Текст книги "Мой милый босс (СИ)"
Автор книги: Арина Родина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Не спеша дошла, вслед за ними, до машины, молча втиснулась на заднее сиденье, и замерла там, как мышка, боясь нарушить идиллию, поглядывая, поочередно, то на одного, то на другую. Денис пытался втянуть меня в разговор, но я, отчего-то, отвечала невпопад и терялась. Может быть, сказалась усталость после напряженного дня, может – неожиданное ощущение собственной неуместности, но я очень быстро впала в состояние близкое к кататонии, слабо реагировала на происходящее, и даже прикрыла глаза. Всего на минутку.
– Да, Ника? – окликнула Аня, и поймала мой осоловевший взгляд через зеркало.
Денис обернулся и тоже посмотрел выжидающе, пока я пыталась сообразить, чего они оба ждут.
– Да, конечно, – пробормотала, понимая, что мы уже доехали, а я, видимо, пропустила обращенный ко мне вопрос.
Сквозь запотевшее стекло, придающее окружающему миру нереальный вид, который усиливался тусклым вечерним освещением, я распознала знакомый дом с оранжевыми балконами, и отмерла, одновременно пытаясь отстегнуться и нащупывая ручку двери. Аня, наверное, спешит – у нее пес не выгулян, а мне тут добежать – пара минут, по тротуарчику вдоль домов. Но тут директор удовлетворенно хмыкнул, а Аня заглушила мотор, и, вслед за мной, они оба щелкнули замками ремней безопасности.
Я начала догадываться, на что согласилась, когда Денис, придерживая за локоток, направил меня к своему подъезду, а Аня подхватила под другую руку.
33. В гостях
– Расслабься уже. Мы хорошо подготовились, все пройдет, как по маслу, – подмигнула мне Аня, приподнимая бокал на уровень глаз, – тем более ты в спектакле не участвуешь, не о чем переживать.
Конечно же, пила она не алкоголь – хорошая девочка, не то, что некоторые. Я пригубила терпкое вино, полюбовалась на просвет его насыщенным рубиновым цветом, и стала разглядывать сдержанную обстановку просторной гостиной. Мягкая мебель, журнальный столик, телевизор на стене – все выглядело типовым и напоминало гостиницу – безликое съемное жилье, где появляются только переночевать. Никаких милых безделушек, растений или фотографий. Даже диван, на котором я разместилась, был совершенно лыс – ни подушек, ни пледа. Единственным украшением комнаты оказалась штампованная интерьерная картина, но ее сюжет я понять так и не смогла, сколько бы ни вглядывалась в хаотичные разнокалиберные мазки.
Расслабиться не получалось – я не понимала, как себя вести, чего ожидать. И что вообще тут забыла? Внимательнее нужно слушать, когда к тебе обращаются! И думать, прежде чем отвечать «да» на любой вопрос, чтоб больше не попадать в подобные ситуации.
Зато Аня явно чувствовала себя, как дома – легко ориентировалась, по сторонам не глазела, и в кресле расположилась по-хозяйски. Глядя на нее, я оперлась на подлокотник и поджала под себя ногу, устраиваясь поудобнее. Поневоле задумалась, бывала ли она здесь раньше, но вслух задала совсем другой вопрос:
– Как там Блад? – отчего-то показалось жестоким, что хозяйка бросила пса одного, и отправилась в гости на ночь глядя. Он, конечно, монстр, но и монстрам вредно долго сидеть взаперти. Не кошка все-таки, лотком не обойдется.
– Его всю неделю сестра выгуливает вечерами, я не успеваю, – Аня вздохнула, – Смирнов уехал, заявок тьма, Маша пока не во все вникла. Еще и елка эта, репетиции. Ну ничего, мы с ним на каникулах за город поедем, набегается, – она отставила бокал и потянулась всем телом, закинув руки за голову, – Ох, как же я устала! Никаких корпоративов не надо – просто не трогайте.
– Что я слышу, Анна Викторовна? А кто тогда будет нашей Снегурочкой? – сказал Денис, заходя в комнату. Он поставил на середину столика большую тарелку с мандаринами, и сел рядом со мной, закинув руку на спинку дивана.
В этом почти-объятии мне стало и уютно, и волнительно. По шее бежали мурашки, спину покалывало в предчувствии прикосновения, хотелось задержать дыхание и замереть, чтоб не спугнуть этот момент. Неизвестно, что пьянило больше – выпитое вино или щекотное ощущение от осознания близости мужчины, к которому хотелось прильнуть, откинувшись назад, почувствовать тепло, крепкие руки, ласковые губы.
– Шоу-программу пусть ресторан предоставляет, а я после утренника беру самоотвод! – фыркнула Аня, – наконец-то буду просто зрителем.
Денис наклонился к столу за бокалом, расстояние между нами резко сократилось, на какой-то миг шеи коснулось его дыхание, и по телу прошла волна дрожи, а все волоски встали дыбом. Казалось, это невозможно было не заметить, и я взглянула на Аню, но та, прикрыв глаза, разминала руками плечи, и ни на что не обращала внимания.
Денис долил вина, включил какую-то тихую музыку, и вечер все больше становился похож на долгожданное свидание. Присутствие третьей-лишней тяготило, но, в то же время, удерживало от глупостей. Которых очень захотелось, особенно после того, как моей спины, где-то между лопаток, мягко поглаживая, коснулась рука.
Нет уж, никаких глупостей, пока все так неопределенно! А вдруг ему не нужны никакие отношения? Или он рассчитывает только на небольшую интрижку? Не похоже, но кто их знает, этих мужчин? Не спрашивать же напрямую – для меня это все равно, что навязываться. Пауза в беседе затягивалась, я начала нервно ерзать, опасаясь взглянуть Денису в лицо, и даже немного отклонилась, избегая прикосновений. О чем он думает вообще? Мы, конечно, не на работе, но здесь Аня! И прямо на нас смотрит!
– Отомри уже, – сказала она насмешливо, глядя мне прямо в глаза, – только не целуйтесь при мне, обзавидуюсь.
– От коллектива ничего не скроешь, – Денис вздохнул и притянул меня за талию, заставляя откинуться чуть назад, так, что мой затылок оказался у него на плече.
– Все серьезно? – Аня улыбнулась, окинув нас оценивающим взглядом.
– Э-э-э, – глубокомысленно протянула я, поворачивая голову, чтоб увидеть ответ на лице Дениса.
– Да, – произнес он одновременно со мной и улыбнулся.
Да! Да, черт возьми! У меня с этим чудесным мужчиной «все серьезно»! Внутренности закипали, хотелось прижаться еще плотнее, утонуть, раствориться, и целоваться до беспамятства. Останавливало лишь то, что Аня все еще сидела напротив, и поглядывала на нас поверх бокала с каким-то, почти материнским, умилением.
Вечер пролетел, как мгновение: мы ели пиццу и мандарины, обсуждали фильмы и книги, Аня пыталась зазвать меня на спектакль, куда собиралась идти в январе. А через два часа, когда мы с Аней засобирались по домам, я обнаружила, что кончики ногтей и кожа вокруг них приобрели в тот изумительный оттенок желтого, который бывает лишь у любителей цитрусовых. Мыло такое с первого раза не возьмет, но попробовать стоило, и я направилась в ванную.
– Ника, подожди секунду, – сказала Аня, догоняя меня по пути, – на пару слов.
Я остановилась и непонимающе уставилась на нее. Что еще за секретики? Если собралась меня уму-разуму учить, то поздно – я давно уже взрослая девочка, сама разберусь. Она оглянулась на двери кухни, убедилась, что Денис в них не появился, и продолжила вполголоса:
– Извини за непрошеные советы, но на работе лучше не афишируй ваши отношения. Не все поймут правильно, он все-таки руководитель. Тебе это никаких бонусов не даст, а Денису может навредить. Я серьезно! – добавила она, увидев скептическое выражение на моем лице.
– И не собиралась, – я пожала плечами, – буду сидеть тихо, как мышь.
Аня фыркнула и демонстративно закатила глаза, но развивать тему дальше не стала, хотя и продолжала многозначительно поглядывать.
После прозвучавшего вслух почти-признания мне хотелось остаться. Хотелось до дрожи в коленках, но присутствие свидетеля смущало. Она нас, можно сказать, благословила, но… А еще одна чашечка чая явно не выглядела благовидным предлогом.
На улицу спускались втроем – Денис вызвался проводить. Я помахала рукой Ане, дождалась, когда машина скрылась за поворотом, и вцепилась в предложенную руку. Прижалась поплотнее и склонила голову к его плечу. Передвигаться в такой позе оказалось не очень удобно, поэтому мы шли медленно, и молчали, наблюдая, как откуда-то сверху осыпается мелкий снежок, мерцающий в свете фонарей, как волшебная пыльца. Он оседал на опушке куртки, падал на ресницы и щеки, покалывая кожу холодными искорками. Молчали мы и заходя в подъезд, и поднимаясь по лестнице, и лишь перед дверью в квартиру я сообразила, что придется что-то сказать.
– Спасибо за чудесный вечер, – опередил меня Денис, поворачивая лицом к себе, и привлекая за талию.
Я скинула капюшон и посмотрела ему в глаза. Очки он оставил дома, и лицо, без привычной тонкой оправы, казалось чуть-чуть необычным. Волосы наэлектризовались, и тянулись в разные стороны, влекомые невидимой силой. Наверняка моя собственная шевелюра выглядела и того чуднее.
Денис притянул меня еще чуть ближе, и поцеловал. Я ждала этого весь вечер, и отвечала с готовностью, с пылом, с жаждой. Сама требовательно сминала его губы, запускала руки под куртку, гладила по бокам и груди, прижималась, распаляя себя и заставляя его дышать тяжелее. Черт, если бы не Рина, я давно уже открыла двери и затащила Дениса внутрь!
– О! – раздалось со стороны лестницы.
Сожительница, которую я ожидала увидеть дома, сопящей в подушку или уткнувшейся в телефон, стояла перед нами в полном боевом облачении – с густо накрашенными ресницами, яркими губами, в коротенькой курточке, слишком легкой для декабря, и – беспечность восемнадцати лет – без шапки. Впрочем, стояла она не очень устойчиво, зато отчетливо благоухала алкоголем.
– А что это вы тут делаете, а? – тонким пьяным голоском вопросила Рина, хлопая глазами. А потом подошла к нам вплотную, и попыталась навалиться на Дениса.
34. Самодеятельность
– Это уже ни в какие ворота! – я не подбирала слов, выплескивая на соседку накопившееся недовольство, – Вовремя за квартиру заплатить не можешь, зато на боулинг у тебя деньги нашлись!
Предъявить претензии за ее неуклюжие попытки полапать Дениса я постеснялась, но вот деньги – деньги это серьезный вопрос. Достойный обсуждения в полный голос среди ночи. Я ругалась, прекрасно осознавая всю бессмысленность – Рина вряд ли понимала хотя бы половину моих претензий. Стоило бы уже лечь и выспаться, но обед на завтра сам себя не приготовит, поэтому я вымещала всю неудовлетворенность, злость и обиду на картошке, с садистским удовольствием вонзая в ее корявые бока овощечистку.
– Отвали, крошка, ты мне не мать. И это… нас мальчики угощали, я на мели, – Рина пьяно икнула и завалилась на постель прямо в одежде, – завтра все скажешь, я уже сплю.
Я отвалила – спорить с пьяными себе дороже. Но успокоиться не могла еще долго – закинула стирку, выгладила одежду, даже расставила в удобном мне порядке посуду в шкафчике, а постель легла все равно раздраженной. И еще несколько часов вертелась, размышляя, где та грань между необходимостью «помогать своим», и эгоистичным, но таким естественным, желанием иметь комфортное личное пространство. Без пучков волос в сливе, брызг от зубной пасты на зеркале, колготок под диваном. Блин, до Рины я думала, что это чисто мужская прерогатива!
К «своим» у нас автоматически относились все деревенские – я привыкла, что троюродная тетка, соседка, или даже учительница кого-то из братьев, запросто может попроситься переночевать, когда приезжает по делам в город. А тут вообще дочь маминой подруги, считай, почти сестра. Я метнула гневный взгляд на тахту, с которой доносился храп, достойный взрослого мужика.
И вот это – бедная затюканная девочка, которую выжили из общежития! Да такая сама кого хочешь выживет. Но я такого больше не позволю – мое жилье, мои правила. К утру решимость разобраться с проблемой только укрепилась.
После пробуждения церемониться и ходить на цыпочках я не стала – топала, гремела, шуршала, и, конечно же, не довольствуясь скудной кухонной подсветкой, включила верхний свет, не дающий шансов и малейшей тени, даже в углах студии. И злорадно улыбнулась, когда соседка натянула одеяло на голову.
– Или ты начинаешь вести себя как ответственный человек, или ищи себе другое жилье, – начала я без прелюдий.
– Вероника, ну че за хрень? Нормально же все было. Ты из-за бабла обиделась? Я ж почти все отдала! – Рина села в постели, не открывая глаз, и защищаясь рукой от ламп, которые наверняка казались прожекторами для ее похмельного состояния. Я увидела потекшую тушь, размазанную по лицу помаду, сбившийся в складках кожи тональник и внутренне поежилась, представляя это противное ощущение на коже.
– Вот именно, почти, и то выпрашивать пришлось. А оплата до первого числа! Больше я твои «завтра» слушать не стану. Это раз! Напилась, как свинья – веди себя как человек. Это два!
– Ой, не начинай! Ну подумаешь, выпила – ты и сама вчера пьяная с мужиком в подъезде сосалась. Еще б чуть-чуть, и в трусы к нему залезла, – она хохотнула, – считай, я твою репутацию спасла!
– С кем я сосусь, не твое дело, – я передернула плечами, – а где ты шаришься, и сколько пьешь – не мое, но в ванной убери сейчас же. И питаемся с этого дня раздельно. Чай, так и быть, можешь брать, но все остальное неприкосновенно. Это три! Посуду за собой тоже сама моешь. Все ясно?
– Фигасно! – морщась, она улеглась обратно, аккуратно опуская голову на подушку, и снова скрылась под одеялом.
Продолжать разговор в подобном тоне я не хотела, и ушла на работу, а напоследок хлопнула дверью погромче. В последующие дни Рина либо взялась за ум, либо просто меня избегала – я видела ее или спящей, или спешащей куда-то. Впрочем, оба варианта меня вполне устраивали, пока еда и вещи оставались на своих местах.
К сожалению, Дениса я тоже почти не видела: он не вылезал с совещаний, встреч и переговоров – конец года оказался тяжелым не только для Ани. Но теперь все это воспринималось немного легче. Совсем капельку. Никакие смайлики в мессенджере не могли заменить нежных слов на ушко, или объятий. Хотя и пострадать по этому поводу всласть не удавалось – Лариса как с цепи сорвалась, накидывая заданий, которые я еле успевала разгребать.
Вздохнуть свободнее я смогла лишь за неделю до Нового года – поток служебок и запросов истощился, годовые отчеты грозили накрыть нас лишь в январе, и девчонки все чаще обсуждали не требования центробанка или налоговой, а платья и туфли на корпоратив.
Вечером пятницы, накануне детского праздника, я впервые за пару недель смогла лечь пораньше – моя роль на представлении сводилась лишь к вручению подарков, поэтому душу грело приятное чувство выполненного долга. К тому же, Денис обещал провести вместе целое воскресенье! Я строчила ему очередное сообщение, когда всплыло уведомление, выбившее из меня дух:
«Вероника, придется тебе за ведущего быть, Диана с гриппом слегла» – прилетело от Ани. Сон слетел мгновенно.
«Аня, я не могу! я ничего не учила!»
«Учи, файл я на почту скинула, время еще есть. Да и на репетициях ты была – справишься»
Конечно, я присутствовала на репетициях, но больше витала в облаках, чем запоминала текст. И из всего сценария отчетливо помнила лишь кодовую фразу «Награда для наших героев!», после которой мне полагалось выйти и раздать ребятишкам, спасителям Снегурочки, нарядные пакеты со сладостями.
А ведущая ведь делает подводки ко всем сценкам, ко всем конкурсам! Роль, конечно, не главная, но ответственная. Я отправила Ане рыдающий смайлик.
«Если совсем никак – Ларису попроси. Она будет рада показать, на ком тут все держится»
Вот что-что, а просить о помощи Ларису я точно не собиралась. О нет, она не откажет. Она, как и сказала Аня, будет рада. Рада ткнуть меня носом. А потом каждому желающему рассказывать, как она всех спасла. Я даже представила ее снисходительный тон и скучающее выражение лица. Нет, такую возможность я ей не представлю. Справлюсь!
К Ане улетел очередной смайлик, который должен был обозначать обреченное согласие. А я скачала файл и принялась его штудировать, пока виски не заломило, а глаза не стали сами собой закрываться от усталости.
Нервный и беспокойный сон, в котором я почему-то пришла на праздник без юбки, прервала навязчивая трель будильника. Я сразу подскочила и продолжила репетировать – уже вслух, не обращая внимания на Рину, выразительно закатывающую глаза. В офис тоже прибежала пораньше – помочь с последними приготовлениями, обкатать сложные места и попаниковать в компании.
– Может налить? Ну, для храбрости? – предложил вездесущий Дима, когда заметил, что меня потряхивает. Сам он, судя по шальному блеску в глазах, уже принял горячительного, хотя в представлении не участвовал, и в дополнительной храбрости не нуждался.
– Никакого алкоголя! – строго остановила его Аня, облаченная в костюм Снежной королевы, и обратилась ко мне, – Если волнуешься, могу валерьянки дать. Но бояться тут нечего – все свои, если что-то забудешь, я подскажу. Перепутаешь – делай вид, что так и надо.
Потом подошел Владимир Николаевич, и мы спрятались в кабинете айтишников, где еще раз прогнали сложные места, подальше от глаз собирающихся зрителей.
Перед выходом в зал, где дети ждали начала представления, я глубоко вдохнула, взглянула на Аню. Она улыбнулась и показала мне поднятые вверх большие пальцы, показывая, что все будет хорошо. Я медленно выдонула, и, наконец, шагнула навстречу неизвестности.
– Здравствуйте, ребята! – сказала я, оглядывая зрителей, и тут же осеклась. Как минимум треть «ребят» оказались подростками, причем кое-кто оказался даже повыше меня.
Черт! Да, я знала, что подарки заказали на всех детей, вплоть до совершеннолетия, но не ожидала, что и выступать придется не только перед малышней! Изображать радость и воодушевление, читать стишки. Звать Деда Мороза. Одно дело, когда это дошколята, и совсем-совсем другое, когда практически взрослые юноши и девушки!
Страшнее всего было даже не забыть слова, или что-то перепутать, а ощущать, что все эти глаза – любопытные, насмешливые, скучающие – смотрят на меня. Смотрят и ждут – слов, действий. Но я замерла немым болванчиком и силилась вспомнить первую фразу. Некстати в памяти всплыл недавний сон, и я даже похлопала себя по бедрам, чтоб убедиться, что юбка все-таки на месте. На удивление, это даже немного успокоило. Тут дверь позади меня приоткрылась, и из нее раздался шепот: «Случилось страшное!».
– Случилось страшное, – повторила я механически, оглянулась на Аню и следующие слова потекли сами, – праздник под угрозой!
«Все нормально, это просто дети, все нормально» – убеждала я себя, старалась смотреть поверх голов и говорила с картиной на стене, с кондиционером, лишь бы не видеть всех этих глаз. Кажется, я заметно перепутала слова, но вскоре присоединились другие участники, и дышать стало легче.
А когда вышел Троегоров, в шубе, и с роскошной накладной бородой, внимание закономерно переключилось на него. Наш доблестный безопасник словно стал другим человеком. Нет, не человеком – сказочным волшебником. У него даже взгляд изменился! После выступления многие из малышей наверняка поверят, что встретили настоящего Деда Мороза.
Улучив мгновение между сценами, Аня подошла ко мне, шепнула «молодец» и легонько, успокаивающе сжала руку. После этого жеста поддержки я приободрилась. Страх не прошел окончательно, но я присмотрелась и даже будто привыкла к детям – многие активно участвовали в представлении: выполняли задания, читали стихи. Они не изучали именно меня, не ждали оплошностей – они просто включились в предложенную игру и веселились.
Из-за пережитого напряжения, к моменту вручения подарков я уже еле переставляла ноги, и с радостью согласилась, когда Дима в очередной раз предложил накатить – в этот раз за успех, и затянул меня в свой кабинет. В его фляжке оказался не коньяк, которого я почему-то ожидала, и даже не водка, как я подумала, когда он плеснул в кружку со следами чайных годовых колец что-то прозрачное.
– Нет, не самогон! – возразил он на очередное мое предположение, – это эликсир богов! Мне друг из Грузии привез.
Я зажмурилась и, в два огромных глотка, проглотила налитое. Сбросить накопившееся напряжение алкоголем казалось отличной идеей, но меня сразу же повело. Дима расписывал достоинства чачи перед прочими крепкими напитками, а я превращалась в желе. Чуть тепленькое и не желающее сдвигаться с места. Сложила руки на столе, опустила на них голову, и выбыла из реальности. Дима какое-то время продолжал вещать, но не обнаружив отклика, отправился искать более благодарного собеседника.
Было слышно, как за стеной бегают и кричат дети, переговариваются коллеги. Где-то в углу тихонько мурлыкало радио, шуршали кулеры в системных блоках, навевая спокойствие и умиротворение.
– Мы ее ищем по всему офису, а она спит! – послышалось сквозь дрему.
Я подняла голову и постаралась проморгаться, глядя на Аню снизу вверх. Она стояла раскрасневшаяся, в распахнутой дубленке, с прилипшими ко лбу влажными прядками и угрожающе трясла связкой ключей. Я посмотрела на нее снизу вверх и постаралась проморгаться, но сморивший меня сон оставался сильнее.
– Ник? Ты выпила, что ли? Я этого Диму убью!
35. В омут с головой
Негромко, но навязчиво пиликал телефон. Не вылезая из-под одеяла, я вытянула наружу руку, чтоб его выключить, вместо тумбочки обнаружила пустоту, и тут же проснулась. Сигнал затих, а голову заполнили воспоминания о вчерашнем. Как ворчала Аня, поминая Димину бабушку. Как Денис подхватил меня под руку и помог добраться до машины. Как я напросилась к нему в гости, с далеко идущими намерениями. А в итоге просто вырубилась на диване. В одежде. С накрашенными глазами.
– Привет юным алкоголикам! – раздался сверху голос, – Кофе, минералка? Алказельцер?
Я высунула голову из своего укрытия, и тут же столкнулась с насмешливым взглядом. Денис сиял свежестью – глаза сверкали, на лоб падали чуть влажные непослушные прядки – видимо, он только вышел из ванной. Я внутренне застонала и поспешила отвернуться. Не так давно осуждала Рину, а теперь и сама оказалась не лучше. Кожа зачесалась от желания помыться.
– Привет. Извини, я в ванную, – пробормотала скороговоркой, и поспешила выскользнуть из комнаты.
– Полотенце на стиральной машине, – донеслось через дверь, пока я рассматривала в зеркало свое опухшее лицо с осыпавшейся на щеки тушью, сухие, шелушащиеся губы, и торчащую дыбом челку.
Вернуться к Денису решилась лишь через полчаса – после того, как нагло, не спрашивая разрешения, воспользовалась душем, почистила зубы пальцем, и перебрала в голове все варианты дальнейшего разговора.
– Тебе мама звонила, – сказал он, когда я, наконец, зашла на кухню, – как самочувствие?
На удивление, симптомов похмелья я не ощущала – напротив, прекрасно отдохнула и готова была сворачивать горы. Еще бы, после двенадцати часов сна! Видимо, все-таки не столько опьянела, сколько устала.
Но никакой больше чачи! Страшно подумать, как мое вчерашнее поведение выглядело в глазах коллег. Особенно Ларисы. Черт! Она точно видела, как я покидала офис, повиснув на руке директора.
– Все хорошо. А маме позже перезвоню, – ответила, усаживаясь за стол, на котором уже стояли тарелки с яичницей, и опасливо уточнила, – ты же не брал трубку?
– Нет, – он хмыкнул и улыбнулся, – вдруг у тебя родители строгие. Спрячут за высоким забором, если узнают, что у мужчины ночевала.
Я залилась румянцем, но промолчала. Хорошо, что он не стал своевольничать – такие новости, и правда, лучше сообщать самой. Но зачем подчеркивать разницу в возрасте? Подумаешь, двенадцать лет. И вообще, мужчины позже взрослеют.
Яичница оказалась горячей, кофе – крепким, а Денис спокойным, расслабленным и очень уютным. Свободная футболка и мягкие домашние штаны скрывали фигуру, но кончики пальцев зачесались от воспоминания – накануне я добралась и до подтянутого живота, и до рельефной спины, пока изображала из себя роковую соблазнительницу. И мне ни капельки не было стыдно. Более того – я собиралась продолжить поползновения сразу после завтрака. Не зря же он мне обещал целый выходной вместе. Но стоило мне покончить с едой и убрать посуду, как снова раздался звонок. Мама.
– Видимо что-то случилось, – вздохнула я, – извини.
Денис только кивнул, и вышел, оставляя меня наедине с телефоном, и разгневанной родительницей. Ее голос вонзился в мозг раскаленной иглой, стоило мне принять вызов.
– Ну наконец! Живая? Мать тут места себе не находит, а она трубку не берет! Где ты шляешься всю ночь?
– Привет мам. Не шляюсь, просто осталась у парня, – я поняла, что разговор легким не будет, подошла к окну, и стала выводить на отпотевшем стекле узоры пальцем.
– Ой, молчи лучше, бесстыдница! Знаем мы таких парней. Иришка там извелась вчера, жива ли ты вообще.
– Кто-кто извелся? – я опешила от предположения, что Рине вообще может быть какое-то дело до меня.
– Так не ты, конечно! Исчезла, даже не предупредила. Сначала ее какой-то пьяный хмырь по подъездам лапает, потом она домой не является. А ведь такой хорошей девочкой была! – голос мамы задрожал, она всхлипнула, и я прикусила язык, сдерживая резкие слова. И мысленно прокляла соседку. Маме, значит, жалуемся. Ну что ж…
– Не лапал, и не хмырь. Мы встречаемся, вообще-то, – я устало вздохнула, и не удержалась от комментария, – а Иришка твоя – коза.
Вполголоса, в сторону, но мама все равно услышала.
– Она о тебе беспокоится, между прочим. И то, как ты с девочкой обращаешься, нам явно стоит обсудить! А сейчас ноги в руки и домой! – ее голос снова стал ровным, и даже приобрел командный тон.
На миг я ощутила себя напроказившей школьницей. Волей-неволей стыд и чувство вины охватывали меня. Заставила маму волноваться. Разочаровала. И теперь она думает обо мне плохо. Хотелось оправдаться, попросить прощения. Мама привычно ставила меня в зависимую, подчиненную позицию. К н и г о е д . н е т
Но я ведь давно взрослая! И не сделала ничего предосудительного! А взрослые сами принимают решения, и сами отвечают за последствия, ведь так?
– Мама, нет! Все обсудим, но позже. У меня все хорошо, не переживай, – я начала твердо, но к концу фразы почти шептала.
– А как тут не переживать? Дома ты просто шелковая. А на деле… Ты из-за этого отца послала? – Резко сменила тему она, – Гульки важнее, чем отношения с семьей?
– Мама-а-а! Не начинай, ладно? Моя семья – это ты, пацаны и дядь Сережа. А Гамлету не дочь нужна, а… не знаю… проект какой-то! – голос срывался на визгливые, истеричные нотки, – Не успел меня увидеть, как начал планы строить на всю дальнейшую жизнь. А у меня спросить? Чего я хочу?
– Прекращай капризничать и дуй домой! Поговорим, когда на каникулы приедешь.
– Пока мам. Я перезвоню.
Я прервала разговор и прислонилась лбом к стеклу, чтоб хоть немного унять жар, растекающийся по всему лицу. Губы мелко дрожали, и я прикусила их, стараясь дышать ровно.
Через несколько минут Денис подошел и разжал мои пальцы, забирая давно потухший телефон. А когда он повернул меня к себе и обхватил лицо руками, вытирая влажные дорожки на щеках, я поняла, что плачу.
Он смотрел на меня своими невероятными глазами, которые в свете солнца казались глубокими и загадочными, как морские глубины, и говорил что-то успокаивающее. Я не стала вслушиваться, а просто нырнула с головой в этот омут – в его тепло, его объятья. И утонула в горько-соленом поцелуе.
36. После бала
В понедельник мы проспали. И, кажется, это первый раз, когда Денис появился в офисе ровно в восемь, а не за час-полтора до начала рабочего дня. Поэтому у нашего появления были свидетели. Даже пятеро – Сашка, Настя, Лариса, Диана и Таня. Девчонки перегородили весь коридор и что-то оживленно обсуждали.
Черт! Мысленно я изобразила фейспалм, и постаралась максимально быстро проскользнуть мимо компании, когда услышала:
– Ох, неужели все отменяется? А я такие туфельки купила. С бантиками!
Денис поздоровался и спокойно прошел мимо, а я притормозила в надежде услышать, что же так расстроило Сашу. И успела заметить презрительно поджатые губы Ларисы и взгляд, нацеленный на меня.
– Ты бы лучше переживала, не пострадал ли кто, – сердито сказала она, переводя глаза на коллегу, – когда это случилось?
– Ночью. Людей там не было. Но кухня выгорела полностью. И все мероприятия, конечно отменят, – вздохнула Диана, – я постараюсь выяснить, когда вернут задаток. Но не представляю, что сейчас можно найти.
После этой фразы все вопросы отпали сами собой. Девчонки окинули меня заинтересованными взглядами, молча развернулись и разошлись по кабинетам, обсуждать то ли происшествие, то ли мое моральное падение. Я представила, как это выглядит со стороны – ушла, повиснув на директоре, вернулась с ним вместе – и постаралась превратиться в невидимку.
Такой славы и такого внимания я не желала. Конечно, офис – не общага, но сплетниц и тут хватало. А любую незначительную историю, при желании, можно раздуть. Природная мнительность, сдобренная хорошей порцией стыда, сделала свое дело. К концу дня казалось, весь офис косится на меня неодобрительно, и шушукается по углам. Масла в огонь подкинула Лариса одной фразой:
– О, теперь вы и опаздываете вместе.
После этого никакой праздник, в обществе этой змеючки, мне был не нужен. Тем более, что у Дианы ничего не складывалось – она ходила раздраженная, и готова была испепелить взглядом каждого, кто спрашивал о корпоративе.
Спасла всех, конечно же, Лариса. Во вторник вечером, когда я уже собиралась спать, в рабочем чате появилась голосовалка:
«Красный Дракон, четверг, 20:00»
Опять это проклятое китайское кафе! Или там был не дракон? Неважно, все они одинаковы, а на красное с золотом у меня теперь аллергия. Я посмотрела, как активно коллеги принялись ставить сердечки, ткнула в пункт «Не иду», и отправилась чистить зубы.
А когда улеглась, Денис подкатился со спины, прикусил меня за ухо и прошипел:
– Что значит «Не иду»? Я такую вдохновляющую речь приготовил!
– Прости, настроения совсем нет. Я лучше дома останусь, отдохну. Книжку почитаю, – признаваться в своих страхах не хотелось, а найти объективную причину не вышло.
– И бросишь меня на толпу пьяных женщин? Бессердечная! – он запустил руки мне под майку, провел кончиками пальцев по ребрам вверх, и прикусил уже за шею. А через полчаса таких уговоров, я согласна была и на красного дракона, и на черта лысого.
Но чуда не случилось. По закону подлости, это оказалось то же самое кафе, где праздновали Светкину свадьбу. С тем же убийственным интерьером, давящим через глаза прямо на мозг. А новогодняя елка в холле, и гирлянды по всему залу, выглядели чужеродно и неуместно.
И я тоже ощущала себя неуместной, как та елка – Аня сидела рядом со своим новым отделом, и была увлечена беседой. Руководителей вообще разместили за отдельным столом – Денис, как обычно, был серьезен, собран, и лишь изредка улыбался, когда наши взгляды пересекались. А я, зажатая между Настей и Димой, ощущала, что за мной неотрывно наблюдают, поэтому постаралась не поднимать голову от тарелки. Даже пропустила мимо ушей большую часть речи Дениса, и награждение грамотами. Пока соседка не ткнула меня локтем в бок:
