, как следовало бы. Лем заметил это, едва вошел. Сильно пахло шейашримом. А затем домоправительница Старейшины предложила гостям освежиться настойкой ореха гжул. Напиток был восхитителен, но для людей ядовит: одна чашка вызывала желудочные колики, три чашки – беспамятство и бред.

Оскорбление. Намеренное оскорбление.

Предварительные разговоры длились положенное время: минут пятнадцать – двадцать. После этого хозяйка ушла, и Кейдаду полагалось спросить, с каким делом пришли гости. На их языке (до этой минуты из вежливости говорили по-иански).

Он и спросил, но на своем языке.

«Как вам угодно», – со вздохом подумал доктор Лем, надеясь, что его шаткие познания в ианском не приведут к недоразумениям.

– Эта планета принадлежит вам, а не людям, – сказал он. – И мы изменили некоторые свои привычки применительно к обычаям вашего народа. Надо обсудить дело большой важности. В части этого дела я есть элгардин. – Он употребил слово, соответствующее земному слову «старейшина».

– Нежелательно сомневаться в притязаниях того, кто делает такое важное заявление, – ответил Ветчо. – Но хотелось бы привлечь внимание к тому, что имеется персона, носящая титул, а именно управляющий.

Лем этого и опасался. Ветчо был куда большим консерватором и формалистом, чем Кейдад.

– Обязанности управляющего Чевски относятся к существованию колонии людей, но не к отношениям между нашими народами. Обыкновенные административные вопросы удобно решать с ним. Наше сегодняшнее дело – не из этого ряда.

Доктору хотелось вытереть лоб, но он решил, что не стоит. Во всяком случае, он обозначил свои позиции на хорошем и ясном ианском языке. Если бы и дальше так…

– Это дело касается… – начал Кейдад.

– Восстановления Грегори Чартом Веков Мутины, – ответил Лем.

Его спутники напряглись. Они ждали, что вводная часть беседы продлится дольше, и теперь опасались последствий столь прямого заявления.

Лицо Кейдада застыло, превратилось в каменную маску. Он проговорил:

– Это не подлежит обсуждению.

По-иански заявление прозвучало куда сильнее: Старейшина употребил философическую негативную модальность, абсолютное отрицание, применимое в подобных заявлениях как универсально-категоричное.

– То есть проблемы не существует? – рискнул спросить Лем, покопавшись в своем словаре официального местного языка. Он изучал его в первые годы по прибытию на эту планету, но затем не применял. – Или она… э-э… не подлежит обсуждению?

Древний сложный язык мог подразумевать оба понятия.

– Не подлежит, – ответил Гойдел.

Остальные ианцы выразили согласие.

– Иными словами, – сказал доктор на своем языке, – все будет исполнено, одобряем мы это или нет.

Молчание.

– Понимаю, – снова заговорил доктор Лем. – Следовательно, некогда гордый народ Иана настолько отчаялся воскресить свою древнюю славу, что нанял себе в помощь человека.

Сказал – и замер. В памяти возникли насмешливые слова Чарта: тот говорил, что из-за долгой жизни среди ианцев Лем позабыл, как надо формулировать оскорбление. Но сейчас, однако, Лем попал в точку – прежде он не видел ианцев в таком бешенстве. Гойдел трясся, сжимая кулаки. Кейдад двигал ртом, словно пытался что-то сказать. Только Ветчо не утратил власти над своим телом – поднялся и мгновенно вскинул руку, указывая на дверь. Приказал:

– Вон!

– Поднимайтесь медленно, – шепнул доктор. – Без спешки. Идите так, словно вам на них наплевать. Не прощайтесь.

Его друзья боязливо двинулись к двери. Он тоже встал – неуклюже, потому что затекли ноги, – и громко сказал:

– Очень жаль. Когда я сюда прибыл, то полагал, что ианцам должно быть присуще чувство гордости… – Говоря это, он думал: тогда было еще и самолюбие, и самоуважение, и чувство чести, и многое другое. – Теперь стало понятно, что гордость погибнет, если ее не поддержит иноземный наемник. Стыдно. Я разочарован. Возможно, нам надо поискать более достойную планету.

Последние слова он произнес, повернувшись спиной к ианцам. Харриет и Тоси выходили в дверь, Джек и Дуччи шли за ними.

Лема схватили за тощее плечо. Возможно, впервые в истории разгневанный ианец поступал так с человеком. И Ветчо воистину был разъярен: темные глаза горели на светлом лице, похожем на маску.

– Как хочешь, уезжай или оставайся! – прохрипел он. – Говоришь, будто мы наняли этого Чарта? Наняли? Глупец! Мы этого не понимаем – «нанять», заплатить кому-нибудь за то, чего он не хочет делать. Он прибыл сюда и попросил стать свидетелями и участниками того, что он, он сам желает! Мы пообещали с удовольствием: ведь у нас есть кое-что, чего у вас нет и никогда не будет, и наконец-то один из вас, людей, понял настоящую цену этому.

Педро и Дуччи стояли в дверях, готовые, если понадобится, прийти Лему на помощь. Но Ветчо убрал руку.

– Может пройти тысяча лет, пока вы поймете, каковы мы и чему научены, – сказал он, тяжело дыша. – Или этого никогда не произойдет. Может быть, если поймете, вы не будете такими высокомерными и самонадеянными тупицами. Мы познали свои пределы давно и решили из них не выходить. Когда вы нас догоните? – если вообще догоните!

Он проводил Лема и с силой захлопнул за ним дверь.

Люди отошли шагов на пятьдесят. Педро откашлялся и заговорил:

– Мы с Аунаг уже подумывали воспользоваться Вратами. Хорошо бы убраться отсюда на время этого… действа. Склад поставить на автоматику, само собой.

– Действо может затянуться на месяцы, – сказал доктор.

– Понятно… – пробурчал Джек. – А мы думали, не закрыть ли школу. Это будет неподходящее место для детишек, но родителям ведь не втолкуешь. Чевски с его молодчиками всех заморочат – величайшее событие в истории Иана, и ваши детки должны его наблюдать, и им будет о чем рассказать, когда вырастут! Вам известно, что дети уже играют в шримашей?

Гектор Дуччи недовольно ответил:

– Еще бы! Зепп в него играл несколько лет назад.

– И если бы они ограничивались только телесными контактами и взаимным ощупыванием, – добавила Тоси. – Но теперь им кажется, что игра теряет остроту, если хоть один ребенок не свалится без сознания.

– Этого я не знал! – воскликнул Дуччи. – А ты, Игаль?

– А как ты думал? – Лем вздохнул. – И Харриет знает, ей приходится возиться с ушибами. Скверное дело…

– Ты тоже воспользуешься Вратами?

– Не думаю. Стар я уже. И не желаю, чтобы Чарт решил, что выдворил меня с планеты, на которой я прожил больше тридцати лет.

Через несколько минут они разошлись по домам, договорившись, что теперь остается только одно: послать на Землю просьбу о вмешательстве правительства. Они уже выяснили через информат, что вероятность такого вмешательства – максимум один к десяти. Земля далеко, она не в состоянии управлять дочерними колониями и довольствуется договорными отношениями с ними.

– В крайнем случае, – сказал Джек, когда они прощались, – мы должны послать кого-то на Землю, чтобы лоббировать в Высшем сенате. Авось, это подействует.

Все может быть, подумал доктор. Однако приветствуя взволнованную Помпи, понимал уже, что ничего не выйдет. Как обычно, прошел на веранду и огляделся. Над Вратами поднималась дымка – они снова работали. Без сомнения, на Иан скоро ринутся целые полчища, чтобы увидеть беспрецедентное событие, действо для инопланетян…

За спиной зажужжал коммуникатор. Лем подтянул к себе парящий в воздухе выносной экран и увидел лицо Дуччи.

– Слушай, Игаль, Марк Саймон вернулся домой.

Вот так новость! Все знали, что Марк вошел в корабль Чарта и пропал, словно растворился.

– Откуда тебе известно? – спросил доктор.

– Я поставил дистанционный датчик, настроенный на него. Вернулся – датчик сигналит. И Марк не один. С ним женщина, но не ианка. Определенно не Шайели.

– Мораг Фенг?

– Вероятнее всего. Но не могу различить детали изображения, чтобы убедиться.

– Он не подключен к коммуникатору, кажется? Я не сумею вызвать его через этот датчик?

– Нет, к сожалению. Можно доставить к нему экран, но…

Доктор Лем внезапно решился.

– Не надо. Я его навещу. Только эти двое в состоянии повлиять на Чарта.

– Ох и мало же у тебя шансов убедить Мораг Фенг!

– Все же я надеюсь, – ответил Лем, пытаясь говорить бодро. – Особенно на Марка.

XVI

Марк позвал:

– Шайели!

В доме было темно – хотя, конечно, на Иане полная тьма не наступала. Даже в облачную ночь Кольцо давало свет. Марк закрыл наружную дверь и прошел во внутренний дворик.

На его любимом каменном сиденье у пруда виднелся тонкий темный силуэт.

– Шайели?

– Простите… Я – Элис Минг. – Женщина поднялась.

– Что вы здесь делаете? И где Шайели?

– Не знаю. Но сюда она не вернется, я уверена.

Теперь он мог ее рассмотреть; в серебряном свете Кольца лицо женщины казалось серым.

– Ничего не понимаю! – крикнул Марк.

– Гарри оставил меня. – Голос у нее был такой, словно она долго плакала. – А Шайели оставила вас. Мне так сказали. Гарри сказал. Нет… Я его назвала так по привычке. Он сказал, что теперь снова стал Рейвором, и всегда будет носить имя Рейвор.

Вода в фонтане булькала, словно в такт словам – казалось, бормотал идиот, бесконечно повторяя звук, который ему особенно понравился.

– Но почему?!

– Да потому, что они верят в Чарта, вот почему! Верят, что он призовет назад Постановщиков и вернет Золотой век Иана. Что это будет по-настоящему, а они хотят иметь что-то настоящее, чем можно гордиться.

– Значит, они рехнулись, – проговорил Марк. – Будет то, что обычно ставит Чарт – всепланетное шоу. И когда спектакль закончится…

– Нет, – сказала Элис. – Не на Иане. Так бывает у людей. Гарри… то есть Рейвор мне все объяснил. Подробно. Старейшина Кейдад пригласил его и Шайели и рассказал им, что на сей раз все будет по-другому.

У Марка все внутри похолодело. Он пробормотал:

– И как?

– Я не поняла. – Элис потрясла головой. – Он мне говорил, но я не поняла. Он говорил по-иански. Заявил, что на нашем языке больше говорить не будет. Но вот что он все время повторял: Чарт не останется человеком, когда все кончится. Что величайший из земных художников будет подражать ианцам. Станет на свой манер «обезьянкой».

Марк спросил, помедлив:

– Кому еще вы об этом сказали?

– Никому. Подумала, что вы поймете лучше других. – Она запнулась и с любопытством посмотрела на него. – Где вы были?

– Осматривал древние памятники с Чартом и его любовницей.

– Верно, что она та самая Мораг Фенг которая давным-давно…

– По-видимому. – Марк был слишком озабочен и не сразу понял, о чем его спрашивают.

– И она собирается отомстить мне за то, что я сделала?

– Не ведаю, – сказал Марк резче, чем ему хотелось бы.

– Вы правы. Не надо задумываться о безвозвратном. Можно только надеяться, что я когда-нибудь соберу себя из осколков. Но почему вы вернулись домой? Как раз перед вашим приходом я твердила себе, что глупо сидеть здесь, в темноте и ждать вас, потому что вы узнали все о Шайели и ушли в колонию.

– Я вернулся потому, что Чарт намерен увезти дикарей, подавить их волю и запрограммировать так, чтобы они исполняли роли Постановщиков в спектакле.

– Какой ужас! – вскрикнула Элис. – Они дикие, но живые ведь существа, не куклы!

– Будут куклами, когда до них доберется Чарт… Я так взъярился, что велел ему вернуть меня домой. И знаете, что хуже всего? Он как будто не понял сути моих возражений, совсем не понял! И всю обратную дорогу повторял свой бред, снова и снова… – Марк передернулся, усилием воли взял себя в руки. – Ладно. По-моему, ясно, с кем надо поговорить. С Лемом. Пошли.

Девушку била дрожь. Марк обнял ее за плечи и повел на улицу.

– Скажите, вы не доктор Лем?

Голос был незнакомый. Сначала доктор подумал, что этот пухлый коричневый человек – кто-то из новоприбывших через Врата. Затем узнал Эрика Свитру, который появился днем раньше. По слухам, его поселил у себя – и весьма охотно – управляющий Чевски. Лем остановился и сказал:

– Слушаю вас.

Свитра подскочил к нему.

– Извините, что беспокою, док, но я вас давно ищу. – Он с трудом сглотнул. – Я хотел… Ладно, я хотел перед кем-нибудь извиниться. И просто не мог выбрать никого, кроме вас. Понимаете, док, у меня хватит кредита, чтобы убраться с этой планеты, хватит как раз на короткую переброску через Врата, и я уже собрался, но когда шел к Вратам, подумал: «Черт побери, да я кругом виноват!» Видели, на что сейчас похожи Врата? Пыхает и пыхает. Народ так и прет сюда…

Лем разглядывал его при свете ближнего фонаря.

– Почему вы уезжаете?

– Ну, в основном потому, что я проболтался этому мехрепортеру, понимаете? И сюда рванула куча народу, чтобы поймать кайф на Чартовом спектакле, и вообще… Понимаете, док, я жутко боюсь этой затеи. Не могу объяснить почему, но боюсь. И подумал, что перед отъездом обязан повиниться: простите, ребята, я не ведал, что творю. – Он с несчастным видом сжимал руки. – Ну, вроде бы и все…

В этот момент кто-то крикнул:

– Вот он!

По улице бежали, держась за руки, мужчина и женщина.

– Вот как, а я к вам направлялся, – сказал доктор. – Это не… – Он осекся, рассмотрел девушку в мерцании многоцветных сумерек. – А, это Элис. Здравствуйте, Марк, я собирался вас попросить…

Элис перебила его:

– Чарт собирается сделать ужасную вещь! Он хочет утащить дикарей и превратить в болванчиков!

Эрик поднес к губам дрожащую руку и пробормотал:

– Эти самые дикари… Они вроде как родственники здешним аборигенам, в Прелле? Я просматривал сведения в информате, там куча записей. Но ведь они разумные, правда? Какой-то язык у них, инструменты и все такое? – Он повернулся к Лему. – Послушайте! Ведь есть законы против этого, а?

– Несомненно, – сказал доктор. – На любой обитаемой планете то, что вы описали, – правонарушение. Идем ко мне и наведем справки в информате. – Они прошли несколько шагов, и Лем добавил: – Я подумал, если вы собираетесь отбыть, то не захотите ли по пути заглянуть на Землю?

Эрик удивленно воззрился на него и спросил:

– С Иана прямиком на Землю? Да это же чуть не самое дальнее путешествие через Врата! Откуда у меня кредит для такой программы?

– Это можно устроить. Согласны?

– Черт меня побери, да я столько лет мечтаю побывать на Земле! Понимаете, я в основном мотаюсь туда, куда посылают торговцы наркотиками, – это моя работа.

– Не беспокойтесь по поводу оплаты. Разумеется, если вы выполните некоторые условия.

– Понятное дело. Валяйте, говорите.

– По прибытии вам надо немедля войти в контакт с комитетом Высшего сената по отношениям между людьми и инопланетянами. И детально доложить о планах Чарта.

– И все? Да пожалуйста! Проще простого!

– Очень хорошо.

Лем поднялся на крыльцо своего дома и распахнул дверь. Помпи затянула свою песенку и выкатилась ему навстречу. Зажглись огни. Тихо зажужжала автоматика, определяя число гостей и готовя ужин.

– Милости прошу, – сказал Лем и прошел к пульту информата.

Эрик с интересом смотрел, как пальцы хозяина бегают по клавиатуре. Потом сказал:

– Знаете, это вот – первое, что меня поразило в вашей колонии. Здесь такой информат, какого я нигде не видел. И все для… Сколько вас? Триста взрослых да несколько детишек?

– В этом есть свой смысл. Вы совершенно правы: оборудование столь же совершенно, как тубалкейнское. Там и изготовили нашу систему. Информат большой, он годится для города с десятком миллионов жителей… Вот оно!

На экране вспыхнул заголовок «Общегалактические установления» с подзаголовками. Лем выбрал номер нужного раздела.

– Оставьте его разбираться, – сказал Марк.

Эрик подошел к нему и сел на большой диван в форме подковы, стоящий посреди комнаты. Элис сидела, откинувшись на спинку и закрыв глаза; лицо у нее было несчастным.

– Информат и должен быть очень мощным, – объяснил Марк. – По сути дела, отчасти чтобы уйти от него, я оставил колонию. Рассудите сами: как вы только что заметили, здесь маленькая община, в три с чем-то сотни душ, не имеющая никаких контактов с миром людей, кроме как через Врата. Но Вратами нельзя воспользоваться быстро, без подготовки. Нужно, чтобы вас запрограммировали и под гипнозом ввели схему путешествия. Для этого могут понадобиться долгие часы, и нужен весьма искусный специалист, чтобы сделать это правильно. Особенно, если вы не очень хорошо поддаетесь гипнозу.

– Да не так вовсе! – крикнул Эрик, – Я всегда чудненько поддавался, а потом угодил в состояние, гифмак его называют, и… – Он вытер свое пухлое коричневое лицо. – Неважно. Теперь я быстрее устаю, и только. Но все равно рискну, если удастся задаром посетить Землю. Ладно, рассказывайте о вашем инфе.

– Хорошо. Понимаете, он нужен как противовес эффекту изоляции. Но еще больше, возможно, для противостояния очень стабильной, очень мощной ианской культуре – она же рядом, за дверью. И меня она поглотила. Понимаете, она и сейчас во мне, это очень сильно… То и дело ловлю себя на мысли: как прекрасно было бы увидеть возрожденный Золотой век Иана! Хочу этого больше всего на свете! Но не настолько сильно, чтобы содействовать Чарту в его чудовищных замыслах.

– Он и вправду хотел, чтобы вы ему помогли?

– Ну, не ловить дикарей, конечно. Он просил меня отобрать неоднозначные высказывания и метафоры из «Эпоса Мутины», которые он собирался использовать в качестве ключей к шифру. – Марк выпрямился и крикнул: – Доктор!

– Что такое? – не оглядываясь, отозвался Лем.

– Вы слышали, что от меня ушла Шайели, а от Элис – Рейвор?

– Нет, но причина очевидна. Разве их не убедили, что народ Иана начинает великое дело, и они могут в нем участвовать?

– Как будто так.

Доктор кивнул и последний раз прошелся по клавиатуре. Он выглядел крайне усталым.

– Кажется, передал все, что надо. Запросил разрешение послать Эрика на Землю с тем, чтобы он там выступил в защиту дикарей.

– Когда придет ответ? – спросил Марк.

– Через минуту-другую. Да, кстати, я верно понял вас, что Чарт намерен использовать «Эпос» в качестве сценария для своего спектакля? И у него получится? Мне всегда казалось, что даже группа храт, самые вдумчивые ианцы, понимали в тексте далеко не все.

– Чарт полагает, что нашел двенадцатую книгу, ключ к «Эпосу», превращающий легенды в техническую инструкцию. И ключ этот укрыт во Вспышке Мутины.

Доктор Лем на секунду замер, затем снова принялся печатать. Выдохнул:

– Остроумная идея… И очень возможно, верная. Очень возможно! Если Постановщики хотели оставить путеводитель по своим достижениям… Но пыль искажает солнечный спектр, правильно?

– И он так считает, – подтвердил Марк с неподдельным уважением.

– Х-м! Любопытно, не содержится ли там что-то большее, нежели набор инструкций? Может быть, система постоянного закрепления культуры, подобная нашему информату? Вы только что об этом спрашивали, Эрик, и Марк ответил абсолютно верно: это защита от вторжения ианской культуры.

Эрик широко открыл глаза.

– Так значит, колонию устроили не для того, чтобы ианцы приспособились к нам? Не для того, чтобы узнать, станут ли они жить рядом с людьми?

– Правильно. – Лем грустно улыбнулся. – Ее организовали для того, чтобы выяснить, удастся ли намужиться с ианцами.

– Да вы шутите! – закричал Эрик. – Зачем нам эти отсталые…

Его прервал голос коммуникатора:

Говорит ваш информат. В соответствии с данными, введенными в мой банк доктором Игалем Лемом, я передал на Землю сигнал оранжевой тревоги [4]4
  В английской традиции принято обозначать категории тревоги цветами.


[Закрыть] . Ничего не предпринимайте, повторяю, ничего не предпринимайте до получения инструкций с Земли. Управляющий информирован об этом в обычном порядке.

Все сидели в оцепенении. Первым заговорил Эрик:

– Ну, думаю, пока мне не удастся смотаться на Землю.

XVII

Через десять минут грянул гром. Первым, естественно, позвонил Чевски – в такой ярости, что едва мог говорить связно. Марк, Элис и Эрик беспокойно топтались за спиной Лема, пока старик терпеливо повторял – раз пять или шесть, – что для него эта «оранжевая тревога» была такой же неожиданностью, как и для управляющего. Терпение Лема все-таки иссякло, и он огрызнулся:

– Вместо того, чтобы напускаться на меня, обратились бы к информату. Я в жизни ничего не слышал о таких вещах!

У Чевски перехватило дыхание, он яростно заорал:

– Вот и спрошу! А вы… чтоб неприятностей больше не было! Мы устали от вашей самодеятельности, понятно?

Экран потемнел. Почти в ту же секунду за окном метнулась белая вспышка, осветившая Северный хребет – начиналась первая летняя буря. И все почти поверили: Постановщики в самом деле вернулись и снова превращают планету в то, чем она некогда была, судя по описаниям в «Эпосе Мутины» – в единое произведение искусства.

Затем на экране появился Дуччи. Он объявил, что доступ во Врата закрыт по дистанционной команде с Земли, о чем он, как главный инженер, был мгновенно извещен, и спросил: что, во имя галактики, происходит? Затем соседи Лема, одетые кое-как, вылезли из своих кроватей, чтобы задать тот же вопрос. Старик беспомощно воздевал руки и просил людей подождать, пока все не выяснится.

Но следующее событие оказалось совсем уж удивительным. Корабль Чарта беззвучно поднялся с места, на котором покоился с момента прибытия, и медленно двинулся в северо-западном направлении.

– Неужто он улетает? – спросил Марк, подбежав к окну. – Это было бы слишком хорошо!

Лем покачал головой.

– Нет, он идет по местному маршруту. Я старый человек, и во времена моей молодости было много межзвездных кораблей. Я видел, как они летают в атмосфере. Чарт попросту покидает наш район, чтобы попасть под бесспорную юрисдикцию ианцев.

– Гарри мне объяснил… то есть Рейвор, – тихо вымолвила Элис, – что когда Чарт все здесь закончит, он станет вылитым ианцем. «Обезьянкой» наоборот.

– Не исключаю, – сказал доктор. – Я не проводил специальных исследований, но сейчас вижу: это всегда над нами висело. Социальная система, достаточно мощная для того, чтобы тысячи лет руководить миллионным населением, наверняка сможет управиться с изолированными людьми.

– До меня что-то не доходит, – пробормотал Эрик.

– Не доходит? – Марк рывком повернулся к нему. – Черт побери, это запросто могло случиться со мной! Меня едва не поймали, не овладели мной, едва не переделали на местный манер! Кое-что на это указывало – просто я не понимал вплоть до сего дня. Доктор, ведь в колонии очень мало детей, верно?

– Верно. И они играют в шримашей, пока не придавят одного-другого в куче. – Лем утер лоб тыльной стороной ладони. Ночь не была особенно душной, но все сильно потели.

Вдруг за окном, в той стороне, где помещались Врата, полыхнуло голубое сияние, более яркое, чем Кольцо. Эрик подскочил.

– Что это?

– Если не ошибаюсь, на Иан прибыл самый большой груз за все время работы Врат, – объяснил доктор. – Большая группа людей и много снаряжения. Наверное, нам следует встретить их на дороге в Прелл.

Отчасти он оказался прав. Группа действительно была обширная – больше ста человек, с массой разного снаряжения. Аппаратура, в основном, была автономной и плыла сама по себе, как пух чертополоха. Лем ошибся в одном – группа не шла в Прелл. Она сразу двинулась к куполу информата, и когда Лем и его товарищи добрались туда, на месте уже были Дуччи, Чевски и еще несколько жителей колонии.

Купол информата, разумеется, не охранялся. Каждый мог войти туда в любое время. Слой сверхпрочника защищал его от метеоритов, залетающих даже сюда, далеко на север от Кралгака, и сам купол был очень основательным. Внутренним убранством он не блистал, пульты располагались в почти пустом зале со стенами приятного желтого цвета. Кроме дней, когда устраивались городские собрания, здесь бывал только смотритель.

Но сейчас повсюду сновали вновь прибывшие. Казалось, они совершенно точно знали, что надлежит делать: ощупывали пол и стены таинственными приборчиками, переговаривались на непонятном техническом жаргоне, собирались группками и спорили. Лем замер у входа. Он забыл приказать Помпи оставаться дома и сейчас обнаружил ее рядом с собой. Чабби прижалась к полу, сплетя все свои лапки, и смотрела на суматоху так же изумленно, как ее хозяин.

Марк огляделся и проговорил, не сразу вспомнив нужное выражение:

– Это похоже на военную операцию…

– Операцию? Ой, значит, на Иан напали? – прошептала Элис.

– Скорее, собираются его защищать, – сказал Марк. – Постарайся не отставать от Лема.

Однако доктор не двинулся с места, поскольку к нему, решительно раздвигая толпу, шла женщина в голубом комбинезоне – высокая, черноволосая и черноглазая, с темной кожей. Манеры у нее были властные; на плече помещался информационный аппаратик в голубом кожухе.

– Вы – доктор Игаль Лем? – спросила она.

– Да.

– Я – Трита Гарсанова. – Наплечный аппарат безостановочно бормотал ей что-то в правое ухо. – Вы передали информацию касательно намерений Грегори Чарта превратить аборигенов в зомби.

– Из-за этого сюда и прибыла целая армия?

– Естественно. Вы узнали об этом плане лично?

– Нет, от Марка Саймона, который…

В толпе завопили:

– А, вот он где! – Расталкивая людей, к Лему продирался Чевски.

– Дайте мне добраться до этого гаденыша!

– Стоять, – приказала женщина. Что-то переключила на приборе, висящем у пояса, и Чевски остановился, разинув рот, продолжая переступать ногами – бессмысленный шаг на месте.

– Я здешний управляющий! – гаркнул он.

– Именно вы и обвиняетесь в вопиющем нарушении служебного долга, – произнесла женщина. – Ваше дело будет заслушано. Любой землянин, временно находящийся на Иане, подпадает под вашу юрисдикцию, но как можно судить по записям в информате, вы не только не попытались удержать Чарта от гнусного преступления, но активно его поощряли.

– Я не знал ничего насчет…

– Молчать, – приказала Гарсанова и снова щелкнула чем-то на своем поясе.

Чевски продолжал двигать губами, но ничего не было слышно. Лем вспомнил, что такой эффект дает полицейская шумоглушилка. Прошло почти сорок лет, с тех пор как он последний раз сталкивался с этой штукой. Он подумал, что у жизни на Иане есть свои преимущества – о подобных вещах можно спокойно забыть.

– Хорошо. Теперь… – Гарсанова огляделась. – Да, конечно, это Марк Саймон, а это, по моим сведениям, Элис Минг, а это… Коричневый молодой человек, кто он такой?

– Новоприбывший. Эрик Свитра.

– Да-да. Эксперт по наркотикам. Он прибыл сюда, чтобы испробовать и продвинуть на рынок шейашрим?

Лем ответил с удивлением:

– Не уверен, но похоже на правду. Откуда вы узнали об этом наркотике?

Гарсанова смерила его холодным взглядом.

– Доктор, кто я такая, как вы полагаете?

– Н-не знаю… Все это так необычно…

– А необычные события не есть часть ианской схемы жизни? Понятно. Неудивительно, что вы так долго медлили, прежде чем ввести соответствующие сведения в информат. Интересно, зачем было устанавливать такое совершенное устройство? Чтобы забыть о нем? Хорошо; вокруг вас, по-видимому, сплотилась небольшая группа людей с проблесками здравомыслия. Я намерена собрать их в подходящем месте и побеседовать. Полезем голыми руками в этот костер и попробуем не обжечь пальцы.

Не прошло и тридцати минут, как в доме Лема собрались Педро Филлипс, супруги Сигараку, Гектор Дуччи, Харриет Покород, Марк, Элис. По какой-то случайности здесь же оказался и Эрик Свитра. Гарсанова окинула их гневным взглядом и объявила:

– Прежде всего, чтобы вы знали, я Главный управляющий по делам чрезвычайных ситуаций Постоянного комитета по отношениям с инопланетянами Высшего Всепланетного сената Земли. Этого достаточно, или назвать мои другие официальные звания? Их восемь. Я дипломированный социопсихолог, имею ученую степень магистра по внеземной лингвистике и степени по кибернетике и банкам данных. И честно говоря, сейчас я в ярости.

Они тупо смотрели на нее, но Гарсанова вдруг рассмеялась и села поудобней.

– Нет, не только из-за вас и ваших приятелей в колонии. В основном, из-за бюрократов и политиков. Но следует добавить, что на вас я тоже сердита. Вы ни на минуту не задумывались, что Земля ни в коем случае не оставила бы действия Чарта бесконтрольными на планете, заселенной аборигенами?

– Мы думали, что Земля не сумеет вмешаться, – пробормотал доктор. – Запросили информат – он так и ответил.

– Вот как. Где-то ошибка в схеме, – буркнула Гарсанова. – Очевидно, вы вошли не на тот уровень. Но прежде всего проясним ситуацию, если вы еще не поняли ее сами.

– Кажется, я понял, – отозвался Марк. – Сегодня вечером понял окончательно. Ради самоуважения и чувства самостоятельности мы поддерживали иллюзию, что Земля не вмешается.

– Сказано точно, – кивнула Гарсанова. – До сих пор мы не встретили негуманоидов, освоивших межзвездные перелеты. Но натолкнулись на семь квазигуманоидных рас, и одна из них, здешняя, так удивительно похожа на нас, что не оставалось сомнений: они станут соперниками землян, и очень скоро. Наиболее подходящей для контакта с ними человеческой группой стали колонисты. Самая отдаленная колония из всех. Этот маленький форпост должен был уметь постоять за себя, принимать верные решения, действовать с надлежащей дипломатичностью и твердостью. И спокойствием, когда понадобится. Здесь, на Иане, вы испытатели. Пилотный проект. Разве это не было понятно?

Лем со вздохом ответил:

– Прошло так много времени… Это осталось где-то на краю сознания.

– Х-м. Вы правы. Более того, произошло несколько ошибок – не здесь, а при исходном планировании. Теперь есть возможность их исправить. Но ближе к делу: за последнее время кто-нибудь из вас запрашивал информат о жизни ианцев?

Все смотрели на нее с изумлением. Наконец Дуччи пробормотал:

– Не совсем вас понимаю.

– Клянусь всеми планетами! – Гарсанова схватилась за голову, изображая крайний ужас. – Зачем в колонии поставили такой мощный информат, как по-вашему? Я нашла основные сведения, просто заглянув в свой домашний информат, на Земле! Эти данные хранятся уже больше десяти лет: шримашей, принципы Постановщиков – все! И никто из вас не обеспокоился, чтобы… Нет, абсурд какой-то. Доктор Лем, мне нужен ваш коммуникатор. Немедля!